Глава 2

Сородичи

Вот так в одну из ничем не примечательных ночей на берегу моря в Лиственном городе тихо «умер» ребенок из морского народа, и никто об этом не узнал. На следующий день управляющий резиденции клана Чи лично осмотрел предъявленную ему голову и вернулся в столицу, чтобы доложить об исполнении приказа. Ребенок тихо исчез, словно утренняя роса с листьев.

А на тесном убогом дворе проснулся «умерший» ребенок.

Он открыл глаза, но тут же снова их закрыл, ослепленный солнечным светом. Где он? Он жив или мертв?

– Кто этот малец? Откуда он? – Слова эхом отдавались в ушах, а голос явно был детским. – Такой худой и грязный, словно уличная кошка.

– Не знаю, я проснулся очень рано, а он уже здесь лежал.

– Отвратительно. Он занимает кровать Сяояо!

– Увы, Сяояо мертв, рано или поздно его кровать все равно перешла бы к кому-то еще.

– Он такой худой и мелкий, что его свалит и легкий ветерок. Боюсь, он тоже долго не проживет.

Кто? Кто это говорит? Так шумно… Сумо изо всех сил боролся с туманом в голове, пытаясь отмахнуться от назойливого шума в ушах.

– Ой… смотрите! Он очнулся!

Стоило ему пошевелиться, как шум стал еще громче, множество голосов закричали наперебой:

– Скорее позовите сестрицу!

Сестрицу? Ребенок вздрогнул. Это она? Она… она вернулась за ним? Те служанки в резиденции клана Чи в Лиственном городе сказали, что он больше не нужен ей. Они определенно лгали!

– Сестрица! – Он задрожал всем телом и внезапно сел.

– А? – Тот, кто склонился над ним, осматривая раны, не успел увернуться, и они с Сумо столкнулись лбами.

Это был примерно его ровесник, на шее его был повязан шарф, глаза сияли бирюзой, лазурные волосы мягко струились. Он был красив, но такая красота могла принадлежать как мужчине, так и женщине.

Сумо удивленно замер: за ним ухаживал ребенок? Он машинально огляделся: убогий сарай никак не мог находиться в резиденции клана Чи. Вокруг кровати стояли его сородичи приблизительно одного с ним возраста. Чжу Янь здесь не было.

Сумо растерялся: где же он оказался? Похоже, это дом рабовладельца, который специализируется на продаже русалок на Восточном и Западном рынках… Неужели после того, как он потерял сознание, люди из клана Чи продали его в рабство?

Нет! Этого не может быть!

– Ох, наконец-то ты очнулся. – Ребенок, что присматривал за Сумо, потирал лоб, но не выглядел сердитым; напротив, мягко улыбнулся и поинтересовался: – У тебя что-то болит?

Сумо не проронил ни слова, продолжая оглядываться по сторонам.

Дряхлый сарай стоял в обветшалом внутреннем дворе, солнечный свет проникал сквозь дыру над головой, отчего его тело и тело того ребенка-русалки сияло золотыми блестками. В углу двора толпилась стайка детей. Сумо бросил в их сторону быстрый взгляд и тут же плотно сжал губы, его взгляд помрачнел: за спинами детей он увидел оружейную стойку. Ряды мечей, копий и алебард сверкали холодным блеском стали.

Этих детей обучают боевым искусствам? Рабовладельцы Лиственного города никогда не допускали подобного.

Что же это за место? И почему он очнулся здесь?

– Меня зовут Яньси, а тебя? – Ребенок будто и не заметил, что Сумо молчит. – Ты голоден? Хочешь немного поесть?

Сумо продолжал молчать, но его взгляд на мгновение задержался на ребенке: на вид примерно одного с ним возраста, на его руках и ногах были видны шрамы, а шею не стискивал рабский ошейник. Ребенок говорил мягко и ласково и был дружелюбен, как солнечный свет.

Сумо не ответил, отвел взгляд и приподнялся на локтях.

– Яньси, оставь его, – фыркнул другой ребенок и потянул друга за одежду. Посмотрев на вновь прибывшего, он закатил глаза. – Гордится своей кислой миной? Да кто он такой?

Лицо Яньси расплылось в улыбке:

– Сестрица попросила позаботиться о нем.

При слове «сестрица» Сумо вздрогнул, резко повернул голову и наконец открыл рот:

– Вы… вы говорите о сестрице. Кто она?

– Сестрица Жуи, – удивленно посмотрел на него Яньси. – Это она принесла тебя вчера… Неужели ты не помнишь?

– Она? – Сумо вздрогнул и пробормотал: – Тетушка Жу?

– Ха-ха-ха! – Ребенок за спиной Яньси покатился со смеху, обнажив полный рот белых, словно жемчуг, зубов. – Ох, ты что, называешь ее тетушкой? Тогда, может, будешь звать нас младшими дядюшками?

Взгляд Сумо изменился, он пристально смотрел на смеющегося ребенка.

– Что? Не согласен? – не испугался тот. Вскинув голову, он громко сказал: – Хочешь подраться? Давай. Вон там оружие, выбери что-то одно. Если победишь, я стану называть тебя дядюшкой!

– Ладно, ладно, – поспешил разрядить обстановку Яньси. Растащив детей, он нахмурился и с упреком сказал: – Нинлян, не провоцируй его, сестрица будет ругаться. Он только-только появился здесь, его раны еще не зажили, как он может соревноваться с тобой?

– Тьфу, этот вонючий щенок с дурным характером. Разве не стоит преподать ему урок? – У ребенка по имени Нинлян были короткие всклокоченные волосы; бранясь, он толкал Сумо. – Посмотрите-ка, развалился на кровати Сяояо! Он мне не нравится!

Однако, прежде, чем рука ребенка дотронулась до его груди, Сумо резко оттолкнул ее.

– Эй! – воскликнул Нинлян, не ожидавший, что этот заморыш сумеет дать отпор.

Однако его ответная реакция была столь же мгновенна: он развернулся в воздухе, оттолкнулся руками от земли, выгнулся, выбрасывая вверх ноги. Миг – и он уже прыгнул вперед, одновременно нанося удар Сумо в горло.

– Посмел меня ударить? Ублюдок!

Удар был быстрым и жестоким, это вовсе не походило на драку между детьми. Травмы ослабили Сумо, сопротивляться в полную силу он не мог.

В этот миг кто-то резко выбросил руку вперед, останавливая удар.

– Довольно!

Рука была тонкой и нежной, хрупкие пальцы крепко сжимали кулак Нинляна.

– А-Лян, почему ты так себя ведешь? Что, если бы ты навредил молодому господину?

Молодому господину? Все дети потрясенно застыли, даже Сумо удивленно повернул голову в сторону своего защитника.

Это была его старая знакомая Жуи.

Прекраснейшая из цветов была непричесанна, на лице ни румян, ни пудры. Сильнее сжав пальцы, она отбросила руку Нинляна, разводя детей в стороны. Читая нотацию, она нахмурилась, словно матушка, на чьих плечах лежат заботы о многочисленном семействе.

– Что еще за молодой господин? – фыркнул Нинлян, бросив презрительный взгляд на Сумо. – Этот тощий сосунок? Да я раздавлю его одним пальцем.

– Не смей так говорить! Знай свои границы. – Обычно ласковая и добрая Жуи на этот раз была строга и сурова. – Отныне Сумо – ваш господин! Вы все должны слушаться его и, если понадобится, защитить ценой своей жизни! Это приказ! Ясно?

Что? Дети недоверчиво переглянулись, на их лицах отразилось непонимание и протест. Некоторое время все молчали, пристально разглядывая Сумо, из-за чего он чувствовал себя неуютно.

Наконец он не выдержал и сухо заявил:

– Я не нуждаюсь в их защите.

– Именно! Сестрица, ты слышала? – тут же воскликнул Нинлян. – Он сказал, что не нуждается!

– Ладно, хватит препираться! – нахмурилась Жуи, бросив взгляд на детей морского народа и чуть повысив голос. – Разве вы все не стремитесь вступить в ряды Армии Возрождения? Священный долг солдата – подчиняться приказу! Но вы не желаете подчиниться моим словам?

Потрясенные дети по-прежнему молчали, но строптивость исчезла с их лиц. Первым опомнился Яньси, он вышел вперед и кивнул:

– Мы все поняли. Он новый член нашей семьи, конечно, мы будем защищать его всеми силами.

Сумо криво усмехнулся.

– Не желаю иметь с вами ничего общего!

Его голос был полон враждебности, из-за чего лица других детей исказила гримаса ярости. Каждый желал лишь одного: побить этого наглеца.

– Сумо… что не так? – вздохнула Жуи.

Сумо не шелохнулся, лишь холодно произнес:

– Я не желаю здесь быть. Хочу вернуться домой.

– Вернуться домой? А где твой дом? – голос Жуи был ласков и печален, она с жалостью взглянула на ребенка и проникновенно сказала: – Неужели ты хочешь вернуться к той кунсанской княжне? Разве ты не знаешь? Она скоро выходит замуж. Разве она сможет о тебе позаботиться?

Когда Сумо услышал эти слова, выражение его лица изменилось.

– Даже ты слышала о том, что сестрица выходит замуж?

– Конечно. Все знают, что кланы Бай и Чи собираются породниться, – вздохнула Жуи. – Прошлой ночью люди из резиденции клана Чи чуть не убили тебя. К счастью, я подоспела вовремя и успела тебя спасти. Ты стал обузой для нее. Неужели не понимаешь? Не будь столь близорук.

Сумо вздрогнул, молча опустив голову.

– Для людей Кунсана русалки все равно что котята или щенки. Им нравится забавляться с нами, но, как только мы становимся не нужны, нас просто выбрасывают, словно рваный башмак. – Жуи неотрывно смотрела на притихшего ребенка, и голос ее становился все тверже: – Неужели ты все еще витаешь в мечтах?

– Вздор! – Сумо резко поднял голову, со злобой взглянув на Жуи. – Она… она моя сестрица! И она никогда не откажется от меня!

– Глупый ребенок, это лишь мечты. – Жуи схватила щуплого Сумо и встряхнула. – Она из Кунсана, с чего бы ей дорожить рабом-русалкой? Скоро она станет женой человека из богатой и знатной семьи, ты больше ей не нужен!

– Нет! Ты врешь! – Сумо поднял на нее взгляд, полный ярости. – Я не верю!

Жуи замерла на миг.

– Глупыш, ты должен мне верить!

– Пока не увижу собственными глазами и не услышу собственными ушами, ни за что не поверю! Если только… если только она сама скажет мне, что я ей не нужен! – ребенок стоял, упрямо сжав кулаки, тщедушное тельце сотрясалось. Его глаза пылали, и каждое слово было отчетливо слышно в тишине. – Не верю ни единому вашему слову!

Жуи не ожидала, что Сумо окажется настолько упрям. Она не знала, что на это ответить.

За пределами двора трое старейшин молча прислушивались к разговору. В их взгляде промелькнуло беспокойство. Похоже, весь их тщательно продуманный план вырвать ребенка из лап людей Кунсана и вернуть домой может провалиться. Сумо слишком сильно «отравлен» этой княжной и вопреки всему упрямо желает отыскать свою «сестрицу»! Есть ли способ его излечить?

Прошло семь тысяч лет, Морской царь переродился. Кто бы мог подумать, что он примет сторону императора Син Цзуня и откажется сражаться за Морское царство… Какая ирония!

– Возможно, нам стоит применить заклинание, – нахмурил седые брови старейшина Цзянь. – Используем технику «Очищения сердца», чтобы стереть воспоминания за последний год. Заставим его забыть о маленькой княжне Кунсана. Не станет ли это лучшим выходом для нас?

– Думаешь, это так просто? – вздохнул старейшина Цюань, качая головой. – В венах этого ребенка течет кровь Морского царя, вряд ли техника «Очищения сердца» сработает на нем.

Старейшины замолчали. Воцарилась тишина.

– Перед решающей битвой с народом Кунсана нам стоит победить в битве за его сердце, – после паузы заговорил старейшина Цюань, и его глаза загорелись холодным светом. – Пусть ребенок побудет здесь некоторое время. Будем двигаться медленно, шаг за шагом. В любом случае люди Кунсана считают, что он уже мертв, и не станут искать его. У нас достаточно времени, чтобы постепенно завоевать его сердце.

– Он наш царь, и мы не можем проиграть в этой битве!

Проведя взаперти несколько дней, Сумо наконец понял, где находится.

Это и в самом деле был Западный рынок Лиственного города. Задний двор лавки, принадлежавшей крупному торговцу Срединных равнин Мужуну. Его семья была самой влиятельной среди купцов, на протяжении многих поколений она вела торговлю в Облачной пустоши и Срединных равнинах, накопив за сотни лет солидный опыт и капитал. В деловых кругах Лиственного города семья Мужун была хорошо известна. Из-за того, что Облачная пустошь и Срединные равнины были расположены далеко друг от друга и дорога между ними занимала не один год, для удобства бизнеса семья Мужун просто скупила лавки на целой половине одной из улиц Западного рынка, оставив их на длительное управление своему доверенному лицу. Неизвестно, как Жуи удалось проникнуть сюда и использовать помещения в качестве тайного оплота Армии Возрождения.

Лавки семьи Мужун занимали огромную площадь, дворы соединялись друг с другом, помещения полнились товарами из Срединных равнин: здесь были отрезы шелка и атласа, сундуки с чаем, хэтяньский нефрит, хайнаньское агаровое дерево… А еще сундуки с яоцао, легендарной травой бессмертия стоимостью в целое состояние.

Лишь отдаленный задний двор был пуст, и в нем жили дети из морского народа. Вся территория тщательно охранялась: по периметру стен была натянута проволока, единственные ворота запирались железной решеткой.

Сумо молча сидел под навесом, мрачно разглядывая все, что его окружало. Он понимал, что вероятность сбежать очень мала.

День был ясным, солнечным, дети носились и прыгали на просторном дворе, упражняясь с различными видами оружия.

Русалки рождаются в море, но после их ждет жестокая трансформация: кости дробят, создавая ноги, и тела, естественно, ослабевают. Но ловкость и острота чувств все равно превосходят человеческие, потому-то русалки так хороши на поле боя. Среди этих детей не нашлось бы ни одного безоружного: кто-то упражнялся с кинжалом или коротким мечом, другие – с метательными звездочками, луками и стрелами. Тренировка полностью захватила их внимание, и было видно, что они не новички в своем деле.

Сумо смотрел на все это издалека и не мог сдержать удивления. Эти русалки в самом деле желают сражаться? Его сверстники, когда-то они тоже были рабами, но теперь свободны благодаря Армии Возрождения… Что пережил каждый из них, прежде чем попасть сюда?

Сумо отстраненно размышлял, и в его бирюзовых глазах отражались сложные эмоции.

Внезапный порыв ветра принес с собой странный шепот. Сумо поднял голову и краем глаза заметил что-то кружащее в воздухе. Кажется, это была стрекоза. Сначала он не обратил на нее особого внимания, но стрекоза кружила над двором, издавая странные звуки.

«Сумо… Сумо!»

Голос казался очень знакомым.

Сестрица? Ребенок ахнул и резко повернулся, чтобы получше рассмотреть насекомое. Однако обнаружил, что в воздухе кружит не стрекоза, а маленькая птичка!

Она была размером всего в два цуня. Откуда только взялась? Вблизи ограды птичка замедлилась, а затем врезалась в проволоку.

«Сумо… Сумо!»

Застряв в проволоке, птица продолжала трепетать крылышками и издавать призывные звуки.

Этот голос… Ну конечно!

– Сестрица! – Хрупкий ребенок подскочил, забыв надеть обувь, и босиком выбежал из комнаты во двор.

Дети, тренировавшиеся с оружием, с изумлением наблюдали, как Сумо внезапно рванул к стене, не обращая внимания на шипы на ней.

– Держите его… скорее держите! – не сговариваясь, в унисон закричали дети, бросая оружие и устремляясь наперерез Сумо. – Стой! Не смей сбегать!

Нинлян бегал быстрее всех, он вырвался вперед и в прыжке схватил Сумо за ногу.

Однако тот отчаянно подпрыгнул, вытянул руку и схватил бумажного журавлика, застрявшего в ограждении. В тот же миг Нинлян с силой дернул Сумо за ногу, оттаскивая назад. Тот что есть сил вцепился в проволоку, отказываясь спускаться. Острые шипы до крови ранили руки, но Сумо так и не разжал кулаки.

И все же Сумо был так тощ и слаб, что не мог сопротивляться долго. Дети быстро повалили его на землю. Упав, он издал глухой звук, все тело кровоточило.

– Щенок! – Нинлян в ярости прижал его к земле. – Куда ты собрался?

На подмогу Сумо ринулся Яньси и вцепился в кулак товарища.

– Не смей его бить!

Не обращая ни на кого внимания, Сумо вытер кровь с лица. Он не проронил ни звука, хотя явно страдал от боли. С трудом поднявшись, он посмотрел на то, что сжимал в ладони. Это был бумажный журавлик, неподвижный, не подающий признаков жизни.

Его ведь сделала она? Голос сестрицы звучал так отчетливо!

Сумо оцепенело таращился на кусок бумаги, кровь из раны на руке окрашивала журавлика в ярко-алый. Откуда прилетела эта птичка и как много времени она провела в дороге? Проделав долгий и трудный путь, журавлик растерял все силы, но все же донес ее голос.

Да, она звала его издалека, она призывала его вернуться!

Она не бросила его! Она искала!

– Отпустите меня! – Щуплый ребенок, казалось, сошел с ума, он оттолкнул окруживших его детей и бросился к воротам. – Выпустите! Скорее! Я должен вернуться к ней!

– В чем дело? – раздалось за его спиной: суматоха во дворе встревожила Жуи. Подбежав, она побледнела от ужаса. – О Небо! Сумо, почему ты весь в крови? Что у тебя с рукой?

Жуи схватила ребенка за руку, чтобы осмотреть его раны.

– Не трогай! Не прикасайся ко мне! – оттолкнул ее Сумо, в его глазах плескалась ярость, маленькие кулачки были сжаты, и он почти прорычал: – Вы, ублюдки, выпустите меня отсюда! Сестрица… сестрица ищет меня!

– Сестрица? – Жуи увидела бумажного журавлика, зажатого в ладони Сумо, выражение ее лица изменилось, и она хрипло произнесла: – Этот бумажный журавлик от княжны Чжу Янь?

Сумо кивнул и громко закричал:

– Выпустите меня!

– Сестрица? – Жуи обдумывала, что бы ответить.

Нинлян, стоявший рядом, холодно усмехнулся и крикнул своим товарищам:

– Смотрите, этот щенок зовет кунсанскую сестрицу! Что за продажная душонка! Ест у одних, а служит другим! Послушный раб, вскормленный кунсанской княжной!

– Заткнись! – выкрикнул Сумо и ударил соперника кулаком.

– Перестаньте! – Жуи схватила его за запястье и резко дернула, разводя соперников.

Строго посмотрев на Нинляна, она притянула Сумо к себе и усадила на землю: нужно было обработать рану и остановить кровотечение. Проволока вошла в плоть неглубоко, но из-за того, что ребенка с силой стянули со стены, порез был длинным, почти во всю руку, и выглядел жутко.

– Быстрее, принеси бинты и мазь! – крикнул Яньси Нинляну, не дожидаясь приказа.

Тот фыркнул, но послушно умчался, всем своим видом выражая недовольство. Быстро найдя все нужное, он вернулся и, не глядя на Сумо, бросил лекарство ему в ноги.

– Нинлян, – строго прикрикнула Жуи, – не глупи!

– Это моя вина… Я не смог их остановить, это все из-за меня, – опустил голову Яньси, обращаясь к Жуи. – Сестрица, не вини Нинляна.

– Я вас не виню. – Жуи взяла мазь, взглянула на сопротивляющегося Сумо и вздохнула: – Я знаю, что у этого ребенка строптивый нрав, с ним трудно поладить. Не обращайте внимания. Продолжайте тренироваться.

Дети отступили и вскоре они остались вдвоем.

– Выпусти меня! – Сумо отчаянно пытался вырваться из рук Жуи, но та просто заблокировала акупунктурные точки ребенка, лишив его возможности сопротивляться.

– Не шевелись. – Она нахмурилась, осторожно нанося мазь.

Сумо еще немного поборолся, но понял, что это бесполезно, помрачнел и, яростно скрежеща зубами, произнес:

– Даже если вы запрете меня в железной клетке, то не сможете удержать! Если не отпустите, рано или поздно я всех здесь убью и выйду сам!

В его голосе звучала такая ярость, что Жуи на мгновение обомлела.

– Что ты сказал? – Она подняла голову, пристально вглядываясь в лицо ребенка семи-восьми лет на вид, в ее взгляде было потрясение и печаль. – Что ты сказал, Сумо? Ты хочешь истребить своих сородичей? Убить этих детей?

– У меня нет сородичей! – сердито крикнул Сумо. – Я сам по себе!

– Вздор! Как это – нет сородичей? Считаешь себя особенным? Несчастней всех прочих? – Жуи в сердцах встряхнула его и сурово сказала, указывая на других детей: – Взгляни на них! Как и ты, они с рождения были рабами, как и ты, они выросли в клетках, их родители умерли, так же, как и твои! Им не на кого опереться в этом мире. Все эти дети такие же, как ты! Они пережили так много страданий, что иным хватит на всю жизнь!

Мало кому доводилось видеть, как сердится нежная красавица Жуи. Сумо был потрясен, на его маленьком личике не отразилось никаких эмоций, но взгляд неуловимо изменился.

– Послушай, ты не единственный, кто страдал в этом мире. Не думай, что только с тобой случились страшные несчастья, – Жуи, склонив голову, пристально вглядывалась в глаза Сумо. – На протяжении тысячелетий люди Кунсана господствовали над нами. Все русалки страдали! Мы все одинаковы!

Сумо молча слушал ее, но, опустив голову и увидев окровавленного бумажного журавлика в своей ладони, вдруг снова вздрогнул. Подняв взгляд, он громко сказал:

– Пусть… пусть даже они тоже прошли через страдания, пусть каждая русалка в этом мире мучилась, почему это должно меня касаться? Почему я должен оставаться здесь? Почему я должен стать такими, как они?

– Что? – Жуи не верила своим ушам. – Тебе все равно, что страдают другие?

– Именно! – Сумо отыскал взглядом Нинляна, глаза его холодно сверкнули. – Они мне отвратительны!

– Отвратительны? – Жуи тихо вздохнула, уголки ее губ приподнялись в печальной улыбке. – Ты не знаешь, что такое дружба, и неудивительно: ведь у тебя никогда не было товарищей по играм… Но почему ты так стремишься к этой кунсанской княжне? Она… использовала на тебе какое-то заклинание?

В лице ребенка что-то дрогнуло, он плотно сжал губы и отвернулся.

– Не твое дело, – резко бросил он. – Не смей… не смей говорить плохо о моей сестрице!

– Хорошо, не буду. – Зная его характер, Жуи решила не развивать щекотливую тему и снова тихо вздохнула: – Сумо, если бы ты захотел с ними поладить, то сразу бы понял, что все они очень хорошие. Они больше, чем кунсанская княжна, заслуживают того, чтобы стать твоими товарищами.

Сумо презрительно фыркнул и ничего не ответил.

– Давай я познакомлю тебя с ними, – предложила Жуи и кивнула на детей. – Это Яньси – он здесь главный. У него прекрасный характер, он умеет сплотить очень разных детей. Яньси способен здраво оценить ситуацию и в будущем обязательно станет лидером.

Дальше Жуи указала на того, с кем подрался Сумо.

– Нянлин попал сюда вместе с Яньси. У него талант к боевым искусствам, однако очень вспыльчивый нрав и склонность к конфликтам. Дети его побаиваются, но мне он нравится.

Жуи продолжала рассказывать о детях:

– Вон того высокого крепыша зовут Гуанхань. Такое телосложение – редкость для русалок. Гуанханю единственному здесь по силам тяжелое оружие. Застенчивую молчаливую девочку зовут Сяо. Она и ее младшая сестра Тин попали сюда вместе, думаю, в будущем этим красавицам предстоит сыграть большую роль. А того щупленького зовут Би, он необычайно гибок и ловок, хотя физически не очень силен и часто болеет…

Сумо слушал с равнодушным видом. Внезапно он задал вопрос:

– Вы заперли их здесь и тренируете. Для чего все это?

– Для чего? – Жуи удивленно повернулась к Сумо. – Этими детьми торговали на Западном и Восточном рынках, мы избавили их от рабства.

– А теперь, когда они больше не рабы… почему вы не отпустите их? – Сумо взглянул на детей, ловко управлявшихся с оружием, взгляд его был полон мрачного сомнения. – Вы ведь спасли их для чего-то, верно? У вас была цель! Вы хотели, чтобы они с детства тренировались и в будущем стали солдатами Армии Возрождения! Чтобы они были готовы умереть за вас!

– Нет! Они сами захотели остаться! – строго прервала Жуи, чуть повысив голос. – Внешний мир слишком темен, выйдя отсюда, русалка может только вновь стать рабом. Они предпочли свободу и оружие!

– Красиво сказано, – холодно усмехнулся Сумо

Жуи по-настоящему разозлилась и швырнула мазь на землю.

– Хорошо, выйди к ним и спроси, удерживают ли здесь кого-нибудь силой? Принуждают ли хоть на волосок? Если кто-то ответит «да», я самолично отрежу себе голову!

Сумо некоторое время молчал, видимо не придумав, что возразить.

– Зачем мне твоя голова? – в конце концов неловко пробормотал ребенок.

– По правде сказать, им и тут-то нелегко выжить, – вздохнула Жуи, глядя на детей. – Мы спасли более двадцати детей, а сейчас их осталось всего одиннадцать.

– Почему? – нахмурился Сумо. – Куда делись остальные?

– Умерли, – голос Жуи стал хриплым, в глазах появилась печаль. – Когда их привезли сюда, они едва дышали и были на пороге смерти. Сейчас, когда восстание Армии Возрождения в Лиственном городе подавлено и Дорога морских душ разрушена, у нас недостает лекарств и трудно найти лекаря. Три дня назад из-за обострения болезни легких умер Сяояо. Несчастный ребенок, даже после смерти он… – Жуи побледнела и умолкла: после смерти труп ребенка унесли старейшины, чтобы заменить им Сумо, а начальник охраны отрезал ему голову, чтобы отчитаться о выполнении приказа.

– Что случилось после его смерти? – Сумо проницательно почувствовал перемену в настроении Жуи и нахмурился.

– Он погиб за Морское царство, – тяжело вздохнула Жуи. – Хороший ребенок.

Однако, услышав эти слова, Сумо задрожал и резко выкрикнул:

– Ты думаешь, это почетно? Считаешь, это честь – умереть за вашу морскую страну?

Его взгляд заставил Жуи вздрогнуть, она застыла, сердце оборвалось. Да… этот ребенок, знакомый ей с детства, уже не такой, как прежде! Неудивительно, что старейшины так встревожены, им придется сделать невозможное, чтобы изменить его образ мыслей.

– Почему ты противишься, Сумо? Тебе не нравится Армия Возрождения? – Она смотрела на тренирующихся детей и всеми силами старалась сделать тон своего голоса мягче. – Но мы же все твои сородичи… Разве мы не должны быть тебе в тысячу раз ближе, чем люди Кунсана, столько лет угнетающие наш народ? Почему ты считаешь врагами нас?

– Сородичи? – усмехнулся Сумо, указывая на проволоку, увенчавшую стены внутреннего двора, и на железную решетку на воротах. – Сородичи, которые заперли меня за решеткой?

Ребенок посмотрел на Жуи взглядом, полным враждебности.

– Там, в Бездне туманных глубин, я уже говорил, что не хочу быть Морским царем! А вы все равно удерживаете меня здесь против воли!

– Но Царь драконов признал тебя. Ты наш правитель, – вздохнула Жуи, глядя на бледное лицо ребенка. – Нам стоило большого труда отыскать тебя. Неужели ты готов так легко нас покинуть? Ты же знаешь, что люди Кунсана тоже ищут тебя. Если попадешь им в руки, то…

– Вздор! – закричал Сумо, потеряв терпение. – Я не желаю быть Морским царем!

– Ты не должен так говорить, – с укором произнесла Жуи. – Ты знаешь, как долго мы ждали перерождения Морского царя? Прошло семь тысяч лет…

Она была взволнована и воодушевлена, но в глазах Сумо увидела лишь насмешку.

– Семь тысяч лет? А кто-нибудь хоть раз спросил меня, нравится ли мне все это?

Жуи нахмурилась.

– Почему ты не хочешь стать нашим царем?

– Почему я должен этого хотеть? Я ведь не глупец, как эти, и не намерен становиться солдатом! – Губы ребенка изогнулись в гримасе отвращения, голос стал резким и злым. – Вы, взрослые, не способны сами возродить страну, но навязываете нам свои мечты!

Жуи была потрясена, она молча открывала рот, лишившись дара речи.

Она так долго считала высшей целью своей жизни освобождение морского народа от рабства, обретение свободы и восстановление Морского царства. Она без колебаний отдала все ради этой цели и была уверена, что все русалки так же тверды в своих убеждениях. И вот сегодня впервые столкнулась с такой мятежной душой! Более того, этот ребенок – их Морской царь.

Жуи посмотрела на хмурого, непокорного Сумо и со вздохом произнесла:

– Но ты – наша единственная надежда на восстановление страны…

– Не возлагайте своих надежд на других! – разозлился Сумо. – Я уже сказал, что не желаю быть Морским царем! Отпустите меня!

Жуи, видя, что он полон решимости уйти, тоже проявила упрямство.

– Что? Хочешь найти эту кунсанскую княжну? Начальник охраны сказал, что княжна Чжу Янь сейчас в столице, она отправилась туда, чтобы выйти замуж… Ты стал обузой! Она и ее семья не хотят больше тебя видеть!

– Ты врешь! – сжал кулаки Сумо. – Сестрица ищет меня! Смотри!

Его решительный тон заставил Жуи замолчать. Изменившись в лице, она смотрела на окровавленную бумажную птичку, которую Сумо по-прежнему сжимал в ладони. Да, журавлик, несомненно, обладал духовной силой и, похоже, прилетел издалека. Благородная кунсанская княжна, даже уехав в столицу и собираясь замуж, и в самом деле не забыла о своем маленьком рабе. Она все еще искала Сумо и наконец нашла его здесь!

Какое упорство! Во благо ли оно или сулит беду?

Жуи вновь взглянула на бумажного журавлика, в голове промелькнули тысячи мыслей. Она тяжело вздохнула:

– Старейшины просили меня позаботиться о тебе, убедить тебя изменить свои намерения. Но я знаю тебя с детства, я знаю твой характер… Взаперти ты или сойдешь с ума, или умрешь. Ты никогда не покоришься, ведь так?

– Так! – кивнул Сумо, стиснув зубы.

– Ты – дитя Юй Цзи, разве я могу просто смотреть, как ты умираешь? – печально сказала Жуи, наконец принимая решение. – Раз ты должен увидеться с ней, прежде чем сдашься, пусть будет так…

Сумо вздрогнул и не сдержал крика:

– Правда?

– Правда, – кивнула Жуи. – Если хочешь уйти, иди.

Ребенок некоторое время молчал в замешательстве, а затем осторожно взглянул на нее и тихо спросил:

– Как мне выйти отсюда?

– Вон там. – Жуи указала на колодец в глубине двора. – Под этим колодцем есть подземный поток, который ведет к Зеркальному озеру. Изначально он задумывался как тайный выход для спасения. Если тебе хватит сил и бесстрашия, через Зеркальное озеро можешь доплыть до императорского дворца. Там ты найдешь свою сестрицу.

Ребенок молчал, его руки непроизвольно сжимались и разжимались, словно он что-то обдумывал.

– Ты… ты ведь не обманываешь меня, правда? – Сумо поднял взгляд и пристально посмотрел на Жуи, в его глазах читалось сомнение. – Тетя Жуи, ты ведь говоришь правду?

Жуи немного помолчала, прежде чем кивнуть.

– Конечно, это правда.

– Хорошо! – Сумо мгновенно принял решение. – Я ухожу сейчас же.

– Нет, прямо сейчас ты не можешь уйти. Все старейшины здесь, – прошептала Жуи. – Сначала я схожу к ним и узнаю между делом, когда они планируют вернуться в главный штаб Зеркального озера. Как только они уйдут, я уведу Яньси и всех остальных, тогда ты тоже сможешь уйти.

Сумо пристально посмотрел на нее и наконец кивнул:

– Спасибо… тетя Жуи.

В его голосе впервые слышалось мягкое дружелюбие, совсем как в его далеком детстве.

– За что ты благодаришь меня? Ты – дитя Юй Цзи. – Жуи подняла руку и нежно погладила ребенка по мягким аквамариновым волосам. Вздохнув, она сказала: – Сердцу нельзя приказать… Даже если ты наш царь, если не желаешь сражаться за Морское царство, то какой в этом смысл? Поэтому я решила отпустить тебя.

Однако, когда Жуи произносила эти слова, в ее взгляде промелькнуло нечто странное.

Глава 3

Смотр невест

На небе светила полная луна, освещая город Целань, столицу Облачной пустоши, и создавая на земле контраст света и тьмы.

Еще не успело стемнеть, а во дворце князя Бай уже все было украшено букетами цветов и яркой парчой. Богато отделанные дворцовые фонарики украшали сад. Несмотря на то что свечи в них еще не зажгли, фонарики переливались, инкрустированные горным хрусталем. Стоило лучику света попасть на фонарь, он сиял и искрился, и это было неописуемо красиво.

Только эта сотня светильников стоила больше десяти тысяч золотых чжу, не говоря уже обо всем остальном.

– Когда прибудет Его Высочество наследный принц? – Увидев, что все готово, Бай Фэнлинь повернул голову к Фу Цюаню, своему доверенному слуге.

Фу Цюань почтительно поклонился и ответил:

– Только что мы получили письмо, в котором говорится, что он покинул дворец в час Дракона[1]. Цзыцзюнь – быстроногий конь, за час он легко домчит до дворца.

– Тогда пусть княжны начинают готовиться. – Бай Фэнлинь похлопал по ладони сложенным веером и тихо добавил: – Особенно Сяо Цзю, она всегда медлительна и несобранна. Даже не причешется, когда приходят гости.

– Слушаюсь.

Фу Цюань понимал, что Бай Фэнлинь пристрастен. Они с Сюэянь были рождены от одной матери. Сегодня брат собирался порекомендовать свою сестру в качестве невесты наследному принцу. Улыбнувшись, Фу Цюань сказал:

– Ваш покорный слуга уже отправил людей, чтобы поторопить княжну, она сегодня начала готовиться с самого раннего утра. Боюсь, к этому моменту она успела дважды переодеться.

– В самом деле? – Бай Фэнлинь не смог сдержать улыбки, вспомнив, как его сестра выглядит в обычные дни. – Сяо Цзю тоже умеет нервничать? Разве в остальное время она не задирает нос, ни на кого не обращая внимания?

– Но ведь сегодня сюда прибудет наследный принц, – Фу Цюань улыбнулся в ответ. – Любой бы занервничал.

Бай Фэнлинь немного подумал и шепотом велел:

– Скажи Сяо Цзю, что, когда придет наследный принц, она может вести себя бойко и смело… Ему, полагаю, нравятся энергичные молодые девушки, а не скромные и покорные барышни из высшего общества.

– Правда? – Фу Цюань удивился, не ожидая услышать от наместника таких слов.

– Но ни в коем случае нельзя упоминать при нем императрицу Бай Янь, даже в положительном ключе. – Бай Фэнлинь задумался, стараясь вспомнить другие подробности, а затем приказал: – Также нежелательно упоминать о его жизни на горе Цзюи. Все эти темы – табу. Один раз упомянешь – навлечешь беду.

– Понял, – поклонился Фу Цюань, запоминая наказ. – Ваш покорный слуга немедленно передаст все княжне Сюэянь.

– Кстати, помнится, Сюэянь раньше практиковала духовную технику со жрецами клана Бай. Если сегодня выпадет такая возможность, пусть покажет свои умения, но ни в коем случае нельзя ошибаться, – добавил Бай Фэнлинь после некоторого размышления. – Это все, что я смог вспомнить, остается только полагаться на удачу Сяо Цзю.

Сюэянь была младшей из дочерей князя Бай. Хотя она была рождена не от главной жены, ее внешность мало отличалась от внешности двух старших незамужних сестер. Но она выигрывала у них бойкостью и очаровательной наивностью. Это как раз соответствовало вкусу Ши Ина. Новый наследный принц с малых лет жил в затворничестве, и единственной женщиной, которая находилась рядом с ним долгое время, была Чжу Янь. А маленькая княжна князя Чи относилась именно к такому типу женщин.

Верна ли поговорка: если любишь дом, любишь и ворон на его крыше? Бай Фэнлинь молча размышлял, и выражение его взгляда менялось. На сердце стало как-то неуютно. Да, Ши Ин – его двоюродный брат, но по какой-то причине стоило Бай Фэнлиню подумать о нем, в душу заползала тень.

Когда наследный принц прибыл во дворец князя Бай, на смену дню уже спешил вечер. Закатное солнце золотило зеркальную гладь пруда, лучи отражались от воды и хрустальных фонарей, рассыпаясь по саду, словно звезды. Цзыцзюнь остановился, наследный принц, облаченный в легкие струящиеся одежды, вышел из повозки и прошел вперед. Освещенный низким солнцем, он выглядел словно небожитель.

Взгляды всех, кто находился в этот момент в резиденции князя Бай, были прикованы к Ши Ину.

– Ох, братец, он… кто бы мог подумать, что он так красив! – восхищенно воскликнула Сюэянь за спиной Бай Фэнлиня, дергая его за одежду. – Он такой красавец!

– Будь серьезнее, – цыкнул брат, сдерживая улыбку, однако на сердце у него было неуютно.

Верно, этот человек прямо-таки любимец Небес. Он родился в самой знатной семье Облачной пустоши, в детстве был изгнан из императорского дворца и вдоволь познал равнодушие этого мира и вот теперь вернулся, внезапно став наследным принцем. Чего не скажешь о самом Бай Фэнлине: всю жизнь ему приходилось быть очень осторожным, постоянно оглядываться на других и прикладывать огромные усилия, чтобы не потерять благосклонность князя Бай.

Иной раз стоит воздержаться от сравнений, чтобы не бередить душу.

– Ваше Высочество наследный принц, приветствую вас. – Князь Бай возглавлял приветственную процессию своей семьи. Все, кто был рядом, опустились на колени.

Ши Ин равнодушно велел князю Бай и его домочадцам подняться, перекинулся с ним парой вежливых слов и зашел внутрь.

Сумерки еще не опустились, час любоваться праздничными фонариками пока не наступил. Князь Бай пригласил Ши Ина прогуляться по резиденции и осмотреть прекрасно спроектированный сад. Бай Фэнлинь и княжны Бай шли чуть поодаль. Хозяин любезно знакомил высокого гостя со своими владениями, а разодетые княжны намеренно или нет то и дело попадались на глаза, посмеиваясь и искоса поглядывая на принца. Прекрасные одежды и прически привлекали взоры других, но не Ши Ина.

Наследный принц выглядел бесстрастным, он мало говорил, был подчеркнуто вежлив, но его взгляд ни разу не остановился ни на одной женской фигуре. Князь Бай внимательно наблюдал за выражением лица гостя и вслушивался в его слова, но совершенно не мог разгадать намерений Ши Ина. Он не мог не задаться вопросом: неужели ни одна из его дочерей не пришлась по душе? И как же теперь стоит поступить?

