Пролог
«Порой, чтобы узреть истину, не нужно быть гением или провидцем. Достаточно просто подойти к зеркалу и снять с себя карнавальную маску»
«А ты – редиска, – буркнула я, тщетно пытаясь вытащить у него из пасти свою обувь. – Хватит его грызть, зверюга.
– Фаэс, ты был прав, – вдруг донесся до нас помертвевший голос его величества. – Ты прав во всем, а я – дурак, не видящий дальше собственного носа…
Жизнь не бывает черно-белой, Риа. В ней нет только хороших и только плохих. Конечно, мы стремимся стать лучше, стараемся сдерживать своих демонов, боремся с ними, движемся вперед. Мы всю жизнь идем по лезвию ножа. Между Светом и Тьмой. Между Айдом и Алларом. Это как качели, Риа. Как смертельно опасный трюк, исполняемый на краю пропасти. Один неверный шаг, и ты скатишься в какую-то одну сторону. Или вознесешься, или же снова упадешь. Но пока я не чувствую в себе уверенности, чтобы спокойно шагнуть в Свет и раскрыть перед ним свою душу. Во мне слишком много темных пятен. Слишком много сомнений. Я – далеко не ангел, чтобы оставить эту землю и уйти куда-то в заоблачные дали. Но и во Тьму я пока не стремлюсь. Вот я и иду между ними, как между двумя маяками. Вот и ищу Тьму на границе со Светом и Свет на окраине Мрака. Мне почему-то кажется, что только там можно отыскать зерно истины. На грани. На острие того, что мы называем равновесием.
Знаешь, это очень заманчиво – одеться во все белое, поднять над головой знамя победы, гордо выпятить грудь и провозгласить себя новым мессией. Так заманчиво, что даже страшно. Но, к сожалению, цвет знамени еще не означает чистоту помыслов, а уродливая физиономия вовсе не говорит о том, что ее обладатель – форменный мерзавец.
Живое – живым, – прошептала я, чувствуя, как что-то важное происходит вокруг. – Мертвое – мертвым… кто меня слышит, пусть послушается… кто ранен, пусть исцелится… кто был лишен души, пусть да раскается… а у кого не осталось тела, пусть возродится заново… таково мое слово… такова моя воля… таков мой приказ для тех, кто способен его принять. Внимайте, люди. И делайте, что должно. Выбор остается за каждым из вас.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Скароны всегда отличались отменной дисциплиной, – я невесело улыбнулась. – Они не ведают страха. Они живут ради того, чтобы служить. Поэтому у них нет сомнений. Они не умеют предавать. И они не умеют бояться ни живых, ни мертвых… они даже со смертью готовы вежливо раскланяться в тот день, когда на собственном примере выяснят, что она сильнее. Для остальных это – недостижимый идеал, брат. Для большинства ваша вера остается непонятной. Но сейчас она может сыграть нам на руку: ты сам видишь, куда тянется Степь. Люди волнуются. Не зная будущего, они не умеют, как скароны, отдаваться на волю случая и своих владык. Слепая вера сейчас играет вам на руку… как и Карающим. И нежить это чувствует. Поэтому инстинктивно старается их обогнуть. Не ощущает их как еду. Для нежити они – просто живые, в которых очень мало ценных калорий: ни страха, ни сомнений, ни боли…