автордың кітабынан сөз тіркестері Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1942–1943
— А зачем вы шли к нам, вшивым, грязным и голодным? Мы-то вас не звали!
«О-о, — Эрна великодушно поднимает палец, — мы хотели вам, русским, помочь — освободить вас от большевиков. А кроме того, фюрер обещает каждому своему солдату хорошую жизнь после захвата России!»
5 Ұнайды
Знайте, что для русского человека нет жизни без России. Без нее его душа мертва, пуста и холодна, как потухший очаг...
1 Ұнайды
И ты знаешь, моя тетрадь, мне действительно становится после этого одностороннего разговора с Богом как-то легче на душе. Может быть, человеку совершенно необходимо в определенных условиях осознавать присутствие над собой монументальной, незыблемой силы, способной щадить и карать, даровать счастье и жизнь и лишать таковых. Когда человек здоров, счастлив и доволен всем, потребность в общении с этой силой сама собой отпадает, а когда ему трудно, когда, как мне сейчас, жизнь становится невмоготу и порой кажется, что просто нечем дышать, — вот тогда душа снова ищет общения с невидимым Богом, снова преисполняется верой и надеждой.
1 Ұнайды
Теперь, может быть, под влиянием Симы я тоже стала молиться. Я поняла, что человек не может жить без веры и без надежды, иначе он просто переродится в скота.
1 Ұнайды
Красивые мужья — одна морока: и капризны, и избалованны, и эгоистичны, и часто на сторону поглядывают
шевиками-ленинцами — еще неизвестно, каким был бы ход нынешней войны, смог ли бы враг оказаться у стен Москвы и Ленинграда?! Лично я сомневаюсь даже в том, осмелился ли бы Гитлер вообще развязать войну
Но, как истинно русский человек, которому небезразлична судьба Отечества, я не могу не замечать и тех промахов и ошибок, на мой взгляд — злонамеренных промахов и ошибок, — что допускаются правительством Сталина и которые отнюдь не способствуют физическому и духовному укреплению государства. Ведь если бы не было диких репрессий 29–33 годов среди крестьянства, последующих бессмысленных расправ с народной интеллигенцией, потомственными военными кадрами, а в дальнейшем и с истинными боль
прессе в свое время публиковались данные о беспрецедентных результатах коллективизации в СССР. Лишь на Украине в 1929–30 годах подверглось репрессиям более одного миллиона крестьян, так называемых — кулаков, середняков, подкулачников. Еще столько же арестовано специалистов сельского хозяйства — ветеринаров, агротехников и кооператоров, к которым был применен привычный ярлык «вредителей». В итоге осенью 1932 года на Украине и в Поволжье вспыхнул страшный голод и мор, по своим размерам равный национальным бедствиям. Голод унес около семи миллионов жизней...
сильно сгущены. Но автор, несомненно, прав в одном: коллективизация в том виде, как она проводилась, нанесла сельскому хозяйству нашей страны, — (он так и сказал — „нашей страны“), — огромный вред. Точнее — вред в перспективе. И вот почему. Начисто разорены самые крепкие российские подворья, а их создатели и владельцы либо сразу физически уничтожались, либо обрекались вместе с семьями на неизбежное постепенное вымирание. Таким образом, класс крестьянства оказался абсолютно лишен передового прогрессивного отряда сельских тружеников, а отданная в неумелые и подчас нерадивые руки земля с годами неуклонно начнет хиреть и дичать...»
Он коснулся рукой лежащих перед ним газет.
— Не могу знать, насколько известен простым советским людям трагизм после НЭПа, а в западной
Я показала Павлу Аристарховичу пачку газет с тороповским сериалом: «Ну, разве можно так врать?! Прочтите, здесь же сплошные небылицы. Мы много говорили по поводу этих статей и пришли к одному выводу: сейчас, когда почти все мужчины на фронте, именно колхозы способны выдерживать столь огромное напряжение. Именно сплоченные коллективные хозяйства, а не отдельные, разрозненные единоличные дворы. Особенно если учесть, что половина земель была занята неприятелем».
Мельком взглянув на газеты, Павел Аристархович небрежным жестом отстранил их рукой: «Я просматривал сии опусы. Весьма вероятно, что при описании советского крестьянского быта краски