– Ах!

На Мосту девяти поворотов[2] одна из служанок поскользнулась и полетела в пруд под испуганные крики женщин. И она непременно ушла бы на дно, если бы за мгновение до того, как ноги служанки коснулись воды, пруд не затянулся толстой коркой льда! Девушка благополучно приземлилась на твердую поверхность.

Все обернулись и увидели, что княжна Сюэянь, сплетя пальцы обеих рук в магическую печать, зачаровывает водную поверхность.

Раздался вздох облегчения, несколько рук протянулось к служанке, помогая ей подняться на мост. Княжна Сюэянь шепотом отчитывала неуклюжую девушку:

– Сегодня у нас высокий гость, иди осторожнее, Сяоя!

– Спасибо… спасибо, княжна! – Служанка, без кровинки в лице, то и дело кланялась.

Суматоха быстро улеглась, хозяин и гости продолжили свою прогулку по саду, но Ши Ин несколько раз бросил взгляд на княжну. Это была очень юная девушка, лет шестнадцати-семнадцати, довольно энергичная и с выразительным лицом. Ее густые черные волосы были собраны в прическу шуанхуань[3] и сколоты единственной нефритовой заколкой, в отличие от сестер, чьи волосы почти сплошь покрывали драгоценности. Она выглядела чистой и простой, без напускного лоска.

– Это моя младшая дочь, Сюэянь. В этом году ей исполнилось шестнадцать, – взглянув на Ши Ина, поспешил представить дочь князь Бай. – Прежде она немного обучалась духовной технике у жрецов клана, а сегодня осмелилась продемонстрировать свое умение перед лицом наследного принца. Переоценила свои силы!

– Получилось неплохо, – равнодушно ответил Ши Ин. – Она достойная дочь князя Бай.

– Благодарю вас за похвалу.

Наконец услышав комплимент в адрес своей дочери, князь Бай вздохнул с облегчением. Хоть кто-то привлек внимание наследного принца. Пусть эта девчонка Сюэянь и рождена от наложницы, она так же сообразительна, как и ее родной брат Бай Фэнлинь, и в будущем от нее будет польза.

Вот только Бай Фэнлинь уже назначен наследником князя, если и Сюэянь станет женой принца, другие жены скажут, что князь Бай благоволит своей наложнице, верно? В резиденции разгорится пожар.

Князь Бай, шагая бок о бок с Ши Ином, уже начал обдумывать, как поступить.

Процессия достигла края крытой галереи, и пора было возвращаться в гостиную, чтобы отужинать. Но Ши Ин внезапно остановился под банановым деревом и, повернув голову к ближайшему павильону, чуть приподнял бровь, выражая удивление.

Что такое? Князь Бай также замер в изумлении, одновременно с Ши Ином услышав плач из глубины сада. Сердце князя невольно сжалось: в той стороне был павильон Вэньин, где жила Сюэин.

В чем дело? Сегодня днем он сказал этой девчонке, что планирует выдать ее замуж за младшего шурина князя Цзы, который недавно овдовел. Сюэин приняла новость в штыки, разрыдалась и все никак не успокоится. Князь отчаянно боялся, что дочь устроит скандал и помешает визиту наследного принца, поэтому приказал запереть ее в комнате и для надежности приставить нянек. Он не был готов к подобному повороту.

Ну почему Сюэин такая непослушная? Сколько же от нее проблем…

Прежде чем князь Бай успел придумать, как замять инцидент, послышался скрип и дверь павильона Вэньин распахнулась. Две служанки выбежали наружу, громко крича:

– Беда! Беда! Княжна схватила нож и хочет покончить с жизнью!

Что? Князь Бай совершенно растерялся. Подумать только, в такой ответственный момент! Легкий ветерок колыхнул листву, и наследный принц исчез.

– Ваше высочество… Ваше высочество! – воскликнул князь Бай, подхватил полы одежд и поспешил к павильону.

Вся процессия немедленно устремилась следом. Опасаясь, что скандал выйдет за пределы дома, князь Бай остановился. Обернувшись, он грозно закричал:

– Ждите снаружи! Никому не разрешается входить сюда!

Охваченный тревогой, князь Бай быстро вошел в павильон Сюэин.

Какая досада! Все было устроено лучшим образом, все шло как по маслу. Наследному принцу приглянулась одна из княжон, кто бы мог подумать, что в итоге все так обернется! Эта девчонка, Сюэин, всегда была покорной и безвольной, и хватило же смелости взяться за нож!

Дурная слава для всей семьи! Нельзя, чтобы узнали посторонние. Ужасно, что наследный принц стал свидетелем скандала. Что же теперь делать?

Когда князь и наследный принц ушли, три княжны недовольно переглянулись. Сюэин всегда пользовалась благосклонностью отца, но после того, как прежний наследный принц, Ши Юй, пропал, она потеряла его расположение. Сестры решили, что она вышла из игры и соперничать придется лишь друг с другом, и они никак не ожидали, что произойдет нечто подобное!

– Сестра Сюэин сделала это нарочно, ведь так? – раздраженно прошипела Сюэянь, нахмурившись. – Она прекрасно знала, что сегодня приедет наследный принц, поэтому так громко рыдала, привлекая внимание! Ясно же, она разозлилась на отца за то, что он лишил ее возможности показать себя перед принцем!

– Верно, – холодно усмехнулась другая княжна. – Не одной же тебе прибегать к хитрым приемам.

Сюэянь сконфузилась, ее лицо скривилось. Это была ее идея с падением служанки: той следовало притвориться, что оступилась, и свалиться с моста. Княжна не могла не воспользоваться шансом продемонстрировать свои умения. Сюэянь считала, что план абсолютно безупречен, думала, что никто не разгадает ее замысла, однако сестры все поняли, хоть и не сказали об этом вслух.

– Не зазнавайся раньше времени, – холодно фыркнула одна из них. – Нас ждет еще праздничный ужин с песнями и танцами, неизвестно, кого в конечном счете выберет наследный принц.

Павильон Вэньин находится в глубине сада и был разделен на три двора. Князь Бай в несколько шагов преодолел расстояние до самой дальней части, где он сегодня запер Сюэин. Дочь лежала на кровати, едва дыша. Под грудью расползалось кровавое пятно, а нож валялся на полу, сломанный надвое.

Ши Ин стоял рядом, прижимая руку к ране, сквозь его пальцы лился бледный пурпурный свет. Ужасная рана с невероятной быстротой затягивалась.

– Как?.. – Князь Бай был так ошеломлен, что некоторое время не мог ничего вымолвить.

– Сожалею, я опоздал на мгновение и не успел остановить вашу дочь, – сказал Ши Ин, сосредоточенный на ране Сюэин. – К счастью, нож не задел жизненно важных органов. Рана не смертельна.

– Ох… – князь Бай застыл на месте. – Спасибо вам, наследный принц! Я немедленно вызову лекаря!

– Незачем. Такую рану я способен залечить сам, не стоит тревожить посторонних людей и провоцировать пересуды. – Ши Ин проверил пульс Сюэин и вдруг нахмурился. Во взгляде читалось удивление. – Странно…

Что такое? Сердце князя Бай подпрыгнуло в груди. Ши Ин резко обернулся, в глазах мелькнуло непонятный огонек.

– Странно, князь Бай, что из четырех дочерей ты позволил мне увидеть лишь трех. Почему ты скрыл эту?

Что? Князь Бай изменился в лице.

Ши Юй и Сюэин с детства были близки, все в столице империи знали об этом и прочили княжну в невесты наследника престола. Наверняка и для Ши Ина это не было тайной. Теперь, когда Ши Юя больше нет, новый наследный принц прибыл на смотр невест; естественно, что Сюэин было запрещено выходить.

Судя по тону, похоже, что наследный принц обвиняет его?

У князя Бай похолодела спина, и он поспешил ответить:

– Ваше… Ваше Высочество, моя дочь Сюэин уже просватана за младшего шурина князя Цзы, поэтому… поэтому я и велел ей не выходить к вам.

– Правда? – Ши Ин чуть заметно сдвинул брови. – Уже есть брачное свидетельство?

– Свидетельство о браке еще не выдано, – быстро проговорил князь Бай. – Только письменное обещание о свадьбе.

– Хм, значит, решение не окончательное? – холодно проронил Ши Ин, взглянув на князя Бай. – Или вы считаете, что пятидесятилетний младший шурин князя Цзы больше подходит вам на роль зятя, чем наследный принц?

– Нет… я не смею! – опешил князь Бай, яростно качая головой. – Кто может сравниться с наследным принцем!

– Вот и хорошо. – Тон Ши Ина по-прежнему был бесстрастным, будто он говорил о делах, которые никак его не касались. – В таком случае не стоит торопиться с решением.

– Э… – Князь Бай был так ошеломлен, что не мог ничего ответить.

Ши Ин же нахмурился, глядя на княжну Сюэин, лежащую без сознания, и сказал:

– Я позабочусь о княжне. Пожалуйста, займитесь своими делами. Когда княжна Сюэин поправится, она сможет поужинать вместе с нами.

На некоторое время князь Бай застыл в нерешительности, а затем медленно кивнул.

Как так вышло? Наследный принц… ему приглянулась Сюэин? Неужели это из-за ненависти к Ши Юю? Но зачем соперничать с мертвым? И все же то, что он выбрал Сюэин, гораздо лучше, чем если бы ни одна из княжон не пришлась ему по душе. Новый наследный принц и правда непредсказуем… Ему что, нравится подбирать за братом?

Князь Бай отступил, на его бледном лице застыло сомнение.

Князь Бай ушел, и Ши Ин перевел взгляд на Сюэин. Рана уже совершенно затянулась, кровотечение остановилось, хотя девушка была еще бледна. Ши Ин протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее лба. Княжна тут же очнулась и распахнула глаза. Увидев перед собой чужака, она опешила.

– Я… жива или уже умерла? – чуть слышно произнесла Сюэин. – Вы… кто вы?

– Человек, которого ты больше всего ненавидишь, – спокойно ответил Ши Ин.

Взор Сюэин постепенно прояснялся, внезапно она задрожала всем телом.

– О Небо! Это ты? – Она резко села – откуда только силы взялись! – и пристально взглянула в лицо человека перед собой. В глазах ее горел огонь гнева. – Ты… ты Ши Ин? Ты сын императрицы Бай?

– Да, – ответил он спокойно, не желая быть невежливым.

Голос Сюэин задрожал, когда она взглянула на его одежду:

– Ты… ты теперь наследный принц?

– Да, – повторил он.

– Ты добился успеха… Убийца! – Сюэин больше не могла сдерживать крик, ее кулаки сжались, голос сорвался. – Верни мне Ши Юя! Теперь ты наследный принц… что еще тебе нужно от Ши Юя? Умоляю, верни его!

Ши Ин молчал, склонив голову, и пристально смотрел на княжну. У этой знатной девушки была прекрасная внешность и душа, подобная орхидее в горной долине. Она была нежной, кроткой и болезненно хрупкой. Но в этот момент ее глаза сияли гневом и метали молнии!

– Ши Юй не вернется, – бесстрастно произнес Ши Ин. – Ты умрешь, если не перестанешь его ждать.

– Что? – Сюэин вдруг перестала дрожать, ее зрачки расширились. Она смотрела на него, потеряв дар речи, казалось, даже перестав дышать. – Ты… о чем ты говоришь?

– Не стоит его ждать. – Ни единой эмоции не отразилось на лице Ши Ина. – Мой брат мертв, так что тебе придется рассчитывать лишь на саму себя.

– Мерзавец! – Сюэин резко вскочила, схватила окровавленный нож и с криком бросилась на Ши Ина!

Но тот просто стоял и смотрел на нее, даже не дернувшись.

Послышался свист, и нож пронзил плоть, проникая в сердце! Пылая от ярости, Сюэин выдернула клинок, намереваясь ударить второй раз, и замерла. Нож ведь пронзил сердце, так почему на лезвии нет ни капли крови? Да и раны на теле не осталось.

Что происходит?

Она потрясенно подняла взгляд на человека перед собой, но вдруг заметила движение позади. Оглянувшись, она увидела второго Ши Ина.

– Утолила свою ненависть? – Он равнодушно смотрел на нее.

Сюэин снова закричала и ринулась вперед, выставив перед собой нож.

– Очень смело. – Ши Ин перехватил запястье княжны, лишив возможности двигаться. – Осмелишься убить наследного принца в резиденции клана Бай? Не боишься погубить всю свою семью?

– Негодяй! Я убью тебя! – Сюэин совершенно потеряла рассудок и попыталась снова замахнуться ножом. Однако тело ее внезапно онемело, так что она не могла пошевелить и пальцем.

Ши Ин пристально смотрел на княжну, в его взгляде не было ни капли гнева.

– Ты подруга А-Янь? Кажется, она упоминала твое имя. – В его глазах появилось странное выражение, он замолчал на мгновение, а затем тихо продолжил: – Все равно придется выбирать, лучше уж выбрать тебя.

Сюэин вздрогнула.

– Мечтай! Я лучше умру, чем стану твоей!

– Правда? Ты действительно хочешь вот так умереть? – Ши Ин поднял на девушку проницательный взгляд. – Не пожалеешь?

Он склонил голову и прошептал что-то ей на ухо.

– Что? – Сюэин затряслась всем телом, будто в нее ударила молния, кровь отлила от лица, голос задрожал. – Ты… откуда ты узнал? Кто тебе сказал?

– В этом мире не так много вещей, которые можно от меня скрыть, – в голосе Ши Ина не было ни капли бахвальства, он просто констатировал факт. – Твой отец еще не знает, так? Поэтому и решил выдать тебя за того старого вдовца, верно?

Сюэин лишилась дара речи: этот человек словно сделан изо льда! Она впервые встретилась с ним, но, кажется, он знает о ней все. Да он просто демон во плоти!

– Кхм, сердцем ты понимаешь, что этот брак абсолютно невозможен, и боишься, что все закончится очень плохо, так? – Ши Ин вглядывался в ее смертельно-бледное лицо, продолжая говорить все так же размеренно. – Ты загнана в угол, поэтому тебе не остается ничего, кроме как искать смерти. Это трусость.

Сюэин молчала, стиснув зубы, но из глаз ее катились крупные слезы.

– Если ты действительно так хочешь умереть, меня это не должно касаться, – равнодушно произнес Ши Ин. – Но Ши Юй мертв, разве ты не должна постараться выжить ради него?

Сюэин содрогнулась и твердо взглянула в глаза Ши Ину.

– Ты… что ты хочешь этим сказать?

– Я выразился вполне ясно: если не хочешь умирать, стань невестой наследного принца, – невозмутимо проговорил Ши Ин. – Предложение будет действовать лишь до тех пор, пока я не уеду из этого дома. Подумай хорошенько. Если решишь жить, найди меня.

– Нет! Я умру, но не выйду замуж за убийцу Ши Юя! – горестно воскликнула Сюэин.

Что-то переменилось в лице Ши Ина. Он едва заметно вздохнул и прошептал:

– Что, если я скажу тебе, что не убивал Ши Юя?

Сюэин вздрогнула и посмотрела ему прямо в глаза, холодные и прозрачные, словно осенняя вода.

Сюэин, потрясенная словами Ши Ина, неожиданно успокоилась. Почему-то она поверила ему, однако через мгновение словно очнулась и испугалась. Она околдована или вовсе потеряла рассудок?

– Я не верю! Конечно, это был ты! Кто еще, кроме тебя, мог это сделать?

Ши Ин не стал оправдываться.

– Можешь не верить. Я просто указал тебе на возможность выжить.

– Почему? Почему ты хочешь, чтобы я жила? – Ее голос срывался. Этому человеку нельзя верить! – Ты все знаешь, так почему просто не убьешь меня? Ведь это бы все решило. Ты… какие у тебя намерения?

– Намерения? – Казалось, Ши Ин на миг задумался, его взгляд выдавал сложные чувства, бушующие внутри. – Возможно… я чувствую вину перед Ши Юем… Но мои намерения не важны. Важно лишь твое желание жить.

Сюэин была поражена. Она дрожала всем телом, не зная, что ответить.

– Подумай же хорошенько… Я буду ждать тебя.

Ши Ин шевельнул пальцами, снимая с тела княжны путы, и тихо произнес:

– Если действительно не можешь мне поверить, тогда закончи то, что начала.

Он бросил нож на стол, развернулся и вышел не обернувшись.

Сюэин глубоко вздохнула, порывисто сжала рукоять окровавленного ножа и, повернув голову, посмотрела на себя в зеркало. На лице ее отразились страдания, слова Ши Ин звучали в голове, тело дрожало, словно лист на ветру.

Есть ли у нее выбор?

Нет, только смерть.

Но… неужели она и правда хочет вот так умереть? Смерть… конец… Сюэин разжала хватку и без сил опустилась перед зеркалом. Подняв руку, она осторожно положила ее на живот, лицо ее было белое, словно снег.

Песни и танцы только что завершились, и наследного принца обступили красавицы резиденции Бай. Княжны одна за другой подошли ближе, сохраняя аристократическое достоинство. Они двигались плавно и грациозно, но в их речах и улыбке смутно угадывались хищный блеск металла и лязг скрещенных мечей.

Сюэянь использовала свои навыки, создав в чарке с вином прекрасный ледяной цветок, и преподнесла ее наследному принцу. Однако, приняв вино, он посмотрел куда-то поверх ее головы, на темную фигуру, застывшую на ступенях лестницы. Его губы тронула странная, едва уловимая улыбка, и он прошептал:

– Почему пришла так поздно?

Все подняли головы и не смогли сдержать изумления. Княжна Сюэин, которая днем искала смерти, пришла на празднество в великолепном наряде! Князь Бай окончательно потерял дар речи.

Сюэин сама не знала, как у нее хватило смелости прийти сюда. Она окинула взглядом зал и, обнаружив, что все места заняты, в растерянности стояла в стороне от толпы, беспомощно оглядываясь. Ее бледное лицо напоминало цветок, который вот-вот увянет в темноте ночи.

И только для Ши Ина ее появление не стало неожиданностью. Он едва заметно кивнул, выходя из окружения красавиц, и лично поприветствовал княжну:

– Вино скоро остынет. Проходи.

Сюэин пристально посмотрела ему в лицо, во взгляде смешались ненависть и отчаяние. Казалось, она вот-вот снова вытащит нож, чтобы пронзить сердце этого человека. Однако в конце концов она взяла кубок и осушила его за Ши Ина.

– Достаточно. Слишком много алкоголя вредно для вашего здоровья. – Ши Ин забрал кубок из ее рук и протянул что-то княжне: – Пожалуйста, примите это.

На ладонь Сюэин легла прекрасная нефритовая подвеска, которую император Кунсана дарует каждому своему сыну. На ее блестящей поверхности был выгравирован герб императорского дома. Это был важный символ, знак императорской крови. Наследный принц вручил нефритовую подвеску Сюэин на глазах у всех, тем самым показывая, что он выбрал себе невесту.

В этот миг другие княжны замерли, на их лицах отразилось удивление.

Сюэин еще не успела прийти в себя, но князь Бай вздохнул с облегчением. Он встал и первым вышел вперед, опустившись на колени.

– Наследный принц, благодарю за милость!

Когда наследный принц вручил Сюэин нефритовую подвеску, все в резиденции клана Бай были потрясены.

В тот же день и вся императорская столица пришла в волнение.

Никто не сомневался, что невеста наследника престола непременно будет избрана из клана Бай, – к этому обязывали тысячелетние традиции. Однако выбор наследного принца поистине произвел сенсацию. Все знали, что Сюэин была возлюбленной прежнего наследного принца, Ши Юя, и, будь он жив, стала бы официальной невестой наследника престола. И несмотря на это, новый наследный принц решил сделать ее императрицей?

Что таится в его сердце?

– Кха-кха… Ин… что он делает?.. Это ведь противоречит здравому смыслу, – Новость только что дошла до Пурпурного зала, и лежащий при смерти император горько улыбнулся, глядя в лицо человека напротив. – Ты ведь тоже не ожидал такого?

Ведающий Судьбами медленно покачал головой.

– Он ведь делает это наперекор, так? – пробормотал император Бэй Мянь, и во взгляде его отразилась целая вереница эмоций. – Так же, как и я в те годы. Тогда я знал, что не могу ничего изменить, а раз все происходящее не имело значения, я подумал… какая разница, кого выбрать? В результате пострадали и А-Янь… и Цю Шуй… кха-кха.

– А-Цзюнь, тебе не нужно беспокоиться об этом, – прервал брата Ведающий Судьбами. – Те, о ком ты вспоминаешь, уже давно в могиле, тебе стоит поберечь силы и не тратить их на переживания.

Император Бэй Мянь задышал тяжело и часто.

– К счастью, твоя жизнь будет долгой. Ши Ину понадобится твоя поддержка… кха-кха… это меня успокаивает…

Ведающий Судьбами горько усмехнулся и покачал головой:

– Жаль, но моя жизнь тоже скоро оборвется.

– Что? – выдохнул император, приподнимаясь на локтях.

– Не смотри на меня так. Все же я Ведающий Судьбами и могу предсказать, сколько мне отведено лет. – Ведающий Судьбами посмотрел на ночное небо за окном и горько улыбнулся: – Видишь, моя звезда уже начала тускнеть… По моим расчетам, я умру в ближайшие пару лет.

– Как… как такое может случиться? – Император Бэй Мянь побледнел. – Ты… у тебя ведь отличное здоровье. С чего бы тебе умирать так скоро?

– Разумеется, я умру не естественной смертью, – голос Ведающего Судьбами был спокоен. – Грядет великое бедствие, прольется много крови, тогда-то меня и убьют.

– Невозможно! – выпалил император. – Кто в Облачной пустоши способен поднять на тебя руку?

– О, мне тоже очень любопытно… – спокойно ответил Ведающий Судьбами, все так же глядя в небо. – В Облачной пустоши едва ли найдется более могущественный соперник. Разве только сам Ин?

– Ши Ин? – От неожиданности император Бэй Мянь изменился в лице. – Он всегда относился к тебе как к своему учителю, он не посмеет поднять на тебя руку. Это… кха-кха… это невозможно!

– Нет ничего невозможного. Ради Облачной пустоши я совершил немало сомнительных поступков, – покачал головой Ведающий Судьбами, и его рот скривился в многозначительной ухмылке. – Узнай он об этом, непременно захочет меня убить.

Император помолчал, будто внезапно понял что-то, затем медленно поднял глаза на брата и отчетливо произнес:

– Тогда пусть он никогда ничего не узнает.

Лицо Ведающего Судьбами, освещенное огнем лампы, было мрачным и суровым.

– Рано говорить об этом, – покачал он головой, и, чтобы разрядить обстановку, сменил тему: – Теперь, когда Ин выбрал себе невесту, нам нужно поторопиться. Мне известно, что князь Цин уже начал собирать на своих землях войска.

– Правда? – Императора Бэй Мяня неприятная новость не удивила. – Князь Цин и впрямь оказался коварен, он действует быстро и не боится выступать открыто…

– Не волнуйся, шпионы сообщают, что до сих пор ни один из удельных князей его не поддержал, – негромко произнес Ведающий Судьбами. – Императорская гвардия, которая ранее подчинялась генералу Цин Гану, перешла под контроль Сюань Цаня. Князья Бай и Чи также собирают свои войска для переброски их в столицу. Обстановка в стране все еще довольно устойчива.

– Кха-кха… – слабо закашлялся император, охваченный тревогой. – Но… что же князь Цин? Можем ли мы позволить, чтобы он на своих землях свободно готовился к битве? Он… он ведь вступил в сговор с Ледяным кланом из Западного моря? Подход к Облачной пустоши с севера будет захвачен царством Цанлю.

– Не будет, не беспокойся, – вздохнул Ведающий Судьбами, поднимаясь и поправляя одежду. – Я сам наведаюсь к князю Цин и все решу. Мы не можем позволить ему делать все, что вздумается.

– Что? – опешил император Бэй Мянь. – Ты… что ты собираешься сделать?

– Хочу обезглавить мятежников, – спокойно ответил Ведающий Судьбами. – Официально они еще не подняли восстания, я отправлюсь во дворец клана Цин и убью князя. Дракон, оставшись без головы, будет не способен на мятеж.

Он сказал это так равнодушно, словно намеревался не в одиночку выступить против многотысячной армии, а просто выпить чашку чая.

– Ты… ты пойдешь один? – Заходясь сильнейшим кашлем, император Бэй Мянь вытянул руку и схватил брата за запястье: – Это слишком опасно! Кха-кха… Даже не думай!

– Увы, А-Цзюнь, сейчас не тот момент, когда старший брат должен быть добр, а младший почтителен, – вздохнул Ведающий Судьбами и, обернувшись, пристально взглянул на императора: – Кунсан на краю гибели, ты в любой момент можешь умереть, и если я не воспользуюсь шансом и не возьму инициативу в свои руки, боюсь, это сделает кто-то другой!

– Но… это так опасно… А ты один… – Император Бэй Мянь разнервничался, а потому снова страшно закашлял, так, что было сложно разобрать слова. – Нет… нет… нельзя!

Ведающий Судьбами не ожидал такой острой реакции и невольно замер, но затем похлопал старшего брата по плечу и сказал, успокаивая:

– Как-никак, в Облачной пустоши я сильнейший из совершенствующихся, не осмелюсь утверждать, что справлюсь с десятью тысячами врагов, но с сотней точно. Жрецы клана Цин посредственны, их нечего бояться. В одиночку я легко проникну прямо в логово врага, и если не убью князя Цин, то хотя бы смогу беспрепятственно отступить… Не стоит слишком волноваться.

Умирающий медленно разжал пальцы, но в его глазах по-прежнему читалась тревога.

– А может, мне снова попросить о помощи мастеров меча?

– Мастеров меча? Забудь об этом. – Ведающий Судьбами похлопал императора по тыльной стороне ладони. – Их школы тысячелетиями держались в стороне от политики, независимо от того, кто был у власти в Облачной пустоши. Я немало удивился, что в прошлый раз ты сумел убедить их и они помогли подавить внутренние беспорядки. Уверен, что сможешь попросить о помощи еще раз?

Император Бэй Мянь замолчал на некоторое время, а затем зашептал, тяжело дыша:

– Я знал… знал, что должен был сохранить эту услугу, тогда бы Мастера меча отправились сейчас с тобой во дворец клана Цин… кха-кха… Зачем я использовал услугу на убийство наложницы Цин?

Умирающий все говорил и говорил, пока не зашелся надсадным кашлем.

Ведающий Судьбами невольно вздохнул. Искренность брата тронула его.

– А-Цзюнь, разве ты забыл, что совсем недавно я хотел убить тебя? Я твой младший брат, но большую часть жизни я ненавидел тебя, наши братские узы слабы. С чего ты вдруг так заботишься обо мне?

Император Бэй Мянь продолжал кашлять, и прошло много времени, прежде чем он смог произнести:

– В своей жизни… я совершил много ошибок.

Ведающий Судьбами некоторое время молчал, а затем похлопал умирающего по плечу:

– Отдохни хорошенько, пока я не вернусь. Если все пройдет хорошо, возможно, я успею к свадебной церемонии.

Старик оставил брата и вышел, взметнув напоследок черными одеяниями.

С наступлением темноты на вершине Белой Пагоды поднялся ветер, он пробирал до костей, почти сбивая с ног. Однако некто уже довольно долго молча стоял перед армиллярной сферой, не двигаясь с места, и лишь белые одежды развевались на ветру. В глазах отражались звезды, а пальцы быстро порхали, словно что-то подсчитывая. И вдруг они замерли.

– Что, все еще размышляешь о местоположении Предвестника Зла? – спокойно произнес Ведающий Судьбами, бесшумно появившись позади Ши Ина. – Ты не найдешь. Я много раз пытался, но он скрыт какой-то могущественной силой, выходящей за рамки нашего понимания.

– Нет,– прошептал Ши Ин, покачав головой.– Я слежу за орбитой Чжаомин[4].

– Чжаомин? – удивился Ведающий Судьбами.

– Однажды ты сказал мне, что на судьбу Кунсана влияет множество сил. – Заложив руки за спину, Ши Ин нахмурившись взглянул на ночное небо. – Если Предвестник Зла символизирует Морское царство, то что символизирует Чжаомин? Клан, бежавший за море? Эти силы переплетены и запутаны, они скрывают от меня судьбу Облачной пустоши.

Ведающий Судьбами неодобрительно покачал головой:

– Ты ведь знаешь, что даже на судьбу человека, этой ничтожной песчинки, влияют бесчисленные силы, называемые «непостоянством», что уж говорить о судьбе целой страны?

Ши Ин задумался над словами наставника и не смог сдержать горькой улыбки.

– Верно, когда-то я уже переоценил свои силы, решив, что смогу в одиночку изменить будущее, однако в итоге потерпел неудачу…

Ведающий Судьбами взглянул на молодого человека и вздохнул.

– Тот, кто может сказать подобное, поистине уникальный человек. Ин, ты действительно спокойно принял свое поражение? Ты с детства был выдающимся человеком, который никогда не сдавался. Это неожиданное поражение даже меня заставило усомниться, что ты способен устоять. И все же ты выстоял и сделал правильный выбор.

– Правильный выбор? – переспросил Ши Ин.

– Да, – спокойно произнес Ведающий Судьбами. – Например, когда выбрал дочь князя Бай в качестве своей невесты.

– Я думал, что ты прочитаешь мне нотацию. – Ши Ин горько усмехнулся. – Думал, скажешь, что я не должен был выбирать в невесты возлюбленную Ши Юя.

– Ха-ха… как я смею читать тебе нотации? – рассмеялся Ведающий Судьбами, качая головой. – Ин, я видел, как ты растешь, и знаю твою натуру. Раньше ты не принадлежал к этому суетному миру, у тебя не было ни чувств, ни желаний, но теперь ты готов вернуться в столицу и унаследовать трон, готов взять в жены дочь князя Бай. Это уже уступка, о которой я не мог и мечтать, могу ли я еще что-то от тебя требовать?

Ши Ин с благодарностью посмотрел на Ведающего Судьбами, выражение его лица смягчилось. Наконец произнес со вздохом:

– Я не виню тебя. В конце концов, все ради Кунсана.

– Хорошо, что ты это понимаешь. – Ведающий Судьбами опустил взгляд, тон его был серьезен: – Знай, даже когда мне приходилось запачкать грязью руки, когда я совершал бесчеловечные поступки, я делал это не ради себя.

– Я знаю, – твердо ответил Ши Ин. – Я могу это понять.

– Правда?

Ведающий Судьбами взглянул на него и хотел что-то сказать, но промолчал. Наконец он кашлянул и поднял взгляд к небу.

– На самом деле я пришел сюда, чтобы попрощаться.

– Попрощаться? – Ши Ин резко обернулся к старику. – Куда ты собираешься?

– Посмотри, отсюда видна вся столица, но в ней нет человека, которому я мог бы довериться, – невесело произнес Ведающий Судьбами. – Если пойду в одиночку, то смогу вернуться невредимым, а если возьму с собой слабого и беспомощного, мне придется о нем заботиться, и тогда велика вероятность, что я действительно распрощаюсь с жизнью.

– Я пойду с тобой, – решительно заявил Ши Ин.

– Нет! – не раздумывая перебил Ведающий Судьбами. – Будь ты по-прежнему Верховным жрецом храма Цзюи, я бы согласился, но теперь ты наследный принц Кунсана и не можешь подвергать себя опасности. Если с тобой что-то случится, вся Облачая пустошь будет в опасности!

Ши Ин молчал, не зная, что возразить.

– Кроме того, скоро церемония бракосочетания, ты не можешь уйти сейчас, – тихо произнес Ведающий Судьбами и указал на сияющий огнями город под ногами. – Император при смерти, столица Целань – сердце Облачной пустоши, и ее нужно защищать. Просто останься здесь и спокойно готовься к свадьбе…

Ши Ин вздохнул и едва слышно сказал:

– Какое уж тут спокойствие?

– Ин, на твоих плечах забота обо всем Кунсане, ты не можешь отвлекаться ни на что другое. – Ведающий Судьбами поднял голову и пристально посмотрел на молодого наследника престола, каждое его слово имело вес. – Ты знаешь, что звезды на небе постоянно движутся, орбиты изменчивы и непредсказуемы, единственное, в чем ты можешь быть уверен, – это ты сам. В твоих жилах течет императорская кровь, и пока ты защищаешь эту страну, каким бы хитрым и могущественным ни был враг, нам нечего бояться.

Взгляд Ши Ина застыл, он молча кивнул.

– Я послушаюсь тебя, наставник.

– Позаботься о своем отце, пусть он дождется меня. – Ведающий Судьбами наконец улыбнулся и похлопал Ши Ина по плечу. – Я постараюсь вернуться как можно скорее, чтобы успеть на твою свадьбу.

Закончив фразу, старик вытащил из-за отворота одежды черную нефритовую табличку и направил ее в ночное небо. Послышался шорох, и в небе появился огромный мифический зверь. Опустившись на землю, он улегся у ног Ведающего Судьбами в ожидании приказа. Это был златоглазый Суаньни, духовный страж Ведающего Судьбами Кунсана.

– До встречи. – Ведающий Судьбами взмахнул рукавом, растворившись в ночи.

– Смотри, нити судьбы собираются вместе…

Где-то далеко под тем же небом в тот же миг другой человек, подняв голову, вглядывался в звездное небо. Он прятался в глубокой тени, словно клок тумана, и лишь его глаза блестели золотом, подобно глазам злого духа в храме.

Палуба под его ногами слегка подрагивала – судно на всех парусах неслось по ночному морю.

– Предвестник Зла был скрыт… могущественной силой, – пробормотал человек. – Интересно… Облачная пустошь даже спустя семь тысяч лет все еще способна меня удивить.

Послышался шорох одежд, и кто-то упал на колени.

– Великий Мудрец, – почтительно сказала жрица, склонив голову. – Скоро мы достигнем северной части Облачной пустоши. Мы готовимся высадиться на мысе Ханьхао, я здесь, чтобы испросить вашего позволения.

Мудрец едва заметно кивнул. Он долго сидел во мраке, вглядываясь в небо и шевеля пальцами, словно пытался схватить что-то невидимое. Неужели он наконец вернулся на эту землю? Тысячи лет назад он создал Кунсан вот этими руками, так почему бы теперь этими же руками не разрушить его?

Ведь левая рука демона управляет силами разрушения!

В миг, когда он об этом подумал, его черные одежды величественно взметнулись, а золотые глаза запылали!

Жрица затрепетала и пала ниц, подавленная аурой ненависти. Поднять взгляд она не осмелилась.

Десять лет назад этот таинственный Великий Мудрец пришел с востока и спас Ледяной клан от катастрофы, разразившейся на море. Этот человек в одиночку сдержал цунами, не давая островам утонуть, что позволило тысячам людей чудом спастись от смерти!

Сила, которой он обладал, потрясла всех, многие из Ледяного клана стали считать его божеством.

Поэтому, когда этот таинственный гость предложил Ледяному клану свою силу и пообещал вновь привести его в Облачную пустошь, кровь народа царства Цанлю взбурлила.

Разгромить Кунсан! Вернуться в Облачную пустошь!

Этих двух фраз было достаточно, чтобы дети Ледяного клана, тысячелетиями скитающегося по морям, были ослеплены.

Но старейшины клана не доверяли этому таинственному человеку, пришедшему из ниоткуда. И хотя к Мудрецу отнеслись как к почетному гостю, ему не разрешили войти в основной круг власти царства Цанлю. Старейшины надеялись, что со временем смогут узнать истинные мотивы незнакомца.

Однако за короткое время он смог сам пробиться к власти, подарив всем удивительную, никогда раньше не виданную силу!

Таинственный Мудрец предъявил армии книгу под названием «Методы изготовления», уверив, что она может изменить судьбу всего Ледяного клана. Военные мастера изучили трактат, разделенный на три части: «Подчинение неба», «Укрощение моря», «Усмирение суши». В каждой части в деталях описывались методы изготовления различных видов оружия. С помощью этой книги можно было не только создавать мощнейшие пушки или громадные, сокрушающие землю колесницы, но даже сотворить небесного сокола – и взлететь на нем под облака – или лодку в виде спиральной раковины – и опуститься в морские глубины!

– Разве это возможно? Я схожу с ума? – пробормотал тогда главный мастер, глядя на книгу в своих руках. – Как могут железо и дерево подняться в воздух?

Однако, когда первый небесный сокол взлетел с острова Чуян, паря высоко над морем, люди Ледяного клана были так потрясены, что не могли вымолвить и слова. Они поняли, что знания незнакомца, прибывшего из далекой страны, куда глубже, чем у людей Облачной пустоши!

Этот таинственный человек был непостижим. Он был почти богом.

– Если вы будете следовать моим указаниям, не пройдет и тридцати лет, как Ледяной клан сможет вернуться в Облачную пустошь!

Обещание разгорячило кровь, молодые члены Ледяного клана, желающие сражаться, стали один за другим обращаться к таинственному чужестранцу. И, хотя старейшины были этим обеспокоены, они не смогли противиться воле народа, как не смогли бы обуздать норовистую лошадь.

В конце концов таинственный незнакомец, называющий себя Мудрецом, стал лидером царства Цанлю.

Заручившись поддержкой народа и захватив власть, Мудрец, как его стали называть, провел в Ледяном клане радикальные реформы: были заново отобраны десять шаманов, которые сменили прежних старейшин, затем был учрежден Совет Старейшин, что позволило избежать недовольство простого народа из-за того, что чужеземец стал во главе царства Цанлю. Совет Старейшин мог заниматься внутренними повседневными делами, но серьезные дела и вопросы, касающиеся военного управления, должны были решаться лишь с одобрения Мудреца.

Отныне Мудрец полностью контролировал империю Цанлю из Западного моря.

Но самое странное, что никто и никогда не видел его лица. Таинственный гость в черных одеяниях был подобен бестелесной тени, растворенной во мраке. Лишь золотые глаза сверкали, словно у злого духа, заставляя людей отводить взгляд.

По мере того как росло могущество Ледяного клана, усиливалось и положение Великого Мудреца. Уже никто не осмелился бы поставить под сомнение его слова и поступки. Так было и в этот раз. Когда Десять шаманов вернулись домой, потерпев поражение, Великий Мудрец вдруг решил покинуть Западное море и отправиться в Облачную пустошь. И, хотя люди Ледяного клана были полны сомнений, никто не осмелился высказаться против.

– Высадимся на мысе Ханьхао и отправимся во дворец в округе Цзюи. – Мудрец на миг замолчал, а затем добавил так тихо, что услышать его могла лишь жрица, стоящая рядом: – Князь Цин… вероятно, в данный момент очень нуждается в нашей помощи.

– Слушаюсь, – покорно сказала жрица и отступила.

В тот же миг одинокий корабль, издав пронзительный свист, мгновенно набрал немыслимую скорость и стрелой полетел вперед!

Глава 4

Светлая ночь

На самой пустынной улице Лиственного города некто всю ночь не мог сомкнуть глаз.

Маленький ребенок ворочался на кровати, его широко распахнутые бирюзовые глаза пристально вглядывались во мрак. Дети, находившиеся с ним в комнате, спали. И Яньси, и Нинлян погрузились в глубокий сон после тяжелого дня тренировок. Их дыхание было ровным, грудь тихо вздымалась и опускалась, и жабры за ушами открывались и закрывались, вторя этим движениям. Время от времени кто-то тихо бормотал во сне.

