Оглавление

Вступление

Эта книга после «Геракла» продолжает серию «Боги и герои Древней Греции» и посвящена остальным знаменитым героям- истребителям чудовищ Персею, Беллерофонту, Мелеагру и Тесею.

Вторым по известности героем Эллады после безмерно могучего Геракла, был Тесей — обычный по силе человек, но он был быстрым и ловким, очень искусным в борьбе, осторожным и вдумчивым и потому всегда побеждал и могучих разбойников, и страшных чудовищ.

Традиционная мифология о Тесее по сравнению с другими античными героями -истребителями чудовищ наименее сказочная, и потому эта книга о нем похожа на историческую прозу, повествующую о реальном человеке. Три части о Персее, Беллерофонте и Мелеагре включены в книгу для полноты, чтобы охватить всех известных знаменитых истребителей чудовищ Древней Греции.

Завидуя славе Геракла, Тесей всю жизнь пытался хоть в чем-то его превзойти и стал не только прославленным истребителем чудовищ, но и царем- реформатором, учредителем государства с центром в Афинах, новых законов и праздников.

Тесей не был счастлив. Брак с Федрой, влюбившейся в его сына Ипполита от царственной Амазонки, превращается для всех в трагедию, послужившую сюжетом для произведений многих писателей и поэтов. Федра оканчивает жизнь в петле, Ипполит из-за проклятья Тесея погибает под колесами колесницы.

Оправившись от потрясений, Тесей, возможно, чтобы превзойти любвеобильного Геракла на поприще Афродиты, похищает спартанскую царевну, рожденную Ледой от самого царя богов Зевса.

Афиняне за страдания во время войны, вызванной похищением Елены Прекрасной, изгоняют Тесея, им же учрежденным остракизмом, и он, отвергнутый людьми и богами, бесславно погибает, сброшенный (или упавший сам) со скалы на острове Скирос.

Все мифы изложены в рамках традиционной мифологии современным литературным языком. Аромат Эллады и дух античности первоисточников сохранен в книге не за счет архаизмов и славянизмов (которые кажутся вычурными и не к месту потому, что между Древней Грецией и средневековой Русью мало общего, и при этом они делают тяжелым сам процесс чтения), а всесторонней стилизацией, особенно в широко употребляемой речи героев.

Введение

1. Генеалогическая схема богов

Гесиод и Гомер впервые для эллинов установили родословную богов, дали имена и прозвища, разделили между ними почести и круг деятельности и описали их образы.

Согласно Ксенофану, всё, что есть у людей бесчестного и позорного, в том числе воровство, прелюбодеяние и обман приписывали богам Гомер и Гесиод.

Чтобы представить генеалогическую взаимосвязь греческих богов и охватить ее единым взглядом, основные боги и родственные связи между ними изображены на одном листе. Такая таблица не может быть однозначной, поскольку сами родословные отдельных богов у разных античных авторов не редко сильно отличаются. Например, отцом бога любви Эрота разные авторы считают: Ареса, Гермеса, Гефеста, Зевса, Зефира, Крона, Орфея, Пороса, Урана, Хаоса, Хроноса и Эреба. Матерью Эрота называют чаще всего Афродиту, но также и Артемиду, Гею, Илифию, Ириду, Нюкту и Пению.

Генеалогическая схема богов не может быть так же исчерпывающе полной поскольку невозможно уместить имена всех известных богов на одном листе.

2. Древние боги и чудовища

Изначально существовал Хаос — мрачный, первоначальный источник всякой жизни в мире и самого мира. После того, как вечный Хаос породил Космос (Миропорядок) появились космические божества: Хронос (время), Ананке (Необходимость), Тюхе (Случайность). Все необходимые законы возникли вместе со Вселенной, и Ананке, являясь воплощением этих законов, строго следит за их соблюдением. На коленях Ананке вращается веретено, ось которого — мировая ось с полюсами на концах, а ее дщери Мойры, ее наместницы на земле следят за соблюдением богами и людьми Миропорядка.

Три вещих сестры, как и другие космические божества, были бестелесными. Клото, выбравшая для себя облик зрелой красавицы, вытягивает при рождении всякого существа нить его жизни из веретена Ананке и потому ее прозвали Пряхой. Лахесис, принявшая облик стройной старухи с молодыми глазами, прокладывает и ткет нити в Полотне Судеб и потому ее называют Ткачихой. Лахесис знает и об обстоятельствах, предшествующих рождению смертного и все, что ему предначертано в жизни еще до его появления на свет, т.е. его Долю — жребий. У Мойры Атропос, принявшей облик юной девушки в первом цвету, есть золотые весы для взвешивания жребиев, солнечные часы для точного определения момента смерти и адамантовы (алмазные) ножницы, с помощью которых она перерезает нити жизни в конце установленного для каждого смертного срока. Неумолимую Атропу смертные прозвали «Неизбежной».

Одновременно с Ананке родилась Тюхе (Случай) — космическое божество, олицетворяющее случайность мира и делающая его не вполне предсказуемым и определенным. Вселенная подобна огромному раз и навсегда заведенному механизму, действующему по всеобщим незыблемым законам, который лишь иногда может давать сбой из-за Случая, и предвидеть его принципиально невозможно.

Через установленное жутколикой Ананкой время родилось первое поколение богов: Всепобеждающий Эрос (Притяжение), Гея (Земля), таинственная черная Нюкта (Никта, Ночь), мрачный Эреб (Мрак) и бездонный Тартар (Бездна).

Эрос был всеобъемлющей силой притяжения между всеми первоначалами. Эрос, возникший на заре мироздания, исключал то, что впоследствии стали понимать под словом «любовь». Эрос стал одним из родителей крылатого крошки-бога Эрота (Любовь). Матерью Эрота стала богиня любви и красоты Афродита, а отцом бог кровавой войны мужегубитель Арес. Эрос же, занявший место творца, соединял и разъединял, но сам не ощущал ни красоты, ни безобразия, он был безличным божеством, одним из законов Фюсис (природы), которая во Вселенной всем управляет.

Богиня Гея стала прародительницей земной поверхности, гор, лесов, морей и рек, а также богов, людей и зверей. Широкогрудая Гея, по замыслу богини Необходимости Ананке должна была дать всеобщий безопасный приют всем своим многообразным чадам и сыграть важнейшую роль в процессе создания живой природы.

После Геи — земли родились ее младшие братья ужасный Тартар бездонный и всегда угрюмый Эреб. Тартар — это глубочайшая бездна, находящаяся под царством мертвых, глубоко в недрах Земли. По Гесиоду, именно в Тартаре залегают все начала и все концы всего сущего: там вдали от бесплодной пучины морской, и от звездного неба все залегают один за другим и концы, и начала, страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут. В Тартаре, говорят, залегают Пуп земли, через который проходит Мировая ось и корни земли и горько-соленого моря, здесь сосредоточены все концы и начала.

Эреб по понятиям многих древних греков занимал промежуточное место между ужасным Тартаром, находящимся глубоко под землей и Аидом, безмолвным царством бесплотных теней. Аид был мрачным по сравнению с солнечным миром, но мрак Эреба был более густой и тягучий.

Вместе с Эребом из Хаоса родилась чернокрылая беззвездная и безлунная Ночь — Нюкта. Иногда таинственную богиню Ночи называют Ахлидой (тьма). Нюкта таинственна, она источник высших, вечных тайн, но эти тайны постепенно раскрываются так же, как на смену ночи приходит сияющий день. Гомер признает Ночь настолько великой богиней, что даже Зевс перед ней благоговеет: Он благоговейно боялся, как бы ни вызвать неудовольствие быстрой Ночи. Смертные боятся черной таинственной Ночи, в темноте может скрываться неведомая опасность, и потому полная чернота может вызывать ужаснейший страх.

Согласно посвященной генеалогии богов «Теогонии» поэта и рапсода Гесиода, Гея, прежде всего, родила широкое Звездное Небо — Урана, чтоб он покрыл ее всюду, и чтобы прочным жилищем служил для вновь рожденных богов. Также еще без влеченья любовного родила она Понт — шумное море бесплодное. Уран и Понт, рожденные Геей из себя — без участия отцов, стали ее первыми мужьями.

Небо объемлет землю и море, окружает все, что в водах морей и на суше. Потому и название ему — небосвод (затвердевший воздух), граница природы, простирающаяся над миром.

Орфики в гимне называют всеродителя Урана, не крушимой частью мирозданья, старшим в роду, и началом всего и всему завершеньем. Куполом он над землею простерся, дом всеблаженных богов. Главной чертой первого сына, рожденного без отца и первого супруга Геи, была его огромная плодовитость — более полусотни могучих детей. С нежностью глядя с небесной высоты на спящую мать, Уран пролил на ее промежности оплодотворяющий дождь, и она породила травы и деревья, а также зверей, рыб и птиц.

Понт не был так плодовит, как Уран, и бесплодным Гесиод, который почитается бессмертными Музами, называет Море, по сравнению с Небом.

Могучий Эрос сладкоистомный зажег в угрюмом Эребе тусклый огонь желания, и он взошел на обширное черное ложе Нюкты, родившей ему множество прекрасных, и не только мрачных детей таких, как их отец. Первыми были Геме́ра (Светлый день) — богиня дневного света и Эфир (Горный чистейший воздух). Дочь Нюкты Ахлида (Тьма) породила также двух близнецов — бога сна Гипноса и бога смерти Танатоса. Гипнос был спокоен, тих и благосклонен не только к могучим богам, но и к бессильному, жалкому роду людей, он им страх перед неминуемой смертью спасительно из спящей души удалял и всякому горю по ночам приносил свое утешение. У Танатоса из железа душа и в груди беспощадной — истинно медное сердце. Кого из людей Смерть схватит, тех уж никогда не отпустит назад, и богам она всем ненавистна, и сон, который приносил Танатос, вечным был, беспробудным.

Ночь родила так же бога Гераса — горькую, дряхлую Старость, несущую смертным одни беды. Нюкта, тайн вечных источник, породила суровую Немесиду — крылатую богиню справедливого возмездия за злобу, греховность и спесь, и Гибрис — могущественную богиню высокомерия, воплощение непомерной гордыни и чрезмерного самолюбия. Грозную Эриду (Ссора, Раздор) породила так же Ночь. С богиней Вражды дружат бог зависти Зелос, богиня рвения Горма, богини тихого помрачения ума Ата и бешеного безумия Лисса, и богиня обмана Апата.

Гея и Понт породили Старца морского Нерея, ненавистника всякой лжи, правдолюбца, Тавманта (морские чудеса), Форкиса (Бурное море), Кето (Пучина) и Эврибию.

Гея, отдавшись объятиям страстным, сопряглась с ужасным бездонным Тартаром, который ее давно домогался, и родила в Киликии от него еще более ужасного, чем отец, беззаконного великана Тифона и прекрасноланитную змеедеву Ехидну, которые стали родителями целого сонма богов — чудовищ: двуглавого пса Орфа (рассвет) и трехглавого адского пса Кербера, Лернейской Гидры, Немейского льва, Колхидского дракона, певицы ужасов Сфинкс и трехтелой огнедышащей Химеры.

От плодовитого Неба — Урана Гея родила сначала трех одноглазых великанов Киклопов (круглоглазые) — Арга (Сияющий перун), Бронта (Гром) и Стеропа (Сверкающая молния). Такие имена им были даны вещими Мойрами потому, что в далеком будущем им предстояло стать ковачами перунов, громов и жгучих молний для великого Зевса.

Также еще родила широкогрудая Гея Урану трех огромных и мощных сынов, несказанно ужасных, — Котт (гневный), Бриарей (могучий) крепкодушный и Гиес (землеродный) были надменные чада. Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов по пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких и звали их Гекатонхейрами (Сторукими).

Гесиод поет, что к Бриарею, Котту, и Гиесу с первого взгляда в сердце родитель Уран почуял вражду и в оковы их ввергнул, мужеству гордому, виду и росту сынов удивляясь. В недрах полногрудой земли поселил их в оковах насильно жестокосердный родитель. Горестно жизнь проводили они глубоко под землею, возле границы пространной земли, у предельного края, с долгой и тяжкою скорбью в душе, мучаясь в жесточайших страданьях.

