Злодейский путь!..

Эл Моргот

ЗЛОДЕЙСКИЙ ПУТЬ!..

Москва
МИФ
2025

Информация
от издательства

Моргот, Эл

Злодейский путь!.. : Том 5 / Эл Моргот. — Москва : МИФ, 2025. — (Злодейский путь!..).

ISBN 978-5-00214-987-2

Заклинатели возвращаются с Зимнего бала в привычный мир. За это время Админ снова успел возродиться и стать еще могущественнее и ближе к ордену РР. А Риту и Аннис, пытаясь найти пропавших старейшин, сотворили печать слишком близко к зале Глубинной тьмы. 

Новообретенный статус Шена, казалось бы, должен упростить для него прохождение арок, но во время поиска свитка богини Ми Лу, ему опять приходится применить бонусный рояль… Так ли просто быть главным героем во всей этой истории?

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Глава 128

Он поставил не на того (увы!)

[Отладка Системы завершена. Восстановление функций сюжета 90… 91… 100%. Доброе утро, пользователь номер два! Вас приветствует новая, улучшенная Система версии 2.0! Поздравляем со сменой роли в текущем сюжете, главный герой!]

У Шена перехватило дыхание.

«Ч-чего?! Погоди. Система, это ты?»

[Это я!] — довольным голосом подтвердила та.

«Что произошло?»

[Я искала способ сохранить вашу бренную жизнь. Но времени не было, поэтому я попыталась адаптировать вместе несколько арок… около двадцати, только бы вы избежали летального исхода, и в какой-то момент Система оказалась перегружена. Я думала, это конец, но неожиданно осознала, что могу делать больше, чем предполагала. Мне открылось меню, доступа к которому раньше не было, и я изменила ключевые показатели. Прежде я не подозревала, что их можно менять. Но вам удалось сменить свой статус с главного злодея на пушечное мясо, так что я решила, что можно попытаться изменить его еще раз. Поздравляю! Теперь вы — главный герой!]

«А как же Ал?» — все еще переваривая услышанное, уточнил Шен.

[Он тоже главный герой. Его статус я сменить не пыталась, меня интересовало лишь, как сделать так, чтобы вы не погибли].

«Меня спасла аура неуязвимости главного героя?»

[Нет. У вас такой нет. Никакой из аур, доступных главному герою Алу. Я не могу от себя добавить то, чего не было изначально. Те ауры идут в комплекте с его статусом и телом].

«Тогда в чем вообще смысл, что я стал главным героем? Если никаких преимуществ у меня нет!» — Нет, ну это очень даже обидно.

[Мир и сюжет не воспринимают вас как главного злодея истории. Думаю, вы сами постепенно шли к изменению этого параметра. Теперь, исходя из новых данных, я могу предположить, что каждый герой способен изменить свой первоначальный статус в сюжете, если будет поступать вразрез с каноническим образом].

«То есть если я где-то ошибусь, то снова могу стать главным злодеем?»

[Вероятно, одной ошибки для этого будет недостаточно. Но да. Предполагаю, что такой вариант возможен. Или будете определены как «злой главный герой», кто знает].

Шен был настолько потрясен происходящими изменениями, что бездумно откинулся на кровать, уставившись в потолок. Муан сел рядом с ним.

«Как же все-таки я выжил? — подумал Шен, обращаясь к Системе. — Благодаря твоим адаптированным аркам я смог спастись? Мне благодарить тебя?»

[Кхм… Не совсем. Я же сказала, что система зависла и я никак не смогла на это повлиять].

Шен совсем запутался. Его спасла не аура главного героя и не соединение арок Системой…Что же тогда?

[Ваше золотое ядро. Ни свет, ни тьма не могли противостоять зимней стуже, но, объединившись, сумели. Так на свет родилось «мерцающее ядро». Думаю, это ваша личная заслуга, ведь вы так долго и упорно, храня в ядре тьму, цеплялись за его свет].

Шен прикрыл глаза, внутренним взором пытаясь оценить масштаб изменений.

«Моя? — подумал он и мысленно усмехнулся. — Не думаю, что моя. Это ведь тело того, другого Шена, это его золотое ядро, а значит — и заслуги его. Сам бы я никогда даже не постиг основы».

[Не могу с вами полностью согласиться. Как заклинатель вы довольно талантливы. Учитывая, что вас никто не обучал основам, ваше чутье крайне велико. Если бы кто-то из старейшин узнал, что вы, всего лишь несколько месяцев живя в этом мире и прочитав лишь несколько десятков книг, можете создавать собственные заклинания и печати и полностью, пусть и интуитивно, понимаете принцип их работы, они бы волосы рвали от зависти. Многие заклинатели за сотню лет не могут создать ни одного толкового заклинания, только и умеют, что использовать достижения других. А сколько придумали вы от нечего делать? (И меня донимали ими.)]