Сумо испытывал сложные чувства, слушая эти звуки в тишине ночи. За всю свою жизнь он впервые слышал такое ровное и спокойное дыхание сородичей. В этом мире русалки от рождения до смерти страдают и мучаются неизменно каждый день и каждую ночь.

Может быть, тетя Жуи права. Эти дети, его сверстники, добровольно остались здесь, решив посвятить жизнь борьбе за Морское царство. Их сердца полны благородства и самопожертвования.

По сравнению с ними он словно из другого мира…

Пока он думал об этом, ворочаясь в постели, темная фигура проскользнула мимо окна. Кто-то приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Сумо подскочил, спрыгнул с кровати, схватил лежащую у изголовья куклу, осторожно обошел спящих детей и бесшумно вышел на улицу.

Там в серебряном свете луны стояла прекрасная женщина, ее лицо было серьезным. Жуи пришла в условленное время и поманила его за собой.

Ребенок, не говоря ни слова, последовал за ней.

В холодном свете луны можно было отчетливо разглядеть старый колодец. Он весь порос мхом, а на каменной кладке виднелись загадочные сложные узоры. Дно скрывалось во мраке, но до слуха доносилось журчание воды. Вдруг серебряный свет проник на глубину, отразившись от водной глади, и под землей будто открылся огромный таинственный глаз.

Сумо вздрогнул, сам не зная отчего.

– Сегодня вечером старейшины вернулись в главный лагерь в Зеркальном озере. Это подводный ход, которым ты можешь уйти, – прошептала Жуи, указывая на черное дно колодца. – Положись на течение и плыви сто ли, пока не окажешься в Зеркальном озере. Затем поднимись к поверхности, чтобы определить, в каком направлении находится столица Целань, и снова уходи на дно… Путь может занять три-четыре дня, ты справишься?

Сумо молча кивнул.

– Надень это. – Жуи повесила ему на шею маленький холщовый мешочек. – Я приготовила немного еды и лекарства. Ты еще не до конца восстановился, а путь так долог, боюсь, ты не осилишь и половины… Ох, запомни, если не найдешь свою сестрицу, всегда можешь вернуться сюда. Для тебя ворота будут открыты в любое время.

– Нет, – вскинул голову ребенок. – Я обязательно найду сестрицу!

Жуи выдержала его решительный взгляд, печально улыбнулась и нежно коснулась его волос.

– Тогда ступай… сердце нелегко удержать!

Больше не проронив ни слова, ребенок приблизился к колодцу.

Остановившись у края, он в последний раз оглянулся на прекрасную женщину, окутанную холодным лунным светом. Прекраснейшая из цветов Лиственного города смотрела на него с необъяснимой грустью. Губы ее зашевелились, будто она хотела сказать что-то важное, но она лишь вздохнула и прошептала:

– Береги себя.

– Угу, – буркнул Сумо и тихо добавил: – Спасибо тебе, тетя Жуи.

Жуи задрожала и побледнела.

Сумо с трудом вскарабкался на каменный бортик и без колебаний прыгнул в бездонную пропасть колодца, словно хрупкий мотылек в пламя костра.

У Жуи вырвался короткий вскрик, но в следующий миг она крепко стиснула зубы.

Сумо все падал и падал. Ему казалось, что он спит и его несет темная бездонная река. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем он коснулся воды.

На удивление вода в старом колодце была теплой! Она нежно окутывала хрупкое тело ребенка, такого смелого и решительного. Сумо почувствовал невероятное спокойствие, он невольно расслабился, ни о чем не думая и ничего не чувствуя, позволяя телу погружаться все глубже и глубже… словно он вернулся в материнское чрево.

Жуи еще долго стояла, растерянно глядя в глубокий колодец, где исчезла хрупкая фигурка ребенка. В ее взгляде отражалась печаль. Внезапно она расплакалась.

– Почему ты так горюешь? – холодно произнес старческий голос.

Трое старейшин, которые должны были быть в лагере Зеркального озера, вдруг появились здесь, под серебряным светом луны!

– Старейшина, – поклонилась Жуи, вытирая слезы.

– Ты наложила на него заклинание? – спросил старейшина Цюань.

– Да, – тихо ответила бледная Жуи. – Он… доверился мне и думает, это просто еда, которую я собрала ему в дорогу.

– Хорошо. Значит, он погрузится в «Забвение», даже не подозревая об этом. – Старейшина Цюань подошел к колодцу и заглянул в черную пропасть. – В этом ребенке течет кровь Морского царя. Чтобы наше заклинание сработало, мы должны были ослабить его бдительность. Все благодаря тебе, Жуи.

Жуи молчала, побледнев еще больше.

– О том, что произошло сегодняшней ночью, должны знать лишь мы четверо. Очень важно сохранить все в секрете. – Старейшина Цюань сделал паузу, оглядев всех присутствующих. – Вы понимаете?

– Понимаем! – без колебаний ответили старейшины.

– Что ж, время на исходе, давайте начинать. Техника «Забвения» – самая глубокая из иллюзий Юньфу. Нам троим нужно объединить усилия, следует выбрать момент, когда лунный свет отразится в воде на дне колодца. Поторопитесь.

– Хорошо.

Едва трое старейшин взялись за руки, окружая старый колодец, как мох на его стенках исчез без следа и древний камень засиял ярким светом!

Огромная магическая печать, выгравированная по кругу колодца, ослепительно сверкала, а в центре царил мрак иного мира.

Под светом луны трое старейшин начали произносить заклинание, их голоса звучали столь величественно, будто они вложили в действо всю свою духовную силу. Подчиняясь заклинанию, вода в глубине колодца всколыхнулась, зарябила, и в лунном свете будто распустился цветок лотоса! В его сердцевине покачивался на волне ребенок. Он был подобен младенцу, крепко спящему в околоплодных водах матери. Он выглядел чистым и невинным.

На его шее висел маленький холщовый мешочек, который дала ему Жуи. Сквозь ткань просачивался тусклый золотой свет, расходясь кругами по воде.

Жуи была не в силах на это смотреть, она отвернулась и отошла.

Наверное, Сумо был счастлив. Он без колебаний прыгнул на дно колодца, думая, что ненависть и козни врагов остались позади, что небо и море открыты ему. Он всей душой стремился вернуться к своей сестрице и жить так, как сам захочет.

Но наивный ребенок не знал, что ему никто этого не позволит!

Будущий морской император, единственный, кто может возродить страну русалок, – разве может он обо всем забыть и вернуться к кунсанской княжне, отказавшись от своего предназначения? Никто из русалок, даже сама Жуи, не позволил бы ему сделать такой выбор! Сила сердца, безусловно, велика… но чувства одного – ничто по сравнению с волей большинства.

– Все в порядке, он просто спит… это просто очень глубокий сон, – тихо бормотала Жуи, словно пыталась успокоить саму себя. – Когда он проснется, все будет хорошо… Когда он проснется, то забудет все, что не следует помнить.

– Морской царь вернется, и наша страна возродится.

– Все будет хорошо.

Сумо был загнан в ловушку в древнем колодце. Он качался на волнах где-то между сном и явью, не зная, что та, кого он так отчаянно искал, тоже попала в водоворот потрясений.

– Вы слышали? Наследный принц уже выбрал себе невесту!

– Наследный принц? Разве он не пропал?

– Тьфу-тьфу, конечно, не тот принц, о котором ты говоришь! Кому теперь есть дело до того принца… Я о новом, недавно назначенном наследнике, старшем сыне императора и императрицы Бай!

– Правда? О Верховном жреце? Он… он ведь лишь на днях вернулся в столицу. Когда только успел?

– Да вот успел, подобрал из доступных, хе-хе… Прошлой ночью во дворце князя Бай проходил смотр невест. Говорят, он был решителен в своем выборе.

– И? Кто же из княжон Бай счастливица? Определенно, не княжна Сюэин… может, Сюэянь?

– Ни за что не угадаешь! Назло всему двору он выбрал женщину своего младшего брата… хи-хи.

– О Небо! Не может быть!

– Правда-правда, мне рассказала Юй-эр из дворца Бай. Я тоже удивилась!

– О Небо… Новый наследный принц ведь не сошел с ума?

Было раннее утро. Чжу Янь только проснулась, но еще не открыла глаза, сквозь сон вслушиваясь в разговор служанок. Они щебетали, словно беззаботные пичуги. Чжу Янь давно привыкла к этому и не обращала внимания, пытаясь поймать за хвост ускользающий сон. Однако услышанная ею новость заставила княжну подскочить с постели.

– Что? – Она выбежала из комнаты и подошла к болтливой служанке. – Что… ты только что сказала?

– Кня… княжна? – Застигнутая врасплох служанка чуть не выронила золотой таз и запинаясь произнесла: – Вы… вы так рано проснулись?

– Повтори, что ты сказала! Наследный принц… прошлой ночью он прибыл во дворец клана Бай, чтобы выбрать невесту? – Чжу Янь схватила служанку за шиворот и почти приподняла над землей. – Кого он выбрал? Говори! Быстро!

Служанка задрожала и со страхом ответила:

– Он выбрал… выбрал княжну Сюэин!

– Сюэин? – Чжу Янь застыла и непроизвольно выпалила: – Что за вздор? Как это может быть она?

– Это… это правда! – задыхаясь, прохрипела служанка. – Прошлой ночью новости из дворца клана Бай распространились по столице. Никто не мог в это поверить… но утром император издал официальный приказ и отправил в резиденцию князя Бай императорского секретаря с Нефритовой книгой. Прошу вас, верьте мне!

Но княжна не поверила.

– Это… это шутка, да? – закричала она. – Сюэин выйдет замуж за Ши Ина? Невозможно!

Княжна побледнела и, никого больше не слушая, босиком направилась прочь из дома.

– Я сама спрошу у Сюэин! Что, в конце концов, происходит?

– Княжна! Княжна! – опешила служанка. – Вы ведь не одеты!

Но разве могло это обстоятельство остановить Чжу Янь? Миг – и она исчезла за дверью.

Служанки испугались и невольно переглянулись.

Ну и дела. Разве княжна Чжу Янь и княжна Сюэин не лучшие подруги? Они ведь почти как сестры! И сейчас, когда наследный принц неожиданно для всех выбрал Сюэин, разве Чжу Янь не должна порадоваться за подругу? Почему же она так странно и бурно отреагировала на новость о свадьбе?

Между резиденциями клана Чи и клана Бай было больше десяти ли, но Чжу Янь была так возбуждена, что, наплевав на запрет использовать магию в столице, применила технику «Сжатия земли» и через мгновение была на месте.

Проигнорировав необходимые формальности и церемонии, она прошла за ограду дворца и оказалась в комнате Сюэин.

Шторы в комнате были опущены, внутри стоял удушающий запах благовоний, и ничто не нарушало тишину.

Все здесь было знакомо Чжу Янь, она решительно отодвинула полог и сделала шаг вперед. Ее лучшая подруга еще спала, укрытая расшитым золотом покрывалом. Ее бледное лицо в тусклом свете казалось абсолютно бескровным. Худая, изможденная, с солеными дорожками слез на щеках, Сюэин даже во сне повторяла имя Ши Юя.

Стоило Чжу Янь на нее взглянуть, сердце тут же успокоилось, а гнев угас. Сюэин не выглядела как та, кого только что официально выбрали невестой наследника престола! И как она могла поверить грязным сплетням?

Чжу Янь не хотела тревожить сон подруги и уже собиралась уйти, но вдруг замерла.

Нефритовая подвеска! На подушке Сюэин лежала так хорошо ей знакомая нефритовая подвеска!

Чжу Янь наклонилась, дрожащей рукой взяла подвеску и поднесла к глазам. Княжна побледнела. На одной стороне драгоценной вещицы был выгравирован символ императорского дома Кунсана, а на другой – слово «Ин». Без сомнений, это его вещь.

Чжу Янь затрясло. Будто обжегшись, она разжала руку и выронила подвеску. Нефрит с тихим «динь» ударился об изголовье кровати.

– Кто здесь? – Сюэин распахнула глаза, вглядываясь в темноту. Узнав подругу, она громко вскрикнула: – А-Янь, почему ты здесь?

Даже в предрассветных сумерках было видно, что Чжу Янь бледна, а губы ее дрожат, будто она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить и слова. Нефритовая подвеска соскользнула вниз по подушке.

Она знает? Сюэин рефлекторно сжала нефритовую подвеску, тоже побледнев.

– Это правда? – после долгого молчания спросила Чжу Янь.

Сюэин отвернулась, не осмеливаясь встречаться с подругой взглядом, и медленно кивнула.

– Правда? Ты… ты собираешься выйти за него замуж? – Чжу Янь все еще не могла поверить. – Разве ты не ненавидишь его? Как же так вышло? Это какое-то сумасшествие!

Сюэин не знала, что сказать, ее длинные белые пальцы судорожно сжимали нефритовую подвеску. Рана от удара ножом, которую вчера она нанесла сама себе, еще болела, но слова подруги разили сильнее, чем острый клинок.

– Княжна Сюэин, час Дракона уже пробил, – раздался из-за двери тихий голос служанки. – Ваши отец и матушка велели передать, что утром прибудет императорский секретарь, чтобы официально пожаловать вам титул наследной принцессы. Он скоро будет здесь. Княжна, вам нужно встать и привести себя в порядок, вы должны торжественно поприветствовать посланника. Вам нельзя опаздывать.

Услышав эти слова, Чжу Янь оцепенела. Комната погрузилась в молчание.

Так, значит, все правда!

Прошло некоторое время, прежде чем Сюэин ответила:

– Хорошо.

Служанка удалилась, а Чжу Янь осталась стоять в роскошно обставленной комнате, глядя на свою лучшую подругу. Ее лицо было настолько бледным, что казалось неживым. Сюэин отвернулась, не выдержав пристального взгляда.

– Почему… почему? – наконец дрожащим голосом произнесла Чжу Янь. – Ты должна его ненавидеть, а не выходить за него замуж! Не шути с такими вещами!

Сюэин долго молчала, а потом прошептала:

– Я… в безвыходном положении.

– Что значит «в безвыходном положении»? Ты можешь сбежать!

Подруга не ответила, и Чжу Янь взволнованно выкрикнула:

– Я ведь обещала, что помогу тебе, а ты… ты явно не в силах расстаться с роскошью и властью! Цепляешься за красивую жизнь?! Неужели титул наследной принцессы так притягателен для тебя?

Ее слова больно кольнули Сюэин. Побледнев, она подняла голову и пристально посмотрела в глаза подруге.

– А-Янь… почему ты так злишься?

Чжу Янь вздрогнула и замолчала, прошло какое-то время, прежде чем она быстро забормотала:

– Просто… ты поступаешь глупо и нелепо, как мне не злиться?! Или ты хочешь выйти замуж за Ши Ина, чтобы иметь возможность отомстить за Ши Юя?

– Причиню ли я ему вред или нет, выйду ли за него замуж или нет, как это касается тебя? – Выражение лица Сюэин было странным. – Почему ты так волнуешься? Неужели… ты с ним знакома?

– Я… – выпалила Чжу Янь и осеклась.

Княжна была связана правилами жрецов Цзюи. В юном возрасте она поднялась на гору, чтобы изучать магические техники, однако с Ши Ином они никогда не проходили через официальный обряд посвящения между наставником и ученицей и даже в именном реестре храма не были упомянуты в таком качестве. Тем более для внешнего мира их взаимоотношения оставались тайной. Отец строго-настрого приказал никому не сообщать об их с Ши Ином связи, и княжна сомневалась, стоит ли говорить что-то Сюэин.

Они с Ши Ином так долго были вместе, их судьбы навечно сплетены, и ни с кем нельзя даже словом обмолвится об этом.

Сюэин вдруг все поняла.

– Ты и правда его знаешь?

Чжу Янь молчала, бледная как полотно.

– Неудивительно, что ты так взволнована… Значит, на самом деле ты злишься на меня? – Сюэин горько улыбнулась. – Причинить ему вред? Высоко же ты меня ценишь, если считаешь, что я способна причинить вред такому, как он.

– Тоже верно.

Чжу Янь растерялась. Уровень совершенствования наставника столь высок, что позволяет ему проникает в самую суть вещей. Сюэин не смогла бы столь легко его провести.

– Вот что я думаю. У наследного принца ясный ум… – Сюэин склонила голову, сжимая в руках нефритовую подвеску. – Он знает все, поэтому и предложил мне этот брачный союз.

– Что? Он сам предложил? – вскрикнула Чжу Янь, задрожав. – Это невозможно!

– Да. Я тоже не понимаю, зачем ему это. Очевидно, что он мог бы сделать выбор и получше, – задумчиво произнесла Сюэин. – Ах, А-Янь, я знаю, ты будешь сердиться на меня, но у меня нет другого выхода. Если бы не… ради…

От резкой боли в руке Сюэин охнула. Нефритовая подвеска была вырвана из ее ладони.

– Нет! Ты не сделаешь этого! – Чжу Янь сжимала нефритовую подвеску, а в ее глазах бушевало пламя. – Сюэин, ты не можешь вопреки сердцу выйти замуж за того, кто тебе совершенно не нравится, ты не имеешь права похоронить свою жизнь!

– Я… – Сюэин побледнела, тяжело вздохнула и произнесла, совершенно упав духом: – Я правда не вижу другого выхода!

– Проклятье, для чего это все, в конце концов? – Чжу Янь действительно не могла понять мотивов. – Что значит «не вижу другого выхода»?

Сюэин долго молчала, но в конце концов, сделав над собой огромное усилие, стиснула зубы и прошептала:

– Потому что… потому что у меня будет…

– А? – Чжу Янь по-прежнему ничего не понимала. – Будет что?

– У меня будет ребенок! – Признание далось Сюэин нелегко. Она опустила глаза и коснулась рукой живота. Взгляд ее был печальным и нежным. – У меня… нет другого выхода.

От потрясения Чжу Янь чуть было не подпрыгнула. Отступив на шаг и недоверчиво глядя на подругу, она пробормотала:

– Но как… когда это произошло? Не может быть! У тебя будет ребенок от Ши Ина?

Княжна внимательно оглядела Сюэин: живота еще не было заметно, но пропорции истощенного тела явно поменялись. Она могла быть на втором или третьем месяце беременности. Кровь отлила от лица Чжу Янь, в сердце разгоралось пламя гнева. Развернувшись, она бросилась к выходу.

Сюэин бросилась за ней.

– Нет! Этот ребенок от Ши Юя!

– Ши Юя? – Чжу Янь замерла, гнев уступил место удивлению, а затем смущению. Она ошеломленно опустилась на кровать и прошептала: – Как? Это… ребенок Ши Юя?

– Да. – Сюэин опустила голову, ее глаза наполнились слезами. – В тот раз мы договорились тайком сбежать в Лиственный город, чтобы повеселиться. Мы жили под одной крышей, каждый день Ши Юй заигрывал со мной. Я не должна была поддаваться, но… поддалась… И вот…

– Хорошо, хорошо, я поняла.

Сердце Чжу Янь екнуло, она не понимала, стало ли ей легче или, напротив, тяжелее. Она топнула и воскликнула:

– Ты такая легкомысленная! Как ты могла обмануться красивыми словами этого мальчишки и лечь с ним в постель? Ты забеременела, не вступив в брак, если твой отец узнает, он непременно…

Чжу Янь осеклась. Хм, князь Бай сначала просватал Сюэин за младшего шурина князя Цзы, а затем дал согласие на брак с наследным принцем. Очевидно, он ничего не знает о беременности дочери, иначе не осмелился бы отдать Ши Ину в жены ту, что носит ребенка Ши Юя!

– Если бы Ши Юй был жив и отец узнал, что я беременна, он ликовал бы от счастья и торопил нас со свадьбой. Поэтому в тот момент безумства я ничего не боялась, – задыхаясь прошептала Сюэин, и ее глаза были полны отчаяния. – Кто мог подумать, что все сложится именно так? Когда Ши Юй исчез, я тайно отправила несколько писем наложнице Цин, но не получила ответа. Я… я правда не знаю, что мне делать.

Чжу Янь снова топнула ногой.

– Почему ты не сказала мне раньше?

– Я не осмелилась. – Сюэин взглянула на подругу со смущением и благодарностью. – Я не осмелилась признаться ни отцу, ни матушке… Это дитя – единственный ребенок Ши Юя. Он особенный. Я боялась, что, если кто-то узнает о нем, случится что-то ужасное…

Чжу Янь вздрогнула, по спине побежали мурашки.

Можно понять, почему Сюэин ничего ей не сказала. Если бы тайна раскрылась, это могло поставить под угрозу жизнь еще не рожденного ребенка.

Будь Ши Юй жив, он стал бы наследным принцем, а ребенок в ее утробе – наследником Облачной пустоши. Но теперь, когда положение столь резко изменилось, когда князь Бай совершенно определенно поддерживает Ши Ина, когда князь Цин стал врагом империи, нерожденному ребенку, без сомнений, грозит опасность. Если отец Сюэин узнает обо всем, он заставит ее прервать беременность! Конечно, у нее есть все причины быть напуганной.

Чжу Янь долгое время сидела без движения, а потом вдруг спросила:

– А Ши Ин… он знает о ребенке?

– Он… он знает все, – прошептала Сюэин со странным выражением лица. – Он сказал, что, если я соглашусь стать его невестой, он будет защищать меня и ребенка от любых опасностей.

– Что? – Чжу Янь была потрясена. – Он ведь не сошел с ума, да?

– Мне… тоже кажется это очень странным.

Сюэин долго молчала, словно не знала, что ответить. Она беспомощно улыбнулась и сказала:

– Но даже если я ему не доверяю, что я могу? Если не соглашусь стать его невестой, отец заставит меня выйти замуж за того старика… А когда все раскроется, и я, и ребенок все равно умрем, это тупик.

Она снова замолчала, а затем, словно исчерпав всю смелость, прошептала:

– Так или иначе, нам не выжить. Я… я хотя бы попытаюсь бороться.

Чжу Янь пыталась переварить информацию, но мысли путались. Она ясно поняла лишь одно.

– Значит, ты делаешь это по собственной воле? – пробормотала Чжу Янь, глядя на подругу.

– Да, я согласилась на эту свадьбу добровольно, потому что не вижу другого выхода, – горько улыбнулась Сюэин. – А-Янь, у меня нет твоих способностей. Я не смогу бороться с этим миром в одиночку, не смогу уйти из дома. Я боюсь. Все, что мне остается, – это смириться с судьбой. Я… я не знаю, что еще могу сделать.

– А если бы его не было? – Чжу Янь пристально вглядывалась в бледное, осунувшееся лицо подруги, сердце сжалось, но она все же произнесла: – Я должна спросить. Ты действительно хочешь этого ребенка?

– Конечно! – не задумываясь воскликнула Сюэин, ее глаза засияли, а дыхание перехватило. – Я все еще живу на этом свете только ради ребенка! Он – все, что осталось от Ши Юя!

– Хорошо!

Подруга выглядела такой решительной и пылкой, и Чжу Янь это приятно удивило. Она сказала с участием:

– Я могу помочь тебе покинуть дворец, дать денег, найти дом, устроить свою жизнь! Зачем хоронить себя и выходить замуж за Ши Ина? Он убил Ши Юя, ты должна его ненавидеть!

Сюэин замерла и прошептала:

– Он… он сказал, что не убивал Ши Юя.

– Правда? – Чжу Янь была ошеломлена. – Если он сказал, что не убивал, то, определенно, так и есть.

Ей вспомнились слова, сказанные Ши Ином, когда она обвинила его в смерти Ши Юя. На душе стало пусто и холодно. Да, в тот день, в повозке она задала ему вопрос, а в ответ получила молчаливое подтверждение! Он заговорил так спокойно, словно братоубийственная вражда – это что-то в порядке вещей. И она наивно ему поверила.

Столь гордый человек, как наставник, никогда не станет оправдываться, пусть даже весь мир будет заблуждаться на его счет. Но почему он сказал правду Сюэин?

Он… неужели он просто хотел убедить Сюэин выйти за него замуж?!

Подумав об этом, Чжу Янь почувствовала, как ярость наполняет все ее существо. Топнув ногой, она процедила сквозь зубы:

– Ни за что! Ни при каких обстоятельствах тебе нельзя выходить за него замуж!

– Но теперь, когда император уже издал указ, что я могу сделать? – тихо всхлипнула Сюэин. – А-Янь, я верю, что над жизнью человека властвует рок. Я собираюсь стать наследной принцессой, а ты должна будешь выйти замуж за моего старшего брата… Уже слишком поздно.

– Кто сказал? Ничего не поздно! – скрежетнула зубами Чжу Янь, не собираясь мириться с судьбой.

– И что ты собираешься предпринять? – горько улыбнулась Сюэин, поднимая голову. – Теперь, когда императорский секретарь уже стоит за дверью, ты предлагаешь мне сбежать из-под венца? Как мне объяснить это отцу? Как объяснить всему клану Бай?

– Всегда найдется способ объясниться… Давай сначала сбежим, а уже после все обсудим! – Чжу Янь потеряла терпение.

Она и сама не понимала, в чем дело, но одна только мысль о том, что ее лучшая подруга, носящая под сердцем ребенка, собирается выйти замуж за наставника, заставляла сердце трепетать, а мысли путаться. Как так вышло, что все в мире перевернулось с ног на голову?

Наставник что, сошел с ума? Зачем ему жениться на Сюэин? Может быть, пройдя через очищающий Небесный гром на пике Сияющей Мечты, он повредился рассудком? Какой странный, абсурдный поступок.

Нет, она не собирается безучастно наблюдать за этим безумием!

Но в тот момент, когда Чжу Янь подумала об этом, послышался шум открываемой двери и в комнату вбежала взволнованная служанка. Не поднимая полога над кроватью, она спешно прошептала:

– Княжна… императорский секретарь уже на соседней улице! Ваши отец и матушка давно готовы к торжественной встрече. Я пришла, чтобы поторопить вас!

Так быстро? Как, оказывается, мала столица! Наследная принцесса была выбрана только вчера ночью, а сегодня она уже будет официально возведена в ранг? Действовать смело и решительно – да, это в его характере.

Чжу Янь потеряла самообладание. Она сжала в кулаке нефритовую подвеску, подаренную Сюэин в честь помолвки, и задала подруге последний вопрос:

– Он отдал тебе Нефритовую Кость?

– Нефритовая Кость? – удивленно переспросила Сюэин. – Что это?

Услышав этот ответ, Чжу Янь радостно рассмеялась, глаза ее засветились.

– Прекрасно! Еще не поздно!

– А-Янь, не глупи! Что ты собираешься делать? – воскликнула Сюэин. – Скорее, скорее, отдай мне нефритовую подвеску… Императорский секретарь вот-вот будет здесь!

Она не успела закончить фразу, как красная тень промелькнула перед глазами, оставив ее в полном одиночестве.

Покинув резиденцию князя Бай, Чжу Янь поспешила в сторону Пурпурного зала. Однако путь ей преградила стража.

– Императорский секретарь следует во дворец князя Бай по высочайшему указу! Приказываю всем разойтись и уступить дорогу! – кричал один из стражников.

Еще немного – и в Нефритовую книгу впишут имя наследной принцессы.

Чжу Янь, которая уже взлетела на гребень стены, внезапно остановилась. Оглянувшись на процессию, она топнула ногой, сложила пальцы в магическую печать и тут же исчезла в лучах рассвета.

К полудню шторы во внутренних покоях дворца так и не подняли. Густой сумрак и холод царили во дворце, над сердцем Облачной пустоши нависла тяжелая тень смерти. Казалось, в самом воздухе витает зловещее предчувствие.

Император Бэй Мянь неподвижно лежал на кровати, тяжело дыша. В последние дни его самочувствие ухудшилось, словно какая-то невидимая сила высасывала из него жизнь. Любое движение давалось с невероятным трудом.

– Не шевелись.– Ши Ин склонился над больным, прижимая ладонь к точке Тань-Чжун[5]. Каждый раз, продлевая жизнь своему отцу, он тратил колоссальное количество духовной силы.

– Ведающий Судьбами… отправился на север, – прошептал умирающий, как только ему стало немного лучше. – Кха-кха… во дворец… князя Цин.

– Я знаю, – спокойно кивнул Ши Ин. – Он приходил ко мне, чтобы попрощаться.

– Этот стервец… так своенравен, – пробормотал император Бэй Мянь. – Он уже стар… кха-кха… никого не слушает. Просто ушел без колебаний. Я сказал ему взять с собой людей… кха-кха… но он даже слушать меня не стал.

– Ведающий Судьбами пошел на этот риск ради будущего всего Кунсана. Я верю, что с его уровнем совершенствования он справится со всеми трудностями, – спокойно произнес Ши Ин. – Вы очень больны, вам не следует волноваться.

Однако в его голосе не было ни капли теплоты или участия, как будто забота об отце – это вынужденная обязанность.

Император Бэй Мянь надолго затих, а затем вдруг произнес:

– Почему… ты выбрал Сюэин?

Пальцы Ши Ина, лежащие на коленях, чуть дрогнули, но голос был по-прежнему спокоен:

– Вы не говорили, что княжну Сюэин выбирать нельзя, ведь так?

– Так, – кивнул император Бэй Мянь. – Но зачем ты это сделал? Пусть наложница Цин погубила твою мать, но теперь… кха-кха… ты уже отомстил. Почему… почему действуешь так импульсивно? Почему хочешь взять женщину, которую так сильно любил Ши Юй?

– Вам не кажется, что вы меня недооцениваете? – едва заметно нахмурился Ши Ин. – У меня были свои причины так поступить, я тщательно все обдумал. И это не вопрос эмоций.

Император Бэй Мянь нахмурился.

– И какова же причина?

– Я не готов сказать об этом сейчас.

Император Бэй Мянь надолго замолчал, затуманенным взором глядя на своего старшего сына. Прошло более двадцати лет, и мальчик, совершенствующийся в затворничестве на горе Цзюи, превратился в сурового и решительного молодого мужчину. Сейчас он сидел во внутренних покоях дворца, освещенный мерцающим светом свечей, в одеждах наследного принца, – прекрасный и величественный, словно небожитель. Но в его глазах были лед и пустота, словно ни один лучик света не смел в них отразиться.

Император Бэй Мянь долго и неотрывно смотрел на сына, а затем вздохнул и произнес:

– Значит… кха-кха… ты уже отдал княжне Сюэин Нефритовую Кость?

– Нефритовую Кость? – вздрогнул Ши Ин. – Нет, вчера я отдал ей нефритовую подвеску.

Император Бэй Мянь нахмурился.

– А Нефритовая Кость?

– Она у меня. – Ши Ин достал из рукава сверкающую нефритовую шпильку и передал отцу.

Император Бэй Мянь смотрел на древнюю вещицу, сияющую в свете лампы, и что-то в его взгляде изменилось.

– Нефритовая Кость… заколка, которую император Кунсана дарит императрице в знак помолвки… кха-кха… Раз уж ты выбрал невесту, почему подарил только нефритовую подвеску, но не Нефритовую Кость?

– Нет такого закона, что в императорской семье Кунсана обязательно нужно использовать Нефритовую Кость в качестве сговорных даров.

– Кха-кха… на каждом шагу нарушаешь правила, лишь бы мне наперекор. – В затуманенном взоре императора Бэй Мяня мелькнул отблеск понимания. – Ин… мне кажется… ты все же действуешь импульсивно. Это на всю жизнь… ты должен хорошо все обдумать.

Ин молчал, видимо не желая отвечать на вопрос.

– Я потерпел большую неудачу в жизни. Я был скверным мужем… кха-кха… и ужасным отцом. И все это из-за того, что я сделал неправильный выбор и женился не на той. – Император Бэй Мянь закашлялся, а затем поднял худую руку и крепко сжал запястье сына. – Ин, ты мой старший сын. Я надеюсь, что ты… кха-кха… надеюсь, что ты не повторишь моей ошибки.

Ши Ин вздрогнул, словно от удара, и, подняв голову, встретил пылающий взгляд умирающего старика. Всю жизнь разделенные отец и сын наконец встретились во внутренних покоях дворца и долго молча смотрели друг на друга.

– Это не будет ошибкой, – после долгого молчания прошептал Ши Ин. – Я знаю, что делаю.

– Нет. – Голос умирающего был на удивление решительным. – Ты не знаешь, что делаешь.

Ши Ин нахмурился и резко встал, едва сдерживая гнев.

– Незачем это обсуждать. Я уже выбрал наследную принцессу.

– Нет, – сердито нахмурился император Бэй Мянь и зашелся в яростном кашле.

Услышав это короткое слово, Ши Ин изумленно повернул голову и холодно усмехнулся.

– Вы столько лет безучастно наблюдали со стороны, но сейчас вдруг решили высказаться? Хотите показать свое величие, двойную силу? И как император и как отец хотите распоряжаться моим браком? Сейчас, когда мир находится на краю гибели, союз между императорской семьей Кунсана и кланом Бай имеет огромное значение. И вы как никто должны это понимать.

– Но… кха-кха… разве дело всей жизни не имеет такое же огромное значение? – прошептал император Бэй Мянь. – Во всяком случае, не стоит действовать поспешно.

Ши Ин не хотел продолжать эту тему, а потому равнодушно сказал:

– Вам следует отдохнуть.

Он протянул руку, чтобы забрать Нефритовую Кость из рук отца, но император крепко вцепился в драгоценную шпильку.

– Нет! – закашлялся он. – Эта Нефритовая Кость… кха-кха… я не отдам ее тебе. Иначе… ты отдашь ее не тому человеку.

– Тогда оставь ее себе! – ответил Ши Ин, в его голосе слышались нотки гнева.

Он еще не успел договорить, как услышал звук торопливых шагов. Придворный за ширмой пал ниц и с дрожью в голосе произнес:

– Императорский секретарь просит срочной аудиенции у Его императорского величества!

Императорский секретарь? Разве он не должен был сегодня утром нанести торжественный визит князю Бай, чтобы официально назначить в ранг наследную принцессу? Церемония возведения в ранг сложная и длится целый день. Почему он вернулся так быстро?

Император Бэй Мянь замер.

– Пусть войдет.

В тот же миг ширма распахнулась и внутрь ввалился напуганный до смерти императорский секретарь. Он рухнул на колени перед кроватью больного, то и дело кланяясь. Даже Ши Ин был потрясен.

– Встань, – слабым голосом произнес император Бэй Мянь. – В чем дело?

– Ваш… ваш покорный слуга заслуживает смерти! Сегодня я получил высочайший указ и отправился во дворец князя Бай, но на полпути туда меня ограбили! – Обычно величественный и солидный императорский секретарь сейчас был явно не в себе. Его головной убор исчез, а волосы были растрепаны. Его явно что-то сильно напугало. – Прямо в сердце столицы… неожиданно объявился наглец, посмевший это сделать!

– Ограблен? – удивился император Бэй Мянь. – Что же было похищено?

– Книга! Нефритовая книга[6], в которую я должен был записать имя наследной принцессы. – Императорский секретарь побледнел и задрожал. – Средь бела дня… поистине… поистине…

Даже всегда невозмутимый Ши Ин изумленно приподнял брови, что уж говорить об императоре.

– Как ты допустил такое? – закашлялся император Бэй Мянь, и Ши Ин наклонился, чтобы поддержать его. При этом он не отводил хмурого взгляда от человека, распростершегося на полу.

От этого императорский секретарь совсем стушевался. Когда он вновь заговорил, его голос дрожал еще сильнее:

– Получив приказ, ваш… ваш покорный слуга покинул императорский дворец. Весь путь прошел гладко, пока… пока мы не прибыли к воротам резиденции князя Бай. В этот момент повозка вдруг остановилась. И как бы мы ни старались, как ни хлестали лошадей, мы так и не смогли двинуться с места! Это было похоже на злые чары!

Ши Ин снова нахмурился. Здесь явно использовали заклинание. Но кто мог быть настолько хорош, чтобы сделать это?

– Кха-кха… И что дальше? – потерял терпение император Бэй Мянь. – Что случилось потом?

Императорский секретарь ударился лбом о землю.

– Ваш… ваш покорный слуга хотел было приказать пойти и проверить, в чем дело. Однако стоило мне приоткрыть занавеску, я почувствовал, как внутрь ворвался сильный порыв ветра. Я не успел разглядеть, кто это был, лишь заметил, что мои руки опустели! Нефритовая книга была похищена!

– Что? – Император Бэй Мянь не мог поверить в случившееся. – И кто же этот наглец? Средь бела дня… кха-кха… зачем ему вообще понадобилась Нефритовая книга?

– Ваш покорный слуга заслуживает смерти! Я даже не успел разглядеть фигуру! – Императорский секретарь снова стукнулся лбом об пол. – Тот человек был словно сам ветер. Не только кони, даже стража не могла пошевельнуться! Я защищал Нефритовую книгу, не щадя жизни, но этот человек…

Дрожа, императорский секретарь приложил руку к щеке и больше ничего не осмелился сказать. На его бледном толстом лице остался четкий отпечаток ладони – пальцы были длинные и тонкие, будто женские. Но сила удара не уступала силе взрослого мужчины. Щека сильно распухла.

Ши Ин нахмурился.

– Этот человек что-нибудь сказал?

– Нет… нет… – запинаясь, произнес императорский секретарь, смущенно прикрывая лицо. – Ваш… ваш покорный слуга отчаянно защищал Нефритовую книгу. Я вцепился в нее и не отпускал, но получил пощечину, так что в ушах зашумело и я чуть не потерял сознание. Слышал только холодный смешок, когда книгу вырвали у меня из рук… и кажется… голос принадлежал молодой девушке.

– Молодой девушке? – Ши Ин потрясенно вглядывался в отпечаток ладони на щеке императорского секретаря.

– Да… – Императорский секретарь снова приложил руку к щеке и неуверенно произнес: – Могу ошибаться… но вроде бы на ней была красная одежда. От удара у вашего покорного слуги закружилась голова, и все-таки мне почудился красный росчерк, прежде чем тот человек исчез.

Во взгляде императора появился странный огонек, он обернулся, чтобы посмотреть на сына. Ши Ин молчал, но выражение его лица изменилось.

– Ваш покорный слуга заслуживает смерти! – Императорский секретарь опять упал ниц. – Пожалуйста, накажите меня!

Униженный императорский секретарь, упав на колени, со смятением и болью рассказывал о пережитом шоке и ужасе и совершенно опешил, когда император, уже стоящий одной ногой в могиле, вдруг во весь голос рассмеялся:

– Ха-ха-ха… интересно!

– Император? – осторожно позвал секретарь.

– Интересно… интересно! – тяжелобольной старик громко хохотал, словно услышал что-то невероятно веселое. Он то смеялся, то кашлял, то снова смеялся. – И правда, очень интересная девчонка!

Императорский секретарь стоял на коленях, не понимая, что происходит, и не решаясь поднять взгляд. В величайшей столице Кунсана, в самом сердце империи кто-то посмел украсть Нефритовую книгу прямо перед церемонией возведения в ранг наследной принцессы, а император считает, что это «интересно»? Император… он ведь не помутился рассудком из-за тяжелой болезни?

– Хорошо, мы приняли к сведению, – холодно произнес наследный принц, не дав секретарю высказать свои сомнения. – Император болен, сейчас он устал. Да и вам тоже следует залечить раны! Это дело стоит обдумать, не следует торопиться с решением.

– Но… – Императорский секретарь в смятении отступил.

Утрата Нефритовой книги – большой удар, разве не следует немедленно отправить стражников на поиски негодяя?

Когда императорский секретарь ушел, во внутренних покоях остались лишь отец и сын. Император Бэй Мянь долго хохотал, но мало-помалу успокоился. Затем он начал кашлять, хотя уголки его губ все равно продолжали улыбаться.