3. Титаны и Титаниды

Наконец Гея рождает тайком от Урана 6 миловидных девочек, светлооких, святых: благосклонную Тефию (мать, бабушка), блаженную Тейю, Фебу, Мнемосину с локонами густыми, Фемиду и Рею и 6 мальчиков-владык густоволосых по имени Океан, Гиперион (Высочайший), Кей, Крий (баран), Иапет и Крон.

Эти боги второго поколения были младшими Уранидами, которых люди прозвали так же Древними Титанами или Титанами первого поколения.

Седой Океан, самый миролюбивый и древний из Титанов, олицетворял великую мировую реку, омывающую всю обитаемую землю — Ойкумену. Божественный Орфей (исцеляющий светом) пел, что первым положил начало браку прекраснотекущий Океан, который взял в жены единоутробную сестру Тефию. Они стали самыми плодовитыми богами, породив 3000 дочерей — Океанид среброногих и столько же Потамов — речных богов.

Солнечный Титан Гиперион (Идущий по верху) со своей сестрой Тейей породил всевидящего бога солнца Гелиоса, сверкающий серебром глаз ночи — богиню Луны Селену и розоперстую богиню утренней зари Эос.

Горный Титан Кей был воплощением небесной оси, вокруг которой вращаются облака и ходит по небосводу Гелиос. Кей с сестрой Фебой стали родителями матери Аполлона и Артемиды величайшей скромницы Лето и Астерии, матери могучей подземной богини и волшебницы Гекаты, трехликой девы перекрестков.

Другой горный Титан Крий стал отцом звездного Астрея, породившего Анемов (ветры), и Перса, приемного отца Гекаты и Палланта, которому чудовищная Океанида Стикс родила богиню победы Нику, а также Кратоса (Сила), Бию (Мощь) и Зелоса (Зависть).

Древний Титан Иапет знаменит своим свободолюбием и сыновьями Атлантом, Менетием, Прометеем и Эпиметием, которых ему родила либо одна из Океанид стройноногих Климена или Асия, либо, согласно отцу трагедии Эсхилу — Титанида Фемида, еще до замужества с Зевсом.

Жестокосердный, хитроумный Крон вместе со своей сестрой и супругой Реей по непререкаемой воле Мойры Лахесис стали родителями шести прекрасных богов третьего поколения Посейдона, Аида, Геры, Деметры, Гестии и Зевса. Этим богам вместе с семьей детьми Зевса Аполлоном, Аресом, Артемидой, Афиной, Гермесом, Гефестом и Дионисом и Афродитой, было предназначено непреложными Мойрами стать могучими олимпийскими богами и повсюду утверждать мировой порядок и вселенскую гармонию.

4. Олимпийские боги III поколения (дети Крона)

Первый коронованный правитель богов Крон, опасаясь, что собственный ребенок лишит его царской власти, как он отнял верховное владычество у своего отца Урана, стал проглатывать всех своих детей сразу после рождения. Поскольку убить собственных бессмертных детей Крон не мог, то он хитроумно решил, что его утроба будет для них самой надежной темницей и стал их глотать бессердечно. Однако последнего новорожденного ребенка Рея по совету матери Геи сумела спасти, положив на колени мужу подходящий по размеру и форме камень, завернутый в пеленку, который тот и проглотил. Крон не мог даже подумать, что остался сын его, названный Зевсом, невредимым и, что скоро верх над отцом ему взять предстояло по непреложному предначертанию Мойры, с трона низвергнуть и стать самому над всеми богами безраздельным владыкой.

Рея же обмыла новорожденного Зевса в реке Неда и передала Гее, и его восприняла Земля-великанша, чтобы на Крите широком будущего владыку мира вскормить и взлелеять. С помощью матери возмужавший Зевс под видом виночерпия проник в царский дворец отца и подмешал в медосладкий напиток Крона зелье, приготовленное Метидой из травы, напоминавшей горчицу, и ничего не подозревавший Крон тот напиток испил. Съев коварную пищу и выпив напиток, он крепко заснул, громко храпя так, что небо, лежащее на земле, дрожало.

Говорят, советуя уловку лукавую с медом, говорит Гея Зевсу, бывшему в то время ее любимцем:

— Внук мой любимый! Не страшись то содеять, что самой Судьбою давно решено, ибо необходимо оно и справедливо! Лишь заприметишь, как нечестивый родитель под дубами с высокою кроной от творения громко жужжащих пчел захмелеет, тотчас свяжи ему руки и затем оскопи, чтоб был он оскопленным, подобно Урану — так быстрее он всю власть растеряет…

Некоторые говорят, что вскоре, прямо во сне Крона стало рвать. Сила колдовского настоя была столь велика, что он тотчас изрыгнул огромный камень, заменивший Зевса, а потом и всех пятерых проглоченных детей.

Братьев своих и сестер младших пятерых Уранидов, которых безумно вверг в особое заключенье отец, на желанную свободу Зевс вывел обратно, и они, будучи бессмертными богами, оказались целыми и невредимыми. Появление из отцовской утробы на свет молодых богов стало началом конца царствования Крона.

Благодарные Гестия, Гера, Деметра, Аид и Посейдон, отрыгнутые Кроном, единогласно признали главенство Зевса, благодеянье его не забыв, благодарными своими сердцами. Эти боги во главе с Зевсом начали борьбу за верховную власть с Кроном и, благодаря поддержке никогда не дремлющей вещей Ткачихи Лахесис быстро достигли грандиозной победы.

После того, как Зевс лишил Крона, родителя с сердцем жестоким и хитрым, царской власти, он поделил с двумя братьями весь обитаемый мир. Зевсу досталось широкое Небо с многохолмным Олимпом, Посейдону — влажное море и весь подводный мир, Гадесу (Аиду) — мрачное подземное царство, лишенное яркого солнца; земля же осталась в общем пользовании.

Многие называют Посейдона Земледержцем, земных Колебателем и Сотрясателем недр и Вздымателем суши. Говорят, что по словам склонных к обману критян, именно Пеласгий занялся впервые морскими трудами и создал большие многоскамейные корабли с парусами, получив такую власть от родителя Крона. Поэтому позднейшие поколения считают его владыкой всего, что связано с морем, а купцы- корабельщики приносят ему обильные жертвы. Вергилий поет, что Посейдон ударом трезубца из первозданной земли коня, трепетавшего вывел. Однако это был дикий, необъезженный конь, и Посейдон впервые укротил коня. Посейдон навсегда сохранил эпитет Гиппий (Конный) и особое пристрастие к лошадям.

Гадесу — древнему богу посевов досталось мрачное подземное царство, лишенное яркого солнца, в котором он и живет, никакой жалости в суровом сердце не зная. Некоторые говорят, что еще ребенком будущий царь Преисподней производил очень угрюмое, гнетущее впечатление даже на бессмертных сородичей, на Олимпе владевших домами. Аид не выносил шум, яркий свет и всякую суету, и потому ему были по сердцу подземелья глубины, где царили гробовая тишина и порядок, и свои мягкие светила имелись. Аид, называемый часто Ужасным, почти всегда угрюм, холоден и беспощаден, но он не злой, и в нем нет ничего ужасного; он всегда справедлив. Бог этот, как никто другой из бессмертных, не знает ни снисхождения, ни милосердия, и ему более других понятна и мила лишь справедливость. Он, как и его жилище, равнодоступен всем и ни для кого не делает исключений и в этом видит настоящую справедливость.

Благая Деметра стала одной из самых почитаемых богинь олимпийского пантеона. Она — «Великая мать», порождающая все живое и принимающая в себя умерших. Део — покровительница всего зеленого царства, богиня плодородия. Некоторые говорят, что Деметра, научив людей земледелию, приучила их к оседлости и после этого учредила законы, в соответствии с которыми люди привыкли поступать друг с другом, по справедливости. А справедливость, как известно, необходима и бессмертным, и людям, смерти подвластным, так же, как и пища, и влага. Основанная Деметрой оседлость людей и внушенное ею им стремление к справедливости привело к появлению брака, государства и образования. Она так же изобрела слуг, и прислужников, и провожатых.

Гестия (очаг) стала богиней домашнего очага и жертвенного огня. Доля у самой скромной олимпийской богини оказалась счастливой. Как поется в гомеровском гимне, почесть ей досталась большая. Вечно иметь пребыванье внутри обиталищ высоких всех олимпийцев и всех на земле обитающих смертных. Дар превосходный и ценный у Гестии: у людей не бывает пира, в котором бы кто при начале его возлиянья первой ей и последней не сделал вином медосладким. Поскольку очаг считался средоточием дома и местом соединения семьи, то Гестия была покровительницей семейного единодушия, мира и благодати. Гестия была самой доброй, самой справедливой и самой сердобольной из всех олимпийских богинь.

Гера стала сначала богиней воздуха, а потом покровительницей браков, охраняющей мать во время родов. Впоследствии она стала третьей (после премудрой Океаниды Метиды и богини правосудия Титаниды Фемиды) и последней супругой владыки Олимпа. Кронид стал изменять ей чуть ли не с первых дней долгожданного для нее брака, и она превратилась в самую ревнивую и злокозненную богиню.

5. Олимпийские боги IV поколения (дети Зевса) и Афродита

Вскоре сонм олимпийцев пополнился детьми Зевса богами четвертого поколения — Гефестом, Афиной и Аресом — от владычицы Геры, Артемидой и Аполлоном- от образцовой матери Титаниды Лето, Гермесом — от старшей из Плеяд Майи и Дионисом — от фиванской царевны Семелы.

Гефест рассказывает, как он был сброшен с высокого неба рукою матери Геры: бесстыдная скрыть от всех захотела новорожденного сына хилого и хромого. Фетида с Эвриномой радушно его приняли в недрах морских и там вскормили. Он стал богом огня и кузнечного дела, которого за высокое искусство прозвали олимпийским художником.

Афина была зачата премудрой Океанидой Метидой, которую Зевс проглотил и в положенный срок у озера Тритон сам родил из головы дочь. Тритогенея стала мудрой богиней справедливой организованной войны, впоследствии дева-воительница стала еще и богиней знаний, изобретений, искусств и ремесел, покровительницей городов и государств. Мудрая богиня изобрела государство и войны, флейту и трубу, керамический горшок, плуг и грабли, ярмо для волов и уздечки для лошадей, боевую колесницу и совместно с Посейдоном — корабль с палубой крепкой, с изогнутым верхом и с высокой кормою. Палладе приписывают одомашнивание маслины и передачу людям умения выращивать ее и пользоваться ее плодами.

Говорят, златотронная Гера родила Ареса от прикосновения к цветку, полученному богиней цветов Хлоридой с Оленских полей, которым коль тронешь даже бесплодную телку, то и та обязательно понесет. Арес стал богом неистовой и вероломной кровавой войны. Теряя разум при виде крови, Эниалий (вызывающий свалку в битве) обычно убивал всех без разбора, правых и виноватых, ему было не до справедливости. Поэтому вечно запятнанного кровью Ареса ненавидели не только люди, но и боги, включая даже его родителей Зевса и Геру, хотя некоторые называли его не только Щитодробителем и Градоразрушителем, но и Оплотом и защитой Олимпа.

Артемида изначально была богиней плодородия и Луны; впоследствии она стала стрелолюбивой богиней охоты и дикой природы, богиней женского целомудрия и детопитательницей. При этом, природу дикую и зверей богиня-девственница больше любила, чем людей и их не родившихся или маленьких детей.

Аполлон златовласый первоначально олицетворял Солнце, и его золотые стрелы символизировали солнечные лучи. Впоследствии он стал покровителем изящных искусств, вождем Муз прекрасного хора и сам превосходно пел и аккомпанировал на кифаре или лире. Мировая известность принадлежит Летоиду, как богу музыки, танца и вообще искусства. Аполлон — стихотворец и помощник в любви, вместе с подопечными Музами, учит поэта полезным вещам, он вождь поэтов и изобретатель музыки и стихов. Аполлон — это вселенская красота и гармония мира, а также музыка, танцы и пение, красивые речи и вообще волшебная сила искусства такая, что здесь отпадают все тяжелые и неразрешимые проблемы жизни, остается только сама красота в чистом виде. Однако Летоид еще и карающий бог, и губитель. И тем не мнее, ни одного из богов не чтили усердней, и не любили больше, чем Феба.