«Не знаю, я не считал. Около пары десятков? Я их придумывал на всякий случай, мало ли какое задание мне судьба подкинет. И в итоге почти ни одно из них не пригодилось… Но чего это ты? Подбадриваешь меня? Не нужно, я в порядке».

[Вы всегда в порядке], — неодобрительно заметила Система.

— Шен? — тихо позвал Муан. — Ты опять заснул?

Шен открыл глаза и уставился в потолок.

— Нет, просто… Я немного растерян… И мне немного неловко за мое поведение… — Шен вспомнил, как плакал, не в силах остановиться. — Должно быть, ты думаешь, что я совсем мягкотелый.

Муан помолчал, а затем мимолетно лукаво улыбнулся и посмотрел на Шена строгим взглядом.

— Я не так уж много думаю. А в значении этого слова вообще не уверен.

— Не прикидывайся, — слегка улыбнулся Шен.

— Нет, правда не знаю, — Муан серьезно покачал головой. — Это значит мягкий телом? — Он попытался ущипнуть Шена за бок. — Ты довольно мягкий, верно.

Шен резко подскочил:

— Когда ты научился так шутить?!

Муан спокойно смотрел на него.

— Это скрытые таланты, просто раньше не было повода их проявить. А ты что, боишься щекотки?

— Да, боюсь! Не люблю такое.

Муан только улыбнулся. Шен отвернулся и поднялся на ноги. Он все еще чувствовал слабость, но это было вполне терпимо.

— Погодите…

Шен только сейчас обратил внимание, что его волосы не рассыпаются вокруг волной, как обычно.

— Косичка? — Он подцепил кончик и удивленно поднес к глазам. — Эм… — В руках он тоже заметил изменения. — Ты обрезал мне ногти? И заплел мне косичку… Тебе что, вообще нечем было заняться?

Настроение Муана резко испортилось, на лице отразилось негодование. Признаться, Шен не ожидал такой реакции и думал, что тот просто отшутится.

— Да ладно… — пошел на попятную Шен. — Я не злюсь, просто это странно…

— Знаешь, когда человек, который чудом избежал смерти, вместо выздоровления пытается нанести себе как можно больше ран — вот это странно!

Шен все еще не понял, что он имеет в виду.

— Ты раз за разом до крови царапал свое тело! Знаешь, как мне дались эти семь дней? Очень нелегко! Ты еще даже не очнулся толком, но уже вновь был в собственной крови! И я также видел старые шрамы! Ты не в первый раз это делал! Что с тобой не так, а?

Шен сначала побледнел, затем покраснел и опрометью бросился прочь из комнаты. На нем была тонкая нижняя одежда, он не обулся, да и вообще не знал, где находится и куда мог бы пойти, но в данный момент он просто хотел скрыться от осуждающего взгляда. Ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Он выбежал в коридор, сделал несколько шагов и резко остановился.

«Какого черта?! Зачем я сбегаю?» — дошло до него.

Шен обернулся на открытую дверь, которая осталась всего лишь в десятке метров позади.

Да как так? Что на него нашло вообще? Он был не в себе! Нужно было сказать, что он не в себе, и все. Нужно было отшутиться!

Шен в нерешительности замер на месте. Вернуться было бы слишком тупо. Но и бежать прочь было не лучшей идеей. Осознание, как он постыдно сбежал, прибило крышку гроба его самооценки железными гвоздями.

Он ведь… он ведь никогда не был слабым человеком. Точнее, все свои слабости он надежно загнал в дальний угол и закрыл на замок. Но отчего-то с Муаном он раз за разом попадает в ситуации, когда его слабости обнажаются против его воли. В какой-то мере… в какой-то мере, возможно, Шен был не против открыться. Ведь именно так сближаются нормальные люди? Делятся сокровенным. Но… но… но… наверное, есть вещи, которые лучше оставить под замком, иначе это испортит образ.

«Что с тобой не так?»

«Может, я безумен? И просто хорошо это скрываю».

«Скрывай и дальше. Ты пугаешь людей».

Шен вздохнул. Зачем он сбежал? Нужно было отшутиться. Нужно было сказать, что ему снился плохой сон, что это просто лунатизм. Но его накрыла такая волна стыда, что он не смог мыслить здраво. А Муан ведь почувствовал эту волну…

Надо же, какое позорище: он и тело этого Шена испортил.