– Это она? – тихо спросил император Бэй Мянь, глядя на сына.

Ши Ин был хмур. Он ничего не ответил, но и отрицать не стал.

– Эта девчонка… и правда очень смелая. Кто бы мог подумать, средь бела дня украсть у императорского секретаря Нефритовую книгу! Кха-кха… ужасное преступление, за которое отрубают голову!

– Я верну Нефритовую книгу прямо сейчас, – коротко ответил Ши Ин. – Это беззаконие.

– Ин! – Старик крепко схватил сына за руку. – Тебе следует хорошо подумать.

– Я уже подумал. – Ши Ин не замедлил высвободиться. – Не волнуйся. В целях безопасности я лично провожу императорского секретаря в резиденцию клана Бай, как только получу Нефритовую книгу.

Император Бэй Мянь взглянул на равнодушный профиль сына и промолчал.

Да, Ин всегда был упрям и никогда не отступал. Если он что-то решил, никто не заставит его передумать. На что рассчитывала та девчонка, когда отважилась украсть Нефритовую книгу?

– Ты… – сокрушенно вздохнул император, понимая, что не в силах остановить своего сына. – Ин, ты с детства был очень одарен и на голову превосходил всех вокруг, но сейчас ты совершаешь ошибку. В будущем… кха-кха… ты пожалеешь об этом.

Ши Ин остановился в дверях. Император Бэй Мянь уже не думал, что услышит от Ши Ина какой-то ответ, но тот вдруг тихо произнес:

– Я не могу выбирать. Я только могу принять выбор. И если говорить о сожалениях, на них я тоже не имею права.

Что? Император Бэй Мянь был потрясен этими словами и лишь крепче сжал в кулаке Нефритовую Кость.

Неужели… эта девушка отвергла его?

Однако, прежде, чем он успел задать вопрос, Ши Ин распахнул тяжелую занавеску, развернулся и вышел не оглядываясь.

Был самый разгар лета. Солнце жгло густую зелень листвы, его лучи были подобны лаве, текущей с неба и накрывающей все вокруг волной невыносимого жара, волной, от которой невозможно скрыться. Ши Ин, в белых одеждах, в одиночестве шел в глубинах дворца. Казалось, зной его совершенно не волнует, там, где он проходил, воздух словно остывал.

Но, стоило ему преодолеть галерею, солнце на секунду померкло. Молнией пронеслась загадочная тень мимо, словно огромное крыло цикады заслонило небо.

В тот же миг Ши Ин вскинул руку. Длинные пальцы, скрытые рукавами, были сложены особым образом. Каждая рука творила свое заклинание. Два луча света вылетели из рукавов, преграждая путь чему-то невидимому. Послышался будто шорох ветра, а затем громкий звук, сотрясший весь двор.

Что-то красное упало в кусты роз. Раздался слабый вскрик.

Ши Ин не повернул головы, лишь холодно спросил:

– Как ты посмела сюда прийти?

Это была молодая девушка, лет восемнадцати-девятнадцати, одетая в красное платье. Ее лицо было столь же прекрасно, как алые розы, в которые она упала. Она стояла, прислонившись к колонне, потирая ногу.

– Я… я ждала вас! – прошептала она. – Вы с императором разговаривали, и я не осмелилась врываться… Фух, я чуть не умерла от жары.

Ши Ин не стал слушать ее причитаний, а просто вытянул руку.

– Отдай.

– Что… что отдать? – Чжу Янь инстинктивно попятилась, решив, что он снова применит техники.

Но Ши Ин просто продолжал стоять с вытянутой рукой.

– Нефритовую книгу и нефритовую подвеску.

– А? – Чжу Янь была еще юна и слишком наивна, она не стала ничего отрицать, а просто съежилась и пробурчала: – Вы… как вы так быстро поняли, что это я?

Когда она так неуклюже созналась, Ши Ин вздохнул, чуть меняясь в лице.

– А кто, кроме тебя, мог это сделать? Кто еще в этом мире способен поступать так глупо и безрассудно?

Чжу Янь покраснела. Пока она обдумывала ответ, Ши Ин продолжил ледяным тоном:

– Не устраивай скандал, это серьезное преступление. Просто поскорее верни Нефритовую книгу и нефритовую подвеску. Отдашь добровольно, и я не стану тебя наказывать.

– Нет! – Она отступила еще на шаг, пряча что-то в руках. – Я не отдам вам их! Потому что тогда вы женитесь на Сюэин! Вам… вам нельзя брать ее в жены! Это абсолютно невозможно!

– Абсолютно невозможно? – Он холодно взглянул на нее и вдруг потерял терпение. – Я наследный принц Кунсана, а княжна Сюэин – дочь князя Бай. Это брак равных, брак, угодный богам и людям. На каком основании ты утверждаешь, что он невозможен?

Чжу Янь никогда не слышала от наставника такого тона, она побледнела и не знала, что ответить. Губы задрожали, и она смогла произнести лишь:

– Я… я…

Он снова равнодушно протянул руку.

– Верни.

Не успел он произнести это слово, послышался громкий хруст. Чжу Янь, не отводя от Ши Ина глаз, резко топнула ногой, вдребезги расколов нефритовую подвеску. Яростный свет в ее глазах заставил Ши Ина вздрогнуть.

– Хорошо! Возвращаю! – Скрежетнув зубами, Чжу Янь отбросила ногой осколки и вытащила Нефритовую книгу, собираясь разбить и ее. – Я отдам вам все!

– Ты! – выдохнул Ши Ин, поднимая руку.

Чжу Янь вдруг почувствовала боль в руке, Нефритовую книгу вырвала из пальцев невидимая сила, так что княжна чуть не упала на землю. Однако она отреагировала столь же стремительно: едва утвердившись на ногах, нанесла ответный удар. С кончиков пальцев вырвался луч света, раздался треск, и Нефритовая книга разлетелась в клочья. Колонна за спиной Чжу Янь вмиг покрылась трещинами, а вся утварь в храме была перевернута.

– Смеешь использовать здесь «Закатную стрелу»? – Ши Ин смотрел на нее, словно разъяренный тигр. Маска хладнокровия была сорвана, на этот раз он был взбешен по-настоящему. – Ты сошла с ума?

Чтобы остановить это безумие, он использовал технику «Связанного духа», а пальцы другой руки сложил в магическую печать, готовый отреагировать, если ученица решит сопротивляться. С тех пор как Чжу Янь вернулась из Сусахалы, она добилась невероятного прогресса, не стоило ее недооценивать. К тому же сейчас они в самом сердце столицы Целань, и, если не усмирить эту зазнавшуюся девчонку, она и правда перевернет с ног на голову весь дворец.

Вопреки его ожиданиям, Чжу Янь и не подумала сопротивляться заклятию. Разбив Нефритовую книгу и нефритовую подвеску, она словно завершила свою миссию и теперь просто стояла неподвижно, глядя на наставника глазами, полными слез.

Застигнутый врасплох, Ши Ин невольно снял технику «Связанного духа», боясь, что княжна упадет и поранится. Однако в миг, когда заклинание было отозвано, Чжу Янь оттолкнулась и взлетела! Откат от Связанного духа с удвоенной силой ударил по Ши Ину, и, если бы ученица выпустила сейчас атакующее заклинание, ему определенно было бы трудно сопротивляться.

Но Чжу Янь не стала ни атаковать, ни защищаться, она бросилась к нему в объятия и разрыдалась.

– Наставник!

Ши Ин был совершенно ошарашен и инстинктивно хотел отстраниться, но из объятий княжны оказалось не так-то просто вырваться.

– Наставник! – Повиснув у него на шее, она беспрестанно всхлипывала. – Да что же это происходит? Как… как все могло так обернуться?

Она рыдала так горько, будто обиженный ребенок. Горячие слезы катились по щекам, словно жемчужины с разорванной нитки бус. Его воротник намок, горячее летнее солнце жгло так, что плавило сердце. Ши Ин едва мог дышать. Стрекотание цикад и шум ветра мгновенно исчезли, и только ее плач эхом отдавался в ушах. Такой близкий и такой далекий.

– Не плачь, – прошептал он, с горечью закрыв глаза, чувствуя, как волна нежности подступает к сердцу.

– Что, в конце концов, происходит? – Она прижалась к его плечу, не сдерживая рыданий, совершенно не заботясь о том, что их может увидеть кто-то посторонний. – Почему… почему вы хотите взять в жены Сюэин? Ведь ясно, что она не любит вас, а вы не любите ее! Зачем… зачем вам это нужно?

– Любим ли мы друг друга или нет, какое это имеет значение? – В голосе Ши Ина сквозило сожаление. – В этом мире мало кто может быть с тем, кого он по-настоящему любит!

– Но… как можно потратить жизнь на чужого человека, с которым у вас нет ничего общего? Жизнь ведь одна! – Чжу Янь подняла на него глаза, в которых блестели хрустальные слезы, яркие, словно звезды. – Наставник… я не хочу, чтобы вы провели так свою жизнь.

Ши Ин глубоко вдохнул и долго молчал, его взгляд бесконечно менялся. Наконец он с трудом произнес:

– Я ведь говорил, не называй меня больше наставником.

– Нет, я буду вас так называть! – упрямо заявила Чжу Янь. – Вы будете моим наставником до конца жизни!

Ши Ин горько усмехнулся и покачал головой:

– До конца жизни? Все давно закончено. Ты обручена с сыном князя Бай, а я уже выбрал наследную принцессу. Пришло время все завершить.

– И что с того? – взволнованно воскликнула Чжу Янь. – Вы ведь не любите Сюэин!

– Откуда ты знаешь, что она мне не нравится? – холодно спросил Ши Ин.

– Вы даже не отдали ей Нефритовую Кость! – выпалила Чжу Янь.

Ши Ин вздрогнул, не в силах произнести ни слова.

– Наставник… вы не можете просто взять и похоронить себя! Мне столько сил стоило вернуть вас к жизни! – Княжна крепко вцепилась в полы его одежды и быстро заговорила, задыхаясь от слез: – Очевидно, что вам не нравится Сюэин, почему же хотите взять ее в жены? Вы… вы разлюбили меня?

Она сказала это так пылко и прямо, словно жаркие лучи летнего солнца ударили ей в макушку.

Пораженный, Ши Ин не знал, что на это ответить. Отрицать? Согласиться? А затем вдруг задал встречный вопрос:

– А тебе действительно нравится Бай Фэнлинь?

– Конечно нет! – не думая выпалила она. – Мне нравится только наставник!

Ши Ин вздрогнул, кровь отхлынула от лица, оно стало белым, словно нефрит. Он выдохнул и поднял руку, то ли собираясь применить технику чтения мыслей, то ли желая оттолкнуть девушку. Разум его был в смятении, и духовных сил не хватило бы даже на самое простое заклинание.

– Да! Он мне нравится! Нравится с детства! А вы… вы убили моего любимого мужчину! Сволочь! Я ненавижу вас!

– Я не хочу, чтобы эта вещь оставалась у меня. Каждый раз, когда я смотрю на нее, то вспоминаю, что ты убил Юаня! Я … я не могу забыть тот день. Я больше не хочу ее видеть!

Слова, сказанные, казалось, так давно, внезапно всплыли в памяти. Они гулким эхом отдавались в голове, заглушая жаркое признание. Каждое слово острым лезвием пронзало сердце, доставляя невыносимую боль.

И что же из этого правда?

Эта девушка, выросшая на его глазах, казалась такой искренней и невинной, почему же ее поступки столько переменчивы, почему ее слова заставляют его сомневаться в своих действиях? Выходит, либо она лгала тогда, либо лжет сейчас? Неужели она просто не желает смириться? Даже обладая способностью читать мысли, он не мог угадать, какие из ее слов истинны, а какие ложны.

Забудь… забудь. Не думай об этом.

Нужно просто обрубить все нити, и тогда ему больше не придется так страдать. Тогда все, что бы она ни сказала, будь то правда или ложь, уже не сможет причинить ему боль. Сердце рвалось навстречу Чжу Янь, и Ши Ину пришлось напрячь все душевные силы, чтобы разжать обхватившие его руки.

Чжу Янь и не подозревала, какие страсти бушуют в душе наставника, но понимала, что значит его постепенно угасающий взгляд. Ее сердце словно объяло пламя. Не обращая внимания на его попытки отстраниться, она еще крепче обхватила его за шею.

– Нет… – прошептала она.

Ее мягкие, податливые губы прижались к его губам. Горячий поцелуй девушки из Западной пустоши был дурманящим, словно крепкое вино. Он заставлял забыться и полностью в нем утонуть.

У Ши Ина закружилась голова, он попятился, врезавшись в дверь храма позади себя. Тяжелая дверь распахнулась, и они вдвоем ввалились внутрь.

Даже когда они повалились на пол, княжна наотрез отказалась разжать объятия, будто боялась, что, отпустив руки, потеряет его навсегда. Падая, они задели занавеси, которые с треском порвались и плавно опустились со сводчатого потолка, окутывав их шелковым коконом.

За упавшим пологом открылись спокойные лики статуй богов-близнецов. Черные и золотые глаза смотрели из темноты на двух молодых людей, лежащих у их ног. Загадочные, непроницаемые, символизирующие радость и гнев.

Лучи полуденного солнца струились сквозь потолок, окутывая светом силуэт прекрасной молодой девушки. Чжу Янь, не обращая ни на что внимания, склонилась над Ши Ином и вновь поцеловала его. Губы были такими горячими и соблазнительными, а дыхание одуряюще сладким, оно опьяняло и кружило голову.

Это чувство… как будто сон.

Оказывается, любовная страсть искушает сильнее любого заклятья.

Его пальцы коснулись ее обнаженной кожи, и он не мог найти в себе сил, чтобы оттолкнуть девушку. В этот миг многие годы упорного совершенствования оказались совершенно бесполезны. Она обнимала его так крепко, словно маленький пустынный гепард, вцепившийся в добычу, и отказывалась отпускать, вдыхая его аромат.

Внезапно жаркий и неловкий поцелуй оборвался.

Ши Ин растерянно посмотрел на Чжу Янь. Красивая молодая девушка, чьи длинные локоны рассыпались по его груди, подняла на него смущенный взгляд и, краснея и хихикая, сказала:

– Хм… ну… а что делать дальше? Я… не знаю… наставник… научишь меня?

Лицо девушки было пунцовым, взгляд – волнующе глубоким, в нем смешались невинность и соблазн. Тут и самый смиренный из совершенствующихся забыл бы о благочестии.

– А-Янь! – Ши Ин больше не мог сдерживаться, протянув руку, он крепко ее обнял.

– Где наследный принц? Император ищет его!

С полудня никто не видел наследного принца. Внутренние покои дворца перевернули вверх дном, но Ши Ина и след простыл. Когда сгустились сумерки, придворные чиновники наконец добрались до вершины Белой пагоды Целань, но стоило им приблизиться к храму предков, из ниоткуда налетел порыв ветра, и огромные белые крылья, поднявшись из мрака ночи, преградили им путь.

– Священная птица! – воскликнули придворные, отступая.

Это действительно была священная птица Чунмин. Она сидела на верхушке Белой пагоды, взъерошив перья, и свирепо сверкала четырьмя кроваво-красными зрачками. Низкий клекот, вырывавшийся из ее груди, так напугал придворных, что они не посмели подойти ближе.

Видя, что люди и не думают уходить, Чунмин вытянула шею, схватила одного из чиновников и швырнула на ступени лестницы.

В тот же миг чиновники закричали, без оглядки удирая прочь с вершины башни.

Белая Пагода снова опустела. Священная птица Чунмин успокоилась, но не улетела. Она тихо уселась на дороге, ведущей к пагоде, урча, словно огромный сторожевой пес. Если бы кто-то в этот момент присмотрелся к ней внимательнее, он обнаружил бы, что взгляд кроваво-красных глаз полон нежности и веселья.

Огни в храме были погашены, на землю опустилась ночь, тихая и прекрасная, лишь изредка налетал ветерок, теплый и ласковый.

Глава 5

Подобно ветру, уйти навеки

В храме на самой высокой точке Облачной пустоши Чжу Янь крепко спала, сон ее был томителен.

Все вокруг было словно в тумане. Внезапно Чжу Янь оказалась за южными воротами столицы Целань, рядом с бескрайним Зеркальным озером. Вода отражала лунный свет, огромное озеро казалось ненастоящим, будто нарисованным. Чжу Янь в растерянности смотрела на водную гладь и вдруг заметила, как что-то приближается к ней из глубины. Сначала она приняла существо за рыбу, но, присмотревшись, разглядела похожий на человеческий силуэт.

Русалка?

Сердце забилось чаще, и помимо своей воли Чжу Янь сделала несколько шагов и вошла в воду. Юбка ярким цветком всплыла на поверхности. Озеро лежало перед ней, тихое и спокойное, – нереальная красота неподвижной формы. Если бы кто-то посмотрел с высоты, ему могло показаться, что Чжу Янь стоит на огромном зеркале, отражающем удивительную иллюзию.

Завидев ее, фигура под водой остановилась, развернулась и поплыла назад. Длинные аквамариновые волосы шелковыми нитями колыхались в воде.

– Юань! – вдруг выкрикнула Чжу Янь. – Это ты?

Ей показалось или то и правда был Чжи Юань? Добрый, нежный Юань, который был рядом все ее детство и отрочество. Он оглянулся и посмотрел на девушку сквозь водную гладь, ласковый взгляд его бирюзовых глаз был спокойным и умиротворенным. Но морской житель не стал приближаться, он отвернулся и молча поплыл в глубины Зеркального озера.

– Юань… Юань! – закричала Чжу Янь и бросилась вперед в надежде его догнать. – Куда ты уходишь?

Но стоило ей сделать еще шаг, нога потеряла опору, и девушка погрузилась с головой. Ледяная вода залилась в нос и рот, не давая дышать. Чжу Янь отчаянно пыталась всплыть, однако на голову словно давила невидимая рука, закрывая небесный свет. Силы скоро оставили ее, и девушка начала медленно опускаться на дно.

– Сестрица, – едва слышно позвал кто-то рядом.

Кто это? Затуманенный разум вдруг встряхнулся, из последних сил Чжу Янь открыла глаза. Словно через пелену на нее смотрели бирюзовые глаза, подобные звездам, что светят сквозь облака. Маленькая фигура подплыла ближе, худая рука вытянулась вперед и подхватила Чжу Янь.

– Сумо? – воскликнула она. – Это ты?

Ребенок промолчал, но в его глазах плескалась бесконечная грусть и тревога.

– Щеночек, куда ты ушел? Я так беспокоюсь о тебе!

Почти теряя сознание, Чжу Янь прильнула к ребенку, цепляясь за его ручку. И в этот момент озеро накрыл непроглядный мрак, откуда ни возьмись налетел ураган. Волны вдруг стали кроваво-красными!

– Сумо! – Чжу Янь вздрогнула и проснулась.

Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались. Сверху на Чжу Янь смотрели две пары безжизненных глаз: черных, словно тушь, и ярко-золотых. Выражение их было непроницаемым.

Это… это храм предков на вершине Белой пагоды?

В следующее мгновение Чжу Янь ясно вспомнила все, что было вчера. Краска залила лицо. Княжна порывисто схватила упавшую занавесь, прикрывая грудь. Вокруг было тихо и безлюдно. Немного успокоившись, Чжу Янь села и осмотрелась по сторонам. Она обнаружила себя на бамбуковом коврике у подножия статуй. Храм был пуст, под сводами завывал ветер.

Он… где он? Чжу Янь вскочила и поискала взглядом Ши Ина. Однако тот исчез, будто и не было.

Ей стало холодно и страшно. Быстро накинув на плечи одежду, она выбежала на улицу.

Едва переступив порог храма, Чжу Янь остановилась. Полночь. Кажется, она спала часов пять-шесть. Луна была в зените, ярко сверкали звезды. В полной тишине медленно вращалась армиллярная сфера и бесконечно менялось расположение звездных областей. Под армиллярной сферой сидел человек, окутанный лунным серебряным светом, и наблюдал за изменением неба, держа в руках нефритовую табличку.

Значит… он здесь?

Чжу Янь хотела окликнуть его, но почему-то почувствовала робость и с глупым видом застыла на месте. Она с детства не боялась ни неба, ни земли, но сейчас ей было неловко, она колебалась, не зная, выйти ли ей вперед или отступить.

О чем он размышляет в одиночестве? Возможно… сожалеет?

Чжу Янь издали смотрела на неподвижный силуэт, не решаясь сделать шаг навстречу. Она поникла и развернулась, но именно в этот момент сзади раздался голос:

– Куда ты идешь?

Чжу Янь вздрогнула: вопрос застал ее врасплох. Сдерживая желание убежать, она застыла на месте и с деланым спокойствием ответила:

– Возвращаюсь… возвращаюсь домой! Уже полночь, отец наверняка будет очень беспокоиться, если узнает, что меня нет дома.

Не глядя на нее, Ши Ин тихо спросил:

– Возвращаешься в резиденцию клана Чи?

– Угу, – тихо ответила Чжу Янь.

Она стояла в неловкой позе, опустив голову, не смея взглянуть на наставника. Удержит ли он ее или, напротив, позволит уйти?

Ши Ин понимающе кивнул:

– Хочешь вернуться ночью, чтобы семья не узнала, что ты была тут?

– Да… иначе отец переломает мне ноги! – выпалила она, а потом вдруг застыла, поняв, что он имел в виду. Она поспешно кивнула и пообещала: – Не волнуйтесь! То… то, что случилось сегодня… я никому об этом не расскажу!

– Правда? – Ши Ин приподнял бровь и безучастно произнес: – Ты хочешь сделать вид, что ничего не произошло?

– А?

В его тоне слышалась колкость, и это заставило Чжу Янь прикусить язык.

– Нет, не в этом дело… В любом случае вам не стоит ни о чем переживать! Я должна вернуться, а потом мы поговорим…

Она уже собиралась ускользнуть, но Ши Ин вдруг обернулся и сказал глубоким голосом:

– Ты собираешься вернуться и выйти замуж за Бай Фэнлиня?

– Я… – В этот миг Чжу Янь увидела пугающий блеск в его глазах, она испуганно отшатнулась, споткнулась об основание армиллярной сферы и стала заваливаться назад.

Ши Ин нахмурился и в мгновение ока оказался рядом, протягивая руки. По правде говоря, с такими способностями, как у Чжу Янь, она вряд ли упала бы. Но его поддержка теплом отозвалась в сердце Чжу Янь: в душе все смешалось, тело обмякло, ноги стали ватными, и девушка рухнула в его объятия.

Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих волосах. Чжу Янь украдкой взглянула на длинную шею и острые ключицы. Ее уши запылали, сердце в груди затрепетало, словно молодой олень. Она задрожала.

– Что такое? – тихо спросил Ши Ин, решив, что она испугалась. – Вчера ты не была такой трусливой. Даже осмелилась в храме…

Он замолчал на полуслове и чуть покраснел.

Желание нахлынуло, ослепило. Вцепившись в плечи Ши Ина и приподнявшись на мысках, Чжу Янь страстно поцеловала его в губы и оробела от собственной смелости.

Он застыл, застигнутый врасплох. Его руки непроизвольно разжались, и Чжу Янь с громким «хлоп» упала на землю. Вскрикнув от боли, она схватилась за ягодицы.

Священная птица Чунмин насмешливо курлыкнула и закатила все четыре глаза.

– Ладно, не шуми.

После некоторого замешательства Ши Ин наконец пришел в себя и, протянув руку, помог Чжу Янь подняться.

– Чего ты хочешь? – спокойно спросил он.

– Я… я не знаю. Это, должно быть, наваждение… – пробормотала Чжу Янь, покраснев и опустив голову. – В любом случае то, что произошло этой ночью… я сделала это по собственной воле! Нет, это была моя инициатива! Вы ни при чем!

– Я ни при чем? – приподнял бровь Ши Ин. – Как я могу быть ни при чем?

Чжу Янь подумала, что он беспокоится о другом, и пообещала, хлопнув себя по груди:

– Не переживайте! Мы, дети пустыни, отвечаем за свои поступки, мы осмеливаемся любить и ненавидеть кого хотим, мы не разводим волокиту и никогда не будем привязывать кого-то к себе.

Ши Ин нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Я… я имею в виду… – Чжу Янь стиснула зубы и решительно выпалила: – То, что сегодня произошло, произошло из-за моей собственной распущенности. Я пришла сама и никого не обвиняю. Я никому ничего не скажу, включая моих родителей. Вам не о чем беспокоиться.

Ши Ин вздрогнул и холодно поблагодарил:

– Большое спасибо.

В его словах звучала насмешка. Чжу Янь побледнела, словно ее ударили, и лишь через некоторое время смогла тихо сказать:

– Я… я не знаю, что со мной. Мы уже договорились, что каждый из нас пойдет своим путем, но когда сегодня утром я услышала, что вы собираетесь официально возвестить о наследной принцессе, я поддалась порыву и примчалась сюда, забыв обо всем…

Она остановилась на полуслове и не могла больше говорить. Сердце билось в смятении, смущение смешалось с горечью. Она долго молчала, стиснув зубы, а затем произнесла:

– Так или иначе, все уже произошло, просто считайте, что ничего не было! Отец с матушкой заботились обо мне всю мою жизнь, я не могу разочаровать их сейчас.

Ши Ин долго молчал, прежде чем сказать:

– Ты вдруг стала здравомыслящей?

Она не поняла, насмехается он над ней или хвалит.

– Как представительница младшей ветви императорского рода и дочь удельного князя, я больше не могу идти напролом и делать то, что мне вздумается. Разве не вы мне об этом говорили? – прошептала Чжу Янь.

– Верно. – Он чуть приподнял уголки губ в улыбке и кивнул. – Именно поэтому ты вломилась сюда и сделала то, что сделала?

Чжу Янь вспыхнула.

Ши Ин равнодушно взглянул на нее, будто не желая продолжать разговор, но Чжу Янь схватила его за рукав.

– Однако вы ни в коем случае не должны брать в жены Сюэин! Это так нелепо! Это погубит вас обоих! Вы ведь прекрасно знаете, что не нравитесь ей, верно?

– Да, – бесстрастно ответил Ши Ин.

– И вы знаете, что она беременна от Ши Юя? – напирала Чжу Янь.

– Знаю. – Он остался невозмутим.

– Тогда почему вы хотите взять ее в жены? – Чжу Янь не решалась поверить, что это действительно был его выбор. – Это неправильно! Этот брак – нелепость!

– Правильно или нет, какое это имеет значение? – Ши Ин пристально смотрел на нее, но тон его был по-прежнему холодный и бесстрастный, как будто он говорил не о себе, а о ком-то постороннем. – Что есть правильно, а что нет, каждый человек решает сам: если обычные люди вольны выбирать супруга по сердцу, то для наследника престола Кунсана такая свобода недоступна. Я должен жениться на одной из княжон Бай, как же решить, что правильно?

Чжу Янь замерла и долго не могла ничего произнести в ответ.

– Что касается меня, – хмуро продолжил Ши Ин, – раз уж я должен выбрать одну из княжон Бай, то почему бы мне не выбрать ту, которую я считаю наиболее подходящей?

– Подходящей? – Чжу Янь застыла. – Вы… вы считаете, Сюэин вам подходит?

– Именно. – Ши Ин пристально посмотрел на нее. – Она твоя лучшая подруга, и ты наверняка желаешь, чтобы она справилась со всеми невзгодами.

– Конечно! – решительно ответила Чжу Янь.

Он кивнул.

– Тогда, женившись на ней, я по крайней мере исполню твое желание.

Чжу Янь растерялась на мгновение. На душе было одновременно горько и сладко, но она продолжала упорствовать:

– Есть множество других способов помочь ей преодолеть трудности! Вы не должны рушить ни свою, ни ее жизнь! Зачем вы это делаете?

– Потому что есть множество других проблем, например, ребенок у нее под сердцем. – Ши Ин поднял глаза к звездному небу и вздохнул. – Я задолжал Ши Юю. Надеюсь, что смогу отдать долг хотя бы его ребенку… Если этот ребенок не родится, то после моей смерти императорская кровь Кунсана прервется.

– Почему? – выкрикнула Чжу Янь. – Когда-нибудь в будущем у вас самого будут дети!

– Нет, – голос Ши Ина звучал отчужденно. – В этой жизни и в этом мире я уже решил, что умру в одиночестве.

Его слова заставили Чжу Янь содрогнуться.

– Поэтому мне нужна фиктивная императрица, а если заодно можно обзавестись и фиктивным наследником, разве это не прекрасно? – Ши Ин равнодушно смотрел на звездное небо. – Почему же мне нельзя взять в жены Сюэин? Как ни посмотри, а она самая подходящая кандидатура среди всех дочерей князя Бай, не так ли?

Чжу Янь не знала, что ответить, ей было трудно дышать. В его нарочито спокойном голосе она слышала усталость и отчаяние, отчего ее прошиб озноб. Но ей нечего было возразить. Даже загнанный в угол, он отменно владел собой!

– Нет! – Чжу Янь не сдержала крик. – Вы не можете потратить так свою жизнь!

– Тогда что я могу? Я лишь могу выбрать из множества плохих вариантов тот, что получше. – Он чуть нахмурился и пристально посмотрел на нее. – У меня нет другого выбора, потому что ты не даешь мне его.

– Я… – Чжу Янь вдруг затрясло, она сломалась. Неконтролируемые слезы потекли по щекам, она вся дрожала, но не могла вымолвить и слова.

– Ты плачешь? – Ши Ин смотрел на нее с недоумением. – Почему?

– Я… – Она задыхалась и сотрясалась всем телом, не зная, что сказать.

Ши Ин не сводил с нее пристального взгляда.

– А-Янь, я говорил тебе, что, если ты не хочешь выходить замуж за сына князя Бай, я найду способ расторгнуть вашу помолвку… Но ты сказала, что это добровольный брак. И все же одно твое слово, и я сделаю все, чтобы освободить тебя от этого обещания. Почему ты молчишь? Почему отказываешься снова и снова?

– Потому что…

Сердце ее стучало так бешено, что едва не разорвалось на части. Она почти решилась рассказать обо всем. Однако слова, готовые сорваться с языка, так и не были произнесены. Большое чувство и колоссальная ответственность боролись в ее душе.

Ши Ин ждал ее ответа, но услышал лишь свист ветра на вершине пагоды. Прошло много времени, прежде чем он криво усмехнулся и кивнул.

– Хорошо. Я понял. – Он отстранился, и тон его едва заметно изменился: – Поскольку это твой окончательный выбор, я уважаю его. Возвращайся в резиденцию князя Чи до рассвета! Считай, что мы сегодня не встречались.

– Я… я… – Княжна ощущала себя совершенно потерянной.

– Чунмин! – Ши Ин обернулся, подзывая священную птицу. – Доставь А-Янь домой.

Священная птица Чунмин курлыкнула, лениво развернула крылья, закатила все четыре глаза и, отвернув голову, проигнорировала приказ.

– Чунмин! – сурово повторил Ши Ин.

Священная птица подняла глаза к нему и наконец взлетела, но в воздухе вдруг кувыркнулась, принимая размер ястреба, и села к нему на плечо, курлыкнув на ухо несколько фраз. Ши Ин намеревался что-то сказать, но его лицо вдруг напряглось, а взгляд стал пугающим.

– Что? – Он взглянул на священную птицу Чунмин. – Ты говоришь правду?

Священная птица курлыкнула, опять закатила глаза и взглянула на Чжу Янь. Затем она взмахнула крыльями и взлетела на самую верхушку Белой пагоды, оставив людей наедине.

– Постой! – резко произнес Ши Ин, хватая Чжу Янь, уже повернувшуюся, чтобы уйти.

Чжу Янь удивленно оглянулась. Взгляд наставника был очень странным, в нем словно ярились молнии. Что это за эмоции? Гнев? Чжу Янь не знала, что сказала ему Чунмин, но инстинктивно сделала шаг назад.

– Это связано с Ведающим Судьбами? – Ши Ин не отрывал от нее глаз. – Что он тебе сказал?

– А? – Чжу Янь была застигнута врасплох. – Как… как вы узнали?

Стоило ей произнести эти слова, Ши Ин помрачнел и скрежетнул зубами.

– Ну конечно, – коротко выдохнул он.

Чжу Янь открыла рот и сразу же закрыла. Ши Ин поднял руку и коснулся точки между ее бровей. Лучик света сорвался с кончиков пальцев – это была техника чтения мыслей! Но он ведь обещал, что больше никогда не будет использовать на ней это заклинание!

Чжу Янь боролась изо всех сил, но могла лишь бессильно наблюдать, как он полностью контролирует ее, вторгаясь в личное пространство. Гнев, обида и облегчение одновременно нахлынули на Чжу Янь, она задрожала, из глаз хлынули слезы.

Наконец Ши Ин убрал руку.

– Что ж, я дал тебе обещание, что больше никогда не стану читать твои мысли. – Молнии в глазах погасли, казалось, он с трудом укротил свои чувства. – А-Янь, я не стану тебя принуждать, я хочу, чтобы ты сама рассказала мне, что произошло. Я ведь знал, Ведающий Судьбами не стал бы учить тебя Клятве крови Звездной Души просто так. Он наверняка поставил тебе условие.

Чжу Янь на мгновение заколебалась, а затем медленно покачала головой:

– Я… я не могу сказать.

– Даже сейчас ты ничего мне не скажешь? – Его рука была так напряжена, что чуть не раздавила плечо Чжу Янь.

– Я… – ее губы двигались, но слова застряли в горле.

– Чунмин только что рассказала мне, что в дни, когда я был мертв, Ведающий Судьбами держал тебя запертой в храме предков. – Ши Ин смотрел на Чжу Янь серьезно и строго. – Связано ли твое поведение сейчас с тем, что произошло тогда?

Чжу Янь дрожала всем телом, но продолжала молчать.

– Что такого сказал тебе Ведающий Судьбами, что превратило тебя в ту, что стоит передо мной сейчас? – Ши Ин не отводил от нее взгляда. – Если подумать, то с того момента, как я вернулся в этот мир, все твои слова и поступки необычны. Ты была готова пожертвовать жизнью, чтобы спасти меня, но все равно вернула Нефритовую Кость. Почему?

От дрожи Чжу Янь начала стучать зубами.

– Я не могу сказать.

– Скажи! Не вынуждай меня…

Ей нечасто доводилось видеть наставника разъяренным. Сердце Чжу Янь рвалось на части, она не выдержала и разрыдалась в голос.

– Я… я не могу сказать! Я тоже дала клятву! Если… если нарушу… много людей умрет!

Ши Ин вздрогнул, словно приходя в себя.

– Пока я здесь, Ведающий Судьбами не сможет ничего им сделать.

– Нет… Ведающий Судьбами очень могущественный. – У Чжу Янь перехватило дыхание, в глазах появился страх. – Я не боюсь смерти. Но… я не могу рисковать жизнями других людей!

– Каких людей? – хмуро спросил Ши Ин.

Чуть помедлив, Чжу Янь прошептала:

– Например… вас.

Ши Ин вздрогнул, замолчал и долго кивал.

– Я понял. Позже я обо всем расспрошу Ведающего Судьбами и выясню правду, – хмуро сказал он и продолжил после паузы: – Но до тех пор тебе тоже нельзя выходить замуж!

Чжу Янь была потрясена.

– Но… император уже издал указ, одобрив этот брак…

– Не беспокойся об этом! – Ши Ин был суров. – Я должен знать, чего ты действительно хочешь. Ты хочешь этого брака?

– Нет! – сорвалось у нее с языка. – Но Ведающий Судьбами…

– Хватит о нем, – перебил Ши Ин. В его голосе больше не слышалось того уважения, которое он прежде испытывал к старику. Лицо помрачнело, словно ночное небо, затянутое облаками. – Я не знаю, что он тебе сказал, но не бойся, пока я рядом, он не причинит тебе вреда. Когда он вернется из дворца Цин, ему придется за все рассчитаться!

Вдалеке вдруг послышались выкрики. Они оба удивленно оглянулись и увидели придворных чиновников, задрав головы, стоящих на коленях на второй и третьей ступенях храма. Подойти ближе они не осмелились.

– Ваше Высочество наследный принц! – кричали они.

– Что? – Ши Ин нахмурился и подошел к белым мраморным перилам, глядя на чиновников сверху вниз.

– Наследный принц! – взял на себя инициативу чиновник Пурпурного зала. – Император приказал нам немедленно вас найти… Если вы не придете, император прикажет отрубить нам головы!

Ши Ин не ожидал, что император будет столь суров.

– Тебе стоит поскорее вернуться. – Чжу Янь было тяжело отпустить его и остаться одной на вершине пагоды, но люди внизу побелели от страха, и она печально вздохнула.

Ши Ин посмотрел на нее и кивнул.

– Я пойду с тобой, – выпалила Чжу Янь. Она схватила его за рукав и щелкнула пальцами, становясь невидимой. – Тайно!

В ночи в глубине Пурпурного зала император Бэй Мянь очнулся от тяжелого сна и посмотрел на кушетку рядом. Она была пуста, из-за чего во взгляде императора промелькнула тревога.

– Ваши подданные уже отправились на его поиски. – Дворцовый чиновник взглянул на светлеющее небо и осторожно добавил: – Его Высочество наследный принц… вероятно, он на вершине Белой Пагоды у армиллярной сферы. Однако священная птица Чунмин охраняет храм и не дает подойти к нему ближе.

– Чунмин? – В глазах императора Бэй Мяня промелькнуло удивление. – Странно.

В наступившей тишине послышалось шуршание подола одежды по полу: кто-то тихо вошел через заднюю дверь. Это был Нин Цин, управляющий императорского дворца и ближайшее доверенное лицо императора Бэй Мяня.

– Докладываю, мой император. – Управляющий стоял перед кроватью, спрятав руки в рукавах и нерешительно глядя на монарха. – Я нарушаю покой императора и заслуживаю самой суровой кары.

Император Бэй Мянь махнул рукой, давая понять слугам, чтобы все отошли, закашлялся и посмотрел на управляющего.

– Что… кха-кха… Я просил тебя найти кольцо богини Хоу-ту… Ты нашел его?

Больше двадцати лет назад императрица Бай Янь была свергнута и вскоре после этого умерла в ледяном дворце. Кольцо богини Хоу-ту попало в руки наложницы Цин, которая управляла гаремом. Теперь, когда наложница Цин казнена, конечно, нужно вновь отыскать эту ценную для всей страны реликвию.

– Докладываю, мой император. – Управляющий знал, что монарх очень слаб, поэтому постарался рассказать обо всем кратко. – После того как по вашему высочайшему указу наложница Цин была казнена, я немедленно отправил верных людей, чтобы опечатать зал Цинхэн, место, где она жила. Каждый предмет был проверен, но… кольцо богини Хоу-ту до сих пор не найдено.

– Кха-кха. – Император изменился в лице. – Проклятье! Где же она его спрятала?

– Император, умерьте свой гнев. Кольцо богини Хоу-ту наверняка рано или поздно найдется, но… – Управляющий сделал паузу, а затем произнес: – Осматривая зал Цинхэн, мы случайно обнаружили тайное послание, только что переданное извне.

– Тайное послание? – удивленно переспросил император Бэй Мянь. – Это письмо отправил ей князь Цин?

– Нет, в этом-то и странность, – понизил голос управляющий, серьезно глядя на императора. – Это письмо… из дворца князя Бай.

– Что? – выпалил император Бэй Мянь. – Из резиденции Бай?