Гермес в древние времена был богом ветров, о чем говорят крылатый жезл вестника — кадуцей, способный мирить врагов, петас (широкополая шляпа с крылышками) и таларии (крылатые сандалии). Затем он стал богом прибыльной торговли, разумности, ловкости, воровства. Увлекшись состязаниями, Гермес изобрел искусство кулачного боя и гимнастики и стал общепризнанным покровителем атлетов и богом гимнастики. Конечно же, Гермес был крылатым вестником и красноречивым глашатаем Зевса благодаря своему умению ясно истолковывать все. В качестве посланника Зевса Гермес также вождь сновидений и податель сна, закрывающий посредством своего жезла глаза людей и возбуждающий их снова к жизни. Как изобретатель Гермес впервые смастерил из панциря черепахи семи- или трехструнную лиру. Он же изобрел и свирель. Сначала богов, а потом и смертных Гермес научил искусству получения огня с помощью быстрого вращения специальной палочки, вставленной в отверстие, просверленное в другой палочке. Некоторые говорят, что Гермес придумал некоторые меры и числа, азбуку и множество других полезных изобретений, и всему обучил людей.

Дионис сначала, согласно своему происхождению, был героем, потом стал второстепенным богом производительных сил природы и всякой растительности. Из винных ягод Вакх и царь сатиров Силен изобрели вино, дарующее забвенье всех тягот земных человеку и веселье, и радость праздноживущим богам, владеющих небом широким. Дионис изобрел напиток, изготовляемый из ячменя и называемый «пиво», ненамного уступающий благоуханием вину. Дионис Лиэй — (освобождающий, утешитель) освобождает людей от повседневных забот и печалей, а также и от общепринятых норм поведения. Диониса называют Мельпоменом (Ведущим хороводы). Именно Дионис изобрел священные лицедейские состязания и учредил театры. Когда были созданы мусические сообщества умельцев, причастных к искусствам, связанных с Дионисом, Дионис освободил их от налогов.

Четырнадцатой олимпийской богиней стала единственная богиня второго поколения Афродита, которая после долгих блужданий по земле в качестве богини плодородия и по морю — в качестве морской богини, вознеслась на Олимп и стала богиней красоты и любви. Милоулыбчивая Киприда олицетворяла всю гармонию мира и творила неиссякаемую любовь, чтоб удивительная жизнь никогда не кончалась, простираясь в вечную бесконечность. Хор Сенеки поет, что всю природу покоряет Любовь. По приказу ее утихает вражда, пред ее пламенной страстью даже необузданный гнев отступает. Если род людской расстанется с Афродитой, от угасанья его сберегающей, то весь окружающий мир быстро выродится в необитаемую пустыню. Некоторые говорят, что Афродита стала богиней не только любви, но и красоты потому, что, когда люди вожделеют любви, они страстно хотят красоты, которая побеждает даже время и наоборот, вечно неутолимое желание прекрасного порождает всегда жажду любви.

После появления могучих Древних Титанов, обживших землю, Гея стала рождать и производить на свет самые разные живые создания: деревья и растения, насекомых, птиц, животных, рыб и людей, разумом и видом, подобных богам.

6. Люди

По образу и подобию бессмертных богов создан был человек, и был он настоящим творцом во Вселенной, зачинателем лучшего мира. Высокое было чело того человека и прямо в небо открыто глядел он, подымая к вечным созвездиям дерзкие очи. Вскоре поверхность земли, которая была раньше безликой и дикой, неузнаваемо преобразилась, приняв людей не былые обличья.

Первые люди были детьми Геи — земли. Они жили, как боги, со спокойной и ясной душою, ни трудов, ни горя не зная ни в чем. Всегда одинаково сильными были их руки и ноги, и разум. Не знали ненавистных болезней эти беспечальные люди. Как только горькая старость пыталась к ним приближаться, так сразу Аполлон с Артемидой луки свои серебряные брали и нежными стрелами во сне безболезненную смерть им посылали.

Этот век, соблюдавший всегда справедливость и правду по праву назван был золотым. Во время многолетней Титаномахии, когда Олимпийцы сражались за власть и господство в мире с богами стихий — Титанами, большинство людей золотого века сгорело в страшных пожарищах, вызванных грозными перунами и жгучими молниями Зевса.

Следующее серебряное поколение людей не схожее с золотым ни обличьем, ни делом было немного похуже, его сотворили великие боги Олимпа. Титан Прометей по велению Зевса смешал особую землю с водой и вылепил новых людей, а премудрая Афина в них душу вдохнула. Дети близ матери забавами тешились, а возмужав, жили недолго, на беды себя обрекая безмерной гордыней — бессмертным служить они не желали, не приносили и жертв на святых алтарях олимпийцам. И это поколенье людей царь богов решил заменить.

Третье поколенье людей говорящих создал Кронид, ни в чем с поколеньем несхожее прежним, у них появились мечи и медные копья. Поэтому это поколение и его век было названо медным. Люди полюбили дело кровавого бога Арея и все вопросы силой решали. Крепче металла был дух их могучий, а сила ужасная рук потом принесла им погибель.

После того как земля медное поколенье покрыла, поколенье четвертое, создал Кронион справедливее прежних и лучше. Это поколение и его век были названы бронзовыми, поскольку бронза на смену меди пришла.

Многие честные люди говорят, что не желали бы жить с поколением людей пятого железного века, предпочитая лучше молодыми умереть лишь бы до его наступленья. Последний век пятый стал худшим из всех предыдущих, в него ворвалось все самое мерзкое, нечестивое, что бывает на свете. Сначала Правда и Верность исчезли, потом за ними Стыд неизвестно куда с земли убежал, их место не пустовало, и появились Обман, Коварство, Козни, Насилье и Войны. Пало, повержено в прах, благочестье, — и дева Астрея с влажной от крови земли взлетела на небо, и вместо нее в сердцах людей железного поколенья поселилась проклятая жажда наживы. Принадлежавшие всем до сих пор, как солнце и воздух поля, четкой межою землемер разметил усердно, и все стали в земле богатства искать, — ко всякому злу побужденье! С вредным железом тогда железа вреднейшее злато стали люди копить, и всем стал править Полемос — Война, что и златом крушит, и железом, не ведая справедливости, в окровавленной руке сотрясая со звоном оружие из железа крепчайшего. И не было людям века железного передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя, от войн и несчастий. Чуждыми стали дети отцу, товарищ товарищу, гостю — хозяин, больше не стало меж братьев любви и уважения между друзьями. Муж жену был всегда рад погубить, она же — супруга. Люди, как разбойники стали жить насилием и грабежом, иногда целые города разграбляя и граждан в рабов обращая. Добрый и справедливый не пользовался никаким уваженьем, над ним смеялись и издевались, как над глупцом, наглецу же и злодею стал воздаваться почет. Справедливость и Правда бесследно исчезли, их кулак заменил, где сила, там стало и право. Последней из бессмертных с лика земли исчезла Элпида- Надежда на лучшее.

Бессмертным же больше всего не нравилось в поколенье железном то, что люди совсем не чтили богов. И Зевс решает людей железного века погубить под водой. Трижды, четырежды потряс Зевс всех приводящими в невыразимый ужас власами, сотрясая и землю, и море, и небо со звездами своею грозной эгидой. Следом за тем разрешил и уста, праведным возмущенные гневом:

— Внемлите боги мне! Ныне всюду мир подлунный до самых последних пределов мерзостью нечестивой наполнен, и потому после долгих раздумий я единственно правильное решение принял: должен смертный я род человеков погубить справедливости ради. Язва эта оказалась неизлечимой, и потому ее следует сейчас срезать беспощадным мечом, чтобы хоть малую здравую часть она не задела. Я истреблю род человеков так, что не только ваша безопасность не пострадает, но и почести прервутся совсем ненадолго. После недолгих раздумий кару такую избрал я — человеческий род под водою вздумал я погубить, оставив несколько пар жен и мужей для разведения их жалкого вида.

Речь Громовержца шумно одобрили все небожители. Начался всемирный потоп, и вскоре вся суша и широкодорожное море слились, и различья меж ними не стало, все было — море сплошное, и не было у него берегов. Бушевавшие непрерывно в течение 10 дней воды почти всех людей погубили. Выжили во Всемирном Потопе только сын Прометея Девкалион и дочь Эпиметия и Пандоры Пирра, которые стали основателями последнего рода людей после Великого Потопа.

7. Полубоги

Когда Зевс узнал, что для окончательной победы над чудовищными Гигантами необходимы новые существа — наполовину боги, наполовину — смертные, т.е. полубоги — дети бессмертных и смертных, он долго от бессильного гнева скрипел зубами и тряс сросшимися бровями и косматой головой. Успокоившись, царь богов смирился с необходимостью, хотя и проворчал себе в бороду:

— Не могу даже представить, как мне и моим милым братьям и сыновьям придется сочетаться сладостной любовью не с богинями, прекрасными ликом и телом, а с хилыми и грязными девами, озабоченными только тем, как наполнить желудок.

Когда же Олимпийский Блистатель сам спустился на землю, чтобы посмотреть на дев, для смерти рожденных, то был приятно изумлен, о чем потом так сказал Посейдону:

— Радуйся брат мой милый! Я увидел там на земле множество чисто умытых плавноступающих дев в первом цвету и немало стройных низкоподпоясанных жен, лица которых фиалковенчанная подательница любви Афродита овеяла прелестью дивной, чудесно возбуждающей бурную мужскую страсть. Этой же ночью я посещу Аргос, славную конями вотчину ревнивицы Геры, уж там, наверное, она не догадается искать мужа, который по воле обликом старой Ткачихи озаботился рожденьем так необходимых ей полубогов.

Первая смертная женщина с ликом прекрасным и кожею нежной, с которой познакомился Зевс, была Ниоба, дочь аргосского царя Форонея и нимфы Лаодики. Великий бог впервые пылкой любовью смешался с Ниобой и, восстав с брачного ложа, он возвестил изумленно:

— Не напрасно мне показалось будто Ниоба красою всех нежноласковых жен превзошла полногрудых. Безмерно я удивлен, но это было прекрасно! Смертная дева на моем брачном ложе оказалась ничуть не хуже наших блаженных богинь…

Ниоба родила от Зевса Аргоса и Пеласга, которые были по отцу богами, а по матери — смертными, и их назвали полубогами. Аргос основал город и дал ему свое имя. Пеласг стал родоначальником пеласгов — древнейших обитателей Греции, сделавшиеся впоследствии эллинами, разделившимися на аркадцев, данайцев, ионийцев, дорийцев, ахейцев и других менее известных народов.

С тех пор не только детей, но и потомков богов и смертных женщин или богинь и смертных мужчин стали называть полубогами. От богов полубоги наследовали огромную силу тела и крепость духа, а от людей — неотвратимую причастность смерти.

Полубоги занимали промежуточное положение между бессмертными и смертными, и поэтому они были своеобразными посредниками между богами и человеками. Обычно великие полубоги имели двойное отцовство, т.е. имели одновременно смертного (приемного) и божественного (родного) отца.

8. Герои

Некоторые отождествляют полубогов и героев, другие же возводят происхождение слова «герой» к ревнивой Зевса супруге Гере, утверждая, что герой — это тот, кто, как Геракл, доставил славу Гере или же, наоборот, прославившийся сам, благодаря Гере. «Гера» и «герой» имеют общее происхождение и по звучанию, и по смыслу: Гера (1. госпожа и 2. охранительница) и герой (1. доблестный муж, предводитель и 2. спаситель, защитник).

Герои, совершавшие великие подвиги не могли быть простыми людьми, все они были полубогами, но все ли полубоги были героями? Некоторые полубоги (обычно дети Ареса, реже Зевса, Посейдона или Аполлона) совершали нечестивые поступки, а иногда и злодейства, и тогда их не называли героями и, как бы забывая о их божественном происхождении, называли их просто по именам, например, Кикн, Эномай или Флегий. Поэтому говорят, что есть герои с хорошими душами, а есть — с дурными.