 

Муан устало откинулся на кровать, прикрыв глаза рукой. Он понимал, что не нужно было поднимать эту тему. Он не собирался поднимать эту тему. Он просто не смог сдержаться. Когда Шен спровоцировал его своим издевательским вопросом, эмоции выплеснулись через край.

«Что с тобой не так? Что с тобой не так? Что творится в твоей голове? Я на самом деле… хочу узнать. Хочу узнать все, хочу понять».

Почему на испытании пика Духовного щита его дух предстал в образе другого человека? Почему он перерезал себе горло, убивая монстра? Почему просил не давать обещаний? Почему решил пожертвовать собой ради Ала? Почему на его теле шрамы от собственных ногтей?

И это были только самые свежие вопросы. Несмотря на то что Муан ощущал его эмоции, истолковать их правильно было невероятно сложной задачей. Казалось, у Шена в груди постоянная мешанина чувств, и это не считая тех моментов, когда все перекрывает боль. Черт побери, какая ирония: он может ощущать эмоции своего друга и слышать его мысли, но все равно ни черта не понимает! Муан раньше и подумать бы не мог, что расположения может быть недостаточно и нужно так глубоко копать. Хотя Шен всегда притягивал внимание своим необычным взглядом на мир, по какой-то неясной причине Муан решил, что со временем вопросов без ответа станет меньше. И вот он здесь, осознает, что называет Шена своим другом, но все равно ни черта не понимает его. И чем сильнее он беспокоится о нем, тем чаще злится! Вот и сейчас. Хотя он не ссорился с ним, но знал, что не стоило заводить эту тему. Просто он не ожидал, что Шен так воспримет его слова. Он думал, что Шен разозлится или начнет защищаться, но тот просто убежал.

Муан вздохнул. Он там носится по холодным коридорам босиком и в тонкой одежде, а ведь только недавно лихорадка прошла. Но и бежать следом, держа в зубах тапки, Муан не желал.

 

Шен переступил с ноги на ногу. Ходить где бы то ни было в таком виде было неприлично, но вернуться… Шен представил, как это будет выглядеть, и его губы растянулись в улыбке. Это могло бы выглядеть даже забавно. Шен мог бы притвориться. Вот только проблема в том, что Муан почувствует его реальные эмоции, его не выйдет обдурить.

Шен отвернулся от двери, которая манила, но оказалась недосягаема. Он пошел по коридору.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как кто-то стремительно приблизился сзади и в одно движение обхватил его за плечи и шею, применяя нечто похожее на удушающий захват. Шен дернулся от неожиданности, но затем замер, решив, что с психами лучше не спорить.

«Если я не потащу ему тапки, а потащу его к тапкам — это не считается», — подумал удерживающий его в захвате Муан. Он размашистым шагом пошел назад, крепко прижав к себе Шена на случай, если тот начнет вырываться. Ноги старейшины пика Черного лотоса волочились по полу, и Муан с удивлением отметил, что Шен, похоже, использует свою излюбленную тактику «притвориться дохлым». Муан с опаской скосил глаза. Его посетила мысль, что Шен выжидает момент для контратаки. Но нет, тот просто вцепился в его руку и зажмурился, позволяя тащить себя, а его обыкновенно бледные щеки окрасил пунцовый румянец. Муан прислушался к его эмоциям и понял, что тот дико смущен.

Муан сгрузил Шена на кровать, а сам нашарил рукой стоящий неподалеку сапог и аккуратно надел на его ногу. Шен сверху вниз посмотрел на Муана, продолжившего такую же манипуляцию со второй его ногой. Он вдруг почувствовал себя куклой, которой заплели косичку, обрезали ноготки, а теперь вот наряжают. Это было крайне странное ощущение. Превращаться в игрушку ему абсолютно не хотелось. Но он почему-то молчал.

Муан отошел к дальнему столику и вернулся с комплектом верхней одежды, аккуратно распрямив ее и держа так, что Шену оставалось только продеть руки в рукава. Одежда оказалась насыщенного багряного цвета, очень похожего на тот его красный наряд. Шен потрогал ткань, думая, что это странное совпадение, и тут его посетила догадка:

— Погоди-ка… Тогда в городе Хех, когда я приказал хозяину гостиницы найти мне одежду, ее оставили у порога моей комнаты… На самом деле это ты ее купил?

Муан улыбался глазами, продолжая застегивать и завязывать багряный наряд на Шене. Тот пораженно уставился на него.