Князь Бай и князь Цин – заклятые враги. Как так получилось, что в резиденции Бай кто-то тайно обменивался письмами с наложницей Цин?

– Мы допросили служанку, которая тайно пронесла послание: письмо действительно из дворца Бай. Ей пообещали десять тысяч золотых чжу за то, чтобы она рискнула и передала послание наложнице Цин, но ту уже казнили по вашему повелению. – Управляющий достал из рукава конверт и почтительно протянул его императору. – Это дело чрезвычайной важности, я не посмел читать письмо, а тут же поспешил к вам.

Император Бэй Мянь протянул худую дрожащую руку и взял письмо. На конверте было написано несколько строк красивым, изящным почерком, нажим был слабым: нет сомнений, что писала женщина. Сургучная печать осталась нетронутой.

– По словам служанки из зала Цинхэн, это письмо было доставлено в полдень в день казни наложницы Цин, поэтому никто его не вскрыл и не прочитал, – доложил управляющий.

– Хм, – с недоумением хмыкнул император Бэй Мянь, не понимая, кто из резиденции Бай мог бы поддерживать связь с наложницей Цин. Но стоило ему открыть письмо и прочесть несколько строк, он тут же изменился в лице и яростно закашлялся.

– Император! – испугался управляющий. – Что с вами?

Что может быть в этом письме, если оно так разгневало императора?

– Кто бы… кто бы мог подумать… кха-кха… Проклятье!

Император Бэй Мянь сжал кулак, комкая письмо. От страшного кашля он сгорбился и дрожал всем телом. Лицо посинело. С трудом успокоившись и восстановив дыхание, он произнес:

– Это письмо… Ты… действительно не читал его?

Управляющий испуганно вздрогнул и упал на колени.

– Я бы никогда не посмел вскрыть его без вашего ведома. Естественно, я тут же принес его вам.

– Хм… – Император Бэй Мянь часто дышал, задумчиво разглядывая управляющего, который верой и правдой служил ему много лет. В конце концов он медленно кивнул и произнес: – Ты всегда действовал очень осмотрительно… Считай, что на этот раз это спасло тебе жизнь.

Управляющему почудилось, что его спины коснулось ледяное лезвие клинка.

Император Бэй Мянь равнодушно сказал:

– Что касается этого письма, никто не должен о нем знать. Понимаешь?

– Да. – Напуганный управляющий не осмеливался ни о чем спросить.

– И еще… кха-кха… все люди из зала Цинхэн, каждый, кто прислуживал наложнице Цин, включая служанку, которая доставила это письмо… все без исключения должны умереть, – тихо сказал император Бэй Мянь. – Никто… никто не должен выжить.

– Да, – управляющий поспешно кивнул.

Все эти годы император Бэй Мянь только и делал, что ел, пил, гулял и веселился, но он никогда не проявлял жестокость. Должно быть, не зря говорят, что, чувствуя приближающуюся смерть, человек меняется. Или причина в этом письме? Неужели в нем скрыта какая-то ужасная тайна?

– Ступай. – Император Бэй Мянь махнул рукой и больше ничего не сказал.

Дождавшись, когда в комнате не будет посторонних, император Бэй Мянь снова развернул смятый клочок бумаги и внимательно перечитал письмо. Брови медленно сошлись на переносице, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Было очевидно, что больному телу трудно вынести столь сильные эмоции, умирающий старик задыхался.

– Возмездие… Возмездие! – хрипло бормотал император Бэй Мянь и долго колотил кулаком по кровати. Затем он повернул голову и сердито крикнул придворным, ожидающим снаружи: – Уйдите! Кха-кха… Ступайте и найдите наследного принца! Если не найдете… можете попрощаться с вашей жалкой жизнью!

– Слушаемся. – Придворные чиновники еще никогда не видели императора таким разъяренным, в испуге они поспешили отступить.

Император Бэй Мянь сильно закашлялся и откинулся на подушки, чувствуя головокружение, но стоило ему чуть перевести дух, и он снова приподнялся, не в силах просто лежать. Его блуждающий взгляд упал на роскошную бронзовую лампу в форме дерева. Пламя плясало, то вспыхивая, то угасая, создавая причудливые тени. Причудливые иллюзии.

Это было похоже на предсмертные воспоминания, вся жизнь пронеслась перед ним, словно далекий сон. Придворная певица Цю Шуй, императрица Бай Янь, наложница Цин, двое его сыновей, шесть удельных князей, бесчисленные слуги и простой народ… Все они были призраками, тенями, колышущимися на ветру, готовыми вот-вот исчезнуть.

Почему все так обернулось? За какие грехи?

Он не знал, как много времени прошло, когда до слуха донесся звук шагов. Император Бэй Мянь вздрогнул, решив, что это вернулся Ши Ин. Он сел прямо и приготовился к встрече, однако то был не сын.

Слуга доложил:

– Ваше величество император, князь Бай просит об аудиенции.

Император Бэй Мянь застыл. Князь Бай? Еще даже не начало светать, почему князь Бай просит об аудиенции ночью? Неужели… он тоже прознал о тайном послании?

В таком случае… но это же… Император Бэй Мянь вновь зашелся в сильном кашле.

– Зови…

Через некоторое время князь Бай вошел во внутренние покои, почтительно приветствуя императора через полог. Его голос был благоговейным, но лицо словно превратилось в каменную маску.

Император Бэй Мянь сдержанно ответил на приветствие, не переставая кашлять. Он вглядывался в лицо удельного князя с явным беспокойством. Князь Бай произнес еще несколько обязательных фраз и наконец спросил:

– Почему рядом с вами нет наследного принца?

Он все же решился упомянуть Ши Ина? Император Бэй Мянь произнес спокойным тоном:

– Он все время при мне, но сейчас я отправил его, чтобы разрешить одно дело.

– Наследный принц… расследует вчерашний инцидент наглого грабежа? – Краска смущения появилась на лице князя Бай, он подобрал полы одежды и упал на колени, извиняясь: – Княжна так беспомощна. Императорский секретарь прибыл с официальной миссией, но был ограблен средь бела дня!

– Кха-кха, – закашлялся император Бэй Мянь, и выражение его лица изменилось.

Князь Бай продолжал кланяться и извиняться.

– Сюэин удостоилась такой чести, и вдруг этот несчастный случай… Не только Нефритовая книга, но и нефритовая подвеска, которую наследный принц пожаловал моей дочери, была украдена преступником. Сердце княжны разбито, она всю ночь не сомкнула глаз, поэтому я поспешил к императору, чтобы умолять привлечь виновного к ответу!

– Хм… – Император Бэй Мянь вздохнул с облегчением и пробормотал: – Так, значит… ты потому пришел столь рано?

Князь Бай растерялся, не понимая, почему император задал ему этот вопрос. Вчера у ворот резиденции Бай произошло невиданное происшествие. Посланника, который должен был официально зарегистрировать намерение на брак, ограбили. Нефритовая книга пропала. Он так переживал, что не мог уснуть всю ночь. Еще до света он прибыл во дворец, чтобы покаяться. Почему же император так странно реагирует?

– Ну что ж, хорошо… – произнес император, постепенно приходя в себя. Он спрятал скомканное письмо, а затем спросил: – Значит, кроме Нефритовой книги пропала еще и нефритовая подвеска?

Князь Бай снова низко поклонился.

– Этот бандит был настолько дерзок, что вломился в комнату Сюэин и украл нефритовую подвеску!

– Правда? – Император Бэй Мянь не стал интересоваться, удалось ли выследить преступника, его больше беспокоила княжна. – Надеюсь, за княжной Сюэин присматривают? У нее слабое здоровье… кха-кха… нельзя допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Князь Бай поспешил ответить:

– Благодарю ваше величество за заботу. Сюэин немного испугалась, но ничего серьезного.

– Что ж… вот и хорошо, вот и славно.

Император Бэй Мянь вздохнул с облегчением, и в его тусклых глазах зажегся огонек. Было непонятно, о чем он сейчас думает. Махнув рукой, он велел князю Бай подняться.

– Я не осмелюсь. – Князь Бай пал ниц. – Прошу наказать меня за мою вину, ваше величество!

– О какой вине речь?.. Кха-кха… Такого рода вещи происходят в самом сердце столицы, прямо у меня под носом. По правде говоря… кха-кха… разве не я тот человек, кто виноват больше всего? Значит, я плохо управляю своей страной…

– Император не должен так говорить! – князь Бай поклонился еще ниже. – Это всего лишь ничтожный воришка, убежден, наследный принц очень скоро его найдет и привлечет к ответственности. Вот только возведение в ранг наследной принцессы – это важное для страны событие, поэтому его нельзя откладывать…

Князь Бай всего лишь хотел тактично напомнить императору, что тому следует вторично отправить императорского секретаря для официальной церемонии, но император Бэй Мянь вдруг нахмурил брови и сказал:

– Нефритовая книга и нефритовая подвеска были утрачены средь бела дня… кха-кха… это плохое предзнаменование… Похоже, мы не должны торопиться с этим браком, нужно все обдумать.

– Что? – Князь Бай был потрясен.

Что имеет в виду император? Неужели… он хочет воспользоваться случаем и расторгнуть брачный союз?

– Хорошо, что еще не было официальной церемонии. – Император Бэй Мянь полулежал на кровати, он кашлял, дыхание то и дело прерывалось, но голос звучал так решительно, как никогда прежде. – Если подумать… мне стоит пригласить Ведающего Судьбами, чтобы он испросил у богов милость пересмотреть решение о кандидатуре наследной принцессы. Что вы на это скажете?

– Ну…

Князь Бай не ожидал, что император скажет что-то подобное. Он застыл, пригвожденный к месту, потрясенный и разгневанный. Брак наследника престола чрезвычайно важное событие, разве подобает императорской семье отказываться от своих слов? Неужели император и раньше был недоволен решением сына и теперь просто пользуется удобным случаем?

Когда князю Бай пришла в голову эта мысль, он вздрогнул. Неужели таинственный похититель, осмелившийся средь бела дня украсть Нефритовую книгу и нефритовую подвеску, на самом деле исполнял волю самого императора?

Однако даже если и так, что он может с этим сделать? И хотя князь Бай был невероятно зол, он ни одним словом или жестом не выказал недовольства. Он послушно склонил голову и сказал:

– Император, как всегда, прав. Это дело стоит еще раз обдумать.

– Кха-кха… не пойми меня неправильно. – Тон императора смягчился. – Князь Бай всегда был надежной опорой Кунсана… императриц во все времена выбирали из клана Бай. И это неизменно… кха-кха… Вот только… – Император Бэй Мянь сделал многозначительную паузу. – Сюэин не подходит на эту роль.

Сердце князя Бай сжалось: кажется, император намекал на отношения Сюэин и Ши Юя. С особой осторожностью подбирая слова, князь Бай сказал:

– Ваше величество верно подметили, что Сюэин с детства была слаба здоровьем. Я тоже чувствую, что она не подходит, ведь ей будет сложно произвести на свет наследника. Но Его Высочество наследный принц полон решимости…

– Решение о возведении в ранг наследной принцессы принимаю я, а не наследный принц. – Император Бэй Мянь был не в духе. – Кха-кха… возвращайся домой и утешь Сюэин… отправь ее в резиденцию, пусть поживет там несколько дней. И ни в коем случае не обижай ее.

– Слушаюсь. – Князь Бай не осмелился сказать ничего больше, но в глазах его зажегся огонек.

Прежде чем выйти, он не удержался и обернулся, посмотрев на императора. Умирающий полулежал на кровати, укрытый тяжелым роскошным одеялом, на его бледном лице застыло загадочное выражение. Наследный принц Ши Юй исчез, князь Цин вот-вот устроит восстание, для всего Кунсана настало тревожное время, о чем же сейчас думает император, одной ногой уже стоящий в могиле?

Когда князь Бай ушел, император Бэй Мянь закрыл глаза.

Слуги решили, что император снова впал в беспокойный нездоровый сон. В этот миг полог перед кроватью дрогнул, и величественная молчаливая фигура приблизилась к императору.

– Отец искал меня? – поклонился вошедший.

Император Бэй Мянь вздрогнул и открыл глаза. Наследного принца безуспешно искали целый день. И вот он здесь, по-прежнему безупречный в своих белых одеждах, с лицом бесстрастным, как и вчера.

Император Бэй Мянь посмотрел на сына затуманенным взором и поднял руку. Окружившие ложе императора придворные поняли без слов и тут же удалились.

В комнате остались лишь отец и сын. В тишине было слышно лишь прерывистое дыхание императора, похожее на ветер, эхом разносящийся в пустой галерее. Император Бэй Мянь не стал спрашивать сына, где тот был прошлой ночью, он просто устало закрыл глаза и произнес:

– Ты слышал… кха-кха… слышал, о чем мы только что говорили с князем Бай?

– Да, – кивнул Ши Ин.

– Я расторг помолвку с Сюэин ради тебя, – тихо сказал император Бэй Мянь.

– Мне нечего сказать, – проговорил Ши Ин после долгого молчания.

– Нечего сказать… кха-кха… нечего сказать!

Император криво усмехнулся, приподнялся на локтях и замахнулся на Ши Ина, зажав в ладони какой-то предмет.

– Посмотри… посмотри, что ты наделал! – он почти кричал.

Ши Ин никогда раньше не видел, чтобы отец был так разгневан, он изменился в лице, но не увернулся от удара.

– Не бейте его! – вдруг раздался чей-то резкий крик.

Послышался треск, и предмет в руках императора рассыпался, так и не коснувшись Ши Ина!

– Остановись! – крикнул Ши Ин, схватив кого-то за руку. – А-Янь, не будь такой бесцеремонной.

Техника невидимости была разбита, из пустоты появилась молодая девушка в красном платье. Она стояла в свете свечей, загораживая Ши Ина, словно защищая от грозного врага.

В глубине Пурпурного зала воцарилась тишина, лишь клочки бумаги опадали на пол, словно хлопья снега из застилающей небо тучи. Секретное письмо, перехваченное в покоях наложницы Цин, оказалось разорвано на мелкие кусочки!

– Кха-кха… это ты? – Император Бэй Мянь смотрел на девушку, из ниоткуда возникшую перед ним. Удивление на его сморщенном лице постепенно сменилось едва заметной улыбкой. – Я знаю тебя… ты… кха-кха… ты маленькая княжна клана Чи, верно?

Сначала Чжу Янь невидимая стояла за спиной Ши Ина, но стоило императору замахнуться на Ши Ина, она в отчаянном порыве бросилась наперерез, желая защитить наставника. Осознав, что предмет в руке императора был всего лишь письмом, Чжу Янь застыла на месте, широко раскрыв глаза и не в силах произнести ни слова.

Взглянув на ее ошарашенное лицо, император Бэй Мянь не смог сдержать смех.

– Что ж… кха-кха… значит, этой ночью вы с Ши Ином были вместе? И где же?

– Ну… мы… – Обычно смелая и прямолинейная, Чжу Янь засмущалась. Она непроизвольно бросила взгляд на Ши Ина, словно прося о помощи.

Ши Ин взял ее за руку и мягко притянул ближе, загораживая собой. Он посмотрел на императора и спокойно ответил:

– Да, мы были вместе.

Что? Он признался отцу? Чжу Янь покраснела до кончиков ушей и уставилась в пол, не в силах поднять головы. Схватив Ши Ина за рукав, она спряталась за его спиной, не осмеливаясь взглянуть на больного императора.

– Хм, вы двое… и правда… – Император Бэй Мянь смерил их взглядом и неожиданно рассмеялся. – Хорошо… хорошо! Кха-кха… очень хорошо!

Умирающий старик громко хохотал, вид у него бы необычайно довольный. Ошеломленная Чжу Янь переводила взгляд с императора на Ши Ина и снова на императора. Но ни тот ни другой не спешили что-то делать или говорить.

Наконец император Бэй Мянь успокоился. Он взглянул на старшего сына и произнес:

– Хорошо… кха-кха… я думал отругать тебя, но сейчас, мне кажется, в этом нет необходимости. Пусть я на пороге смерти, но мир продолжает жить…

Император Бэй Мянь снова посмотрел на молодую девушку в красном платье и снова не сдержал улыбки. Повернувшись к Ши Ину, он сказал:

– Ради нее я прощу тебя.

Чжу Янь была возмущена.

– Он не сделал ничего плохого, за что его прощать?

– Кха-кха… Ты еще не вышла за него замуж, а уже защищаешь? – Император Бэй Мянь не знал, плакать ему или смеяться. Закашлявшись, он указал на клочки бумаги на полу. – Посмотри, что он наделал! Если бы… кха-кха… если бы управляющий не нашел это письмо, я бы до сих пор пребывал в неведении!

– Письмо? – Чжу Янь удивленно уставилась на обрывки.

Ши Ин чуть сдвинул брови и вытянул ладонь перед собой. Разбросанные по полу кусочки вспорхнули, вновь собираясь в единое целое. Бросив на письмо быстрый взгляд, Ши Ин нахмурился.

Это был почерк княжны Сюэин!

Маленькая княжна клана Бай не понимала, что во внутренних покоях дворца кругом подстерегают опасности. В отчаянии она отправила послание наложнице Цин с просьбой о помощи! Откуда ей было знать, что наложница Цин не смогла защитить даже свою собственную жизнь? Неудивительно, что письмо перехватили и передали императору.

Ши Ин прочитал послание, его брови постепенно сходились к переносице, в конце концов он поднял взгляд и посмотрел на отца.

– Княжна Сюэин… она… она на самом деле носит под сердцем ребенка Ши Юя? – Император Бэй Мянь тыкал пальцем в Ши Ина, его голос был хриплым и низким. – Ты посмел скрыть от меня такую важную вещь?

Что? Император… император все знает?!

Чжу Янь была потрясена. Однако на лице Ши Ина не отразилось ничего. Он чуть шевельнул пальцем, и на пол вновь осыпались крошечные обрывки.

Казалось, воздух в глубинах дворца застыл.

По взгляду императора было сложно понять, о чем он думает.

– Ин, ты поэтому выбрал ее наследной принцессой? – после долгого молчания спросил он. – Ты сказал, что я недооцениваю твои помыслы… кха-кха… Ты был прав. Никогда не думал, что твоя душа так широка и ты способен принять мать и ее нерожденного ребенка!

Ши Ин спокойно выдержал гнев императора, даже не пытаясь оправдаться. Чжу Янь не находила себе места от волнения, ее губы двигались, но она так и не нашла подходящих слов.

– О чем ты только думал?! – Император Бэй Мянь ударил кулаком о край кровати. – Ты действительно хочешь привести беременную женщину во дворец и воспитать ребенка как своего собственного? Разве ты не боишься, что, когда этот ребенок вырастит, он отомстит тебе за своего отца?

– Зачем ему мстить? – не выдержала Чжу Янь. – Наставник не убивал Ши Юя!

Что? Император Бэй Мянь замер.

Ши Ин не стал ничего объяснять, а просто сказал:

– Убьет меня из мести? Если этот ребенок окажется способен на такое, это будет удачей для Кунсана.

– Ты… – сердито начал император Бэй Мянь и зашелся в приступе кашля.

– Император, вам стоит перевести дух! – Чжу Янь испугалась, что старик вот-вот задохнется. Она приблизилась и легонько похлопала его по спине. – Вам не стоит так много говорить… Прошу, умерьте свой гнев. Может быть, позвать императорского лекаря, чтобы он вас осмотрел?

Император Бэй Мянь не обращал на нее внимания, продолжая смотреть только на сына.

– Одним словом, княжна Сюэин не может стать женой наследного принца! Кха-кха… В противном случае как все это будет выглядеть? Полное безумие! Даже думать не смей об этом браке. Я расторг его ради тебя, этого нельзя допустить!

– Хорошо. – Вопреки ожиданиям, Ши Ин не стал спорить. – Я согласен.

Такого ответа император Бэй Мянь не ожидал и невольно растерялся.

– Ты так легко отказался от своих намерений… Ты ведь не собираешься убить Сюэин и ее нерожденного ребенка?

– Конечно, нет, – холодно ответил Ши Ин. – Не волнуйся, я позабочусь о них.

Император Бэй Мянь буравил сына взглядом, выражение его лица было сложно понять.

– Вот и хорошо. В конце концов, этот ребенок тоже потомок императорской крови… кха-кха… Надеюсь, у тебя действительно широкая душа и ты не будешь жесток к сиротам и вдовам.

Ши Ин открыл было рот, но Чжу Янь его опередила:

– Я ручаюсь, наставник действительно человек высоких моральных качеств!

– Ручаешься? – Император Бэй Мянь перевел взгляд на девушку. Немного помолчав, он поманил ее рукой. – Девочка… кха-кха… подойди ко мне.

Чжу Янь в нерешительности посмотрела на Ши Ина. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Тогда она осторожно подошла к постели императора.

Император Бэй Мянь смотрел на стоящую в свете ламп девушку, его взгляд смягчился, он чуть слышно вздохнул и сказал:

– Действительно, яркая и живая, словно солнце… Неудивительно… кха-кха… неудивительно, что ты понравилась Ину, жизнь которого – кромешная ночь… Девочка, он хорошо к тебе относится?

Чжу Янь покраснела и закивала:

– Да, хорошо, очень хорошо!

– Подойди ближе, – снова поманил император Бэй Мянь.

Чжу Янь сделала еще несколько шагов вперед, почти прижавшись к кровати. Ее сердце бешено колотилось.

Император Бэй Мянь прошептал, не сводя с нее глаз:

– Наклони голову.

Она вздрогнула и повиновалась. В следующий миг она почувствовала, как что-то коснулось ее волос и странное свечение окутало ее со всех сторон.

– Нефритовая Кость? – удивленно воскликнула Чжу Янь, поднимая голову и прикасаясь к шпильке.

– Возвращаю ее тебе. – Похоже, это небольшое усилие отняло у умирающего императора много сил, он снова откинулся на подушки и закашлялся. – Кха-кха… сохрани ее.

Чжу Янь замерла, понимая, что император Бэй Мянь сейчас официально признал ее положение. Радость наполнила сердце. Княжна снова дотронулась до Нефритовой Кости, не в силах произнести ни слова. Прошло много времени, прежде чем она медленно проговорила:

– Спасибо!

Император Бэй Мянь смотрел в лучащиеся счастьем глаза молодой девушки, и в его мутных старческих глазах тоже промелькнула улыбка. Он прокашлялся и велел:

– Кха-кха… Вы оба должны хорошо себя вести, перестать скандалить и спорить.

– Я… разве я осмелюсь с ним спорить?.. Я до смерти его боюсь, – пробормотала Чжу Янь, скосив глаза на Ши Ина. – Он ужасен, когда злится! Было бы здорово, если бы он меня не бил…

– Что? Он смеет тебя бить? – рассмеялся император Бэй Мянь. – Если он еще хоть раз осмелится тебя ударить…

Но не успел император закончить фразу, улыбка исчезла с его губ, и он упал навзничь.

В тот же миг Ши Ин бросился к кровати.

– Отец!

Чжу Янь вздрогнула, увидев, как изменилось лицо Ши Ина. Он быстро положил руку на запястье императора. Из кончиков его пальцев полился синий свет, распространяясь вверх по худой руке старика. Чжу Янь узнала технику сосредоточения душ хунь и возвращения душ по. Высшую технику жрецов горы Цзюи, чтобы ее использовать, нужно затратить колоссальное количество духовных сил.

Увы, заклинание не помогло. Чжу Янь ясно видела, как души хунь и по вылетают из семи отверстий[7] на голове императора и постепенно рассеиваются. Они не поддавались силе Ши Ина.

– Нет… не принуждай меня, – голос императора Бэй Мяня был слабым, словно свеча на ветру, его тело чуть подрагивало. – Мое время пришло… я… кха-кха… я и так задержался слишком надолго…

Но Ши Ин отказывался снимать заклинание, продолжая вливать в него свою духовную энергию.

– Мир нестабилен. Важные вопросы еще не решены. Вы должны стоять на страже, – шептал он.

– Кха-кха… я больше не могу терпеть… – Император Бэй Мянь содрогался всем телом, его взгляд медленно тускнел. – Прежде… прежде я хотел дождаться возвращения Ведающего Судьбами… Но, к сожалению… кха-кха… мое время пришло.

– Нет, – твердо возразил Ши Ин. – Вы должны держаться.

– Нет… не стоит, – пробормотал император Бэй Мянь, его руки и ноги постепенно холодели. – Это слишком… слишком мучительно… Мой век окончен, но я продолжаю влачить эту жалкую жизнь… Каждую минуту, каждый миг… я словно горю в чистилище… Я не хочу больше это терпеть.

Пальцы Ши Ина дрожали, в глазах застыла скорбь. Рука в его ладони была старой и высохшей, легкой, словно перышко. Она сильно тряслась, и было ясно, что император страшно мучится. Боль, которую испытывал перед смертью этот старик, способна уничтожить волю человека к жизни.

– Ин, скоро… скоро я увижу твою мать, – раздался хрип из горла умирающего. – Я буду молить ее о прощении… Но и ты… Ин, сможешь ли и ты простить меня?

Ши Ин вздрогнул, изменившись в лице, но продолжал молчать.

Чжу Янь видела надежду и мольбу во взгляде старика. На сердце у нее было очень тяжело. Она хотела ответить за Ши Ина, но понимала, что не вправе, и сдержалась. Изо всех сил сжав губы, она отошла в сторону. Это дело отца и сына.

– И еще кое-что… – пробормотал император Бэй Мянь, собирая остатки сил, чтобы произнести последнюю просьбу. – Когда я умру, похороните меня вместе с придворной певицей Цю Шуй…

Ши Ин смотрел на умирающего отца и не мог унять дрожь в собственных руках. Он в детстве покинул дом, практиковал магические техники в одиночестве, усердно совершенствовался и считал, что достиг гармонии, сумел принять жизнь и смерть. И что же? Он не может совладать с собой, глядя на умирающего отца.

Этот человек бросил жену и сына, он виноват в трагедии их жизни. И каково же его последнее желание? Остаться с той русалкой!

Выходит, он ничуть не сожалеет о своем выборе. Стоит ли его прощать?

Не выдержав долгого молчания, Чжу Янь осторожно положила руку на плечо наставника: Ши Ин дрожал всем телом.

– Если ты так хочешь, – наконец прошептал Ши Ин.

Император Бэй Мянь затрясся сильнее, из уголков его глаз скатились слезы. Он протянул худую руку и судорожно ухватился за запястье сына. Голосом настолько слабым, что его едва удавалось расслышать, он проговорил:

– Когда… кха-кха… когда Ведающий Судьбами вернется, скажи ему: я сожалею, что не смог дождаться его возвращения…

Ши Ин кивнул, ничего не ответив. Но в этот момент Чжу Янь почудилось, что в его глазах вспыхнула молния. Грудь ее сдавило, стало тяжело дышать.

Император Бэй Мянь замолчал и снова зашелся в кашле. Его тело скрутила судорога, казалось, он вот-вот выкашляет сердце и легкие. Ши Ин, держащий отца за запястье, еще колебался, но затем начал медленно его отпускать. Как только рука наследного принца разжалась, император Бэй Мянь издал свой последний вздох. Три души хунь и шесть душ по[8] покинули тело, повернулись по четырем сторонам света и рассеялись.

Невидимый ураган возник из ниоткуда, подхватывая души хунь и по, похожие на сияющие звезды, и унося их вдаль от умирающего тела.

– Ах! – воскликнула Чжу Янь.

Но Ши Ин не стал ждать последнего вздоха отца, он решительно встал и вышел не оглядываясь. Словно от чего-то бежал!

Почему… почему он ушел в такой момент? Чжу Янь хотела догнать его, но не смогла оставить старика умирать в одиночестве, поэтому на миг замешкалась у кровати.

– Цю Шуй… – прошептал император Бэй Мянь свои последние слова.

Имя той, кого он любил всю свою жизнь, той, кто навсегда осталась в его сердце.

Чжу Янь потрясенно смотрела, как император перестает дышать. В этот миг ее сердце перевернулось, ей нестерпимо захотелось плакать. Это и есть круговорот жизни и смерти? Когда-то придет день, когда она так же проводит своих отца с матерью. Как тяжело это осознавать, но что она может сделать?

Круговорот жизни и смерти подобен приливам и отливам, это первородная, непреодолимая сила.

Глава 6

Жить и умереть вместе

Ночь, казалось, длилась вечно. Император умер, так и не дождавшись рассвета.

Взошло солнце, и слуга принес завтрак. Обнаружив, что император Бэй Мянь скончался, он в смятении выбежал наружу и сообщил всем эту трагическую новость. Чжу Янь пряталась за занавеской и видела, как управляющий и придворные вбежали в комнату. Она вздохнула и незаметно покинула покои императора.

Чжу Янь нашла Ши Ина в храме предков на вершине Белой Пагоды. Он молился в одиночестве перед статуями богов, сложив руки в смиренном жесте. Храм был пуст, солнечные лучи струились на пол, пробиваясь сквозь сводчатую крышу. Со стороны главных ворот храм казался озером, с противоположного берега которого божественный и демонический взгляды прожигали пришедших, внушая благоговейный трепет.

Стоя за легкими занавесками, Чжу Янь тихо смотрела на человека в белых одеждах, не смея его потревожить.

Сколько времени прошло? Десять лет?

Тогда юный жрец, совершенствующийся в одиночестве на дне ущелья, получил известие о смерти матушки. Он точно так же сидел с отрешенным видом, глядя в стену пещеры. Но в прошлый раз периоды оцепенения сменялись вспышками гнева. Он не мог сдержать своего внутреннего демона, он сходил с ума от ярости и горько плакал, он бил кулаком в стену, оставляя на ней кровавые отпечатки. Он даже чуть случайно не убил Чжу Янь.

Сейчас же он оставался внешне спокойным.

Прошло столько лет, выросла не только она, но и ее наставник…

Чжу Янь вздохнула и наконец осторожно шагнула вперед. Опустившись на колени рядом с ним, она так же сложила руки и стала молча молиться об усопшем. Заупокойная молитва длинная, словно текущая вода. Божественная и демоническая статуи взирали на всю Облачную пустошь и на двух молодых людей у своих ног.

Прочтя заупокойную молитву сотню раз, Ши Ин встал и все так же молча повернул к выходу. Чжу Янь с тревогой в сердце тут же поднялась и последовала за ним.

– Куда ты идешь? – прошептала она.

Ши Ин не ответил, и молчание напугало Чжу Янь. Прежде чем она сказала что-то еще, Ши Ин остановился и, развернувшись, посмотрел на нее.

Этот взгляд заставил Чжу Янь забыть обо всем на свете.

– А-Янь, – прошептал он и вдруг притянул ее к себе, обнимая!

Все слова вмиг вылетели из головы, княжна безвольно прижалась к его груди, не смея пошевелиться. В храме было так тихо, что Чжу Янь слышала биение его сердца. И хоть с виду наставник казался спокойным, бешеный стук выдавал его истинные чувства.

Чжу Янь подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и была ошеломлена.

Ши Ин плакал. По застывшему лицу в полной тишине медленно катились слезы, искрясь в свете солнца.

Второй раз в жизни она видела его плачущим. Острая боль пронзила сердце Чжу Янь. Слова не шли с языка, княжна лишь подняла руки и крепко обняла Ши Ина, приникнув головой к его груди.

Слова были не нужны.

Она помнила его молчаливое одиночество юных лет, но не ожидала, что во взрослом возрасте все будет точно так же. Ребенок, покинутый семьей, чье детство прошло на дне ущелья, наконец-то почувствовал так необходимое ему тепло – и в тот же миг снова все потерял. Сколько дней за эти двадцать лет он мог бы считать счастливыми?

Чжу Янь не удержалась и сказала:

– Не бойся, твои отец и матушка скончались, но я все еще здесь! Я… я всегда буду с тобой.

Чжу Янь дала это обещание перед лицом богов-близнецов, и ее глаза сияли подобно звездам.

Под ясным небом на вершине Белой Пагоды Целань Ши Ин крепко обнял красивую, нежную, хрупкую девушку. Ему казалось, что, пока он сжимает ее в объятиях, он сможет противостоять чему угодно, даже могущественному и безжалостному времени.

Чжу Янь больше не осмеливалась говорить, она просто позволила ему себя обнимать, а затем тихонько погладила его по спине.

Ши Ин долго молчал, сердце его понемногу успокаивалось. Опустив голову, он посмотрел на Чжу Янь, в его взгляде отражалось множество разных эмоций.

– Давай вернемся и расторгнем наши помолвки!

– А? – От удивления Чжу Янь не сразу привела мысли в порядок.

– Раз уж мы решили быть вместе, нужно расторгнуть наши помолвки, – спокойно, но твердо произнес Ши Ин, прожигая ее взглядом. – Или даже сейчас ты намерена выйти замуж за Бай Фэнлиня?

– Конечно нет! – Она не колебалась ни секунды. – Кто вообще захочет за него замуж?

Ши Ин нахмурился.

– Тогда почему ты все еще колеблешься?

– Я… я… – Губы Чжу Янь задрожали, а сердце вдруг ушло в пятки.

– Боишься Ведающего Судьбами? Я ведь сказал, чем бы он тебе ни угрожал, пока я рядом, ни с тобой, ни с твоими близкими ничего не случится… Твой отец, мать, твой клан… и даже маленький раб из морского народа – с ними со всеми будет все в порядке. Ты должна мне верить.

– Я верю! – Чжу Янь дрожала. – Но… дело не только в этом.

– А в чем еще? – удивился Ши Ин.

Чжу Янь с горечью взглянула на него: как расказать о пронизывающем ужасе, который обволакивал ее сознание?

– Ты… ты сможешь защитить нас всех, но кто защитит тебя?

– Защитит меня? – переспросил Ши Ин. – От кого?

– От меня… я могу погубить тебя! – Чжу Янь вся дрожала и, не в силах больше контролировать ужас, наконец высказала все, что было у нее на сердце. – Ведающий Судьбами сказал, что я звезда бедствий твоей жизни и если буду рядом с тобой, то могу погубить тебя… Если из-за меня тебя снова убьют…

– Что? – Ши Ин сурово сдвинул брови. – Не слушай этот бред.

– Нет, нет, это правда! – Голос Чжу Янь срывался. – Я могу погубить тебя. Я… я уже погубила тебя однажды! Больше этого не должно случиться. Клятву крови Звездной Души можно использовать лишь однажды. Если что-то снова произойдет…

– Ведающий Судьбами действительно так сказал? – странным голосом спросил Ши Ин.

В Облачной пустоши лишь один человек превосходил его в магических способностях, и это был Ведающий Судьбами. Сам Ши Ин не мог увидеть своего будущего, подвластно ли это старику?

– Да, – прошептала Чжу Янь. – Я… я не хочу снова смотреть, как ты умираешь! Лучше я умру сама, чем позволю умереть тебе! Я…

– Вздор, – резко прервал ее Ши Ин.

Чжу Янь вздрогнула и на миг потеряла дар речи. Взгляд Ши Ина был очень серьезным, в нем горела скрытая ярость, вселяющая ужас.

– Так вот в чем причина? А-Янь, оказывается, ты много от меня скрывала! – Он неотрывно смотрел на княжну, и по его голосу было неясно, чувствует он облегчение или рассержен. – Не слушай этот вздор, который говорит Ведающий Судьбами.

– Но он Ведающий Судьбами! – растерялась Чжу Янь. – Он ведь сильнее тебя, так? Разве можно не слушать, что он говорит? Разве… разве я смею рисковать твоей жизнью?!

Слушая ее, Ши Ин чувствовал, как в нем вскипает гнев.

– Подлец! – воскликнул он и серьезно посмотрел на Чжу Янь. – Послушай, А-Янь, я не знаю, что там Ведающий Судьбами говорил о нас с тобой, но что бы это ни было, не верь! Помнишь его пророчество, что если я встречусь с женщиной до своего восемнадцатилетия, то умру из-за нее?

– Помню! – вздрогнула Чжу Янь. – Ты… и правда был убит мною!

– Нет, неправда, – решительно покачал головой Ши Ин. – Я действительно умер из-за тебя, но и вернулся к жизни я тоже благодаря тебе! Разве Ведающий Судьбами предсказывал это?

Чжу Янь застыла от удивления, в растерянности глядя на него.

Верно, Ведающий Судьбами предсказал, что Ши Ин умрет из-за нее, почему же он не смог предсказать, что она же вернет его к жизни?

– Если ты покинешь меня из-за своих собственных убеждений, я смогу с этим смириться, но если ты сдашься только из-за пророчества Ведающего Судьбами, это будет большой ошибкой! – Ши Ин смотрел на Чжу Янь пристально и сурово. – Я обучал тебя так много лет, но я не учил тебя таким глупостям.

– Я… я… – Ей следовало бы рассердиться за его тон, но она почувствовала лишь невыразимое облегчение и радость. – Правда? Слова Ведающего Судьбами не обязательно должны сбыться?

– Конечно, – заверил Ши Ин. – Убежден, он просто тебя запугивал.

– Правда? Но что, если…

Сердце княжны ликовало и в то же время было встревожено.

– Никаких если! – резко возразил он. – Не позволяй ему себя обмануть!

Чжу Янь молчала, не осмеливаясь говорить. Вдруг что-то пришло ей в голову, глаза снова покраснели, дыхание перехватило, и она произнесла, то и дело прерываясь:

– Нет! Я все еще не могу быть с тобой. Потому… потому что у Ведающего Судьбами на руках высочайший императорский указ…

– Какой указ? – Ши Ин крепко схватил ее за плечи и строго сказал: – Не плачь! Расскажи мне все от начала до конца.

Чжу Янь вытерла слезы и, наконец отбросив сомнения, рассказала все, что произошло. Начиная с того момента, когда Ведающий Судьбами в храме предков научил ее Клятве крови Звездной Души, взяв обещание оставить Ши Ина, и заканчивая эпизодом, когда Ведающий Судьбами угрожал ее родителям и всему клану, заставляя Чжу Янь обмануть наставника на пике Сияющей мечты… С каждым словом выражение лица Ши Ина становилось все холоднее, оно было мрачным, как вода на глубине колодца. Взгляд пугал.

– Значит, вот как? – пробормотал он. – Неудивительно.

Угрозы самым близким и любимым кого угодно заставят склонить голову и покориться обстоятельствам, даже непослушную Чжу Янь, ту, что не боится ни неба, ни земли.

И все-таки она пришла к нему, невзирая ни на что. Зная, что все предрешено и невозможно ничего изменить, она хотела увидеть его хотя бы еще один, последний раз.

– Я не хотела погубить тебя… или извести весь свой клан… У меня не было другого выхода. – Чжу Янь снова заплакала. – Это моя вина! Я ведь обещала Ведающему Судьбами, что уйду с твоего пути… но… но я пришла сюда! Должно быть, это наваждение! Я сошла с ума!

Ши Ин слушал молча, затем протянул руку и нежно вытер слезы на ее щеках.

– Это наваждение к счастью, иначе ты бы не пришла в Пурпурный зал, чтобы найти меня. И тогда мы могли бы совершить ошибку, о которой жалели бы всю жизнь.

– Что? – Она изумленно посмотрела на него.

Ши Ин вздохнул, но в его глазах сверкали счастливые огоньки.

– Знаешь, после того как ты сказала мне о своей свадьбе и о том, что это твое собственное решение, я бы ни за что не встал у тебя на пути. К счастью, ты пришла ко мне сама… А-Янь, я благодарен тебе за смелость.

Его голос звучал необычно ласково и нежно, и сердце Чжу Янь забилось быстрее.