Вообще говоря, если полубогами считать не только детей, но и потомков бессмертных богов (и не только олимпийцев) и смертных, то практически все люди по происхождению являются полубогами. Поэтому героев можно классифицировать не только по происхождению, но и по виду деятельности:

1. Герои I поколения: Богоборцы и Зевсоборцы (Тантал, Сисиф, Салмоней, Иксион…)

2. Герои II поколения: Истребители чудовищ (Персей, Геракл, Тесей, Беллерофонт, Мелеагр)

3. Герои III поколения: Воины (Ахиллес, Агамемнон, Менелай, Патрокл, Диомед, Гектор, Эней…)

4. Скитальцы (Медея, Менелай, Одиссей, Эней, Ясон…)

5. Обожествленные (Асклепий, Геракл, Дионис, Ино, Меликерт, Пан, Полидевк…)

6. Прорицатели (Амфиарай, Идмон, Гелен, Кассандра, Калхант, Мопс, Тиресий…)

7. Мастера (Агамед, Талос, Трофоний, Дедал…)

8. Охотники (Агрей, Адонис, Аталанта, Кефал, Кипарис, Кирена, Орион…)

9. Музыканты (Амфион, Арион, Лин, Орфей, Фамирид, Филаммон…)

10. Победители всеэллинских игр (Иасий, Клеромед, Милон, Никокл, Пейсирод …)

11. Эпонимы (Аргос, Аркад, Беот, Дардан, Ион, Коринф, Лакедемон, Эллин…)

12. Рокоборцы (Акрисий, Алфемен, Катрей, Фиест, Эдип…)

13. Красавцы (Адонис, Ганимед, Гермафродит, Нарцисс, Хрисипп, Эндимон, …)

14. Великаны (Алоады, Антей, Герион, Орион, Титий, …)

Главным качеством героев является доблесть, самоотверженное стремление, во что бы то ни стало победить в схватке, поединке, сражении, всех превзойти в своем деле (воинском, трудовом, спортивном, мусическом…).

Другим главнейшим качеством героев была гордыня и дерзость. Самыми дерзкими были герои I поколения, некоторые из них, как Салмоней даже издевались над богами. Все они были одержимы богиней ненасытной гордыни и спеси Гибрис, но самое главное — они посмели с самим Зевсом бороться, и потому были им истреблены беспощадно.

Герои не умели жить в обыденной жизни — их необыкновенная сила требовала выхода, а гордыня и дерзость приводили к наказанию и ранней смерти. Зевс собственноручно расправился со всеми полубогами I поколения, боровшимися с ним, и покарал некоторых из героев истребителей чудовищ. Он организовал Троянскую войну, в которой многие герои — воины должны были перебить друг друга, но в Аид снизойти с почетом и славой.

Для большинства знаменитых героев в Аиде были заготовлены особые места — Элисиум и Острова Блаженных. Многим погибшим со славой полубогам-героям люди начали поклоняться, почти как местным божествам и богам. Хотя жертвы героям приносили не такие, как бессмертным, владеющим небом широким; это были жертвы в честь умерших, состоявшие в возлиянии на их могилы меда, вина, масла и молока, причем лицом люди обращались на западную сторону тьмы.

9. Герои — истребители чудовищ

Второе поколение полубогов-героев было заслуженно названо истребителями чудовищ.

Самым знаменитым и любимым греческим героем, заслужившим апофеоз (обожествление), был Геракл. Это величайший воин пилоромахии (борьба с чудовищами). Геракла почитали во всём греческом мире, как олицетворение непобедимой силы и непревзойденного мужества, борца с несправедливостью, способного отвращать всякое зло. Будучи смертным, сын Зевса и Алкмены часто с риском для жизни уничтожал самых страшных чудовищ, которые были божественного происхождения, такие, как Немейский лев и Лернейская гидра. Он помог богам убить многих Гигантов, специально рожденных Геей для борьбы с олимпийцами, которых они сами, как кровных родичей убить не могли.

Немало злодеев и чудовищ истребил и другой знаменитый герой сын Посейдона и Эгея от трезенской царевны Эфры Тесей. Он освободил дорогу в Афины от разбойника Перифета, убивавшего путников медной палицей и Синиса, расправлявшегося с путниками, привязывая их к двум согнутым соснам. Он убил Кроммионскую свинью Фею и Скирона, заставлявшего путников мыть ему ноги у обрыва и сбрасывающего их пинком в пропасть, где несчастных съедала гигантская черепаха. Тесей поборол Керкиона, уложил Прокруста на его собственное ложе, которое отрубило ему голову и убил чудовищного Минотавра.

Кадм убил змея Арея и своей игрой на лире помог Зевсу одолеть незаконного силой Тифона.

Персей отрубил голову ужасному чудовищу Медусе-Горгоне, которая превращала в камень всех, кто только встречался с ней взглядом.

Беллерофонт истребил огнедышащую Химеру.

Мелеагр убил Калидонского вепря, уничтожавшего не только посевы, но и людей.

Эдип погубил певицу ужасов Сфинкс.

Прожив трудную жизнь, наполненную страданиями, герои второго поколения, истреблявшие чудовищ, заканчивали бесславно свою жизнь на земле.

Кадм вместе с Гармонией были превращены в змеев.

Персей был убит сыном Прета Мегапенфом

Беллерофонт был сброшен с неба и ненавистный богам скитался одиноко по земле, пока не пропал, не оставив следов.

Мелеагр был погублен собственной матерью, бросившей заветную головню в горящий очаг.

Эдип, как не старался избежать предсказанных Аполлоном несчастий, по незнанию убил своего отца и много лет осквернял материнское ложе, за что сам себя ослепил и изгнанный из родного города был погублен Эриниями.

Знаменитого героя Тесея скинул со скалы царь Скироса Ликомед, а некоторые говорят, что легендарный афинский царь, герой разбился насмерть сам потому, что был просто болен и пьян.

Не избежал ужасной, страшной мучительной смерти и самый великий герой Геракл, павший жертвой заслуженной ревности законной жены Деяниры. Непобедимого Геракла погубила ядовитая желчь Лернейской гидры, которой по неведенью пропитала его хитон ревнивая супруга.

Подобная печальная судьба героев — истребителей чудовищ не была случайной и ожидала практически всех героев после того, как они выполняли предназначенное им свыше — истребление чудовищ. Герои не умели жить в обыденной жизни — их необыкновенная сила требовала выхода, и она часто направлялась против обычных людей. Страшно говорить, но в некоторых случаях герои второго поколения, как и старшие герои выступали против богов вечноживущих! Поэтому герои — истребители чудовищ, сделав свое дело, должны с честью и славой уходить с земной сцены, давая возможность в обыкновенных условиях проявлять себя самым обыкновенным людям.

Часть. I. Персей

Происхождение Персея. Ранние годы

10. Древо 4-х знаменитых истребителей чудовищ

Все боги генетически связаны друг с другом поскольку, все они произошли от общего для них прародителя — первозданного Хаоса. Точно так же и все герои связаны с родившими их богами и друг с другом и потому всех их и богов, и героев можно было бы показать на одном всеобщем генеалогическом древе, однако это можно было бы сделать, например, на стене храма, вмещающей тысячи имен, а не на листе книжного формата. И потом, не в человеческих силах видеть и осознавать одновременно связи между собой сотен богов и тысяч героев.

На одном листе можно изображать генеалогическое древо одного героя или генеалогические связи между несколькими выбранными героями. Поэтому генеалогические схемы не однозначны, т.е. их можно изображать по-разному.

Изобразим на одном листе происхождение четырех самых знаменитых героев — истребителей чудовищ: Персея, Геракла, Тесея и Беллерофонта, однако при этом чем-то придется пожертвовать. Например, на нижерасположенной схеме за неимением места на листе не удалось изобразить происхождение матери Персея Данаи. Это будет сделано на следующей генеалогической схеме — древе одного Персея.

Кроме того, большую неоднозначность в генеалогические схемы вносит то обстоятельство, что не существует эталонных мифов и потому в разных вариантах одного и того же мифа родителями выбранного бога или героя могут быть разные боги и смертные люди. Например, отцом одного из самых известных божеств — бога любви Эрота древние авторы считают самых разных богов: Ареса, Гермеса, Гефеста, Зевса, Зефира, Крона, Орфея, Пороса, Урана, Хаоса, Хроноса и Эреба. Матерью Эрота называют Артемиду, Афродиту, Гею, Илифию, Ириду, Нюкту и Пению. Из 12 отцов и 7 матерей можно образовать 84 пары, и потому для генеалогических схем обычно выбирают самую распространенные варианты. Например, большинство античных авторов считают отцом Эрота бога войны Ареса, а матерью богиню любви и красоты Афродиту.

11. Генеалогическое древо Персея

На этой же схеме есть возможность показать происхождение не только матери Персея Данаи, но и Андромеды — будущей супруги Персея, которая ему родит 6 сыновей и дочь.

Как видно, Персей имеет в своем роду 2 олимпийских богов Посейдона и Зевса, причем, Зевс от Данаи был и отцом Персея, и его предком, сочетавшимся с Ио.

Аргосских царей, к которым принадлежит Персей, и которые правили в мифическую, легендарную и архаическую эпохи можно расположить в следующую линию:

Инах — Фороней — Апис — Аргос — Пирант — Форбант — Триоп — Иас — Кротоп — Сфенелант — Геланор — Данай — Линкей — Абант — Прет — Акрисий — Персей.

Согласно хронике Евсевия Кесарийского, родоначальник династии аргосских царей Инах правил в период 1857—-1807 до н. э. Персею же трон Аргоса достался в 1313 до н. э., и в этом же году герой добровольно передал власть своему дяде Мегапенфу (Мегапент).

Речной бог Инах в споре Геры и Посейдона за обладание Арголидой отдал предпочтение царице Олимпа. Женившись на сестре Мелие, он стал отцом Форонея, первого человека в Пелопоннесе и дочери Ио, воспринявшей Зевсово семя.

Чернокожий сын Ио Эпаф, правивший всем Египтом, стал отцом Ливии (струистая), родившей от Посейдона Агенора и Бела, родоначальников великих фиванских и аргосских героев.

Сын египетского царя Бела и Ахинои Данай был отцом 50 дочерей от 10 жен. Он получил прорицание, что погибнет от руки зятя. Из страха перед 50 сыновьями своего брата Египта, Данай построил 50-весельный корабль по совету Афины, и спасся бегством на остров Родос, а оттуда в Аргос к царю Геланору. Когда Данай, происходящий от Инаха, заявил о своем праве на аргосский престол, и аргивяне собрались для решения, случилось необычное происшествие. Волк напал на стадо коров, пасшееся недалеко от собрания аргивян, и на глазах у всех, одолел вожака стада — могучего быка, что было не вероятно. Аргивяне приняли это за знамение богов и решили дело в пользу Даная, сочтя его подобным победоносному волку, а Геланора — подобным пораженному быку. Вскоре туда прибыли сыновья Египта и силой заставили Даная выдать за них своих двоюродных сестер Данаид. По приказанию Даная его 49 дочерей в первую брачную ночь убили своих мужей. Приказ отца нарушила одна Гипермнестра, пощадившая своего мужа Линкея.

После 50-летнего правления Даная власть в Аргосе перешла к его зятю Линкею, который убил тестя, виновного в смерти его 49 милых братьев. После Линкея трон занял его сын от Гипермнестры Абант, который правил 23 года.

Говорят, что Абант получил от Линкея особенный щит. Тогда еще не делали щитов для защиты от ударов различным оружием или от стрел, и щитами часто называли разной формы небольшие медные пластины, которые полировались и использовались в качестве зеркал. Подаренный отцом Абанту щит был не полированным и имел силу укрощать народные мятежи. У Абанта и Аглаи были два сына-близнеца Прет и Акрисий, и даже мать не знала кто из них выпал из ее бедер первым.

12. Акрисий и Прет

Некоторые, как Аполлодор, говорят, что близнецы Прет и Акрисий начали ссориться еще в материнском чреве. Абант, не знавший кто из братьев родился чуть раньше, из соображений справедливости завещал сыновьям править Аргосом попеременно, что было делом довольно обычным, известны случаи, когда 2 царя, сменяясь, правили по 1 месяцу.