— А… А с какого момента ну… Был момент, когда ты подумал: «Эй, а этот парень не безнадежен»? Я имею в виду, когда ты понял, что хочешь быть моим другом? — Он посмотрел на Муана, тем временем обматывающего красный пояс вокруг его талии.

Муан долго не отвечал, и Шен подумал, что спрашивать подобное было глупо. Он сам бы не сказал, когда привязался к старейшине пика Славы, это происходило постепенно. Теперь он, конечно, понимал, что в какой-то момент на Муана стало направлено слишком много его мыслей и чувств. Но когда это произошло? Когда он почувствовал, что может доверять ему? Или поверил, что расположение Муана искреннее?

Муан на самом деле прекрасно помнил тот момент, который стал переломным в его отношении к Шену. После него он посмотрел на Шена другими глазами и стал приглядываться к этому чудику и постепенно все больше привязываться. Вот только… Тот момент не делает ему чести, и Муан подумал, что может расстроить его своим откровением. Именно поэтому, поразмыслив какое-то время, он ответил:

— Всегда хотел.

В Шена словно ударила молния. Он ослышался? Что? Всегда? Всегда? Но это же значит, что…

«Не может быть!»

Но если подумать… Ер уже не раз ошибался в своей новелле в трактовке характеров персонажей. То, как Муан постоянно ссорился и поддевал оригинального Шена… Может быть, причина в том, что он на самом деле восхищался им и хотел стать ближе?

Может.

Но оригинальный Шен был слишком холоден и неприступен, поэтому это не получило развития. И тут появился этот попаданец, такой глупый и цепляющийся за людей…

— Что такое? — Муан почувствовал, что настроение Шена резко переменилось.

Шен не знал, смеяться ему или плакать.

— Ничего, — отозвался он.

Закончив с поясом, Муан подвел его к высокому зеркалу.

Шен долго всматривался в «свое» отражение. Узкие черные брови, резкие, но довольно утонченные черты лица, статная высокая фигура. Объективно, этот Шен был хорош. Его красота была холодной и манящей. Носи он это лицо с высокомерием — и сколькие бы пали к его ногам в желании услужить? Он никогда не замечал в Шене особой привлекательности… Ну как «особой». Его окружали бессмертные заклинатели выдающейся красоты, да и главный герой имел соответствующую внешность. На их фоне красота Шена казалось ему обыденной, но… С чего он решил, что Муан разглядел его самого за этим слоем кожи?

Спустись с небес на землю! Люди не заходят так далеко. Кому интересно слой за слоем выковыривать на свет твою душу? Это нелепо. Да и что ты собой представляешь без «Шена»? Думаешь, Муан проникся симпатией к вороху безумия, к комку неуверенности, стогу проблем, который ты собой представляешь? Кто в здравом уме захочет ввязываться в такое?!

«Эта оболочка… Все это принадлежит Шену. Это его тело смогло сотворить мерцающее ядро. Это его любят духи. Это у него есть братья и внучка. Вот и этот друг… — Шен посмотрел на отражение Муана в зеркале, — его?..»

Он просто ходячий труп.

— Из-за чего ты расстроился? Не нравится, как выглядишь? Я подумал, этот цвет тебе к лицу…

«Я позволил себе думать, что я особенный… Боже, как наивно. Мне уже столько лет, а я все еще верю в чудеса. Просто дурак».

Он не мог позволить эмоциям снова нахлынуть на него, только не сейчас. Он не мог позволить Муану понять, что его расстроило.

«Всегда».

Тебе нужен оригинальный Шен. Я — всего лишь подделка.

— Расскажи мне, что произошло после того, как… кхм… я стал господином зимней стужи, — потребовал Шен, чтобы отвлечься. — Мы же все еще в стране фейри сейчас?

— Зимний король Элас сказал, что ты его друг.

— Хорош «друг», — возмутился Шен.

— Вы с ним не были знакомы раньше?

— Нет! — воскликнул Шен и осекся. Он совершенно забыл, что, по легенде, «не помнит» некоторые детали своего прошлого и так-то понятия не имеет, мог ли быть знаком оригинальный Шен с фейри. — Я не помню, — быстро исправился он. — Но в противном случае почему он сразу меня не узнал?

— Ты был в маске.

Шен упустил эту деталь.

— Ах, точно… И что, он по старой памяти предложил нам располагаться?

— Что-то вроде этого. Он хотел поговорить с тобой, когда ты очнешься. Если хочешь, я могу позвать его прямо сейчас.

Шен хотел было отказаться, но затем смекнул, что это позволит хотя бы на время остаться одному.