– Ну конечно! – Чжу Янь не удержалась и выпятила грудь. – Разве ты не говорил, что я должна быть уверена в себе? Стоит только захотеть, и я смогу сделать все!

Ши Ин не ожидал, что она вспомнит его прошлые наставления, и не мог найти слов. Он осторожно прикоснулся к ее волосам, по затуманенному взгляду нельзя было сказать, о чем он думает. После короткого молчания он произнес:

– Раз уж отец перед смертью расторг мою помолвку, теперь твоя очередь вернуться и расторгнуть свою.

– А? Я… я боюсь, отец побьет меня, – хмуро сказала Чжу Янь. – В прошлый раз я сбежала со свадьбы. В этот раз он тщательно подобрал мне пару. Если… если я скажу ему, что снова собираюсь отменить свадьбу, он…

– Тогда позволь мне все решить, – нахмурился Ши Ин.

– Ох, у моего отца суровый нрав,– забеспокоилась Чжу Янь, но вдруг ее осенило.– Знаю! Если он вспылит, я скажу ему, что мы уже сварили кашу из сырого риса[9], даже дети могут появиться! Думаю, отец не станет сразу же браниться.

Ши Ин долго молчал, глядя на нее с непередаваемым выражением лица.

Под этим взглядом она быстро опустила голову и пробормотала:

– Я… я просто так болтала.

– Где ты этому научилась? – нахмурился Ши Ин. – Точно не от меня.

– А зачем кому-то меня учить? – Иногда Чжу Янь бывала толстокожей, словно городская стена, и вовсе не считала подобные речи неприличными. – Ты же видел, как только выяснилось, что Сюэин беременна, даже император испугался и тут же приказал отменить помолвку! Этот трюк очень эффективный, если я так скажу, мой отец тоже испугается.

Ши Ин бессильно улыбнулся сквозь слезы.

– Князь Чи такой горячий и вспыльчивый, разве его можно запугать? Если ты признаешься, тебя наверняка побьют.

– Ничего страшного, я рискну! Мне никак нельзя выходить замуж за этого мерзавца Бай Фэнлиня. – Чжу Янь бесстрашно взяла Ши Ина за руку. – Отец все равно не сможет забить меня до смерти, ведь есть Клятва крови Звездной Души – нам суждено жить вместе и умереть вместе. А тебя он уж наверняка не посмеет убить.

Глядя на Чжу Янь, Ши Ин не смог сдержать улыбки и похлопал ее по плечу.

– Не переживай, – прошептал он. – Я все решу. Но сначала тебе нужно вернуться.

– Куда вернуться? – удивилась она.

– Вернуться в резиденцию князя Чи, – ответил Ши Ин прежним спокойным тоном. – Тебя не было всю ночь, родители, должно быть, ужасно волнуются. Вернись и извинись перед ними.

– Да нет же! – упиралась она, не желая расставаться. – Я так часто сбегала из дома, что они уже привыкли!

– Вернись и извинись! – Голос Ши Ина вдруг стал суровым. – Извинись, пока еще не поздно извиняться!

Чжу Янь опешила и отступила, втягивая голову в плечи. Но Ши Ин быстро вернул голосу прежнее спокойствие.

– Знай, твои отношения с родителями тоже имеют конец. Не жди, как я, пока они оба уйдут навсегда. Ты должна понимать… что упущенного времени не вернуть.

Когда он говорил эти слова, его взгляд был полон грусти и скорби.

Чжу Янь почувствовала, как кольнуло сердце. Она крепко схватила его за руку, уткнулась в плечо и прошептала:

– Наставник.

– Тебе нужно вернуться домой, а мне пойти во внутренние покои и разобраться со всеми делами, – вздохнул Ши Ин. – Отец умер, есть много проблем, которые нужно решить прямо сейчас. Нельзя откладывать.

– Хорошо. – Чжу Янь с неохотой отпустила его руку. – Будь осторожен.

Ши Ин кивнул и долго смотрел на нее, а затем не удержался и коснулся ее щеки.

Чжу Янь вздрогнула, сжалась и отступила на шаг.

– Что не так? – нахмурил брови Ши Ин.

– Я думала, ты хочешь меня ударить, – смущенно прошептала она. – Привыкла пугаться.

Ши Ин потерял дар речи, он не знал, плакать ему или смеяться.

– Не бойся, я больше никогда тебя не ударю.

– Правда? – Глаза Чжу Янь засветились так, словно она услышала лучшие новости на свете. – Ты должен сдержать свое слово! Что бы я ни натворила в будущем, ты… ты не можешь меня ударить.

– Угу, – только и сказал он.

Чжу Янь знала, что наставник – человек слова, поэтому вздохнула с облегчением. Она была так рада, словно получила золотую верительную бирку, защищающую от смерти.

– В прошлый раз, в Сусахалу, я всего лишь хотела сбежать со своей свадьбы, а ты меня побил, – пожаловалась она.

Ши Ин смутился, выражение его лица показалось Чжу Янь странным.

– Давай больше не будем упоминать об этом?

– А?

Чжу Янь впервые видела наставника таким. Она хотела прикоснуться к нему, но тут же была перехвачена за запястье. Его дыхание сбилось, а пальцы ощутимо дрожали.

– Что с тобой не так? – Она ничего не понимала.

Ши Ин без объяснений отпустил ее руку и просто сказал:

– Уже рассвет. Пусть Чунмин вернет тебя домой. Помни, не говори глупостей и не зли своего отца. Подожди, пока я сам со всем разберусь.

Его голос был таким нежным, что сердце Чжу Янь растаяло. Она подалась к Ши Ину, но он уже развернулся и поманил священную птицу Чунмин.

Когда священная птица Чунмин расправила крылья и взлетела, Чжу Янь легла к ней на спину и свесила голову вниз. Она долго не решалась говорить.

– Сегодня я очень счастлива.

Уголки губ Ши Ина незаметно поползли вверх.

– Я тоже, – кивнул он.

Ее силуэт исчез за горизонтом. Закрыв глаза, Ши Ин стоял под звездным небом. Казалось, он старается спрятать поглубже лишние сейчас чувства и эмоции. Наконец он решительно спустился с вершины Белой Пагоды, намереваясь вернуться в Пурпурный зал.

У подножия лестницы его уже поджидал императорский управляющий.

– Наконец-то я вас нашел! Наследный принц… нет… ваше величество! Император скончался, соответствующий высочайший указ уже через час будет подготовлен, на утро назначена аудиенция, на которую придут все князья. Вы желаете отдохнуть и подготовиться?

Ши Ин немного помолчал, прежде чем ответить:

– В этом нет необходимости.

Склонив голову, он посмотрел на Божественное императорское кольцо на своей руке и вдруг спросил:

– Вы нашли кольцо богини Хоу-ту?

Управляющий не ожидал этого вопроса, но не растерялся:

– После смерти императрицы Бай Янь кольцо богини Хоу-ту хранилось у наложницы Цин, которая возглавляла императорский гарем. Когда наложница Цин была казнена, я отправил своих людей обыскать зал Цинхэн, где жила наложница Цин, но они так и не смогли найти кольца…

Ши Ин чуть нахмурился.

– А что ее доверенные служанки?

– Я их допрашивал, но они говорят… – Управляющий на миг заколебался, но решил, что лучше сказать правду. – Они говорят, что кольцо богини Хоу-ту наложница Цин всегда держала в шкатулке рядом со своей подушкой, но однажды ночью оно вдруг превратилось в луч света, вылетело за окно и исчезло.

– Что? – изумился Ши Ин.

Императорский управляющий продолжил:

– Все придворные дамы и служанки сказали одно и то же, они считают, что это произошло из-за того, что наложница Цин не имела никакого права носить это кольцо. Кольцо богини Хоу-ту может быть передано лишь законной императрице из клана Бай. Возможно, эта реликвия обладает душой, именно поэтому она исчезла.

Ши Ин нахмурился еще больше.

– Ты использовал технику чтения мыслей?

– Да, я использовал ее, – кивнул управляющий. – Вам не соврали.

Ши Ин промолчал, постучал пальцами по перилам лестницы. Его лицо стало задумчивым и мрачным.

– Возможно, это была уловка наложницы Цин, может быть, она хотела ввести в заблуждение тех, кто ее окружал, и забрать кольцо богини Хоу-ту себе, – поспешил добавить управляющий. – Пожалуйста, ваше высочество, будьте спокойны, я обязательно продолжу расследование!

Ши Ин задумался, а затем спросил:

– Что обычно делала наложница Цин и где она бывала?

– Наложница Цин жила в уединении и очень редко покидала столицу. Обычно она бывала лишь в зале Цинхэн и в Пурпурном зале, – ответил управляющий. – И еще в пятнадцатый день каждого лунного месяца посещала храм предков на вершине Белой Пагоды, чтобы помолиться богам-близнецам. Ее образ жизни был чрезвычайно ограничен.

– В таком случае кольцо богини Хоу-ту, вероятно, все еще в столице, – задумчиво произнес Ши Ин и приказал: – Это очень важный вопрос, отправь людей, пусть вплотную займутся поисками, если не найдут, мы подумаем, что делать дальше.

– Слушаюсь! – поклонился управляющий и удалился.

Солнце еще не появилось из-за горизонта, и небосвод был окрашен в глубокий синий.

Священная птица Чунмин приземлилась на заднем дворе дома Чжу Янь. Княжна тихонько спрыгнула на землю и на цыпочках проскользнула в свою комнату, смертельно боясь разбудить отца. Но стоило ей появиться у дверей, как ее тут же поймали.

– Ах вы негодница, как вы здесь оказались? Откуда вернулись? – Уж конечно, от няни Шэн не могло укрыться ее отсутствие. – Я так волновалась!

– Ш-ш-ш… – вздрогнула Чжу Янь, озираясь по сторонам. – Не разбуди отца!

– Вы тоже знаете, что такое страх? – Глядя на ее испуганное лицо, няня Шэн не сдержала улыбки. – Не волнуйтесь, князя здесь нет. Час назад он получил секретное донесение из внутреннего дворца, в котором говорилось, что этой ночью император скончался! Он не стал дожидаться назначенного для аудиенции времени и сразу же умчался во дворец, сгорая от беспокойства.

– Ушел во дворец? – пробормотала Чжу Янь, выдохнув с облегчением. – Это прекрасно! Значит, сегодня меня ругать не будут! Отец… он знает, что этой ночью меня не было дома?

– А как не знать? Князь очень волновался! Моя маленькая негодница, где вы были всю ночь? – беспокойно тараторила няня Шэн. Потянув Чжу Янь за рукав, она оглядела ее с головы до ног, и вдруг воскликнула: – О небо, вы… что с вами случилось? Кто-то вас обидел?

– Обидел? – удивилась княжна. – Кто бы осмелился меня обидеть?

– Тогда что за красные отпечатки у вас на шее? И почему белье надето задом наперед?

Няня Шэн была женщиной мудрой и проницательной, окинув Чжу Янь быстрым взглядом, она изменилась в лице.

– О небо, княжна! Вы… неужели вы и правда… кто этот подлец? Кто осмелился вас обидеть? Быстро скажите мне правду, где вы были вчера?!

– Я… я в порядке, не болтай ерунды! – Чжу Янь покраснела до кончиков ушей. Она топнула ногой, стараясь увильнуть от ответа. – Так или иначе… меня никто не обижал, если уж что-то и было, то скорее это я обижала другого человека! И вообще, не надоедай! Хватит расспрашивать!

Няня Шэн не сводила пристального взгляда со своего маленького демоненка и чем дольше смотрела, тем сильнее понимала, что что-то не так.

– Маленькая негодница, вы действительно собираетесь выйти замуж за Бай Фэнлиня? Вас всю ночь не было дома… если эта новость разнесется за пределы резиденции, что вы будете делать?

– Нужно отвечать за свои поступки! – Чжу Янь чувствовала, что ее лицо горит огнем, однако она упрямо подняла голову и сказала: – Не волнуйся, позже я сама расскажу обо всем отцу.

– Что?

Няня Шэн не ожидала, что княжна сразу во всем признается, и вместо того, чтобы ее отругать, просто рухнула на скамью.

– Ну и дела! Как прикажете объяснить это людям из клана Бай? Конечно, вы уже один раз были замужем, но все в шести удельных княжествах знают, что у вас с мужем не было супружеской близости. А теперь…

– Почему я должна кому-то что-то объяснять? – Чжу Янь свирепо топнула ногой. – Я все равно не могу выйти замуж за Бай Фэнлиня.

– Что? – опешила няня Шэн. – Неужели вы снова хотите сбежать из-под венца?

– Я…

Чжу Янь не смогла бы оправдаться, не упомянув наставника, поэтому она просто сердито сказала:

– В любом случае тебе не стоит беспокоиться!

Няня Шэн прекрасно знала несговорчивый нрав своей подопечной и видела, что та начинает сердиться. Пожилая женщина мягко сказала:

– Княжна, вы голодны? На кухне есть тушеная бамбуковая куропатка.

Этой ночью Чжу Янь совсем не отдохнула, а когда вернулась домой, была подвергнута тщательному допросу, поэтому она была немного раздражена и сердита.

– Я не буду есть! Я устала. Ты можешь идти… и проследи, чтобы никто меня не будил!

Выдворив няню Шэн из спальни, княжна сама сняла одежду и легла в постель. Краем глаза заметив в зеркале красные следы на своей шее, она поняла, почему няня Шэн так быстро обо всем догадалась. Мысль об этом заставила Чжу Янь покраснеть и зарыться в одеяло.

Ах, уже близится час Кролика[10], а значит, и время утренней аудиенции в Пурпурном зале.

Император скончался, и шесть удельных князей соберутся сегодня вместе. Неизбежно произойдет что-то очень важное.

Он… наверное, сейчас он очень занят. Очень скоро из наследного принца он превратится в императора. С этого момента вся Облачная пустошь будет подвластна ему. Будь у него хоть три головы и шесть рук, ему все равно было бы сложно справиться со всеми делами, верно? Разве в подобных обстоятельствах он сможет к ней прийти? Смогут ли они увидеться завтра?

Ох… кто знает, может быть, они встретятся сегодня во сне?

Прежде чем уснуть, она продолжала думать о нем робко и с нетерпением.

В ночь, которую Чжу Янь провела на вершине Белой Пагоды, бездонный колодец на скрытом от чужих глаз заднем дворе Лиственного города волновался, подмигивая огромным глазом. В полном безветрии слегка колыхалась ледяная вода, баюкая маленького ребенка.

Глаза Сумо, обманом втянутого в ловушку, были плотно закрыты, тело тихо качалось на волнах, а разум пребывал в далеком мире сновидений. И хотя ребенок спал, его руки продолжали шевелиться, словно он изо всех сил стремился куда-то, ни на секунду не смея остановиться.

Но как бы сильно он ни старался, он не мог сдвинуться с места.

– Докуда он доплыл?

– В мире иллюзий он сейчас примерно приблизился к южной пристани столицы империи Целань.

– Так скоро… Даже в мире иллюзий прошло всего четыре с половиной дня, верно?

– Да, этот ребенок не щадит своих сил…

– Бедный.

Голоса раздавались откуда-то сверху. В них слышались горечь и сострадание.

Трое старейшин морской страны окружили глубокий колодец и, опустив головы, смотрели на ребенка в темной воде. Магическая печать ярко переливалась, окутывая колодец нитями огромного волшебного кокона. А внутри этого кокона был заточен несчастный ребенок. Он не мог открыть глаза, не мог проснуться.

– Следует ли выпустить его на берег? – сочувственно произнес старейшина Цзянь. – Он уже сильно измотан.

– Почти пора, – поднял руку старейшина Цюань, не отрывая взгляда от лица ребенка.

Когда он пошевелил пальцами, вода в колодце пошла рябью. Свет холодной луны отражался от поверхности, превращая черную гладь в прекрасную картину. Теперь в колодце отражалось не ночное небо, а высокие ворота столицы Целань в самом центре Зеркального озера. У ворот выстроились всадники в оранжевых одеждах, торговцы и простой народ галдели и сновали туда-сюда. Все выглядело очень реалистично.

– Как иллюзия может быть такой реальной? – Впервые увидев силу запрещенного заклинания, даже старейшина Цин был удивлен. – Правда и ложь сливаются воедино, их сложно разделить.

– Техника «Забвения» основана не на пустом месте. Чтобы создать иллюзию, нужно заимствовать образ из реальности. Сейчас я использовал Зеркальное озеро как зеркало, чтобы перенести образы внешнего мира на дно колодца, – ответил старейшина Цюань двум другим старейшинам. – Только истинный мир может стать основой для идеальной иллюзии. Этот ребенок очень силен… если в своем сне он обнаружит хоть малейший изъян, боюсь, он перестанет в него верить.

– Хм… – кивнул старейшина Цзянь, с сомнением глядя на иллюзию, рожденную на дне колодца, и на ребенка, пойманного в ее сети. – Вы взяли настоящий дворец в столице Целань и перенесли его в магический контур иллюзии. Несомненно, это избавляет от многих хлопот. Но… что, если там отразится и тот человек, которого ищет ребенок?

– Не беспокойтесь. Все, что происходит внутри иллюзорного барьера, контролируется нами, – произнес старейшина Цюань. – Сердце этого ребенка наполнено ощущением постоянной опасности и страхом. Оно изранено и кровоточит. Нам нужно только углубить его раны. Темная сторона сомнет волю ребенка, и мы сможем контролировать его мысли через иллюзию.

– Что ж, хорошо. – Двое старейшин вздохнули с облегчением.

– Ступай, – обратился старейшина Цюань к спящему на дне колодца ребенку, пальцем указывая на иллюзию. – Иди и найди человека, который тебе так нужен… Ступай навстречу своей судьбе.

Иллюзия показала береговую линию столицы Целань и причал над водой. Ребенок в центре магического кокона задрожал, на его лице отразилась радость, будто он действительно наконец-то достиг цели, исчерпав все силы.

Старейшина Цюань оглянулся на собратьев, его глаза торжествующе блеснули.

– Морской царь вот-вот войдет в иллюзорный барьер. Вы готовы?

В этот же момент Чжу Янь тоже провалилась в мир сновидений.

Вопреки ее желанию она увидела во сне вовсе не Ши Ина, а берег Зеркального озера. Южные ворота столицы Целань. В лунном свете вода сверкала, как разлитое серебро. И это было прекрасно. Реальный мир, отражаясь в озере, превращался в нечто удивительное, в какой-то сказочный мир.

Она стояла на берегу, растерянно глядя перед собой. Она знала, что это сон, но ее не покидало зловещее чувство неправильности происходящего.

Прежде чем она успела понять, что ее настораживает, из глубины озера вдруг стало что-то подниматься. Проворная тень приближалась с невероятной быстротой. Что это? Рыба… или русалка? Это Юань?

Зловещее предчувствие становилось все сильнее.

Она спит? Разве этот сон не похож на тот, что снился ей совсем недавно?

Тень продолжала приближаться, и Чжу Янь инстинктивно сделала шаг назад.

Водная поверхность разбилась на осколки, рассыпавшись мириадами брызг, и кто-то выплыл на поверхность. Это был маленький, худенький ребенок семи-восьми лет. Выражение его лица было хмурым и сосредоточенным, но, как только он увидел ее на берегу, его глаза засияли, и он радостно воскликнул:

– Сестрица!

– Сумо? – ошеломленно произнесла Чжу Янь, узнав ребенка. – Как ты здесь оказался?

– Сестрица! – Ребенок подплыл к берегу. – Сестрица!

– Сумо! – Она торопливо наклонилась, протягивая руку. – Скорее вылезай!

Странно, но ее рука схватила пустоту.

Пальцы Чжу Янь прошли сквозь Сумо, будто он был призраком. Княжна не рассчитала силы и по инерции клюнула вперед, упав в озеро вниз головой.

– Сумо! – воскликнула она. – Сумо!

– Сестрица! – закричал ребенок, подплывая ближе и отчаянно пытаясь схватить ее за руку.

Происходило что-то странное: они были так близко друг к другу, их руки должны были вот-вот соприкоснуться, но то и дело наталкивались на пустоту.

Что такое? Почему же она не может дотронуться до него?

Беспокойство и ужас охватили Чжу Янь, она отчаянно тянулась к ребенку, напрягая все силы. Между ними словно была невидимая стена, которую нельзя преодолеть. Ледяная вода заливала нос, уши, рот, глаза, она ничего не видела и не слышала.

Сумо в отчаянии протягивал к ней руки, крича:

– Сестрица… сестрица!

– Сумо! Сумо! – громко кричала Чжу Янь, но ребенок, казалось, ее не слышит.

– Почему она здесь? Разделите их, быстро! – услышал Сумо чей-то голос. – Она и правда сюда вошла?.. Скверно… Нельзя допустить их встречи в зеркальной иллюзии.

Кто? Кто это говорит?

Странная сила контролировала ее движения, словно Чжу Янь попала в невидимую топь. Она потеряла контроль над своим телом, она отчаянно боролась, но лишь погружалась глубже и глубже, отдаляясь от Сумо. Еще немного, и вода хлынет в легкие. Смерть от удушья неумолимо приближалась.

Все ощущения стали далекими и неясными, кроме чувства скорой смерти.

Нет… нет! Они с наставником договорились встретиться… она не может умереть здесь!

В этот момент, повинуясь мощному голосу сердца, тело сбросило оковы неподвижности. Чжу Янь забила руками и ногами, взывая о помощи. Внезапно с неба ударила молния, расколов первозданный хаос!

Сила, что старалась ее утопить, ослабла, и Чжу Янь почувствовала, что снова может дышать.

– Сумо, – закричала она.

И в следующий миг проснулась в своей комнате, кашляя и дрожа всем телом. Вокруг все было по-старому, но за окном уже рассвело. Чжу Янь вдруг поняла, что взмокла с ног до головы, словно и впрямь только что вышла из воды. Поднеся руку к губам, она поняла, что кашляет кровью.

Что произошло? Что за кошмар ей приснился?

Чжу Янь села на кровати, растерянно озираясь и стараясь прийти в себя. Она увидела вспышку света над головой, а когда подняла взгляд, то поняла, что это была Нефритовая Кость, которую она перед сном положила на туалетный столик.

Древняя реликвия кружила в воздухе вокруг ее кровати, испуская мерцающий свет. Та молния из сна, это ведь была она? Это она выдернула Чжу Янь из когтей кошмара? Что же происходит? Точно ли это был сон?

Слишком необычно для простого кошмара.

Чжу Янь тяжело дышала, обливаясь холодным потом. Беспокойство не отпускало. Что случилось с Сумо? Прошло уже несколько месяцев, как Щеночек пропал. За эти несколько месяцев она и сама несколько раз оказывалась между жизнью и смертью, у нее не было времени позаботиться даже о себе, не то что организовать полноценные поиски ребенка.

Неужели этот сон – зловещее предзнаменование? Если со Щеночком случилась беда, то…

Нефритовая Кость продолжала пульсировать на ее ладони, обжигая сердце томительным беспокойством.

Глава 7

Бесконечный ночной кошмар

Когда Нефритовая Кость неожиданно упала с небес, молнией пронзая иллюзию, трое старейшин, склонившиеся у древнего колодца, одновременно попятились назад, сплевывая алую кровь!

– Скверно. Неужели заклинание разрушено? – Старейшина Цюань сейчас меньше всего беспокоился о своих ранах. Он тотчас приблизился к колодцу, с трудом перегнулся через край и посмотрел вниз. Прозрачная вода помутнела и стала кроваво-красной!

К счастью, ребенок по-прежнему, свернувшись, словно зародыш, покачивался на волнах. Он яростно дергался, но не открывал глаза. Парчовый мешочек на его шее излучал свет, держа в плену его душу. Печать, выгравированная по кругу колодца, не давала ребенку покинуть мир грез.

– Еще не все потеряно… – с облегчением выдохнул старейшина Цюань. – Техника «Забвения» пока не разрушена.

Двое старейшин продолжали кашлять, пытаясь подняться.

– Что… что только что произошло? Неужели кто-то смог войти в иллюзию, сломав наше заклинание «Забвения»?

– Верно, это та девушка, – кивнул старейшина Цюань.

– Что? – одновременно воскликнули старейшины Цин и Цзянь. – Та кунсанская княжна?

Старейшина Цюань поспешно поднял указательный палец, бросив взгляд на Сумо. Двое других старейшин тут же замолчали, а затем продолжили, понизив голос:

– Она… как она могла там оказаться? Эта маленькая кунсанская княжна ведь не может знать, что ребенок в наших руках.

– Должно быть, ее земная душа слишком активна, поэтому, когда княжна уснула, душа носилась по ветру и попала в нашу иллюзию, преодолев незримые барьеры, – прошептал старейшина Цюань, вздыхая. – Это воля небес… Возможно, днем эта душа страстно желала отыскать ребенка, поэтому пришла сюда во сне.

Двое других старейшин замолчали. Прошло время, прежде чем старейшина Цзянь сказал:

– Хм, несомненно, она очень заботится об этом ребенке.

– Но, чтобы взломать технику «Забвения», требуется огромная духовная сила, – недоверчиво пробормотал старейшина Цин. – Она еще так молода и наверняка совершенствуется не больше десяти лет, как же она сумела…

Старейшина Цюань холодно усмехнулся:

– Разве ты не знаешь, что она единственная ученица Верховного жреца горы Цзюи?

Старейшины Цин и Цзянь ошеломленно выдохнули и замолчали.

Многие годы Ши Ин, Верховный жрец храма предков горы Цзюи, неустанно разматывал нить тайны воскрешения Морского царя. Несколько раз он подбирался очень близко. Эта тесная связь между маленькой княжной и Сумо опасна. Если Ши Ин узнает о существовании ребенка, самая большая тайна Морского царства будет раскрыта!

– Люди Кунсана в одном шаге от разгадки нашей тайны! – обеспокоенно прошептал старейшина Цюань. – Мы должны немедленно закончить начатое. Если Ши Ин обо всем узнает, Морскому царю грозит большая опасность!

– Верно, – кивнули два других старейшины и тоже вернулись к колодцу.

– Где сейчас ребенок? Что ему снится? – прошептал старейшина Цюань и шевельнул пальцами.

Печать, оплетающая колодец, ярко засияла и словно шаровая молния нырнула в колодец, осветив воду. Заклинание окружило худого ребенка, и поверхность воды снова успокоилась. Легкая рябь, серебряные блики луны… вода отразила новую иллюзию.

Вглядываться в глубину колодца – все равно что смотреть сквозь окно на другой мир. В спокойной воде отразилась столица Целань. Картинка была реалистичной, и все казалось настоящим. Сумо только что вышел из Зеркального озера, он был измучен, с кончиков волос капала вода. Маленький ребенок босиком стоял в центре оживленной улицы, одинокий и растерянный.

Даже в мире грез он все еще искал свою сестрицу. Этот ребенок не сдавался никогда.

– Имейте в виду, кровь Морского царя очень сильна, даже самая сильная техника вряд ли сможет полностью запечатать память ребенка, – вздохнул старейшина Цюань, глядя на Сумо на дне колодца. – Единственный выход – это добровольное забвение, он должен сам покончить со своими воспоминаниями. Оборвать их изнутри.

– Добровольно? – горько усмехнулся старейшина Цин. – Этот ребенок безгранично упрям, разве он может пойти на такое добровольно?

– Всегда есть решение, – тихо сказал старейшина Цюань, неотрывно следя за ребенком в иллюзорном мире. – Где в последний раз Сумо встречался с этой кунсанской княжной в реальном мире?

– В деревне Потрошителей драконов, – ответили двое других старейшин. – Если верить лекарю Шэнь Ту, княжна клана Чи помогала ему с операцией, когда он удалил из тела Сумо паразитического близнеца. После этого кунсанская княжна тут же отправилась на поле битвы, а лекарь Шэнь Ту отнес ребенка в главный лагерь Армии Возрождения в Зеркальном озере. Больше они не виделись.

– Хм, значит, последнее воспоминание ребенка о кунсанской княжне должно быть очень болезненным? – пробормотал старейшина Цюань, и в его глазах заплясали радостные огоньки. – Отлично… нам просто нужно углубить эту боль. Это может стать идеальным началом.

– Идеальным началом? – Двое других старейшин были обескуражены.

– Мы должны разбить сердце этого ребенка, зародить в его подсознании мысль, которая бы разрушила привязанность Сумо к этой кунсанской девушке. Мы должны убрать ее образ из сердца этого ребенка. – Старейшина Цюань сплел руки, и из кончиков его пальцев начал изливаться слабый свет. – Мы должны углубить его воспоминания об этой сестрице, он должен помнить, какую боль она ему причинила.

– Приступим… Начиная с этого момента его память будет переплетена с нашими.

– Мы обязаны вернуть сердце Морского царя его народу!

Сумо не знал, как долго он плыл от древнего колодца на Западном рынке Лиственного города до столицы Целань. Весь путь он проделал словно в тумане и помнил лишь темно-синюю воду, сквозь которую даже было сложно различить, день на поверхности или ночь. И только когда величественный город посередине Зеркального озера показался над головой, выбившийся из сил Сумо всплыл на поверхность.

Его глазам предстала прекрасная и величественная процессия. Впереди в блестящих латах скакали гвардейцы, расчищая дорогу для бесконечной вереницы повозок.

– Кто это так быстро скачет по императорской дороге?

– Это единственная дочь князя Чи. Сегодня, следуя за своим отцом, она входит во дворец, чтобы встретиться с императором и обсудить предстоящий брак. Император проявил благосклонность и разрешил ей въехать в столицу на лошадях. Вот это зрелище!

– Впечатляюще! Это впечатляюще! Жених и невеста высокого положения. Воистину царственный брак!

Услышав перешептывание зевак на берегу, ребенок вздрогнул. В голову пришли слова, которые он услышал в Лиственном городе:

«Мы не обманываем тебя, ты можешь выйти и спросить любого, все вокруг знают, что княжна Чжу Янь выходит замуж! Это правда!»

«Глупый ребенок, это лишь мечты. Она из Кунсана, с чего бы ей дорожить рабом-русалкой? Скоро она станет женой человека из богатой и знатной семьи, ты больше ей не нужен!»

Служанки в резиденции клана Чи и тетя Жуи говорили одно и то же, распространяя мерзкие слухи. Они были убеждены в своих словах, но Сумо в них не верил. Тогда он сказал сам себе, что ни за что не поверит, если не увидит все собственными глазами и не услышит собственными ушами!

И вот теперь он наконец все увидел.

Выйдя из воды, Сумо, пошатываясь, протиснулся сквозь толпу. Прямо перед его носом пронеслась золотая повозка. Ветер приподнял расшитые золотом занавески, и из-за них показалась прекрасная девушка, одетая в роскошные одежды.

Убывающая луна все еще висела на небосводе, предрассветный свет озарял лицо княжны клана Чи. Она была так красива, что казалась нереальной.

Это она! Это действительно она!

– Сестрица! – не сдержал крика Сумо. – Сестрица! Я здесь!

Он кричал изо всех сил, но его слабый голос заглушали радостные возгласы толпы. Конечно, процессию не остановил его отчаянный крик. Но ребенок не мог с этим смириться. Спотыкаясь, он бежал следом, стремясь догнать шикарную повозку, в которой ехала Чжу Янь.

Гвардеец из свиты княжны вытолкнул его в толпу, сердито крикнув:

– Щенок, как ты осмелился приблизиться к повозкам! Проваливай отсюда!

– Подожди! – Другой стражник понял, что Сумо из морского народа. – Это русалка! Где ее хозяин? Почему он отпускает раба бродить где попало? Быстро, схватите его!

– Сестрица… сестрица! – отчаянно сопротивлялся ребенок, но был повален на землю.

Словно услышав его крик, повозка вдруг остановилась. Тонкая рука высунулась из окна, чуть приподнимая занавеску. Знакомые прекрасные глаза, яркие, словно пламя, оглядели столпившихся людей. Это и правда была княжна клана Чи Чжу Янь.

Ее взгляд скользнул по лежащему на земле ребенку и остановился.

– Сестрица? – обрадовался Сумо, когда она наконец его заметила. Он протянул к ней худые ручки и закричал во всю силу легких: – Сестрица! Я здесь!

Но Чжу Янь лишь чуть приподняла бровь и тихо сказала:

– Почему это снова ты?

Затем она безразлично отвернулась и, опустив занавеску, скрылась в глубине повозки.

Ребенок сначала застыл, а затем начал сильно дрожать.

Только что… что только что сказала сестрица? «Почему это снова ты»?

Сумо смотрел на занавеску и не мог пошевелить даже пальцем. Он прошел через столько испытаний, пересек Зеркальное озеро, чтобы добраться сюда. И вот он встретил человека, которого так искал. Сумо больше ничего не мог поделать, силы покинули его.

Из повозки послышался голос другого человека, Сумо распознал в нем голос няни Шэн, которая когда-то заботилась о нем. Тон пожилой женщины был мягче, будто она надеялась вызвать сочувствие у княжны Чжу Янь.

– Ох, княжна, вы слышали, этот щеночек назвал вас сестрицей. Жалко этого раба.

Чжу Янь холодно ответила:

– Я единственная дочь в своей семье, откуда бы у меня взяться брату?

Эта короткая фраза пригвоздила ребенка к месту, словно острый нож, который по самую рукоятку проник в сердце.

Няня Шэн еще раз попыталась за него заступиться:

– Боюсь, стражники могут забить его до смерти.

– Он заслуживает этого! – осталась непреклонной Чжу Янь, ее голос был полон нетерпения и отвращения. – Разве я не приказывала дать ему денег и отослать подальше? Почему этот щенок оказался таким несообразительным? Он не только не ушел, но даже посмел притащиться сюда!

– Сестрица! – содрогнулся Сумо, не в силах поверить, что эти слова произнесла та, кого он так искал.

Неизвестно, откуда взялись силы, он бросился вперед, протянул руку и сорвал занавеску на двери повозки.

– Я… я правда больше не нужен тебе?

– Маленький щенок! – Чжу Янь резко обернулась и в гневе посмотрела на ребенка. – Как ты посмел это сделать? Если кто-то увидит, что маленький раб из морского народа называет меня сестрой, что будет с репутацией клана Чи?

Услышав слова княжны, стражники тут же бросились к ребенку, хватая его за худенькие ручки.

– Ты лжешь! – Сумо отчаянно сопротивлялся и кричал дрожащим голосом: – Ты… ты говорила, что я тебе нужен! Смотри… ведь это ты послала мне бумажного журавлика!

С невероятным трудом ребенок высвободил руку. Когда он ее разжал, на ладони лежал изорванный бумажный журавлик. Он был залит кровью, пропитан водой, его форму уже было сложно определить, но ребенок продолжал крепко сжимать его в кулаке.

Сидящая в повозке Чжу Янь взглянула на журавлика, и выражение ее лица внезапно изменилось!

– Это ведь твой бумажный журавлик, сестрица! – Взгляд Сумо зажегся надеждой. – Я… я знаю, что ты ждала меня! Ты ведь не оставишь меня? Так, сестрица?

Чжу Янь вдруг замолчала и замерла, не зная, что ответить. Ее лицо стало бледным и безжизненным, словно у деревянной куклы. Казалось, что остановилось само время. Взгляд Чжу Янь застыл, тело оставалось неподвижным, и даже великолепный наряд, развевающийся при легком ветерке, на мгновение замер в воздухе, словно отражение в зеркале. Это было так странно.

– Что происходит? – неизвестно откуда раздался знакомый голос, он звучал словно издалека, и в нем слышался непередаваемый страх. – Откуда взялся этот бумажный журавлик?

– Кажется, ребенок все это время сжимал его в кулаке.

– Проклятье, мы забыли его обыскать.

– Как так вышло? Получается, этот предмет попал в мир грез? О, очень скверно!

Кто здесь? Чьи это голоса? Они кажутся такими знакомыми… Кажется, это старейшина Армии Возрождения! Почему они здесь? Неужели они узнали, что он сбежал, и так быстро его нашли?

Сумо задрожал, не в силах скрыть страх. Он чуть было не обратился в бегство, подсознательно желая выбраться из толпы и снова скрыться в водах Зеркального озера. Но ощущение остановившегося времени продолжалось лишь несколько мгновений, затем все снова пришло в движение, возвращаясь в норму.

– Маленький щенок! Даже не мечтай! Что это вообще такое? Какая-то рваная бумага! – Выражение лица Чжу Янь снова поменялось. Княжна нахмурилась и нетерпеливо произнесла: – Почему ты еще здесь?

Послышался щелчок хлыста, и бумажный журавлик разлетелся на мелкие кусочки! Сумо не успел убрать руку, и на его ладони остался кроваво-красный след.

– Сестрица! – Ребенок потрясенно взглянул на Чжу Янь и задрожал. – Ты… ты все время мне лгала?

– Ну и что, если так? Ты еще ребенок, твой разум некрепок, все воспринимаешь слишком серьезно! – презрительно пробормотала Чжу Янь, вновь поднимая кнут. – Ничтожный! Ты не стоишь даже того, чтобы тебя прогонять… Просто убирайся! – холодно усмехнулась она.

– Лгунья! – бросился вперед Сумо с яростным криком. – Ты обманула меня!

– Скорее, уведите его! Не дайте приблизиться к княжне!

Охранники схватили его и грубо потащили прочь.

Ребенок оказался упертым, он не обращал внимания на тычки руками и ногами. Он даже не пикнул от боли. Чжу Янь смотрела из окна повозки, не говоря ни слова. Ее взгляд был полон отвращения и презрения, будто она увидела мерзкую плешивую собаку.

Ребенок на миг замер, дыхание сбилось, и он перестал сопротивляться.

– Маленький щенок! – Командиру стражи наконец удалось схватить ребенка. Он поднял его за загривок и закричал своим подчиненным, задыхаясь от ярости: – Отведите его на Западный рынок!

Что? Сумо испугался, закричал и снова начал отчаянно сопротивляться. Неужели его снова отправят на Западный рынок, чтобы продать в рабство?

Он безотчетно повернулся к Чжу Янь, ища помощи. Благородной кунсанской княжне стоило произнести лишь одно слово, чтобы решить судьбу маленького раба. Но Чжу Янь даже не взглянула в его сторону, будто вовсе забыла о существовании ребенка из морского народа.

Сумо сдался. Его сердце замерло, и он перестал сопротивляться.

– Сестрица, – тихо позвал он. Так тихо, что услышать его мог только он сам.

Ребенок не шевелился, словно уже умер. Стражники налетели на него, повалили на землю и начали бить руками и ногами. Его лоб был разбит, кровь заливала глаза, и весь мир казался кроваво-красным. Ну и пусть, больше он не позовет ее и не станет просить о помощи.

Но никогда, никогда не забудет этого болезненного воспоминания.

Пальцы ослабли, остатки бумажного журавлика выпали из раскрытой ладони. Птица нелепо взмахнула сломанными крыльями и осталась лежать на земле, словно изорванная кукла.

Так глупо и по-детски. Ведь ребенок всегда тянется к теплу и надеется на нежность.

– Хватит! – сурово выкрикнул старейшина Цюань, отдергивая руку. – Остановитесь!

Старейшины прервали заклинания, опустили руки и сделали шаг назад. Как только магическая печать была снята, светящийся узор, окружающий колодец, побледнел, но все еще продолжал окутывать ребенка, словно золотая стена.

Вода в древнем колодце была спокойна, на ее темной глади отражался яркий мираж, неотличимый от реальности. Последний образ, замерший на воде, – кунсанская княжна, отвернувшаяся от маленького ребенка, и ее стражники, окружившие его, чтобы избить.

Разум Сумо был в мире грез, тело же тихо покачивалось в воде.