Возмужав, братья продолжали враждовать за право первым занять царский престол. Ведя войну друг с другом, Прет и Акрисий первыми изобрели щиты для защиты от оружия, представлявшие собой большие растянутые куски бычьей кожи в несколько слоев, а наружный слой покрывался медными пластинами.

Одержавший победу Акрисий через год не пожелал расстаться с властью и изгнал брата из Аргоса. Прет отправился в Ликию к царю Иобату, где женился на его дочери Сфенебее, которую Гомер называет Антией. Ликийский царь Иобат, желая угодить зятю, силой пытался утвердить его на аргосском троне. Война не принесла никому решительного успеха и, чтобы прекратить кровопролитие, братьям пришлось разделить царство. Акрисий получил Аргос со всеми пригородами, а Прет — Тиринф, Герей, Мидию и большую часть побережья Арголиды.

Говорят, семь огромных киклопов — каменщиков, которых звали гастерохейры (брюхорукие), пришли вместе с Претом из Ликии и возвели вокруг Тиринфа мощную стену из громадных каменных глыб, похожих на обломки гранитных скал. С тех пор Тиринф стал называться крепкостенным.

Акрисий женился на дочери Лакедемона Эвридике, которая долго не могла родить и, наконец, разрешилась дочерью, которую назвали Данаей, а у Прета от Сфенебеи родились Лисиппа, Ифиноя и Ифианасса. Войдя в пору зрелости, эти девушки, будучи девственницами, впали в безумие, как поет Гесиод, в возмездие за то, что отказались участвовать в бурных дионисийских таинствах. Впав в экстаз, эти девушки стали блуждать по всей Аргосской земле, потом, пройдя через Аркадию и весь Пелопоннес, они беспорядочно носились по пустынным краям страны. Мелампод, сын Амитаона и дочери Абанта Идомены, который был прорицателем и первооткрывателем лечения при помощи трав, очищений и плясок исцелил девушек и получил за это вместе с братом Биантом по трети царства Прета, а также Лисиппу и Ифианассу в жены. Позже у Прета родился сын Мегапенф.

Говорят, Даная обликом дивным была богиням подобна. Волосы у нее были пышные и завивались на концах в локоны, большие, почти как у златотронной Геры; глаза с гнутыми ресницами, как у фиалковенчанной Афродиты, кожа нежная и чистая, как у богини юности Гебы, ноги стройные, как у вечной девственницы Артемиды или как у прекраснолодыжных красавиц Гомера, который первым упомянул Данаю.

Царь обожал свою дочь, но всегда мечтал о сыне, которому он смог бы оставить аргосский трон и продолжить свой род. Однако время шло, дочь стала девушкой, а наследник мужского пола так и не появлялся. Акрисий, как и большинство греков на его месте, решил обратиться к оракулу, чтобы узнать свое будущее или получить совет, как ему обзавестись сыном. Самым знаменитым оракулом Эллады на протяжении многих столетий был прославленный храм Аполлона в Дельфах.

13. Оракул Акрисию

Царские слуги поскакали впереди и к приезду Акрисия успели принести Дельфийскому богу пышную жертву — гекатомбу белоснежных быков, купленных у земледельцев на южном склоне Парнаса и щедрые дары главному жрецу. Прибывший Акрисий прождал несколько дней, когда по знамению жертвы день оказывался благоприятным для его совещания с аполлоновой девой, прошел все необходимые очистительные церемонии, совершил жертвоприношение и внес установленную плату.

Пифия, омывшись в Кастальском источнике, надела золототканную одежду на девственное тело, а на распущенные волосы водрузила венок из пахучего зеленого лавра и спустилась в святая святых — адитон. Там она отпила воды из источника, пожевала лавр и, усевшись на большой медный треножник, стала вдыхать ядовитые испарения, поднимавшиеся из расселины, где гнил убитый Аполлоном змей Пифон и только после этого принялась пророчествовать. От лавра и испарений она впала во вдохновенный экстаз и бормотала неясные отрывистые и бессвязные фразы, которые записывали и толковали особые жрецы — профеты храма, происходившие от пяти священных дельфийских родов.

Наконец, бог — прорицатель, устами своей девственной жрицы, названной в честь змея Пифона, изрек волю Зевса, которую, как всегда, огласил жрец-толкователь (профет):

— Сына тебе Судьба не дает. Продолжателя твоего рода родит твоя дочь, и этот ее сын лишит тебя жизни, но, если ты постараешься, то сможешь дожить до глубокой старости.

Как только царь услышал от профета, что его лишит жизни собственный внук, он почувствовал, что земля уходит из-под его ног, в глазах все закружилось, и он упал. И тут словно издалека он услышал, что сможет дожить до глубокой старости. Встав на дрожащие ноги, Акрисий долго выспрашивал у профета, что ему следует сделать, чтобы умереть, как можно позже, но тот в ответ лишь разводил руками.

Вернувшись в Аргос, Акрисий долго не находил себе места, непрестанно думая, можно ли обмануть Судьбу и если- да, то как это сделать. Один из советников, которым он доверял, посоветовал царю убить свою дочь, но Акрисий об этом даже и слушать не хотел, хотя отношение к Данае у него после посещения Дельф явно переменилось. Акрисий, будучи разумным человеком, так разговаривал со своим сердцем:

— Поскольку оракулы, даваемые в дельфийском храме, всегда сбываются, то попытка убийства дочери до родов все равно окажется безуспешной. Дочь, согласно оракулу, внука родит. Я же должен постараться все сделать так, чтобы он меня убил как можно позже, в глубокой старости… Тогда я всю жизнь проживу, и оракул, как ему должно, сбудется. И что же мне следует сделать?.. Важно не впасть мне в гамартию (роковая ошибка), как это сделал печально знаменитый Эдип. Узнав прорицание, что убьет отца и женится на матери, он стал бороться с Роком и бежал из Коринфа, чтоб не убить Полиба и не жениться на Меропе, которых он считал своими родителями. Этот побег как раз и привел его в Фивы, где он убил отца Лая и женился на матери Иокасте… Поэтому примем пока мягкие меры: лишим нашу любимую дочь всякой возможности забеременеть и, чтобы она была под неусыпным присмотром. Рано или поздно она, конечно, забеременеет, как оракул сказал, но пусть это случится как можно позднее…

Через несколько дней царь приказал построить под землей внутри ограды своего дворца большую комнату со стенами и потолком, вплотную обитыми толстыми медными листами. В эту подземную комнату Акрисий заключил свою юную дочь Данаю, любовь к которой боролась с желанием самому пожить как можно дольше.

Некоторые говорят, что, согласно, рассказам царских слуг и рабов, Акрисий построил богатые подземные покои из камня, меди и бронзы еще для своей беременной жены Эвридики, и ее туда поместил. Там Эвридика и родила Данаю, которую никогда никто, включая самого Акрисия, не видел… Это мнение не кажется обоснованным потому, что оракул предсказал царю, что у него не будет сыновей, и смерть его ожидает от руки внука. Поэтому заключать в подземелье супругу было не зачем.

Итак, аргосский царь Акрисий не желал сидеть, сложа руки и ждать, когда у дочери Данаи родится сын и убьет его. Он спрятал свою дочь от людей, надеясь, таким образом, если не обмануть Могучую Судьбу, то как можно сильней отсрочить предсказанную насильственную смерть от руки внука.

14. Золотой дождь, согревший лоно Данаи

Зевс, узнавший от некогда не дремлющей Мойры Лахесис, о своей приятной обязанности, попросил бога солнца Гелиоса разузнать все о Данае, которой он должен был подарить ребенка, но солнечный Титан его разочаровал. Оказалось, что дева спрятана под землей, куда не проникают лучи солнца. Царь богов был сильно озадачен замысловатыми играми Могучей Судьбы потому, что ему предстояло не понятно, как проникнуть в подземную комнату с медными стенами и возлюбить там девушку. Впервые Громовержец, собираясь взойти на девичье брачное ложе, не знал стоит ли ему радоваться, а вдруг она совсем не красива, ведь молва ошибается часто?

Как всегда, в подобных случаях, Зевса выручил его глашатай, вестник и помощник по всяким тайным делам сын от плеяды Майи неутомимый Гермес, гораздый на выдумки всякие. Пронырливый Зевсов вестник узнал, что Даная очень красива и, успокоив этим отца, посоветовал ему просочится к Данае в облике дождя, чтобы не разрушать стенок ее крепко запертого жилища. Превратиться в дождь даже самому великому из богов было значительно труднее, чем в животное, например, в быка, но, Зевс сумел стать не просто дождем водяным, а настоящим золотым ливнем.

Говорят, став золотым дождем, Зевс через мельчайшие щели на стыках медных листов в потолке проник в терем могильный и, увидел возлежащую на кровати обнаженную Данаю, ликом и телом бессмертной богине подобную. Он влюбился в нее так, что не удержался и, как был золотым дождем, так и согрел ей девственное лоно своей животворной влагой.

Гораций в одной из Од поет, что башни медной замок, двери дубовые, караульных собак лай, угрожающий для Данаи, могли б верным оплотом быть от ночных обольстителей. Но над стражем ее, робким Акрисием, сам Юпитер-отец вместе с Венерою подшутил: путь найден верный, едва лишь бог превратил себя в золото.

Лишь, согрев животворной влагой лоно Данаи, Зевс принял облик статного юноши с приятным, как у девушки лицом, и такой же тонкой талией. Он с интересом рассмотрел лежавшую перед ним деву. Вся ее красота, не была скрыта ненужной одеждой, Даная предстала перед ним совершенно нагой, и только лишь одну из грудей и лоно стыдливо ее прикрыли ладошки, когда она увидела возникшего неизвестно откуда перед ней юношу, очень красивого с виду. Зевсу показалось, что слегка улыбающийся полуоткрытый рот девы и томный взгляд ее карих глаз говорили, что она грудь прикрыла и лоно не из стыдливости, а, наоборот, чтобы приковать его внимание к самым сокровенным частям своего прекрасного тела. Тугую полнота раздвоенных девичьих грудей, округлую упругость начавших приобретать женственность бедер и совершенные полушария ее зада, он увидел, обойдя вокруг ложе, когда Даная перевернулась со спины на бок, как бы давая возможность всю себя рассмотреть. Все это возбудило в Зевсе неистовое желание, и он пылко овладел девой, уже как мужчина.

Желая выполнить предназначение свыше как можно лучше, Зевс наслаждался любовью беспрерывно, целую ночь, проведя неразлучно на ложе с Данаей. Он то ласкал ее страстно, то мощно колебал девичье ложе, хотя кормилица, находившаяся рядом, много раз просила неутомимого юношу дать ее питомице хоть немного передохнуть и не сломать кровать односпальную. Этим Олимпиец придал особую силу и храбрость своему будущему ребенку. Лишь перешедшие в действие настойчивые просьбы кормилицы оставить хоть ненадолго в покое Данаю, лишившуюся девства, заставили бога остановиться, когда она своими старческими руками стала хватать его за разные места и тащить его с тела Данаи.

— Знай же, Даная, Кронид был твоим мужем! Не с простым небожителем, ты с самим Олимпийцем спозналась! Так выше главою юница, тебе есть чем гордиться! Страсти большей, чем страсть моя не найдешь ни средь богов, ни среди смертных!

Данаю охватил сон глубочайший, но Зевсу было все равно слышит она его речь или нет, он просто привык перед расставанием говорить девам подобные слова, а привычка- вторая натура, даже для бессмертных богов. Отец всех бессмертных и смертных, гордый исполненным долгом, опять превратился в золотые капли, которые на глазах кормилицы медленно воспарили к потолку их подземной комнаты и исчезли в щелях между толстыми медными листами. Оказавшись на поверхности земли, Громовержец, оставаясь никому не видимым, принял свой божественный облик и мощно взмыл в высокое небо, светящееся вечно сиянием ясным, где у него был нетленный чертог, возведенный с несравненным искусством его милым сыном Гефестом.

В «Палатинской анталогии» говорится, что Зевс Данаю за злато купил, конечно, это не более, чем поэтическая выдумка, говорящая о щедрости Владыки блистательных высей Олимпа.

