У полиции есть множество способов сделать Теодора Оттоновича сговорчивым.
— Тут я вам не помощник, — отрезал Кнаут. — Прусского подданного арестовать! Больше скажу: никто в городе шагу не ступит в эту сторону. А один вы ничего не сумеете.
— Почему?
— Цвейберг давно уже неприкасаемый. И потом, с его-то паспортом… Вы что, не поняли еще? В Риге так!
Лыков молча повернулся и вышел. Ишь, неприкасаемый. Что с того, что он немец? Кнаут тоже немец. Неужели в этом дело? Безобразие…
Надворный советник попытался добиться нужных ему сведений от Растегаева. Но тот, узнав, что задумал питерец, лишь замахал руками:
— Да вы что? Меня потом живьем съедят! Увольте, Алексей Николаевич.