– Все шло гладко, – потрясенно сказал старейшина Цин. – Почему мы остановились?

– Я беспокоюсь, – с тревогой в голосе произнес старейшина Цюань, склоняясь над колодцем и глядя на ребенка. – Почему он… перестал сопротивляться?

– Он потерял надежду, – равнодушно ответил старейшина Цзянь. – Он наконец понял, что не нужен этой княжне.

– Нам стоит остановиться здесь, это самое подходящее воспоминание, – одобрительно кивнул старейшина Цин. – Этот момент навсегда запечатлится в памяти ребенка. Для нас идеально.

Верно: не важно, реальность или мир грез, в памяти ребенка теперь всякий раз всегда будет всплывать это воспоминание, когда он подумает о кунсанской княжне. А сейчас стоит закончить этот сон, обрубая таким образом все несостыковки. Тогда все пройдет гладко.

Трое старейшин смотрели вниз, перегнувшись через край колодца, похожего на огромный черный глаз. Ребенок на дне лежал неподвижно, свернувшись калачиком, словно в утробе матери. Его пальцы разжались, и смятый бумажный журавлик поплыл по воде, превращаясь в бесформенный клочок бумаги.

– Как же он упрям, – вздохнул старейшина Цюань. – Все это время он сжимал в кулаке журавлика.

– Это наша оплошность, – прошептали двое других старейшин. – Мы заперли его здесь, считая, что надежно отрезали ребенка от внешнего мира, но мы не уследили, как к нему попала эта вещь!

– Журавлик правда был сделан княжной клана Чи? – покачал головой старейшина Цюань, словно хотел сказать что-то еще, но в этот момент легкая рябь прошла по воде.

Неяркий лучик света поднялся из глубины колодца, прорвав магический барьер вокруг колодца!

– Это… – старейшина Цюань был ошеломлен. – Бумажный журавлик?

Искалеченный бумажный журавлик какое-то время покачивался на поверхности воды, а затем вдруг ожил, взмахнул остатками крыльев и взлетел!

– Скверно! – выкрикнул старейшина Цюань и щелкнул пальцами.

Белый луч света со свистом пробил ночную мглу, устремляясь в погоню за клочком бумаги, желая сжечь его дотла.

Но было уже слишком поздно. Бумажный журавлик покинул мир грез в древнем колодце, исчезнув в ночном небе!

– Что… что это было?! – Не веря своим глазам, старейшины повернулись и посмотрели на ребенка на дне колодца.

Сумо крепко зажмурился, его лицо было как никогда худым и бледным, губы дрожали. Он не выкрикивал «сестрица!», но сила его сердца достигла невероятного уровня. Эта мощная сила смогла оживить даже изорванного бумажного журавлика! Неугасимое упорство ребенка отправило бумажную птицу на поиски ее создателя.

– Что же теперь делать? – ошеломленно прошептали двое других старейшин.

– Выбора у нас нет. Раз уж все так обернулось, остается только идти до конца.

Старейшина Цюань сохранял спокойствие. Склонившись над бортиком, он смотрел на ребенка, спящего в иллюзии древнего колодца.

– Он упрям и нелюдим. Пока в его сердце есть надежда, его решимость не угаснет и он не сможет стать Морским царем.

– Стоит ли нам продолжить использовать технику «Забвения»? – с сомнением спросил старейшина Цин, глядя на свернувшегося в клубок ребенка, из глаз, ушей, носа и рта которого текла кровь. – Сможет он все вынести? Тот, кто в прошлый раз оказался в ловушке иллюзий техники «Забвения», в конце концов получил нервный срыв и больше не проснулся.

– Этого не случится, – холодно сказал старейшина Цюань, глядя на ребенка под водой. – Если он сломается, значит, он не Морской царь.

Двое других старейшин не нашли, что на это ответить.

Старейшина Цюань прошептал, подгоняя:

– Скорее, мы должны завершить начатое, пока люди Кунсана не подняли тревогу! Я возьму на себя управление сном, а вы помогите мне его контролировать.

Трое старейшин снова подошли ближе, склонившись над древним колодцем.

Они произнесли нужные слова, и золотистое свечение снова засияло по ободу колодца, формируя такой реалистичный мир грез. Долгий кошмар, от которого невозможно очнуться.

Стражники из резиденции клана Чи жестоко избивали Сумо, на теле не осталось ни одного живого места. Боль была невыносимой, и ребенок потерял сознание.

Очнулся он в незнакомом месте, запертый в холодной железной клетке.

Его изможденное лицо, фиолетовое от синяков, прижималось к прутьям решетки. Сумо не знал, как много времени он был без сознания, но когда он открыл глаза, то задрожал всем телом, мгновенно поняв, где находится. Это был Западный рынок Лиственного города. Крупнейший невольничий рынок, где главным товаром были выходцы из моря.

Он провел здесь все детство, в страданиях и унижениях. Прошло столько лет, но стоило Сумо вспомнить о том времени, как его начинала бить дрожь. Тогда он сумел выбраться из клетки, однако кошмары продолжали мучить его и днем и ночью, ледяными пальцами сковывая сердце.

Маленький ребенок так старался забыть это место, и вот пятьдесят лет спустя вновь оказался тут!

Сумо часто-часто задышал и пошире открыл глаза.

Помещение было небольшим, плохо освещенным. Сумо разглядел еще шестнадцать или семнадцать железных клеток, в каждой из которых была заперта русалка. Сородичи Сумо выглядели бледными и истощенными, все были разного возраста, некоторые совсем маленькие. Все русалки были закованы в тяжелые кандалы. В каждой клетке стояла миска с водой и едой. Пленников содержали так же, как содержат на рынках скот.

– Очнулся? – дружелюбно спросил кто-то из соседней клетки, увидев, что Сумо открыл глаза.

Этой русалке на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Она только-только определила свой пол и выглядела как молодая девушка. Она еще не попадала в руки потрошителей драконов, поэтому вместо ног у нее был хвост. Смотрелось странно. Русалка вцепилась руками в прутья решетки, неотрывно глядя на ребенка в соседней клетке.

Сумо отвернулся, не желая встречаться с ней взглядом. Он уже все понял и вспомнил: люди Кунсана действительно продали его на невольничий рынок Лиственного города! А та, кого он звал сестрой, закрыла на все глаза.

Подумав об этом, ребенок задрожал. Его худое тело сотрясалось, отчего железные цепи, сковывающие руки, ноги и шею, издавали лязгающий звук.

– Что с тобой? – испуганно воскликнула девушка в соседней клетке. – Тебе холодно?

Сумо промолчал. Он стиснул зубы, стараясь остановить дрожь и заставляя себя успокоиться. Но он не мог не вспоминать о том, что произошло сегодня. Его сестрица, кунсанская княжна, которая клялась заботиться о нем, на деле оказалась злой и бессердечной. Она снова бросила его в преисподней, из которой он вырвался много лет назад, и просто ушла не оглядываясь.

Нет… нет! Разве это возможно?

– Меня зовут Чучу, – сказала девушка-русалка, глядя на ребенка. – А тебя?

Сумо продолжал жаться в угол клетки, дрожа и скрежеща зубами. Он упрямо молчал, взгляд его был похож на взгляд раненого дикого зверя, готового порвать каждого, кто к нему приблизится. Его сердце болело, и он не имел никакого желания отвечать на ее вопросы.

– Ты был без сознания больше трех дней. Ты голоден? – Молодая русалка, назвавшаяся Чучу, не стала обижаться на нелюдимого соседа, она лишь вздохнула и сказала: – Тебе ведь лет шестьдесят? Как жаль, что тебя поймали в столь юном возрасте. Ах… я так голодна, давай скорее что-нибудь съедим?

Сумо молча взглянул на грубую глиняную миску с грязной мутной водой. В другой плошке была горстка несвежих водорослей и протухших моллюсков. И что из этого можно есть?

Увидев отвращение на лице ребенка, Чучу едва слышно вздохнула и просунула что-то сквозь прутья решетки.

– Вот, возьми! – сказала она. – Это вкусно.

Ребенок инстинктивно принял еду. Это была маленькая рыбка, и как же вкусно она пахла. Сумо изумленно посмотрел на девушку в соседней клетке – и не смог отвести взгляд. Почему… почему она так похожа… на тетю Жуи? На тетю Жуи со Двора Звездного моря?

Пятьдесят лет назад, когда Сумо жил в клетке, она точно так же заботилась о нем.

Взгляд ребенка изменился, стал чуть мягче и добрее.

– Я тайно припрятала эту еду, ту, что дают здесь, невозможно есть!

Сумо откусил небольшой кусочек, и глаза девушки радостно засветились. Она воскликнула, поторапливая:

– Ешь скорее, будет плохо, если хозяин увидит. Он очень жесток, не вздумай ему перечить.

Ребенок будто не слышал, он вгрызался в рыбу, держа ее обеими руками. Очень скоро от рыбы остался только скелет, а лицо ребенка все было перепачкано мелкими крошками.

– Хи-хи… маленький обжора хуалянь[11], – рассмеялась Чучу.

Что-то мягкое и холодное прикоснулось к щеке. Ребенок инстинктивно отшатнулся, не сразу осознав, что это хвост русалки. Она просунула его сквозь прутья решетки, чтобы стереть крошки с лица Сумо.

– Никогда не видел русалку с хвостом? – улыбнулась девушка, поймав его взгляд.

Для русалки, запертой в клетке, она слишком много смеялась.

Сумо не ответил и отвернулся, не позволяя прикасаться к себе.

– Я выросла в Лазурном море… меня лишь недавно поймали и привезли в Облачную пустошь, – вздохнула Чучу. – Ты ведь никогда не видел Лазурного моря? Оно прекрасно. Там есть дворцы, сделанные из семицветных водорослей и кораллов. Ночью бесчисленное количество огромных жемчужных устриц выныривают на поверхность, раскрываясь под звездным небом, чтобы создать Ночные жемчужины… Это так прекрасно, что никто на суше не сможет представить такую картину даже в мечтах.

Слушая ее чистый, будто прозрачный голос, Сумо словно воочию увидел пейзажи своей далекой родины. Девушка рассказывала, и мрачный, унылый взгляд Сумо менялся, в нем затеплилась надежда, словно в маленьком сердце ребенка вновь зажегся огонек.

Лазурное море. Родина морского народа. Будет ли у него в этой жизни шанс вновь вернуться в море?

– Я ненавижу людей Кунсана, – горячо вокликнула Чучу. – Они уничтожили Морское царство и сделали русалок рабами! Это длится много тысяч лет, когда же уже все закончится…

Закончится? Сумо замер, почувствовав неясный укол в сердце. Те же слова он когда-то слышал от тети Жуи!

Разговор двух русалок прервал неожиданный шум.

– Ха-ха, – раздался смех, и кто-то открыл дверь. – Господин, вам действительно сопутствует удача. Как раз недавно к лавку поступила новая партия товара. Эти русалки только что пойманы. Приглядитесь, воистину свежий товар! Они не уступают красавицам Двора Звездного моря!

Раздался звук шагов, и кто-то вошел внутрь, одну за другой осматривая клетки.

– Достойны Двора Звездного моря? – холодно усмехнулся незнакомец. – Как этот мусор можно сравнивать с красавицами публичного дома?

Гость неторопливо шел вдоль рядов, разглядывая каждую из русалок.

– Даже с хвостами есть? Только выловил и уже продаешь? Цзялю, ты, должно быть, снова проигрался, нет денег даже на потрошителей драконов?

– Эй, это свежайший товар, несколько дней назад они еще были в море! – Владелец лавки, невысокий толстый мужчина средних лет, заискивающе улыбнулся и с пошлой ухмылкой добавил: – Господин может выбрать любую, какая понравится, и я тут же отправлю ее в деревню Потрошителей драконов, чтобы там ей отрезали хвост и сделали ноги. Длинные, стройные, белые ноги!

Покупателем был кунсанский купец с землистым цветом лица. Товар он рассматривал с видом знатока, было видно, что он не новичок на невольничьем рынке. Протянув руку в одну из клеток, он схватил русалку за волосы и подтянул ближе.

– Цзялю, ты, верно, хочешь меня надуть? Здесь нет ни одной стоящей рабыни.

– Господин, вы наш постоянный клиент, – заюлил владелец лавки. – Мы легко договоримся о цене.

– Цзялю, кажется, ты и правда проиграл все до последних штанов, – холодно усмехнулся покупатель, продолжая разглядывать товар. – Дешевая цена ничего не решит. На этот раз я выбираю русалок для наместника Лиственного города. Разве я могу предложить этих такому человеку?

Владелец лавки был ошеломлен.

– Наместнику Лиственного города? Господину Бай Фэнлиню? Разве он… не собирается жениться?

– Хочет приобрести любовницу, – фыркнул покупатель. – Раньше наместник любил посещать Двор Звездного моря, но после того, как он вступит в брак, это станет затруднительно. Его тесть, князь Чи, не позволит себя опозорить. Он может оставить при себе лишь нескольких русалок-рабынь. Кто из дворян Кунсана не развлекается с русалками?

– Верно, верно, – закивал владелец лавки. – Тогда выбирайте внимательнее!

Покупатель осмотрелся, но никто из рабынь ему не приглянулся. Наконец он обратил внимание на клетку в углу. Внезапно его взгляд загорелся.

– Эй, да тут еще и желторотые юнцы имеются?

Ребенок в ужасе забился в угол, насколько позволили цепи тяжелых кандалов. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Толстая рука проскользнула сквозь прутья решетки и схватила его за волосы.

– Взгляните, какая потрясающая красота! – Владелец лавки поворачивал голову Сумо туда-сюда, чтобы покупатель мог рассмотреть его лицо. – Господин, вы только посмотрите, какой красивый ребенок! Спорю, вы никогда не видели ничего подобного.

Покупатель во все глаза уставился на Сумо, но быстро взял себя в руки.

– Он слишком мал, а на его теле есть шрамы.

– Не так уж и мал, – поспешил поправить владелец лавки. – Хоть он и выглядит на шестьдесят, по его скелету можно сказать, что ему уже семьдесят, а то и восемьдесят!

– Даже если это так, пройдет еще лет пятьдесят-шестьдесят, прежде чем он вырастет, – равнодушно произнес покупатель. – Зачем он мне? Оставить следующему поколению? Я торговец, раньше продам – раньше получу монету. Меня не интересуют семейные реликвии.

– Ну… – Владелец лавки понурился, так и не придумав, что сказать.

– Кроме того, какой смысл иметь красивое лицо? – Покупатель продолжал беспощадно выискивать недостатки, разглядывая Сумо в клетке. – Его тело такое худое, на животе огромный шрам, а вся спина – одно сплошное родимое пятно. Тот, кто купит его, только понесет убытки. Цзялю, ты купил его по дешевке? Тебя обвели вокруг пальца?

Владелец лавки опешил от такой резкой критики и сердито отбросил Сумо.

Ребенок не замедлил отползти в угол клетки, глядя на людей Кунсана полными ненависти глазами.

Но покупатель не спешил уходить. Отвернувшись от Сумо, он перевел взгляд на девушку в соседней клетке.

– Эта русалка, впрочем, довольно неплоха.

– Эй, а у вас проницательный взгляд! – поспешно закивал владелец лавки. Схватив Чучу, он подтащил ее ближе. – Эта русалка только что поймана в глубинах Лазурного моря. Лучшее место для ловли, отличная порода, никаких примесей! И возраст подходящий. Ей только-только исполнилось сто пятьдесят лет. Прекрасное лицо, нежное тело!

Он резко сорвал с Чучу одежду. Девушка дрожала от страха, но не осмеливалась сопротивляться. Тело русалки было прекрасно, словно нефрит. Нежное и шелковистое, совершенно без изъянов, с изящными изгибами, оно заканчивалось рыбьим хвостом, покрытым тонкой синей чешуей.

– Хм… – Покупатель оглядел ее с головы до кончика хвоста и через мгновение сказал: – Восемьсот золотых чжу!

– Ох, господин, это слишком мало! – горестно воскликнул хозяин лавки. – Я заплатил пятьсот золотых чжу только за ее доставку сюда из Лазурного моря!

– Восемьсот, и ни одним чжу больше. Это всего лишь заготовка. Мне придется найти хороших потрошителей драконов, чтобы расщепить ей хвост, им я тоже должен буду заплатить несколько сотен золотых. А если ноги не получится расщепить правильно, деньги будут потрачены напрасно.

– Тысяча? Я ращу ее уже полгода, я должен хотя бы немного на ней заработать, – пытался торговаться владелец лавки, слезно умоляя, он указал на Сумо в соседней клетке. – Как насчет того, чтобы взять этого ребенка в придачу?

– Девятьсот. – Лицо покупателя чуть дрогнуло, его взгляд говорил о том, что все происходящее ему по душе, но он продолжал притворяться, что колеблется. – Продолжишь торговаться, и я уйду.

– Хорошо! – поспешно кивнул владелец лавки. – По рукам!

Покупатель и продавец ударили по рукам, тут же вошел слуга и вытащил из клетки выбранную русалку.

Чучу дрожала, отчаянно стараясь прикрыть руками оголенную грудь. Воспользовавшись моментом, пока ее не запихнули в новую клетку, она прошептала, обращаясь к Сумо:

– Не бойся.

Ребенок замер, а затем поднял на нее бирюзовые глаза.

– Не бойся, – повторила русалка. Она не могла позаботиться даже о самой себе и все же попыталась ободрить одинокого, никому не нужного ребенка. – Хорошо, что нас с тобой купили вместе… Я позабочусь о тебе.

Ох, как же она похожа на тетю Жуи. Это вызывало у Сумо неясную тревогу. Холодный равнодушный взгляд ребенка дрогнул. Она сама в бедственном положении, но беспокоится о том, с кем едва знакома. Это потому, что они сородичи? Потому, что оба лишились родины, оба попали в рабство и делят трагичную судьбу морского племени, тысячелетия страдающего от произвола людей? Да, видимо, кровь и судьба связывают их вместе.

Когда слуга подошел, чтобы вытащить Сумо из клетки, ребенок вскочил и диким зверенышем прыгнул вперед, врезался человеку в грудь и свирепо его укусил.

– Ах ты мелкая тварь! – закричал слуга, изо рта у него брызнула алая кровь.

– Что происходит? – Покупатель подошел поближе, чтобы посмотреть, и тут же перед глазами у него потемнело и он почувствовал резкую боль.

– Убирайтесь! – Ребенок схватил глиняную миску и изо всей силы ударил покупателя, разбив ему лоб. – Не трогайте меня, вы, уродливые кунсанцы!

Покупатель вскрикнул, падая на землю. На лбу у него была глубокая рана длиной в половину чи. Набежали слуги, они яростно кричали и толпились, создавая в лавке сумятицу.

Несколько здоровенных слуг выволокли Сумо из клетки и под руководством покупателя принялись поочередно его избивать. Хозяин лавки понимал, что щенок попал в беду. Он тоже был напуган, но не посмел вмешаться.

– Не бейте его! Не бейте! – раздался отчаянный крик. Это была Чучу, она тащила за собой рыбий хвост и слезно молила: – Господин, он ведь еще ребенок… он всего лишь ребенок! Не бейте его!

Но покупатель был слишком зол. Он пнул Чучу, и та повалилась на землю. Подняться она не могла и лишь отчаянно трепыхалась, пытаясь закрыть ребенка собой. Побои градом сыпались на нее.

– Все хорошо, – успокаивала ребенка Чучу, крепко прижимая его к себе. Ее прекрасное лицо исказилось от боли, она вздрагивала от каждого удара. – Все пройдет… не бойся.

В этот момент кто-то сильно пнул ее в спину. Она закричала от страшной боли, выплевывая кровь, и тихо упала, оставшись лежать неподвижно.

– Эй, эй, господин, перестаньте ее бить! Поберегите свои руки, они ведь будут болеть! – Поняв, что русалка может в любую минуту умереть, хозяин лавки наконец забеспокоился. – Вы же замараете руки, если забьете ее насмерть!

В конце концов покупатель в ярости ушел, так ничего и не выбрав.

– Ах ты маленький щенок! – Хозяин лавки приблизился к Сумо. – Ты только создаешь проблемы! Ты привлекаешь несчастья! И почему ты все еще жив?

Сумо выволокли из-под тела Чучу, но русалка осталась абсолютно неподвижной. Лицо ребенка было залито кровью, но это была не его кровь. Это была кровь девушки-русалки. Сильный удар переломил ей позвоночник и повредил внутренние органы, из-за чего кровь хлынула горлом.

Потрошитель драконов мог бы ее спасти, но его не оказалось поблизости.

Сумо в оцепенении смотрел на своего сородича, которого знал меньше дня. Он видел, как ее прекрасное нежное лицо увядало в момент смерти. Он видел, как в предсмертных конвульсиях задергался ее хвост, взметая пыль и грязь. Он слышал ее последний вздох… В уголках ее полузакрытых глаз блеснули слезы, они скатились по щекам, превращаясь в прекрасные искрящиеся жемчужины.

Хвост дернулся в последний раз и затих. Хозяин лавки, грязно ругаясь, отшвырнул тело русалки и поднял раскатившиеся жемчужины.

Девушка, так похожая на тетю Жуи, умерла. Девушка, которая защитила Сумо ценой своей жизни. Она никогда не сможет вернуться в Лазурное море, о котором неизбывно тосковала. А человек Кунсана даже в ее предсмертной слезе видит только товар.

Сумо просто стоял, глядя в одну точку, и на его лице не было никаких эмоций.

– Ты приносишь несчастья! Почему не умер ты?

Хозяин лавки задыхался от ярости, осознавая, что потерял единственную русалку, которая могла принести хорошие деньги. Он так разозлился, что был готов забить Сумо до смерти. Но ребенок даже не увернулся, когда на него обрушился град ударов палкой. Его нос был сломан, лицо опухло, но взгляд по-прежнему оставался бесстрастным.

Деревянная палка толщиной с запястье с хрустом переломилась о спину ребенка, и Сумо упал на землю.

– Проклятый маленький ублюдок! – Хозяин в сердцах отшвырнул обломок палки. – Содержать тебя – пустая трата денег. Тебя нельзя продать, а когда тебя бьют, ты не плачешь! Так у меня даже жемчужин не будет, чтобы их продать! Какой смысл тебя кормить? Лучше уж просто выбросить!

– Было бы жалко его просто выбросить, – сказал подоспевший слуга, указывая на ярко-бирюзовые глаза ребенка. – По меньшей мере можно что-то выручить за его глаза!

Владелец лавки ударил себя по бедру.

– Точно! Как я мог забыть об этом? Тело русалки – само по себе драгоценность. Если вытащить его глаза и тщательно их обработать, можно получить великолепные темно-зеленые жемчужины! За них дадут несколько сотен золотых чжу!

Он еще не закончил говорить, а Сумо схватил осколки глиняной миски, валявшиеся под ногами.

– Что такое? – опешил хозяин лавки, думая, что ребенок снова собирается нападать.

Но Сумо только холодно взглянул на людей Кунсана и без колебаний молча вонзил осколки себе в глаза! Кровь брызнула из глаз, не алая, а почти черная, превращая прекрасное лицо ребенка в демоническую маску.

Все, кто был в лавке, в ужасе застыли на месте, словно изваяния.

– Убирайтесь! Вы, грязные кунсанские скоты! Я больше никогда не позволю собой помыкать! Вам никогда не удастся получить хоть что-то из моего тела!

Две кровавые дорожки тянулись по его лицу, и это выглядело ужасающе.

Когда ребенок в иллюзии выкрикнул эту фразу, трое старейшин, обступившие колодец, побледнели. Морской царь собственноручно выколол себе глаза!

– Плохо! – воскликнул старейшина Цюань, скрещивая руки у солнечного плетения. – Скорее, сформируйте построение!

На их глазах из груди ребенка хлынуло нечто, заполняя собой все внутри барьера техники «Забвения». Это была сила, наполненная ненавистью, стремящаяся все вокруг стереть в порошок и исчезнуть самой!

Старейшины не успели сформировать магическое построение. Огромная сила высвободилась и тут же разнеслась во все стороны, словно неудержимый шторм. Обломки древнего колодца разметало во все стороны, и магическая печать перестала существовать.

Трое старейшин Морского царства повалились на землю, словно сметенные невидимой рукой.

– Что… что произошло? – закричал старейшина Цин, но стоило ему открыть рот, как из горла хлынула кровь. Он скорчился от мучительной боли, тело будто рвали на части.

– Кха-кха… – закашлялся старейшина Цюань, сглатывая кровь. – Техника «Забвения» работает в две стороны. Мы можем влиять на его сознание, но и он может влиять на наше. В этом ребенке скрыта сила в сотни раз больше той, о которой я предполагал… Мы не сможем его контролировать!

Он сумел выпустить из плена иллюзии бумажного журавлика. Его сила воли была потрясающей, она преодолела все возведенные старейшинами барьеры. Он был готов умереть, но не отказаться от своей надежды. Невероятно! Малыш, в котором еще даже не пробудилась кровь Морского царя, разрушил их совместную иллюзию!

Старейшины желали полностью покорить разум ребенка и вложили в заклинание всю свою мощь. Они создали страшную иллюзию, показали Сумо жестокие, ужасные сцены. Они хотели вторгнуться в сердце и разум ребенка, подавить его упрямый нрав. Этот ребенок должен был наконец потерять надежду и возненавидеть народ Кунсана.

Но они не ожидали подобного поворота событий. Утратив надежду, Морской царь не покорился судьбе, а выколол себе глаза!

Трое старейшин бессильно лежали на земле, сокрушенные чудовищным ударом.

Древний колодец был разрушен. Сумо лежал в ледяной воде, свернувшись в калачик, его лицо было бледным, как лист бумаги, он был похож на белую пену на темной воде. Тело ребенка дрожало, глаза были закрыты, но из них непрерывным потоком текла кровь, окрашивая все вокруг в кроваво-красный цвет!

Старейшина Цюань, превозмогая боль, с трудом поднялся на ноги, спрыгнул в разрушенный колодец и взял ребенка на руки. На лице Сумо отпечатался четкий кровавый след.

Двое других старейшин были потрясены. Неужели все по-настоящему? Он пострадал в мире грез, почему же истекает кровью в реальном мире?

– Неужели техника «Забвения» может убить или покалечить? – Старейшина Цюань выглядел необычайно взволнованным, глядя на тщедушное тельце в своих руках. – Мы должны поспешить и вылечить Морского царя, иначе он может ослепнуть навсегда.

Двое старейшин помогли старейшине Цюаню выбраться. Они еще не успели ничего предпринять, как услышали чьи-то шаги.

Все это время Жуи не находила себе места, охваченная беспокойством. Когда раздался оглушительный гул, она немедленно прибежала. Увидев Сумо, свернувшегося калачиком на руках старейшин, она поняла: произошло что-то ужасное, – и горько заплакала. Она прижала к себе ребенка и только тогда заметила, что из глаз его течет кровь.

– Что случилось? Что с Сумо? – закричала она.

Старейшина Цюань кашлянул, а затем кратко пересказал все, что произошло.

С каждым словом лицо Жуи становилось все бледнее. Ей хотелось кричать, выложить все, что она думает об этих троих, и лишь их высокий статус удержал ее от гневной речи. Жуи разрыдалась.

– Увы… это моя вина, – вздохнул старейшина Цюань. Обычно суровый и неприступный, он склонил голову, признавая свою ошибку. – Я действовал слишком поспешно. Морской царь еще слишком мал, а удар был слишком силен. Я не ожидал, что Сумо столь уязвим: только что он был полон уверенности, а в следующий миг оказался абсолютно разбит.

Жуи задохнулась от возмущения – и это говорит уважаемый старейшина? Но все, что она могла, – лишь крепче обнять ребенка, стирая с его лица кровь и слезы.

Маленький Сумо лежал в ее объятиях холодный и неподвижный.

Что здесь скажешь? В том, что случилось, есть немалая вина Жуи. Она сговорилась со старейшинами, обманула доверие ребенка и загнала его в ловушку. И вот теперь он сломлен.

Кто бы мог подумать, что, отказавшись от мечты, он уничтожит и себя!

– Сумо… Сумо! – тихо позвала Жуи, но он остался недвижим. – Он ведь не… он ведь жив, правда? – обернулась она к старейшинам, обмирая от страха.

– Если так, значит, он не тот, кого мы ждали несколько тысяч лет, – невозмутимо ответил старейшина Цюань. – Я сейчас же отправлю за лекарем. Позаботься о нем и сообщи, как только он очнется.

– Хорошо, – кивнула Жуи.

– Мы не можем отступить, иначе все усилия будут потрачены впустую.

Подумав, старейшина Цюань наклонился к Жуи и что-то ей прошептал. Распрямившись, он произнес в полный голос:

– Если, проснувшись, он станет тебя расспрашивать, ответь так, как я сказал. Слово в слово.

– Поняла, – кивнула Жуи и посмотрела на Сумо. Ее сердце было не на месте.

Ребенок по-прежнему был без сознания. Порой его плечи вздрагивали, словно он видел кошмар, от которого не мог очнуться. Из-под закрытых век сочились красные струйки. То ли кровь, то ли слезы.

Сумо… Сумо… что же тебе снится?

В том бесконечном кошмаре небо и земля были черными, ниоткуда не пробивалось ни лучика света. Маленький и одинокий под толщей холодной воды. Сможет ли ты очнуться? Хватит ли у тебя на это воли? Может быть, ты просто хочешь закрыть глаза и уснуть навсегда?

Ты наш Морской царь, спаситель морского народа, мы никогда не сможем отказаться от своих надежд на тебя.

Почему же мы так безжалостны к тебе?

Жуи отнесла бесчувственного ребенка обратно в комнату и осторожно положила на кровать.

Это была отдельная спальня, расположенная на заднем дворе. В отличие от большого сарая, в котором спали другие дети, здесь было тихо и уютно. Жуи накрыла Сумо одеялом, тщательно смыла кровь со щек теплой водой. Сгорбившись и тяжело вздыхая, она смотрела на худое лицо. Кровь можно смыть, но слепые глаза уже никогда не смогут видеть.

Так же, как никогда не будет склеено разбитое сердце.

Старейшины ошиблись. Совсем другого результата они хотели добиться, применяя технику «Забвения». А последствия оказались трагическими. Все, что пережил Сумо в созданной старейшинами иллюзии, навсегда оставит след в его подсознании. Эти шрамы будут спрятаны глубоко в сердце, ненавязчиво искажая истинные воспоминания, изменяя личность, сея семена ненависти ко всему народу Кунсана. Эти семена рано или поздно прорастут ядовитыми лозами, заслоняющими небо и землю.

Конечно, Жуи не хотела, чтобы кунсанская княжна забрала сердце Сумо, но столь жестокие методы выходили за все возможные рамки.

Возрождение страны… возрождение страны…

Как много русалок были принесены в жертву ради этой далекой мечты. Станет ли Сумо следующей жертвой?

Жуи сидела в темноте ночи, думая об этом. Сердце болело, будто его проткнули кинжалом.

Немало времени прошло, прежде чем Сумо очнулся. Он еще не открыл глаза, но инстинктивно отбросил руку Жуи, приподнялся на локтях и попытался отползти назад.

– Не бойся, это я, – прошептала она ребенку на ухо, придерживая его худое тело. – Это я, тетя Жуи… лежи, тебе надо отдохнуть.

Услышав ее имя, Сумо вздрогнул, но перестал сопротивляться.

Жуи вздохнула с облегчением. Кажется, техника «Забвения» не разорвала ее связь с ребенком. Только бы он доверился ей, только бы не отталкивал ее заботу.

Жуи обняла притихшего ребенка.

– Как я здесь оказался? – после долгого молчания спросил Сумо. – Я помню… что был на Западном рынке Лиственного города.

– Мы освободили тебя и принесли сюда, – осторожно ответила Жуи, точно следуя инструкциям старейшины Цюаня. – Старейшины обнаружили, что ты сбежал, проследили весь твой путь до столицы Целань и нашли на невольничьем рынке Лиственного города. Они спасли тебя, ты чуть не умер тогда. Люди Кунсана еще живого бросили тебя в безымянную могилу.

Ответ абсолютно совпадал с иллюзией, созданной техникой «Забвения», каждое слово переплеталось с истинными и ложными воспоминаниями, так что у ребенка не должно было остаться сомнений.

И действительно, услышав это объяснение, Сумо притих.

– А, понятно… – пробормотал он себе под нос, больше ни о чем не спрашивая.

О «сестрице» он тоже больше не спрашивал.

Наконец привели лекаря. К сожалению, он не обладал превосходными навыками лекаря Шэнь Ту, состояние ребенка удивило и напугало его. Он отказался что-либо делать, заявив, что эта болезнь ему не по зубам.

Жуи продолжала заботиться о ребенке, Яньси, Нинлян и другие дети часто приходили, чтобы его навестить. Но Сумо угрюмо молчал, не расставаясь со своим близнецом, похожим на маленькую странную куклу. Слепые глаза смотрели в пустоту. Какие мысли бродили в голове этого ребенка?

Он забивался в угол комнаты и сидел там в темноте, скорчившись и обхватив себя руками. Он не ел и почти не пил. Его тело усыхало, становясь все меньше и меньше. Ручки и ножки стали настолько тонкими, что казались сделанными из глазурованного стекла, покрытого трещинами. Жуи порой даже боялась к нему прикоснуться. Казалось, одно неосторожное движение – и ребенок разлетится на осколки. На осколки, которые уже нельзя будет собрать.

Однажды старейшина Цюань тайком навестил Сумо, состояние ребенка повергло его в шок.

– Так не может продолжаться, – прошептал он Жуи, когда они вышли из комнаты. – Он должен что-нибудь поесть.

– Он отказывается. – Глаза Жуи были полны слез.

– Глупая! Разве ты не можешь быть жестче? Зажми его голову и заставь есть! – сердито крикнул старейшина Цюань. – Он же умрет от голода!

Жуи молчала. Мир этого ребенка в одночасье рухнул. Сумо не выдержит, если и она будет к нему жестока.

– Послушай, Жуи, мы не можем его потерять, – проникновенно сказал старейшина Цюань своей верной соратнице. – Он Морской царь… он тот, кого мы ждали тысячи лет! Он должен выжить во что бы то ни стало!

– Выжить во что бы то ни стало? – тихо повторила она, и ее глаза были полны грусти.

Разве для этого ребенка такая жизнь не будет в сотни раз хуже смерти?

Когда старейшина Цюань ушел, Жуи долго стояла молча, прежде чем вернуться в комнату.

Но когда она открыла дверь, то изумленно застыла на месте. Кровать была пуста. Сумо исчез! Жуи заметила приоткрытое окно и бросилась к нему.

– Сумо! – закричала она, увидев кровавую дорожку.

Воспользовавшись ее отсутствием, ребенок тихо вскарабкался на подоконник и, перегнувшись наружу, упал на гравий. Сумо держал во рту своего брата-близнеца и на ощупь полз вперед. Его руки и ноги были изранены об острые камни и оставляли за собой кровавый след, но он упрямо полз вперед, без жалоб и сожалений.

Жуи хотела выскочить за ним и вернуть назад, но почему-то колебалась.

Ни боль, ни кровь не пугали Сумо, он отчаянно стремился прочь от этого места, которое стало для него адом на земле.

Жуи, кусая губы, молча смотрела на маленькую фигурку. Наконец она не выдержала и с криком «Сумо! Сумо!» выбежала из комнаты и в несколько шагов догнала беглеца.

– Отпусти меня!

Сумо с мрачным видом приготовился яростно сопротивляться, но вдруг притих: Жуи несла его не в комнату, а быстро устремилась совсем в другую сторону.

Жуи принесла ребенка к руинам древнего колодца.

После того как была уничтожена техника «Забвения», стены колодца разлетелись на мелкие кусочки вместе с опоясывающей магической печатью. Сейчас это была просто дыра в земле, похожая на огромный черный глаз. Подземная жила потеряла свои магические свойства и снова стала обычным колодцем, соединенным с Зеркальным озером.

Жуи опустила Сумо в колодец и прошептала:

– Иди.

Что? Ребенок недоверчиво поднял слепые глаза на Жуи. Его лицо выражало сомнение и настороженность.

– Прошли тысячи лет. Судьба выбрала тебя, но ты не желаешь становиться нашим Морским царем, – грустно улыбнулась Жуи, глядя на худое лицо ребенка. – Если я буду удерживать тебя здесь против твоей воли, ты наверняка умрешь. Ведь ты скорее умрешь, чем будешь жить так, как желают другие, верно?

Сумо кивнул, упрямо сжав тонкие губы.

Жуи протянула руку, с помощью магии залечивая раны на его руках и ногах.

– Твои сородичи, в том числе старейшины, совсем тебя не знают. Пожалуйста, прости их. Они не хотели тебе навредить, они… просто фанатично одержимы освобождением.

На последней фразе у Жуи перехватило дыхание.

Сумо молча слушал, подняв к ней лицо.

Когда затянулась последняя рана, Жуи вздохнула, опустила руку и сказала:

– Ну что ж, отправляйся в столицу Целань и найди свою сестрицу!

– Нет, – четко произнес Сумо. – У меня нет и никогда не было сестры!

Решимость в голосе ребенка ошеломила Жуи. Секретная техника трех старейшин все-таки оказалась действенной.

– Но и здесь я не останусь, – бесстрастно произнес Сумо, что так не вязалось с его возрастом. – Я не хочу быть запертым здесь и не хочу быть вашим царем. Я скорее умру, чем останусь.

Жуи ошеломленно замерла, но затем кивнула.

– Ты свободен.

– Да, свободен… – Ребенок тряхнул головой, слепые глаза странно блеснули. – Это то, что мне нужно.

Сердце Жуи сжалось, она вздохнула и прошептала:

– Тогда поспеши. Уходи сейчас, пока никто не заметил нашего отсутствия. Но ты должен быть очень осторожен, нельзя снова попасть в руки работорговцев Кунсана…

Помолчав, Сумо протянул руку и коснулся щеки Жуи. Его маленькие пальчики были холодными.

– Тетя Жуи, – спросил он, – что будет с тобой, если ты меня отпустишь?

Жуи почувствовала жар в сердце. Слезы хлынули из глаз, и она задохнулась от рыданий.

– Не беспокойся. Даже если старейшины обо всем узнают, они не убьют меня. Ты… просто иди, хорошо?

Сумо еще немного помолчал, а затем коротко кивнул и прыгнул в воду.

Раздался едва слышный всплеск, вода всколыхнулась, пошла рябью и постепенно затихла, снова превратившись в черный равнодушный глаз. Несчастный ребенок наконец-то был по-настоящему свободен. Он словно рыба скользнул под воду, направляясь в сторону моря.

Куда он пойдет? Какие испытания встретит на своем пути? Где проведет свою жизнь?

Жуи вряд ли получит ответы на эти вопросы.

С того дня Жуи ничего не знала о Сумо. Ни куда он ушел после того, как покинул тайный пункт Армии Возрождения в Лиственном городе, ни что пережил на своем жизненном пути.

Лишь семьдесят лет спустя, когда в Облачную пустошь пришли великие перемены, этот ребенок из морского народа вновь объявился на арене истории. Он повзрослел и стал прекрасен, словно небожитель, но оставался угрюмым, равнодушным и молчаливым. Из центра Пурпурного зала он сеял смуту по всей Облачной пустоши.

Предсказание сбылось – этот ребенок перевернул мир.