Лактанций же в «Божественных установлениях» говорит, что Юпитер не превращался в золотой дождь, а просто обесчестил Данаю, расплатившись золотыми монетами, поэты же придали этой грязной истории словесную красоту.

15. Акрисий узнает о внуке

Через девять круговратных месяцев у Данаи, по-прежнему жившей в подземной медной комнате, родился прекрасный сын, которого она назвала Персеем. Молодая мать вместе с преданной кормилицей тайно от хитроумного отца — рокоборца вскормила его.

В это время непреложная Мойра Лахесис решила, что длительное пребывание под землей может пагубно сказаться на здоровье будущего знаменитого героя Эллады. Ведь Персею, кроме истребления ужасной Медусы-Горгоны и морского чудовища, опустошавшего эфиопское царство Кефея, по простирающимся в даль замыслам Мойры предстояло еще стать предком Алкмены — матери другого великого сына Зевса Геракла.

Поэтому, когда Персею исполнилось три или четыре года, Акрисий вдруг захотел сам присутствовать при одной из еженедельных передач продуктов под землю для дочери и ее кормилицы. Лишь только ключница — рабыня открыла крышку узкого люка, чтобы на веревке спустить приготовленные припасы, как царь услышал детские крики и смех. Он сразу все понял, и сердце царя в первый миг бессильным наполнилось гневом, а в вечно озабоченный взор закралась большая тревога и он сказал сам себе:

— Не я его, а он — коварный Рок, меня обманул и своего предначертанья добился, но и я так просто не сдамся.

Царь, поколебавшись не много, сначала под пыткой допросил кормилицу, бывшую под землей в медной комнате с первого дня вместе с Данаей. Кормилица честно рассказала, что отцом ребенка был юноша лет 16, который проник к ним через щели между медными листами на потолке в виде капель золотого дождя.

Очень встревоженный Акрисий, слушая показания кормилицы, так невесело думал:

— Конечно, дочь мою совратил юноша, кто же еще? Ведь не старик же какой-нибудь. Но почему она, даже под пыткой, когда ее истязайте плетью, а потом и сди­рали кожу, продолжала орать про какой-то золотой дождь, превратившийся в юношу? Конечно, этот юноша давно был знаком с Данаей и, узнав, где она, подкупил кого надо, в том числе и кормилицу. Дождь золотым не бывает, даже, если золото в кузне расплавить, оно быстро затвердеет. Тем более, золотые капли не могут превратиться в юношу. А проник в подземную комнату он, конечно, через люк для еженедельных передач питья и еды.

Поскольку кормилица ничего иного царю не сказала, тот предал ее безжалостно смерти, хоть она когда-то лелеяла и вскормила его самого, а также ключницу, которая давно по детским крикам должна была догадаться, что в подземелье появился младенец и не доложила ему.

Потом очередь дошла и до дочери милой. Отец, призвав к алтарю Зевса Оградного дочь, спросил строго Данаю:

— Сейчас же, Даная, скажи мне полнейшую правду. Только искренность тебя может спасти. От кого ты сына родила? Как имя этого юноши? Только не говори мне про капли золотого дождя, ведь я в сказки не верю!

Карие глаза дочери в ореоле пышных черных ресниц смотрели на отца правдиво и доверчиво, и она честно ответила:

— Отец, раз уж это узнать от меня пожелал ты, то прости, если правда окажется не такой, как ты ожидаешь. Я, лежа на спине, видела, как с потолка капали желтые капли и некоторые из них мне в лоно попали и сладко согрели его. На некоторое время я, как будто забылась. Когда же открыла глаза, то увидела незнакомого юношу, очень красивого. Он возлег на мое ложе и сделал меня женщиной. Отец, поверь, я не сопротивлялась, но от меня ничего не зависело. Потом я долго спала и не помню, как он ушел. Кормилица сказала, что он превратился в золотые капли, которые исчезли в потолке. Мне кажется это был бог, один из тех, что владеют небом широким или даже сам Зевс, из богов наивысший.

16. Рокоборство Акрисия

Акрисий готов был поверить, что к дочери проник какой-нибудь бог, приняв облик крота или маленькой мыши или мухи. В историю дочери об оплодотворяющем золотом дожде царь не поверил. Царь добросовестно вспоминал, что он слышал о превращениях любвеобильного Зевса: он превратился в кукушку, когда впервые овладел юной Герой; принял облик скромного пастуха, когда сошелся с Титанидой Мнемосиной, родившей от него 9 Муз; дочь Асопа Антиопу он любил под косматой личиной сатира; нимфу Каллисто Зевс соблазнил, приняв облик и одеяние своей дочери Артемиды, спутницей которой она была. Влюбленным белоснежным лебедем он в объятья к спартанской Леде с неба спустился, в образе белого мирного быка Зевс Европу похитил и на бычьей спине доставил на Крит. Наконец, Алкменой, родившей могучего Геракла, Зевс овладел в облике ее мужа Амфитриона.

— Во всех своих превращениях Зевс принимал облик какого-нибудь человека или другого живого существа, но никак не дождя, даже золотого. Очень меня тревожит не то, что дочь согрешила, это когда-нибудь, согласно оракулу, должно было случиться. Меня волнует и беспокоит то, что она правду не захотела мне рассказать, чтобы я знал, что же дальше мне делать. А если она мне правду сказала, ведь и кормилица под пыткой то же самое рассказала… Убить я дочку и внука никак не могу, рука не поднимется…

Имя смертного отца сына Данаи точно никому не известно, хотя многие считали, будто Данаю, скорее всего, соблазнил Прет.

В сердце вечно озабоченного Акрисия на этот раз опять боролась отцовская любовь к дочери и неистребимое желание как можно дольше жить. Победила древнейшая жажда жизни, и он начал встревоженно обсуждать со своим сердцем такие намерения:

— Да и к чему может привести это убийство?! Если я прямо сейчас вытащу меч и убью дочь, а потом внука, то как Могучая Судьба добьется выполнения своего предначертанья, которое должно сбыться? Внук будет мертв и дочь уже не родит второго… Ох, как неистово бьется сердце! А вдруг это как раз непостижимый Рок и задумал. Как только я на дочь иль внука мечом замахнусь, так тут же и умру от волнения страшного. Или он станет вырываться и убегать, я за ним и споткнувшись, упаду на свой меч. И виновником моей смерти во всех случаях станет внук. Ведь оракулы Феба всегда иносказательны, не напрасно его зовут Локсием. Надо придумать что-то такое, чтобы и Мойра была довольна и чтоб предначертанье ее не скоро сбылось, а тогда, когда Герас ненавистный мной полностью овладеет…

Нерешительный царь опять долго думами мучился, как перед постановлением построить подземную комнату и заключить туда Данаю и, наконец, придумал, что надо сделать. Он приказал изготовить вместительный ящик из просмоленных досок и брусов, наподобие лодки и, посадив в него дочь вместе с внуком, спустить ящик в море и там оставить.

— А там пусть Судьба и о дочери, и о внуке сама позаботится.

Так Акрисий сам себе медленно прошептал трясущимися губами. Людям же царь конелюбивого Аргоса властно объявил, что сам Зевс во сне повелел ему отправить в небольшой лодке без весел и паруса дочь и внука в морское путешествие и для убедительности при слугах собственноручно положил в ящик не только сыр, фрукты и воду, но и несколько золотых вещиц.

Некоторые говорят о том, что нерешительный Акрисий, как раз поверил Данае и потому, убоявшись гнева бога, явившегося к дочери в виде золотого дождя и, не зная, что делать, дочь с ее маленьким сыном заключил в деревянный ящик и бросил в море. Плотник, изготовивший плавучий ящик, потом рассказывал, что очень встревоженный царь приказал ему особо тщательно проконопатить сделанную лодку, чтоб морская вода в нее не могла просочиться и она не утонула бы даже в сильную бурю.

17. Диктис спасает Данаю

Благодаря добросовестному плотнику, ящик был крепкий, и целый день и всю ночь его носило по бурным волнам. Даная и Персей набили себе синяков, но не утонули. Наконец, по воле непреложной Мойры Лахесис, их прибило к небольшому острову в Эгейском море Серифу, который можно было быстрым шагом обойти вокруг за один день. Это был один из 15 Кикладских островов, окружавших знаменитый Делос, позволивший титаниде Лето родить Аполлона и Артемиду, и после этого переставшим быть плавучим.

Рано утром ящик нашел на песчаном берегу местный рыбак по имени Диктис, хотя некоторые говорят, что ящик попался в его сети. Курносый островитянин с круглыми добрыми глазами долго тер плешивую голову, медленно обходя вокруг ящика. Сначала он подумал, что это имущество с корабля, потерпевшего крушение и изумлялся большому размеру ящика, выражая это громкими возгласами и причмокиванием толстых губ. Однако, услышав в ответ на свои возгласы, жалобные рыдания и крики внутри ящика, сбегал за инструментами, осторожно открыл его и увидел в нем испуганных и измученных Данаю и Персея.

— Кто вы такие? Откуда приплыли дорогою влажной в этом напоминающем ковчег ящике, досками сверху забитом, без весел и паруса? Кто и за что тебя дева, вместе с ребенком, в ящик заключил и пустил по морю плавать, доверив ваши жизни волнам и ветру?

Так спрашивал, теребя ногтями лысое темечко, удивленный рыбак с острова Сериф. Измученная необычным плаванием в тесном ящике Даная, немного передохнув, вылезла из него, потом вытащила ребенка и только после этого благодарно сказала спасителю:

— Я очень признательна тебе за наше с сыном спасенье, благочестивый рыбак. Все откровенно я тебе расскажу, что знать ты желаешь. Я Даная, царевна аргосская. После очередного посещения Дельфийского храма мой отец, царь конелюбивого Аргоса, сын Абанта и Аглаи Акрисий посадил меня вместе с кормилицей в подземную комнату, чтобы я, ни с кем, кроме нее не общаясь, не могла забеременеть потому, что аполлонова дева провещала ему, что он примет смерть от руки внука. Однако, я все равно родила там ребенка от просочившегося через потолок золотого дождя, который согрел девственное мое лоно живительной влагой. Когда мой родитель узнал о появлении внука, он заключил меня с сыном в ящик и бросил в море. Целый день и целую ночь нас носили бурные волны пока, наконец, не выбросили на какой-то берег, где ты нас нашел и выпустил из ящика… Теперь ты скажи, куда я попала, кто ты и как тебя звать, спаситель наш благородный?

Большие карие глаза Данаи светились такой искренней благодарностью, что рыбаку стало не ловко, и он, взмахнув несколько раз во время ее речи руками, скромно ответил:

— Все зовут меня Диктис. Здесь на небольшом острове Сериф я с рождения проживаю, ото всех в стороне, у последних пределов вечно шумного моря, и редко кто из людей с материка нас посещает. Я простой рыбак, но брата моего Полидекта уж не первый год здешние люди выбирают правителем острова. Раньше мы с ним вместе рыбу ловили, и потом он на материке ее продавал. Потом Полидект купил большой корабль и чем только не торговал, пока его не избрали царем… Я пока тебе с сыном дам скромный приют в моей хижине, что стоит вон в том саду, а как отдохнете и сами захотите, отведу вас к царю, брату моему Полидекту.

Холостой и бездетный Диктис привел их к себе домой, и стал о них заботиться, как о родных.

18. Даная отказывает выйти за муж за Полидекта

Через некоторое время о загостившихся у Диктиса Данае и ее маленьком сыне узнал его брат Полидект, царь острова Сериф. Даная, выйдя из подземной комнаты, стала еще краше — свет из сияющих кротостью глаз изливался божественный, от расцветшего под солнцем ее юного лица веяло милой красою. Она румян и масел благовонных в кожу свою никогда не втирала, не подкрашивала ни щек, ни губ, ни очей, кудри не перевивала, но и в простом уборе собственных волос она поражала сильнее, блистая природной красотой.

