Убийство крылатой кошки жестоко каралось в Аббарре. Это полезное во всех смыслах животное было любимо повсюду. А будущие мамы часто носили амулеты в виде кошечек до самых родов, а после привязывали над кроваткой малыша – чтобы кошка защищала младенца. Эта традиция так прижилась, что ей следовали не только бисты, но даже аллати. А если ребёночек не выживал, то говорили, что он улетел на крыльях шаати в Золотой Город.
Часто в корзинке с подкидышами тоже лежал такой амулет, и тогда он переходил кошке, которая грела сироту долгими ночами, заменяя мать.
Самые почётные «грелки» гордо носили на ошейниках серебряные и золотые амулеты шаати. Часто кошки уходили в новый дом, вслед за своими воспитанниками, и приглядывали за ними какое-то время.
1 Ұнайды
Это было их маленькое негласное правило: никогда не прощаться. Если Судьба не слышит слов расставания, то и не знает, что пути разошлись.
1 Ұнайды
Водянистые глаза улыбнулись, старик положил сверху жёлтый камень и накрыл прозрачным:
– Твоё пламя стало бы чёрным. Управление временем и пространством, подчинение их своей воле, открытие и закрытие дверей в Бездну. Упорядоченный хаос. Пламя Гаара, путь дартаутиру
Выходит, у меня синий и красный.
– Выходит, что так. – Старик положил синий камень на красный. – Азур и Варме. Перекрестье Тирха. Способность изменять время и пространство. Но хаотично. Ведь искры в тебе нет. Нет того дара, что даёт понимание и порядок, как управлять Временем и Материей
Старик взял синее стекло и положил поверх жёлтого:
– Зелёное Пламя – это сила иллюзии, воплощения, союз жёлтого с синим. Дар и способность управлять им, направлять пламя, создавать воплощения.
Старик раскрыл ладонь и выпустил горящего ярко-зелёного мотылька.
– Чем выше умение воплощения, тем более синий цвет пламени.
насыщенно синий, чистый, как горное озеро, отражающее бездонное небо.
– Это – материя, что окружает дух. Азур. Весь тот мир, что вокруг, все его осязаемые элементы от воздуха до камня. Это сила подчинить материю духу. И сила влить дух в материю.
Синий камень занял место рядом с двумя другими, и настала очередь последнего – красного.
– Застывшее и текучее, дар и проклятие Мэй – это время. Варме. – Арнтару выложил с другой стороны от прозрачного красный камень. – Он есть энергия, кровь, сила, рассвет и закат, рождение и смерть.
Золотой, как песок Мэй. Это свет звёзд и пламя свечи. Это – цвет дара, искры. Искра может спать всю жизнь, никогда не сорвавшись огнём с пальцев. Но всегда она наделяет дух особым сиянием, ореолом, усиливая таланты. В каждом творце, будь то скульптор или поэт, дремлет Искра, в каждом мастере, что отдаёт себя своему делу без остатка, в искусном воине и прорицательнице. И пламя Бездны выбирает лишь тех, кто наделён этой искрой. Ведь искра – это то, чем питается пламя. Его начало и конец.
Как бы нас ни называли, и какие бы имена мы ни выбирали, от себя не убежать. Помни, внутри нас бесконечная бездна, где хватит места для всего-всего. И хорошего и плохого. И места там ровно столько, чтобы прожить жизнь. Не больше и не меньше. Ни выкинуть, ни заменить. Лишь следуя своим путём, мы извлекаем опыт из тех камней, которые несём за спиной, чтобы научиться обходить новые и ценить старые.
Элвинг заворожённо смотрела, как янтарная пустыня перетекала в вертикальную стену песчаника и мерцающей гранью возносилась вверх в смелой попытке прорезать небо. Одна сплошная гигантская треугольная плита, а перед ней – огромная лестница, на каждой ступени которой можно выстроить в ряд сотню воинов. Ни статуй, ни колонн, ни сложных узоров… Лишь идеальная гладь. Впечатляющая безупречность. Даже белые стены Аббарра не были столь величественны. В голове элвинг возникли образы: море во время штиля, небо без единого облачка… То же чувство величия спящей стихии. То же уважение к скрытой за мнимым покоем силе. Мощь и грандиозность простоты. Эта золотистая дорога в небо пробудила давно забытое чувство детского трепета в предвкушении чуда.
«Древний как Мир, сладкий как Жизнь, беспощадный как Смерть»