Прошло еще сто лет. Великие перемены сотрясли вековые устои. Всех так или иначе затронули грандиозные события. Жуи то отстраняли, то вновь вводили в игру. В конце концов ее отправили в двенадцать округов Восточного озера с приказом устроить «медовую ловушку»[12], и там она, к собственному удивлению, действительно влюбилась в иноземного наместника.

Дети морского народа, которых она тренировала, выросли. Яньси, Нинлян, Сяо, Сян, Би, Тин – все они стали превосходными воинами и не щадили своих жизней на поле боя. Каждый из них внес кровавую лепту в возрождение Морского царства.

Жуи переехала в округ Персикового источника, где открыла игорный дом. Ведя бизнес, она финансировала Армию Возрождения, постоянно чего-то ожидая. Наконец однажды на востоке Южной пустоши на горе Музтаг Снежного хребта сошла лавина. С ней прибыли десять тысяч странников-чужеземцев.

Среди них был и тот, кого она ждала дни и ночи.

Сумо вернулся!

Угрюмый молодой человек превратился в мужчину и был по-прежнему божественно прекрасен. Лишь глаза его были пусты и безжизненны: путешествуя по миру, он познал много горя и пережил множество невзгод. С его пальцев свисали десять тонких нитей, запутанных, словно сама судьба. С помощью этих нитей он управлял своим братом-близнецом – живой марионеткой.

Он стал кукловодом.

И вот они встретились, Сумо и Жуи. Его глаза были ярко-бирюзовыми, но по-прежнему слепыми.

– Тетя Жуи, ты все еще ждешь меня? Я вернулся.

– Морской царь!– Она расплакалась и опустилась перед ним на колени.– Мы все ждем твоего возвращения![13]

Глава 8

Окровавленный журавлик со сломанным крылом

Когда Сумо завяз в плену иллюзии на той стороне Зеркального озера, человек, которого он так искал, проснулся после долгого сна.

Чжу Янь проспала до обеда, а проснулась оттого, что почувствовала невыносимый голод. Наспех одевшись, она жадно набросилась на еду.

– Где мой отец? – спросила она, жуя.

– Князь еще не вернулся, – прошептала няня Шэн, и в голосе ее слышалось беспокойство. – Шесть удельных князей все еще во внутренних покоях дворца, девять ворот заперты, вся оранжевая конница в полной боевой готовности. Больше я ничего не знаю.

– Хм… правда? – Чжу Янь залпом проглотила куриный бульон.

Известия ее удивили. Чжу Янь проспала почти весь день, а из дворца никаких новостей? Видимо, действительно слишком многое требуется обсудить. Император скончался, Кунсан на пороге великих потрясений. Сможет ли наставник взять ситуацию под контроль? Все же он с малых лет жил в затворничестве на горе Цзюи, его воспитывали, чтобы сделать Верховным жрецом, никто не учил его, как управлять страной.

Только княжна об этом подумала, как услышала какой-то шум. Это вернулся князь Чи.

– Отец! – вскочила Чжу Янь, забыв про еду.

Князь Чи пробыл во дворце весь день и очень устал. Однако, завидев дочь, просветлел лицом и невольно ускорил шаг, распахнув объятия. Правда, уже в следующий миг он принял суровый вид и сердито крикнул:

– Ах ты несносная девчонка, всю ночь где-то пропадала, думал, ты и вовсе забыла дорогу домой!

Еще один чи – и Чжу Янь повисла бы на шее у отца, но грозный крик ее остановил. Она втянула голову в плечи, не осмеливаясь подойти, и обегченно выдохнула, когда князь Чи сам сделал шаг вперед и крепко ее обнял.

– Ох… отец!

Она с тревогой взглянула на отца. Выражение его лица было нелегко понять, но он точно не злился. Что ж, в этот раз ее не побьют.

– Несносная девчонка! – Князь Чи сердечно обнял дочь. Он не спрашивал, где княжна пропадала прошлой ночью, а просто сказал: – Рад, что ты вернулась! Кто бы мог подумать, что такая маленькая девчушка окажется такой способной?

– А? – удивилась Чжу Янь. – К… к чему способной?

– Думаешь, отец ничего не знает? – Князь Чи погладил дочь по волосам и не смог сдержать улыбки. – Поверить не могу, что ты справилась с таким непростым человеком!

Чжу Янь по-прежнему не понимала намеков.

– Справилась с кем?

– Долго будешь отпираться?

Князь Чи оценивающе смерил дочь с головы до ног, затем вдруг протянул руку и вытащил из ее волос шпильку. Его лицо светилось от радости. Пропавшая Нефритовая Кость снова была обретена. На его большой ладони она выглядела крошечной зубочисткой, сияя хрустальным теплым светом.

Наконец Чжу Янь все поняла и покраснела до кончиков ушей. Не зная, что ответить, она пробормотала:

– Ты… о чем ты говоришь?..

Князь Чи огляделся по сторонам и молча потянул дочь во внутренние покои.

Тайна Чжу Янь была раскрыта. Княжна смутилась и разволновалась. Она исподтишка поглядывала на лицо князя и, увидев его широкую улыбку, немного успокоилась. Когда они вошли в комнату, Чжу Янь осторожно спросила:

– Ты сегодня видел наследного принца?

– Да. – Князь Чи закрыл дверь и снова посмотрел на Нефритовую Кость в своей руке. – Император скончался прошлой ночью. Все удельные князья, за исключением князя Цин, в ту же ночь прибыли во дворец. В Пурпурном зале нас встретил его высочество наследный принц, мы говорили с ним целые сутки. Хм, новый император Кунсана поистине мудрый и незаурядный человек.

– Конечно! – не сдержалась Чжу Янь.

– Несносная девчонка… – Князь Чи шутливо щелкнул дочь по носу.

Чжу Янь покраснела и тихо спросила:

– Значит, вы сегодня весь день были во дворце, и о чем вы говорили?

– Не переживай, все новости хорошие. – Князь Чи многозначительно посмотрел на дочь. – Вместе с наследным принцем мы обсуждали насущные вопросы. Все были сдержанны, и совет прошел хорошо. Договоренности о свадьбах отныне упразднены. Наследному принцу не надо брать в жены Сюэин, а тебе не обязательно выходить замуж за Бай Фэнлиня.

– Здорово! – выпалила Чжу Янь, сияя от радости. – Мне правда не нужно выходить замуж?

– Почему ты так счастлива? – рассмеялся князь Чи, увидев, что его дочь вот-вот лопнет от радости. Он взял бокал с вином и отпил глоток. – Тебе так не нравится этот мальчишка Бай Фэнлинь?.. И что с ним не так? Он старший сын клана Бай, способный и амбициозный. Многие в шести удельных княжествах хотели бы выдать за него своих дочерей!

– Конечно, с ним что-то не так! Он ходит по публичным домам и играет в азартные игры, он такой двуличный: на устах мед, а за пазухой меч! Он убивает, не моргнув глазом. Что у него есть, кроме красивого лица? – сердито и обиженно сказала Чжу Янь. – Ты ведь не спросил моего мнения, когда давал согласие на эту помолвку! Он отвратителен!

– Ах ты негодница! – воскликнул князь Чи и задумался. Спустя недолгое время он спросил с запоздалым страхом: – Значит… если бы эту свадьбу не отменили, неужели… ты бы снова сбежала из-под венца?

Чжу Янь взглянула на отца и ничего не ответила.

– Проклятье! Ты правда собиралась… – Князь Чи замахнулся, но передумал бить дочь. Он долго смотрел на нее, а затем тяжело вздохнул и опустил руку. По его лицу ясно читалось, что он рад такому повороту. – К счастью, тебе не нужно выходить за Бай Фэнлиня. Ох, если бы ты опять сбежала, что бы стало со мной и твоей матерью?

Сердце Чжу Янь сжалось, в глазах блеснули слезы. Она молча подошла и обняла отца за плечи.

– Прости.

– Все в порядке, теперь все хорошо. – Князь погладил густые длинные волосы дочери. – Перед смертью император издал указ о расторжении помолвки между наследным принцем и княжной Сюэин. Сегодня наследный принц и князь Бай долго беседовали наедине. Когда князь Бай вышел, он сказал мне, что хочет разорвать помолвку между тобой и Бай Фэнлинем.

– Что? Князь Бай первым упомянул об этом? – ошарашенно произнесла Чжу Янь.

То, что Ши Ин решил вопрос о разрыве помолвки с Сюэин, ее не удивило, в конце концов, это была прижизненная воля императора Бэй Мяня. Но как он убедил князя Бая отменить ее свадьбу с Бай Фэнлинем?

С князем Бай нелегко. Может быть, наставник предложил что-то взамен? Что-то, от чего князь Бай не смог отказаться?

– Значит, – робко спросила Чжу Янь, – отец, ты согласился?

– Смеешься? Как я мог согласиться на такое? – криво усмехнулся князь Чи, приподнимая густые брови. – Этот мерзавец посмел отменить свадьбу моей дочери! Когда я услышал об этом, то так разозлился, что чуть его не избил.

– О-о-о…

Чжу Янь знала вспыльчивый характер своего отца, поэтому могла представить чувства тех, кто был в тот момент в Пурпурном зале. Наверняка их прошиб холодный пот. Князь Бай – человек благовоспитанный, солидного возраста, вряд ли он мог хоть что-то противопоставить яростным кулакам ее отца.

Князь Чи залпом допил бокал с вином и выдохнул.

– Если бы наследный принц вовремя меня не остановил, я бы убил этого старика на месте. – Князь Чи покосился на дочь и странно улыбнулся. – А-Янь, ты такая одаренная… ты достойна быть моей дочерью!

– А? – Она не сразу поняла, о чем говорит отец. – Отец, о чем ты?

– Не прикидывайся дурочкой! Наследный принц мне все рассказал, – засмеялся князь Чи, ущипнув дочь за щеку. Выглядел он очень гордым. – Не смущайся, ты ведь вчера отправилась в одиночку во внутренние покои дворца, чтобы найти его, так? И всю ночь не была дома… ха-ха-ха… втихомолку проделала такое!

Чжу Янь залилась краской и топнула ногой.

– Он… как он мог рассказать тебе?

– Я твой отец, его будущий тесть. Почему он не может мне все рассказать? – фыркнул князь Чи. – К тому же я не собираюсь тебя укорять. Напротив, справиться с наследным принцем… Я счастлив! Даже слепому ясно, что Ши Ин в сто раз лучше Бай Фэнлиня!

Чжу Янь было очень неловко, она не знала, что сказать и как оправдаться.

– А что Бай Фэнлинь… он тоже согласился?

– По его лицу я бы так не сказал, но разве у него был выбор? – усмехнулся князь Чи, наливая еще вина. – Князь Бай и наследный принц уже обо всем договорились, что может сделать сын наложницы? Как бы ни был он одарен, все бесполезно, если он потеряет благосклонность отца. Разве он мог ослушаться?

Чжу Янь промолчала, впервые почувствовав жалось к ненавистному мужчине.

– А что насчет… Сюэин? – Чжу Янь словно пронзило молнией: подруга против воли оказалась вовлечена в это дело. – Ее помолвка расторгнута, как теперь поступит князь Бай?

– Откуда мне знать? – Было очевидно, что князя Чи не заботят подобные мелочи. – Думаю, он просто найдет другого зятя.

– Но… – Чжу Янь пошевелила губами, но так ничего и не сказала.

Знает ли князь Бай, что его дочь носит под сердцем ребенка Ши Юя? Сюэин уже второй раз теряет звание наследной принцессы, теперь она в очень затруднительном и опасном положении. Ши Ин обещал защитить ее, сдержит ли он слово?

– В любом случае сейчас мы в выигрышной ситуации. – Князь Чи не догадывался, какие мысли терзают сердце его дочери. Он вновь осушил бокал и довольно улыбнулся. – Эй, несносная девчонка, а ты действительно молодец… решила вопрос с наследным принцем за одну ночь. Это стоит тех усилий, что я приложил, чтобы в свое время отправить тебя на гору Цзюи.

– А? – Чжу Янь растерялась, услышав последнюю фразу.

– Тогда все говорили, что императрица Бай потеряла свою власть и ее сын никогда не будет на вершине… Я же не верил в эти злые сплетни, – тихо пробормотал князь Чи. – Этот мальчик – дракон среди людей, даже выброшенный из мира и запертый в глубоком ущелье, однажды он должен был ярко засиять. Разве этот дуралей, рожденный наложницей Цин, соперник для такого человека?

Чжу Янь была потрясена до глубины души.

– Отец… значит, ты уже давно возлагаешь на него надежды?

– Да, я всегда возлагал на него надежды, но у меня не было удобного случая, чтобы познакомиться с ним. Этот ребенок был под опекой Ведающего Судьбами, никто не мог даже приблизиться к нему. – Он посмотрел на свою бестолковую дочку, в его взгляде читался многозначительный намек. – К счастью, у меня родилась такая хорошая дочь…

Чжу Янь показалось, что в комнате стало ужасно холодно.

– Видишь ли,– продолжал князь Чи,– легко добавить новые узоры на и так прекрасную парчу[14], куда тяжелее прислать уголь во время снегопада. Если уж в тот момент удалось подружиться с сыном императора, пребывающим в затруднительном положении, разве не стоит приложить усилия, чтобы завязать крепкую дружбу после того, как он стал императором?

После нескольких бокалов вина князь Чи уже не мог сдержаться и высказал все, что было на уме.

– Ты ведь не знаешь, что я рисковал, отправив тебя на гору Цзюи… Даже если не брать в расчет Ведающего Судьбами, князь Цин и его прихвостни тоже бросали на него алчные взоры. Кто бы в то время осмелился завести дружбу с изгнанным принцем? Но ты была всего лишь ребенком, поэтому никто не принял тебя всерьез… – Князь Чи довольно улыбнулся. – Хм, никто не ожидал, что у вас все так удачно сложится!

Чжу Янь смотрела на князя Чи таким взглядом, словно впервые его узнала. Да, этот крупный мужчина средних лет, грубый и резкий на вид, на самом деле оказался искусным и дальновидным интриганом. Конечно, ведь он не просто ее отец, он князь клана Чи и, помимо жены и дочери, должен заботиться обо всем клане.

Она поняла это впервые с тех пор, как подросла.

Да, родители любят ее, это несомненно, но их любовь не безусловна.

Сердце Чжу Янь сжалось, она долго молчала, прежде чем прошептать:

– Так, значит, в этот раз ты привез меня из Восточной пустоши, чтобы…

– Чтобы рискнуть… – Князь Чи выдохнул алкогольные пары, коснулся волос дочери и серьезно сказал: – Твоя удача – удача для всего клана Чи. Изначально я думал, что ты станешь женой наследника клана Бай, я был бы доволен и этим. Ты же превзошла мои ожидания. Несносная девчонка, тебе несказанно повезло, ты станешь второй женой императора Кунсана.

Чжу Янь застыла.

– Второй женой императора?

– Да, второй женой, уступающей лишь императрице! – Князь Чи довольно похлопал себя по бедру. – Впервые за двести лет княжна клана Чи станет второй женой императора!

Чжу Янь надолго потеряла дар речи.

– А кто… кто станет императрицей?

– Конечно, кто-то из княжон клана Бай. А что такое? – Князь Чи заметил перемену в поведении дочери и потрясенно спросил: – Неужели ты стремишься стать императрицей?

– Я… – Губы Чжу Янь задрожали.

Князь Чи вздохнул.

– Не глупи… Как бы сильно наследный принц тебя ни любил, в конце концов, ты княжна клана Чи. Ты не можешь стать императрицей, это идет вразрез со всеми устоями.

– Это… это его слова? – тихо прошептала она.

– Это тысячелетние правила императорской семьи Кунсана! – сурово ответил князь Чи. – А-Янь, это ребячество! Ты хочешь получить больше, чем имеешь право взять. Будь послушной, ты не должна стремиться в императрицы!

Чжу Янь стало трудно дышать.

– И кого же он намерен сделать императрицей?

– Не знаю. Во всяком случае, не княжну Сюэин, – нахмурился князь Чи. – Наследный принц сегодня долго беседовал наедине с князем Бай, наверное, они достигли какого-то соглашения. Думаю, теперь наследный принц должен будет выбрать себе в невесты кого-то из оставшихся княжон клана Бай, иначе этот старик не пошел бы ни на какие договоренности и не разорвал бы помолвку.

– Правда? – пробормотала Чжу Янь, побледнев.

– А-Янь! – Князь Чи подскочил и обнял дочь. – Не переживай, это всего лишь дань уважения старинным правилам. Если он не подчинится, боюсь, ему не стать императором.

Слова отца больно ранили душу Чжу Янь, и даже его теплые объятия не могли залечить эту рану.

Разумеется, отец прав. Как наследный принц Кунсана, Ши Ин не может действовать так, как велит его сердце, он должен учитывать ситуацию в мире и положение простого народа. Если он хочет унаследовать трон, ему придется заручиться поддержкой шести удельных князей и неизбежно жениться на одной из дочерей князя Бай.

Все взаимосвязано, нельзя пропустить ни один шаг, иначе вся цепочка будет разорвана.

Но… но…

– Даже если будет императрица, что с того? Сердце наследного принца все равно принадлежит тебе. Разве этого недостаточно? – утешал князь Чи, похлопывая дочь по спине. – Послушай, твоя мать, когда вышла за меня замуж, была всего лишь наложницей. Разве за все эти годы я хоть раз дурно с ней обошелся? Когда однажды императрица умрет, ты, как наложница Цин, сможешь стать хозяйкой гарема.

– Прекрати! – закричала Чжу Янь. – Хватит такое говорить!

Князь Чи удивленно склонил голову, заметив, что Чжу Янь плачет. Горе дочери заставило его стальное сердце сжаться.

– Не плачь, не плачь, – приговаривал он, поглаживая дочь по спине. – Мое сердце разбивается на части, когда ты плачешь.

Несмотря на уговоры, Чжу Янь продолжала рыдать в его объятиях. Она плакала так долго, что на улице успело стемнеть. Только тогда она наконец успокоилась и тихо вздохнула.

– Я иду спать, – прошептала она, полностью потеряв присутствие духа.

Когда Чжу Янь вернулась в комнату, лампы уже зажгли. В спальне было светло, словно днем.

Княжна была непривычно молчалива, она отрешенно смотрела на скачущее в лампах пламя. Огонь – это божество, которому поклонялся клан Чи и все жители пустыни. Легенды гласили, что в душе каждого представителя княжеского рода клана Чи живет неугасимое пламя. Но может ли огонь гореть вечно?

Чжу Янь вытащила Нефритовую Кость из прически, и ее прекрасные волосы водопадом рассыпались по плечам, делая лицо еще более бледным. Посмотрев в бронзовое зеркало, княжна почувствовала в сердце смутное беспокойство.

За последний год на ее долю выпало много потрясений. Она прошла извилистый путь, на котором ей встретилось несколько разорвавших сердце смертей. Единственная дочь, княжна клана Чи с самого детства жила в любви и роскоши. Веселая, смешливая, не знающая печали, за этот год она так много плакала, что хватило бы на двадцать.

Каждая слезинка забирала что-то из ее жизни, бесповоротно меняя характер. Теперь она не столь легкомысленна, не столь бесстрашна, не столь самоуверенна. Например, узнав, что Ши Ин собирается сделать императрицей кого-то другого, она, вопреки обыкновению, не разозлилась и не вышла из себя.

Она не пришла в ярость, она просто чувствовала грусть и пустоту.

Чжу Янь крепко сжала Нефритовую Кость в ладони и, не удержавшись, посмотрела в окно на ярко освещенную вершину Белой Пагоды Целань. Чем он сейчас занят? Должно быть, он окружен толпой людей, не имея ни минутки, чтобы отдохнуть. Будет ли у него время… чтобы вспомнить о ней?

И хотя сейчас они оба находились в столице империи, еще никогда Чжу Янь не чувствовала, что они так далеко.

В прошлом наставник и ученица в одиночестве жили в глубокой долине. Ей стоило только повернуть голову, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. После того как он станет императором, в его мире появятся жены и наложница, чиновники и простой народ. Его мир станет обширным и многолюдным, ей придется преодолеть целую толпу, чтобы встретиться с ним взглядом.

И в этом огромном мире… не потеряет ли она его совсем?

Было бы куда лучше, если бы он не взошел на трон.

Но стоило этой эгоистичной мысли зародиться, Чжу Янь решительно ее подавила. Ей стало стыдно. Она хотела, чтобы он принадлежал только ей, но забыла, что в его жилах течет императорская кровь. Даже когда он жил в одиночестве в долине, в его сердце всегда была Облачная пустошь.

Оперев ладонь о щеку, Чжу Янь задумчиво смотрела на Белую Пагоду Целань, выделяющуюся на ночном небе, ее мысли были далеко, а в сердце царили хаос и тревога. Вдруг краем глаза она увидела движение – будто мотылек влетел в открытое окно. Он полетел на свет, прямо на открытое пламя.

Чжу Янь инстинктивно выставила руку, желая прогнать мотылька. А в следующий миг потрясенно замерла. Это был не мотылек! Это… это…

Не обращая внимания на обжигающее пламя, Чжу Янь практически выхватила маленький предмет из огня. Это был маленький бумажный журавлик, с разорванными крыльями, перепачканный в крови. Как он вообще смог долететь сюда?

– Ах! – Чжу Янь подскочила с кровати, сонливость как рукой сняло. – Сумо!

Это определенно один из бумажных журавликов, которого она отправила в прошлом месяце на поиски Сумо!

Неизвестно, какой путь проделал изувеченный журавлик, его крылья мерцали слабым светом, магия почти истощилась. Чжу Янь положила бумажную птицу на ладонь и стремительно погрузилась в сохраненные журавликом воспоминания. Слабый свет пульсирующими лучами исходил из журавлика, превращаясь в образы.

Глубокий колодец, черный, словно бездушный глаз. По ободу колодца светилась магическая печать, образуя замкнутый круг. И в самом центре этого золотого глаза, словно в утробе матери, свернулся калачиком ребенок. Сумо лежал под водой, не открывая глаз и не шевеля губами. Но Чжу Янь отчетливо слышала, как он несколько раз позвал: «Сестрица… сестрица!»

Этот зов, словно долетевший из-под земли, разрывал ей сердце.

Но только Чжу Янь хотела приблизиться и внимательнее присмотреться, как нахлынул золотой свет, мгновенно отсекая воспоминание, словно закрывая его железной стеной!

– Сумо! – закричала Чжу Янь и побледнела.

Это был всего лишь свет, но она почувствовала донесшиеся с того конца боль и борьбу. Что происходит? Щеночек попал в беду? В чьих руках оказался Сумо после беспорядков в Лиственном городе? Снова в этом мире нашлись те, кто заставляет его страдать? Где находится этот колодец?

Бесчисленные вопросы пронеслись в голове Чжу Янь. Она была потрясена и разгневана. Некогда думать! Чжу Янь вытащила Нефритовую Кость и не колеблясь проколола палец, окропив своей кровью бумажного журавлика.

Кровь пропитала бумагу, и журавлик встал, высоко подняв голову!

– Скорее, – поторопила Чжу Янь. – Отведи меня к нему!

Получив приказ, бумажный журавлик взмахнул крыльями и вылетел в окно. Чжу Янь без раздумий выпрыгнула следом и устремилась к Лиственному городу. Время словно потекло вспять: ребенок из морского народа снова в опасности. Не оглядываясь и ни на что не отвлекаясь, Чжу Янь неслась вперед, опять покинув резиденцию клана Чи.

Необъяснимое предчувствие влекло ее вперед. Она знала, что, если немедленно не найдет Сумо, то больше никогда его не увидит.

Глава 9

Пришествие демонического повелителя

В тот же миг в самой северной части Облачной пустоши, на территории клана Цин, беззвучно возникла темная фигура. Словно взявшись из ниоткуда, она приземлилась во внутреннем дворце князя Цин.

Холодная яркая луна висела над дворцом, но стоило появиться этому человеку, облаченному в длинные черные одежды, на внутренний двор вдруг опустилась мгла, будто черная туча закрыла собой луну.

– Великий Мудрец, – прошептала следовавшая за тенью женщина. – Мы еще не сообщили о своем прибытии князю Цин.

Человек не обратил на слова женщины никакого внимания, продолжая идти вперед. Жрице Ледяного клана оставалось молча следовать за Мудрецом. Она не осмелилась его отговаривать, да и кто вообще в этом мире смог бы остановить Великого Мудреца?

В тот день в «Водном зеркале» она видела, как Десять шаманов на пике Сияющей мечты сообща атаковали Верховного жреца Кунсана. Они потерпели поражение, но выражение лица Великого Мудреца осталось безучастным, для него этот проигрыш не стал неожиданностью. Однако, подняв голову к небу и взглянув на звезды, он резко вскрикнул, пораженный.

Никто не знал, что Мудрец прочитал на звездном небосклоне, но он не стал дожидаться возвращения Десяти шаманов, а лично повел их из Западного моря в Облачную пустошь, чтобы встретиться с князем Цин.

Но, вопреки ожиданиям, на мысе Ханьхао их не поджидало войско, которое князь Цин обещал отправить навстречу. Тогда она подумала, что ситуация в Кунсане снова изменилась. Великий Мудрец, не говоря ни слова, тут же повел их дальше. Так они оказались здесь.

Во дворце князя Цин царила тихая ночь. Стража была усилена. Темная фигура прошла по дворцу, не встретив никакого сопротивления. Стражники не замечали Мудреца, их мечи сами по себе опускались, словно какая-то непреодолимая сила отводила глаза и повергала стражников в гипнотический сон.

– Дом одного из шести удельных князей оказался настолько уязвим, – наконец заговорил Мудрец, подходя к личным покоям князя Цин. – Неужели в Кунсане уже никого не осталось?

Его слова прервал возглас жрицы за спиной.

В тусклом лунном свете казалось, что двор впереди усыпан яркими цветами, но это была кровь.

В личных покоях князя Цин, где он обычно проводил свои дни и ночи, не было никого живого. Посреди двора высилась груда тел, из-под нее, словно змеи, расползались по земле кровавые струйки. Незваный гость едва не наступил в одну из них.

Внутри горы трупов, но охранники ни о чем не подозревают! Здесь действовал настоящий мастер.

Мудрец вдруг тихо рассмеялся.

– Кажется, кто-то пришел раньше нас…

Не сбавляя шаг, он прошел вглубь двора, всматриваясь в трупы. Тела были свалены одно на другое, но раны были разными. Мудрецу хватало одного взгляда, чтобы понять причину смерти.

– «Закатная стрела», «Ураганный удар», «Золотой щит»… хм, еще и «Небесная кара»? – Он остановился. – Высокий уровень силы.

– Великий Мудрец, похоже, князь Цин…

Жрица Ледяного клана осеклась. Быстрое движение черных одежд – и Мудрец исчез из ее поля зрения. Жрица поспешила вслед, все дальше во дворец, но стоило ей сделать шаг, перед глазами вспыхнула белая молния и раздался страшный рокот! Она неосознанно бросилась вперед, крича:

– Мудрец, осторожно!

В тот же миг она увидела, что Великий Мудрец возвел руки к небу. Молния погасла, наступила тишина.

– На помощь! – вдруг раздался крик из глубины дворца.

На земле лежал человек. Он был прекрасно одет и носил высокие регалии, но сейчас он был простоволос, а лицо было испачкано в крови. Он отчаянно пытался переползти через груду тел.

– Эй, кто-нибудь! Здесь убийца! Помогите… На помощь!

Откуда ни возьмись появились фиолетовые лучи, закрывая мужчину, словно ширмой. Князь Цин истошно закричал. Он упал и больше не смог пошевелиться.

– Неплохо, – едва заметно кивнул Мудрец, неотрывно глядя на человека, стоявшего в самой глубине двора. – Кто бы мог подумать, что здесь окажется тот, кто способен применить технику «Парчовой ширмы». Кто ты? – спросил он у старика.

Старик в длинных черных одеяниях наступил на тело князя Цин и посмотрел на непрошеного гостя. Его глаза потемнели. Сжав в руках черную нефритовую табличку, он глухо произнес:

– Ведающий Судьбами Кунсана, Юань Цзюэ. Я прибыл сюда по приказу императора, чтобы убить предателей!

– Ведающий Судьбами? – Глаза Мудреца вспыхнули под капюшоном. – Верно… есть еще в Кунсане талантливые люди.

Ведающий Судьбами нахмурился.

– А кто ты?

– Кто я? Ха-ха-ха… Ведь ты Ведающий Судьбами, тебе ли задавать такой вопрос? – рассмеялся Мудрец.

Этот смех был очень странным, словно долетал из самой глубины ночи, немного надменный, немного равнодушный, с затаенной жаждой убийства.

Холод проник в сердце Ведающего Судьбами, он опустил голову, мельком взглянув на князя Цин под своими ногами. Тот очнулся и закричал, обращаясь к незваному гостю:

– Помоги… Великий Мудрец! Помоги… помоги мне!

Великий Мудрец? Ведающий Судьбами был потрясен. Неужели этот человек в черном одеянии и в самом деле таинственный повелитель легендарного Царства Цанлю? Ведающий Судьбами вздрогнул, тут же вскинул руку, потянувшись к князю Цин. Если столь сильный враг так близко, прежде всего нужно убить главную цель! Но ему помешали. Невидимая яростная сила возникла из ниоткуда и заблокировала удар.

– Раз ты Ведающий Судьбами, должно быть, считаешься сильнейшим мастером во всем Кунсане? – четко произнес Мудрец, глядя на седого старика в глубине двора. – Позволь мне взглянуть, насколько хорош первый мастер Кунсана!

– Ведающий Судьбами Кунсана, не заставляй меня разочароваться…

Почему о нем нет никаких известий?

В самой высокой точке Облачной пустоши, на троне в Пурпурном зале, Ши Ин оттолкнул лежащий на столе доклад и устало вздохнул. Оказалось, быть императором и управлять десятью тысячами людей тяжелее, чем совершенствоваться в одиночестве. Каждый день он встает на рассвете и работает до поздней ночи.

Знал бы заранее, отказался бы не раздумывая…

Однако стоило Ши Ину подумать о Ведающем Судьбами, его глаза потемнели.

Больше чем полмесяца назад Ведающий Судьбами получил опасный приказ в одиночку отправиться в округ Цзюи на территорию клана Цин, чтобы убить князя Цин и предотвратить зарождающуюся внутреннюю смуту. И до сих пор никаких новостей.

По правде говоря, Ши Ину следовало бы самому связаться с Ведающим Судьбами, но проблема заключалась в том, что разговаривать с ним не хотелось, хоть он и скрывал это даже от самого себя.

Взгляд Ши Ина стал печален, он дотронулся до Божественного императорского кольца на своем пальце и задумался.

С самого детства этот старик был его защитником и покровителем, он был с ним в его одинокие годы, обучил всему, что знает сам. Можно сказать, он заменил ему отца. Но старик с тех пор изменился. Они больше не могли существовать рядом.

Наставник хотел контролировать его жизнь!

Ши Ин задумался на мгновение, затем вздохнул, закрыл доклад и покинул Пурпурный зал, направляясь к храму на вершине Белой Пагоды Целань.

Он сменил императорские одеяния на жреческие, подошел к статуям богов-близнецов и активировал «Водное зеркало». Теперь он император Кунсана, он не может действовать необдуманно, основываясь на личных симпатиях и антипатиях. Сейчас нужно во что бы то ни стало связаться с Ведающим Судьбами и узнать о ситуации на севере.

Ши Ин соединил руки, создавая технику «Водного зеркала».

Под действием чар тонкий слой воды в бронзовом зеркале ожил и пошел рябью. Затем волнение постепенно утихло, и водная гладь стала отражать другую реальность. Но что странно: время шло, а в «Водном зеркале» никто не появился!

Ши Ин изменился в лице. Это невозможно! Неужели он и правда потерял след Ведающего Судьбами?

Если водная гладь не может ничего увидеть, значит, Ведающий Судьбами уже там, где не властна сила статуй богов. За десять лет его служения богам такое было впервые!

А если случилась беда?

Ши Ин нахмурился и посмотрел на небо. Сквозь прозрачный купол был виден ночной небосвод, звезда Ведающего Судьбами по-прежнему ярко сияла, а звезда князя Цин бледнела и угасала. Все идет как надо, так почему же «Водное зеркало» никого не отражает?

Ши Ин сплел пальцы рук в печать, склоняясь над водной поверхностью, и вновь высвободил свою духовную силу. На этот раз, когда его руки были над центром зеркала, поверхность воды ярко засияла.

На зеркальной глади промелькнула неясная тень, слабая, словно туман.

– Ведающий Судьбами! – выкрикнул Ши Ин.

Да, это его отразило «Водное зеркало».

Старик стоял в глубине темного двора, сложив руки у солнечного сплетения. Очевидно, он только что вел жестокий бой. Рукава его длинных одежд были забрызганы кровью, и множество тел лежало у его ног. Каждый умерший имел герб клана Цин.

Ши Ин вздохнул с облегчением. Конечно, Ведающий Судьбами успешно проник во дворец князя Цин!

Ши Ин пристальнее всмотрелся в «Водное зеркало», как вдруг его поверхность пошла волнами, а затем словно разбилась на части, больше ничего не отражая.

Что происходит? Кто мог заблокировать «Водное зеркало»?

Ши Ин снова создал печать, поспешно вознеся руки над водной гладью. Он использовал еще больше силы, чем в прошлый раз. Однако вода осталась спокойной и темной.

Ши Ин стоял в пустом храме, его взгляд становился все мрачнее.

Кажется, с Ведающим Судьбами случилось что-то серьезное, и единственный способ активировать «Водное зеркало» – это великая церемония воды и огня!

Он резко обернулся, поклонился статуям богов, сложил руки у лба и начал произносить заклинание. Заклинание было длинным и сложным. Когда Ши Ин закончил, все свечи в храме Цзюи вдруг вспыхнули, загудели и вытянулись вверх на целый чи!

– Ступай! – Ши Ин указал пальцем на «Водное зеркало». – Открой зеркало!

В тот же миг зал наполнился светом. Пламя свечей, подчиняясь приказу, сорвалось с фитилей, сконцентрировавшись на кончиках пальцев Ши Ина. Он взмахнул руками, и ослепительный метеор устремился к «Водному зеркалу».

Огонь и вода встретились, но не уничтожили друг друга. Пламя распространилось по водной глади, словно распустившийся цветок. Мощная сила активировала «Водное зеркало», и в пламени отразились образы!

На этот раз Ши Ин увидел Ведающего Судьбами очень ясно.

Было очевидно, что он снова ведет бой. Ведающий Судьбами тяжело дышал, а половина его тела была залита кровью. Заколка, скалывающая его волосы, разбилась, на груди было семь глубоких ран в форме ковша Большой Медведицы, а вытекающая из ран кровь была почему-то темно-пурпурной.

Ши Ин вздрогнул. Это была техника «Поклонения семи звездам Ковша». Неужели в Облачной пустоши, кроме него и Ведающего Судьбами, нашелся еще человек, который был способен использовать это заклинание? Жрецы клана Цин явно не могли этого сделать!

– Ведающий Судьбами! – закричал Ши Ин. – Ведающий Судьбами!

Казалось, старик в отражении услышал его зов. Он поднял голову и посмотрел на Ши Ина сквозь «Водное зеркало». Тот вздохнул с облегчением, но в тот же миг картинка в отражении изменилась.

Увиденное заставило вскрикнуть даже невозмутимого Ши Ина.

В глубине дворца князя Цин царили сумерки, половина свечей была погашена, в углах таилась мгла. Неожиданно из темноты вытянулась чья-то рука, бесшумно потянувшись к Ведающему Судьбами со спины. Рука была искривленная, она медленно приближалась, вытягиваясь, словно тень…

Но шокировало Ши Ина не это. Больше всего его поразило то, что рука уже проникла внутрь тела Ведающего Судьбами почти на чи, но тот до сих пор ничего не почувствовал!

– Ведающий Судьбами! – снова закричал Ши Ин. – Сзади!

Услышал ли старик крик с обратной стороны зеркала, но в момент, когда бледная рука должна была вот-вот коснуться его сердца, Ведающий Судьбами вдруг изменился в лице и, не оглядываясь, взмахнул широким рукавом. Поднялся порыв ветра, и фигура старика мгновенно исчезла.

Ши Ин был поражен. Ведающий Судьбами использовал не простое перемещение, а «Туманный след»!

Эта техника требует много духовной силы. Она позволяет не только мгновенно перемещаться по обычному миру, но и войти в бесцветный мир[15], пересечь границу между реальностью и иллюзией. Заклинание сочетало в себе множество сложнейших техник, и обычные совершенствующиеся за одно его применение израсходовали бы большую часть своей духовной силы. Если Ведающий Судьбами решился использовать эту технику, должно быть, он столкнулся с необычайным соперником!

Ши Ин не знал что и думать, а изображение в «Водном зеркале» будто застыло.

Пламя все еще горело на поверхности воды, но отражение замерло. В мгновение, когда Ведающий Судьбами исчез, время во дворе князя Цин словно остановилось. Кровь, растекающаяся по земле, занавески, развеваемые ветром, падающий с крыши дворцовый фонарь… все застыло.

Что произошло? Неужели кто-то вмешался в работу «Водного зеркала»?

– Ведающий Судьбами! – выкрикнул Ши Ин, и зловещее предчувствие поселилось у него в сердце.

Он снова поднял руки и склонился над «Водным зеркалом», формируя печать. Он хотел влить в заклинание больше силы, чтобы возобновить связь.

Но в этот момент застывшая сцена вновь дернулась!

Ведающего Судьбами по-прежнему не было видно, во дворе было пусто. Кровавые ручьи снова зазмеились по земле, занавеска колыхнулась от ветра, фонарь продолжил движение вниз. Все вновь ожило. Картина казалась спокойной, но Ши Ин даже через «Водное зеркало» почувствовал ни на что не похожую чуждую ауру. Ауру, от которой его ладони покрылись холодным потом.

Ведающий Судьбами – где он сейчас? Неужели пребывает в бесцветном мире? Но почему так долго? Известно, что технику «Туманный след» нельзя использовать слишком долго, иначе путешественник может застрять на стыке реальности и иллюзии и уже никогда не вернуться в мир людей.

Ши Ин ничего не понимал. Ошеломленный, он наблюдал, как в «Водном зеркале» появились чьи-то руки со скрюченными пальцами, протянувшиеся из темноты. Они соединились тыльной стороной ладоней и сделали резкий разрывающий жест.

– Нет! – закричал Ши Ин.

Раздался глухой треск, словно разорвался невидимый полог, и в воздухе замелькали кровавые капли, будто небо пролилось дождем.

– Ведающий Судьбами! – кричал Ши Ин. – Ведающий Судьбами!

Из темноты раздался пренебрежительный смешок.

В тот же миг руки исчезли среди теней, беззвучно, словно призраки. В глубине внутреннего двора князя Цин не осталось ни одного живого человека. Лишь кровавый дождь продолжал литься из ниоткуда, собираясь в небольшую лужу на земле.

– Ведающий Судьбами! – Ши Ин побледнел, продолжая звать старика по ту сторону «Водного зеркала».

Однако старик исчез бесследно, как будто случилось непоправимое и он действительно застрял на границе реального и иллюзорного миров. Кровавый дождь продолжал орошать землю, и среди капель постепенно проступали очертания человеческой фигуры.

Да, это был Ведающий Судьбами! Он попал под тот удар!

Руки, что спрятались в тени, сделали всего одно движение, но силы в нем было столько, что она могла заставить побледнеть небо и землю. Эта сила фактически разорвала Ведающего Судьбами, находящегося в бесцветном мире между реальностью и иллюзией.