Кто сам писал, тот точно знает,

Что до и после — жизни вечный прах.

Что воля автора с годами умирает,

Но образ не теряется в веках.

Он каждому нашёптывает строки,

Свои идеи дарит наугад любому.

Диктует выводы, преподаёт уроки,

А после оголяет сладкую истому.

Как много сил потрачено с любовью

На столь нематериальные стремления.

И сердце алой обливалось кровью,

Когда забыли честь и опыт поколений.

Когда сменялись ценности народа,

Мало-помалу очерняли душу.

Плакала мать, отец не плакал сроду,

Когда войны зов общий быт нарушил.

Война прольёт весь свет, обиды смоет.

Достанет саблю человек из ножен,

И лишь потоки крови остановят

День за днём мы шагаем, вперёд идём.

В промежутках людей избегаем.

На других нападаем мы, день за днём,

И друзей хороших в один миг теряем.

Выжигаем до основания всё огнём.

Только во снах мы побудем стаей.

Тишина в эфире в ответ на: «Приём».

Только страх и агрессию насаждаем.

Кого близко знали — больше не найдём,

Он уже со своим собственным раем.

И всё это, конечно, быстро перевернём,

Улыбаясь всё так же, по-детски играя.

Встречу не с тем человеком переживём,

Как страницу с картинкою пролистаем.

Но родных потеряв, больше не заживём,

Ведь нельзя быть целым, кусок теряя.

В конце жизни нелёгкой итог подведём,

В итоге окажется — людям не доверяем!

Себе и самым родным ещё раз соврём:

«Со спокойным сердцем сейчас умираю»

Він був сумний від самого початку,

Хоч вже не пам’ятав, відколи довелось.

Та кожен перший йому тицяв «взятку»,

Про справжні хабарі і слова не йшлось.

Усі казали: «Ось візьміть дарунок!»

І підмовляли: «Побалуйте доцю й сина».

Вже на стіл клали величезний клунок.

Не можна відмовлятись — є родина.

Дружина похваляє, діти ситі,

А після знову з ранку до вечері.

Він підпиратиме справ брили нерозкриті,

Сумління підмиватиме сльозами двері.

Хтось вчора на коні, сьогодні пестить вдачу,

Його душа від втоми та знемоги

Не може знайти сил і плаче наче,

Диявол підганяє швидше ноги.

Від пращурів та родичів ішлося,

Що кожен має місце на землі.

Ти зміниш свою думку по весні.

(Навіщо тоді жити взагалі?)

Якщо не можеш діяти в негоду,

Якщо не маєш в серці більше сил,

Не вір ти ворогам свого народу,

Ти не спіши вирощувати крил.

Импульсы города тьму переулков растворяют,

С тобой гуляем в ожидании Луны.

На этих улицах нас каждый знает,

Но никого вокруг не знаем мы.

Всем видно, как облака в твоих ресницах тают,

В глазах напротив отражается асфальт.

Две пары глаз один момент объединяет,

Две пары рук сплетённых, словно кованая сталь.

Твоя забота с лаской от проблем оберегает,

Позволь и мне тебя от страхов уберечь.

Твоя улыбка, как искра, реактор сердца запускает,

Холодную, закопчённую печь.

Ты — моё солнце, что дорогу ярко освещает,

Ты — почва под ногами у брамина.

Ты — снег январский, что в ладонях тает,

Во всех оттенках белого амфетамина.

Позволь, я уберу грязь с твоего ботинка…

Как хорошо, что завтра выходной.

Готов бороться в красном углу ринга

За право называть своей женой.

Ты выйдешь за меня?

И всё же солнце снова светит,

А тучи разошлись опять.

Никто не может мне ответить,

Зачем здесь нужно было побывать.

Мечты… кто как конец отметит,

Но мне совсем уж нечего сказать.

Пусть тело в шоке, и мозг бредит,

Вот лишь бы девушку любимую обнять.

И вот уж солнце ярче светит,

Не успеваю я отбои замечать.

Её никто никак мне не заменит,

Ведь кислород мне нечем заменять…

А вдруг она кого-то встретит?

Другого будет нежить, целовать.

В один момент никто и не заметит,

Что мы не те, кем так хотели стать.