Полидект пленился прелестью милой Данаи и стал уговаривать ее выйти за него замуж:

— Возрадуйся, женщина, моей любви! Ведь не простой житель острова я, как нашедший тебя брат мой — рыбак Диктис. Я царь, питомец Зевеса, а царствовать, как всем известно, — дело совсем не плохое; скопляются скоро в доме царевом богатства, и сам он в большой чести у народа. Я обещаю усыновить и достойно воспитать твоего сына, как своего.

Даная понимала, как ей трудно будет одной вскармливать и воспитывать маленького сына, но все же решительно отказала царю Серифа:

— Конечно, жить еще могла бы я хорошо и мужа на этом острове или на материке избрать себе достойного. С тобою царский дом и радости могла б делить, но мне не надо жизни без того, кто золотом дождя согрел меня в подземной комнате со стенами из меди. Родившая от Зевса, скорее стерпит объятья змея, чем прикосновение другого мужа. Нет, Полидект, не допущу я, чтоб кто-нибудь из мужей, смерти причастных, дотрагивался до моего тела и колебал на мне брачное ложе.

Даная все еще помнила прекрасного юношу, лишившего ее девственности, и мечтала только о нем. Она, хоть и не была в этом уверена, сказала, что отец ее мальчика Зевс, чтобы напугать царя острова, и чтобы он не взял ее силой.

Полидект, узнав от Данаи о ее близости с самим Зевсом, не то, чтобы поверил, но не на шутку встревожился. Хитроватый в отличие от брата, с виду такой же добродушный, с широким, чуть вздернутым носом и серыми бегающими глазами, Полидект не знал, что делать и пока отпустил Данаю с Персеем. Он милостиво предложил им поселиться в пустующем доме, рядом с его просторным жилищем. Дом царя небольшого островка напоминал настоящий дворец, стены которого были из грубо отесанного седого гранита, а тяжелую кровлю помогали поддерживать 12 черных колонн, бегущих точно по полукругу, в центре которого была огромная медная дверь с медным порогом.

Глядя вслед удаляющимся новым жителям его острова, царь так беседовал со своим милым сердцем, бегая взглядом между Данаей, ее маленьким сыном и бескрайним синим небом — жилищем бессмертных:

— Конечно, многие даже честные женщины, родив ребенка без свадьбы и без отца, рассказывают о своих отношениях с богом, которые им приснились. Поэтому они не лгут, а добросовестно заблуждаются, не умея отделить сон от реальности. С другой стороны, появление этой запавшей мне в душу Данаи на моем острове так необычно… видно по ней, что она из царского рода, отец ее царствует в великом Аргосе, на всю Элладу славном конями… Как же она несказанно красива?! Не мудрено, если сам Зевс, из богов величайший, ею пленился. Тогда надо мне быть очень осторожным и опасаться его божественной ревности. Ведь согласно обычаю древнему смертный муж не должен прикасаться к жене, сочетавшейся с богом, тем более против ее воли. Однако этот обычай в последнее время соблюдается у нас больше на словах, чем на деле… Один мой друг на материке горделиво меня уверял, что он радуется щедрым дарам фиалковенчанной Афродиты, с самим Зевсом-Кронидом деля любовь своей распрекрасной супруги.

Хитроумный Полидект не торопил события:

— Красавица Даная от меня никуда не денется, ведь чужие корабли на мой остров заходят очень редко. Если она действительно родила мальчика от Зевса, то это еще и лучше. Больше будет почета тому, кто на ней женится и ребенка усыновит, как это сделал Амфитрион, воспитавший Геракла или Тиндарей, вскормивший Полидевка с Еленой, или… таких случаев известно не мало. Надо мне не спешить и попробовать завоевать ее добротой и участием в воспитании сына, ведь ей надо на что-то жить, хотя на ней золотые украшения и Диктис говорил о каких-то золотых предметах в ящике…

Царь во всем помогал Данае, надеясь, что дружеским, заботливым отношением завоюет ее любовь и ласку, однако мать Персея не торопилась выходить замуж за нелюбимого мужчину, который к тому же ей казался, в отличие от брата, каким-то ненастоящим.

19. Полидект отправляет Персея
к Медусе-Горгоне

Пролетели годы незаметно, как птицы в небе высоком, и Персей возмужал, превратившись в защитника и помощника матери. В Полидекте совсем отпала нужда, и царек маленького острова решил, что, если не избавится от сына, то уже никогда не сможет сойтись с Данаей из-за него, ведь мальчики, особенно лишенные отцов, часто ревнуют матерей.

Действительно, юный герой с нескрываемой ревностью всегда смотрел на Полидекта, особенно, когда тот присылал цветы, венки и яблоки к порогу Данаи. Царь давно подумывал, как избавиться от Персея, но, чтобы при этом Даная не возненавидела его самого. Он даже собирался подстроить какой-нибудь несчастный случай, чтобы юноша погиб. Однажды он хотел столкнуть юношу с высокого обрыва на острые камни, но побоялся, опасаясь пострадать сам потому, что Персей, несмотря на юный возраст был намного сильнее всех мужей на острове.

В этот время вещая Ткачиха, обеспокоенная страшным оружьем, которым был взгляд чудовищной Медусы-Горгоны, приняла облик старой кормилицы Полидекта и Диктиса и посоветовала царю сделать вид, что он собирается жениться на Гипподамии, дочери Ойномая, мощного сына Ареса и дочери Атланта Плеяды Стеропы (вспышка, молния). Чтобы не выдавать дочь замуж, Эномай объявил, что зятем станет только тот, кто победит его в скачке на квадригах от Писы до жертвенника Посейдона на Истме Коринфском. Проигравший должен был умереть, и таких, кто уже пребывал в гостеприимном Аидовом доме, было немало потому, что у Эномая были отцовские кони, не уступавшие в быстроте даже северному ветру Борею.

Выдумка о желании участвовать в опасных скачках была необходима, чтобы Персей перестал думать о царских домогательствах к матери милой и, чтобы отправить его в опасный поход на край света за головой ужасной Медусы-Горгоны, из которого он никогда не вернется.

Полидект собрал самых преданных ему на острове людей и сказал им, что нуждается в помощи — ему нужны самые быстрые кони:

— Мой остров Сериф — всего лишь маленький островок в море бескрайнем, но я все равно не хочу казаться безродным нищим среди богатых женихов с материка и других островов. Я прошу каждого, кто желает нашему острову славы, подарить мне коня, чтобы я мог выбрать четверню самых быстрых. Кто не может подарить мне коня, пусть другой подарит хороший подарок, и я прославлю наш остров, выиграв скачки у Ойномая и потом Гипподамии сделаю достойный подарок и привезу ее царствовать к нам.

— Увы, у меня нет никакой лошади, нет и денег, нет и других ценностей для подарка. Все, что у нас с матерью ценного было, мы давно продали. Но если ты действительно хочешь жениться на Гипподамии и оставишь в покое мою милую мать, то я готов сделать для тебя любую работу, даже очень трудную и опасную.

Хитрый царь, твердо задумавший горестный путь для Персея, и здесь не стал торопиться. Для начала он рассказал юноше о героях, стяжавших себе вечную славу походами в дальние страны и дерзновенными подвигами. Затем он заговорил об ужасной Медусе-Горгоне, от которой не только люди, но даже и боги страдали, ибо от взгляда ее все превращались в камень.

Персей, не раздумывая, пылко ответил:

— Я давно мечтаю совершить что-нибудь достойное остаться в памяти эллинов, а не только потомков небольшого нашего острова, и готов хоть сейчас сразиться со всеми тремя наводящими ужас Горгонами.

Полидект и не думал, что ему так легко удастся отправить Персея к чудовищу с ужасающим взглядом и, умело скрывая радость, он пожелал Персею удачного похода в страну Горгон и последующей немеркнущей славы и сам стал делать вид, что готовится к скачкам.

Эрудит и писатель Гигин, прекрасно знавший нравы, царившие в то время в Элладе, говорит, что Полидект, как только увидел, сразу взял Данаю в супруги, а маленького Персея воспитал в храме Афины. Акрисий узнал, что они живут на острове у Полидекта, и отправился потребовать их назад. Он прибыл туда, и Полидект просил за них, а отрок Персей поклялся своему деду Акрисию никогда не убивать его. Когда же Персей возмужал, сама Афина приказала Персею отправиться за головой Медусы-Горгоны, обещав ему свою помощь.

Как бы то ни было, но возмужавший Персей решил во что бы то ни стало найти и обезглавить чудовищную Медусу Горгону.

Убийство Медусы-Горгоны

20. Грайи Дейно, Пемфредо и Энио

Форкис — древний бог бурного седого от пены моря, прозывавшийся, как и некоторые другие морские божества, Морским Стариком, рано женился на своей сестре Кето (морское чудовище) — богине пучины, прозывавшейся иногда и просто Пучиной. Большинство детей Морского чудовища Кето со временем становились тоже чудовищами.

Гесиод поет, что Грай (старухи) прекрасноланитных от Форкия Кето родила. Прямо седыми они на свет появились. Потому и зовут их Граями боги и люди. Две были одеты в изящные пеплосы, а третья сестра, — в пеплос шафранный. До отроческого возраста их звали просто Форкидами.

Говорят, девочки Форкиды были настоящими красавицами, и родились они не седыми, а с пепельно — серебристыми, словно морская пена прибоя, пушистыми волосами. На белых лебедей похожи были грациозные прекрасноланитные девы.

Однако юным Титанидам Форкидам не повезло родиться во время бушующей Титаномахии. По просьбе Зевса девочек опоила зельем его дочь могучая волшебница и колдунья Геката, а новые боги, обосновавшиеся на многохолмном Олимпе, прозвали их Грайями — Старухами. И сразу после этого девочки стали быстро стареть и всего через несколько дней превратились по виду в древних страшных старух. Тогда же они получили имена Дейно (дрожь), Пемфредо (тревога) и Энио (воинственная).

Грайи, имевшие по-прежнему лебединый вид, наблюдая теперь свое отраженье в воде, лишились на время всяких сил, видя, как легко целые сети глубоких морщин ложатся на прежде нежную кожу, как выцветает нежный румянец лица, и глаза становятся водянистыми. Их временной неподвижностью воспользовался прилетевший с неба коршун Аида (который прилетал к воротам бездонного Тартара за останками сожженной молнией Зевса многоголовой сторожихи Кампы). Он выклевал по очереди всем трем сестрам глаза, и выбил им своим крепким клювом зубы, оставив только один глаз и только один зуб на троих.

Долго состарившиеся сестры — Титаниды с одним глазом и одним зубом на троих от неизбывного горя стонали и выли, морщинистые щеки себе царапали, били в тощие отвислые груди и седые волосы рвали. Потом по воле старой лишь обликом Мойры Лахесис они успокоились и поняли, что все на свете проходит, пройдет и то, что с ними случилось, и стали они жить, обмениваясь одним зубом и одним глазом поочередно и люто возненавидели всех на небе и на земле.

Грайи-старухи озлобились на весь мир и возненавидели и богов, царящих в небе высоком, и их жалкое подобье — людей, по — хозяйски обживавших хлебодарную землю.

Трагик Эсхил в «Прикованном Прометее» поет, что в полях Кистены, в краю Горгон, древние живут Форкиды, их три, на вид они, как постаревшие лебеди, но с одним общим глазом, и один-единственный на всех у них зуб. Лучами никогда на них не смотрит ясное солнце, серебристый месяц не глядит в ночи на Форкид.

Некоторые говорят, что впоследствии, через много лет после встречи Грай с Персеем, самая хитрая и злобная из Грай Энио сумела обмануть сестер и завладеть зубом и глазом, оставив бедных старух слепыми и беззубыми. Энио, придя в находящийся поблизости сад Гесперид, попросила у сладкоголосых певиц золотое яблоко с дерева Геры, и они ей охотно его дали, ведь она была Титанидой. Вкусив золото яблока с дерева, подаренного Геей внучке Гере на свадьбу, но выращенного для Титанов, Энио превратилась в молодую красивую и чрезвычайно сильную женщину. Познакомившись с богом кровавой войны Аресом, она стала его постоянной спутницей в сраженьях, более неистовой, чем он и страстной любовницей.

21. Горгоны Сфено, Эвриала и Медуса

Только Гигин в «Мифах» рассказывает, что у Тифона и Ехидны родился грозный Горгон, породивший трех дочерей и давши им свое имя. Однако, это объясняет лишь имя Горгон, но не их вид и происхождение.

Те, кто тоскует по титановой воле, рассказывают, что вскоре после рождения трех Грай, у Форкиса и Кето родилась еще одна тройня дочерей. Эти девочки были похожи на чудесных резвящихся ангелочков, когда на своих золотистых, ослепительно сверкавших на солнце, крыльях, носились они над пенистыми волнами наперегонки с порывистыми морскими ветрами. И прозвали их не как чудовищ: одна из них получила при рождении имя Сфенно (могучая), другая — Эвриала (блуждающая), третья же, что всех краше была и отважнее — Медуса (властительница).

Некоторые говорят, что Горгоны — это племя, жившее на краю земли по соседству с атлантами — древними жителями Атлантиды, опустившейся на дно моря.

Согласно же сообщению Диодора Сицилийского, в Ливии было большое число рас женщин, воинственных и чрезвычайно восхитительных своею мужественной отвагой. Например, традиция говорит нам о расе Горгон, в отношении которых, как сообщается, Персей пошел войной. Раса Горгон отличалась доблестью; так как, фактически, он был сыном Зевса, самым могущественным греком своего времени, который совершил поход против этих женщин, и это был величайший Труд, который можно принять за доказательство, как превосходства, так и мощи упомянутых женщин.

Мирина, в то время бывшая у амазонок царицей, воевала с Горгонами и, одержав над ними блестящую победу, многих взяла в плен. В ночь, когда амазонки пировали, празднуя победу, пленники сумели освободиться и, призвав, уцелевших Горгон, стали избивать амазонок. Погибшие амазонки были погребены под тремя курганами.

Возможно, это все так и было, но эти Горгоны не имели никакого отношения к чудовищам, в которых превратились дочери Горгона.

Эсхил в «Прикованном Прометее» поет, что по соседству с тремя Грайями — Форкидами, седоволосыми девушками, на белых лебедей похожими, три сестры крылатые жили. Их называли Горгонами, в пышных косах у них, извиваясь, шипели ядовитые змеи, в сердце тоже был яд. Самым же страшным было то, что кто им в глаза только заглянет, в том тут же остынет и станет каменной жизнь!

В чудовищ Горгоны превратились после того, как они стали девушками, и непреложная Мойра Лахесис, согласно своим замыслам непреложным, как всегда, безучастно, но твердо предоставила им свободно выбирать между божественной красотой и бессмертием.

22. Медуса выбирает смертную жизнь красивой

Вещая Ткачиха, одетая в ослепительно белые одежды, с ромбической короной на голове, на которой мелодично позванивали алмазные пирамидки — символы вечности, словно из воздуха возникла перед Медусой. Старая лишь с виду Мойра Лахесис подняла сверкающий тысячами огней жезл из адаманта и бесстрастно провещала своими никогда не шевелящимися губами:

— Как и твоим сестрам Медуса, я предоставляю тебе свободно выбрать между красотою и бессмертием.

Старшие сестры Сфенно и Эвриала, недолго думая, выбрали вечную жизнь бессмертных богинь безобразных обликом. Медуса же оправдала свое имя Властительницы и Мойре надменно сказала, глядя вызывающе в ее черные ничего не выражающие и потому казавшиеся пустыми глаза:

— Все говорят, что ты бесстрастная и справедливая Мойра. Тогда почему ты всем олимпийским богам наткала быть и красивыми, и вечноживущими, а мне с сестрами предоставляешь выбирать или одно, или другое, хотя мы такие же боги, ведь олимпийцы нам братья и сестры, племянницы и племянники. Это не справедливо, а справедливость даже ненавистным мне олимпийцам милее всего. Я не принимаю твои условия и отказываюсь выбирать, чтобы потом не обижаться на саму себя.

Ничто в мире не может Мойру вывести из себя потому, что никакие чувства ей не доступны. Старая лишь обликом вещая Ткачиха по-прежнему безучастно посмотрела на девушку, как будто ее нет, и не шевелящимися губами бесцветным голосом изрекла:

— Ни вечно живущим богам, ни для смерти рожденным людям отвратить невозможно того, что им Мойра на прялке своей изготовит. Ты говорила о справедливости, но справедливость чужда дщерям всемогущей Ананке, мы знаем только необходимость и неизбежность, которая правит во Вселенной. Сейчас тебе необходимо сделать выбор, и тебе это сделать придется, а почему — тебе не понять, да это и не необходимо. Выбирай, если хочешь, а не хочешь — будешь с неизбежностью, как твои сестры чудовищно безобразной жить вечно.

Тогда женственная Медуса срывающимся голосом крикнула:

— Я желаю красивой прожить, пусть даже недолгую жизнь, чем вечно жить с безобразной наружностью.

Словно легкая дымка Мойра Лахесис растворилась в прозрачном воздухе и никому невидимая вознеслась в чистейший горний эфир, где она обитала вместе с сестрами Клото и Атропой на Незримой вершине покрытой льдом олимпийской горы. Однако непочтительное поведение Медусы не осталось без печальных последствий. Ткачиха, не испытывая ни малейшего гнева, все же решила ее наказать, ибо подобная дерзость может привести к нарушению Мирового порядка. И она, нанизав свое особые колечки — предопределения на нить жизни Медусы, предначертала ей не просто недолгую, но и не счастливую жизнь. Теперь, будучи согласно своему выбору, очень красивой, после смерти Медусы, ее голове Лахесис предназначила возродиться и стать до ужаса не только чудовищно безобразной, но и вечноживущей.

Склонный к сатире Лукиан из Самоса́ты в «Разговорах богов» говорит, что все три сестры Горгоны были потрясающе красивы: красота же Горгон, как жестокое насилие, поражала душу метким ударом и тотчас же завораживала, заставляла терять рассудок и безгласными делала тех, кто их видел.

Овидий, блистательный поэт неистощимой фантазии, в «Метаморфозах» поет, что красотою юной блистая, дева Медуса многих женихов завидным упованием стала.

У Медусы были глаза огромные, нос небольшой с еле заметной горбинкой, маленькие уши, кожа нежная и чистая, как у здорового ребенка, губы розовые, ровные зубы белее только, что выпавшего снега. Фигура изяществом напоминала удлиненную амфору: короткая, тонкая талия и длинные ноги, в меру выпуклые бедра и идеальные полушария ягодиц. Особенно хороши были отливающие блестящей медью волосы Медусы, ниспадавшие шелковистым водопадом и завивавшиеся крупными локонами у бедер.

Люди сначала ощущали непонятное томление, быстро переходящее в бешеный восторг от любования неземной красотой Медусы, они просто не могли оторвать от нее глаз. Не только мужчины, но и женщины жаждали наслаждаться непостижимой ее красотой.

Многим казалось, что Медуса — это богиня, родная сестра фиалковенчанной Афродиты, как и она, олицетворяющая всю красоту мира, хотя некоторые находили глаза Медусы чрезмерно большими, чуть нарушающими божественную гармонию ее лица, другие же именно в ее глазах видели особенную таинственную красоту.

Не завидовали бессмертные сестры красоте своей смертной сестры потому, что Титаны не знают зависти, но богини, поселившиеся на блистательных высях Олимпа, посчитали, что такие дивные волосы и глаза не для Титаниды, тем более — ставшей по своей воле смерти подвластной.

23. Посейдон насилует Медусу в храме Афины

Говорят, не успела юная дева Медуса расцвести красотой зрелой женщины, как могучая дщерь Зевса Афина с помощью богини высокой судьбы трехликой Гекаты, могучей волшебницы и колдуньи, превратила ее в одно из самых ужасных чудовищ на свете, один взгляд которого всех завораживал и превращал в камень. Огромные глаза Медусы стали светиться злобной жестокостью, а чудесные волосы превратились в мерзко шевелящихся, шипящих змей. Своё имя морская медуза получила из-за сходства ее щупалец с шевелящимися волосами-змеями легендарной Горгоны Медусы.

Нежная девичья кожа на лице Медусы стала крепкой, как сталь, ее блестящую чешую, разрубить мог только адамантовый (алмазный или из седого железа) меч серповидный Гермеса, выкованный ему колченогим братом Гефестом. У Медусы выросли громадные медные руки с острыми, как лезвия кинжалов, когтями и такие же острые, загнутые вниз клыки, которые торчали из губ и придавали лицу сходство с саблезубой тигрицей.

За что же мудрая дева Афина так страшно наказала прекрасноволосую деву Медусу?! — Все говорят — за святотатство. Похотливый дядя Афины царь зыбей Посейдон, преследуя деву, загнал ее в храм племянницы и там изнасиловал.

Некоторые говорят, что для того, чтобы догнать быстроногую Титаниду Медусу, царь зыбей превратился в огромную морскую птицу и в этом облике овладел непреступной девицей.

Другие утверждают, что Медуса была самой красивой и юной жрицей в храме Афины, и Посейдон, дождавшись, когда все люди, кроме нее, покинули храм, грубо изнасиловал ее прямо на алтаре, удовлетворив свою ненасытную похоть. Присутствовавшая при этом могучая дщерь Зевса, гордая собственным девством, скрыв под эгидой свой целомудренный лик, выпуклые, как у совы, прикрыла глаза и отвернулась брезгливо, чтобы не видеть мерзкого осквернения своей святыни.

В древние времена, когда господствовал произвол и беззаконие слабые, спасаясь от несправедливого преследования, могли находить защиту только у богов в их храмах, перед которыми даже самый жестокий и сильный злодей испытывал страх. Надеясь на обязанность богов защищать преследуемых, Медуса бежала от Посейдона в храм девственной богини мудрости Афины. В храме Афины Халкиойской в Спарте нельзя было схватить или убить даже самого отъявленного злодея, вина которого вполне доказана. Человек, укрывшийся у алтаря и коснувшийся рукой статуи бога, считался во всей Греции неприкосновенным.

С другой стороны нарушавших святость убежищ в храмах постигала кара богов и государства за осквернение святыни. Никогда не знавшая ложа мужчины Афина, выпучив свои совиные глаза и изогнув вниз губы, брезгливо сказала:

— Благочестивая дева, если бы желала не допустить святотатства, могла бы лишить себя жизни, или же добровольно отдаться богу, не входя в храм и не оскверняя святыню. Я должна сурово ее наказать, ведь бог, прощающий прегрешения смертного, сам поступает не справедливо!

Однако гордая своей справедливостью Тритогенея была не искренна сама с собой. Как рассказывает Павсаний, Афина приказала спящей трезенской царевне Эфре явиться в ее храм на острове Сферия. Там дочерью Питфея овладел все тот же похотливый дядя Афины Посейдон. Таким образом, богиня сама организовала в одном своем храме то, за что в другом храме жестоко наказала.

Бессмертные сестры Медусы Эвриала и Сфено из сострадания к судьбе любимой сестры сами превратили себя в таких же чудовищ, как и сестра. И этим сестрам новые олимпийские боги дали одно имя, прозвав их Горгонами (Молниеокие, Грозные).

Великий драматург и женоненавистник Еврипид в «Ионе» поет, что боги поставили новых чудовищ охранять Пуп Земли (Центр Мира) — место, где у новорожденного Зевса отпала пуповина, когда Земля была еще молодой и только обживалась первыми жителями — древними богами и Титанами.

Многие писатели не разделяют утверждение Еврипида, ибо они уверены, что Омфал (Пуп Земли) находится в Дельфийской целле, в окружении двух золотых орлов. При этом, Омфалом обычно зовется камень, проглоченный Кроном вместо Зевса. После того, как Крон отрыгнул проглоченных детей и камень, завернутый в пеленку, то этот камень поместили в Дельфы под самым Парнасом и стали почитать как святыню, обозначавшую Центр Земли.

Возможно, Горгоны охраняли камень Омфал потому, что Медуса превращала всех, встретившихся с ней взглядом тоже в камень, точно об этом знает только Мойра Лахесис.

Способность превращать своим взглядом в камень была только у одной Медусы. Некоторые рассказывают, что эта ужасная способность появилась у Медусы совсем не по воле мудрой воительницы Афины, которая, имея множество талантов, никогда средь богов не блистала умением п