— Если тебе не сложно.

Муан кивнул и вышел из комнаты, а Шен повалился на кровать и прикрыл глаза.

Он ответил на чувства, обращенные к другому человеку.

«Всегда».

Всего одно слово обрушило его с небес на землю. «Ты ведь знал, ты ведь знал, ты ведь знал… Зачем ты поверил?»

«Я не собираюсь отказываться от тебя, как другие».

От кого Муан не собирается отказываться? Кого все это время видели его глаза?!

Запертый в чужом теле. Поддерживающий видимость жизни другого человека. Он так наивно поверил, что Муан разглядел его настоящего…

«Я не собираюсь отказываться от тебя, как другие».

Эти слова предназначались не ему.

Пойми он это чуть раньше… Он ни за что не открылся и не потянулся бы навстречу. Теперь для него уже слишком поздно. Но… «Всегда»?

Это тело теперь его, но ничего вокруг по-прежнему не принадлежит ему. Он словно безликая тень, продлевающая видимость жизни давно погибшего человека. Если они все узнают… Железная дева покажется ему очень легкой смертью.

[Кхм-кхм, — привлекла внимание Система. — Раз уж вы пока ничем не заняты, объявляю баллы. Поскольку система перезагрузилась, они у вас вернулись к значению по умолчанию 100. Мои соболезнования, ведь вы успели накопить больше четырех тысяч. Ну да неважно, скоро вновь увеличите этот показатель, ведь столько новых арок адаптировалось… Кстати, все открытые задания также слетели, так что я не смогу начислить баллы за их выполнение. Перечислить адаптированные к текущему моменту арки?]

Учитывая все, что его беспокоило, Шен без особой горечи принял тот факт, что теперь у него вновь только сто баллов.

«Не сейчас», — попросил он.

 

Минут через десять Муан вернулся вместе с зимним королем.

— Прошу прощения, что не узнал тебя, человек, — с порога начал тот. — Но отчего же и ты не сказал мне о себе? Мы ведь друзья!

— Я забыл об этом, — хмуро отозвался Шен.

Фейри выглядел непонимающим.

— Дело в том, что Шен подвергся… негативному воздействию и в последнее время многое не помнит из прошлого, — пояснил Муан.

Он кинул на Шена тревожный взгляд. Муана и самого беспокоила эта потеря памяти. Это не опасно? Что, если это будет усугубляться? Он смог забыть так много, даже близких ему людей. Что, если однажды он проснется и забудет вообще все? Несмотря на то что Муан искренне считал, что Шен стал куда счастливее, когда все забыл, и в целом выглядит другим человеком, нельзя позволить его состоянию ухудшиться.

— Вот как? Что ж… Должно быть, поэтому ты все еще жив… — задумчиво произнес зимний король.

— А? — удивленно посмотрел на него Шен.

— В последнюю нашу встречу ты принес мне кое-что и попросил сохранить. Такие вещи — это как последние слова или завещание, об этом не просят, если собираются жить дальше. Именно поэтому я был уверен, что нам больше не суждено свидеться. По этой причине я не узнал тебя под той маской: от тебя веяло совершенно другой аурой, ты вел себя и выглядел иначе. Теперь мне стало понятно, что это из-за потери памяти. Должно быть, поэтому ты все еще жив. Помнишь что-либо об этом?

Услышав о желании смерти, Муан кинул на Шена потрясенный взгляд, а затем подошел и присел возле него на кровать.

Заметив его попытку поддержать, Шен превратился в истукана.

— Нет, я не помню ни о чем таком… Что я тебе отдал?

— Я могу показать прямо сейчас.

Шен резко подскочил, чтобы последовать за зимним королем.

— Погодите, — замерев возле дверей, произнес он, — все это, конечно, интересно, но где мой ученик и старейшина Тельг? Они все еще в стране фейри?

— Да, они все еще здесь, — обернувшись, подтвердил зимний король.

— Почему ты не отправил Ала обратно? Разве не таков был наш уговор? Он здесь уже целых семь дней? Чем он питается?

Муан хмуро уставился на него, но мысли его все еще занимали слова фейри о том, что Шен собирался умереть и только потеря памяти удержала его от этого шага.

— Хм… Хорошо, начнем с твоего ученика, — вздохнул зимний король. — Да, у нас была договоренность, и мы подлатали его рану. Но оказалось, что он навел беспорядок в зимнем саду, и, пока не приведет все в изначальный вид, останется здесь. Чем питается? Не волнуйся, в еде ему не отказывают. Упреждая следующий вопрос: когда настанет время вернуть его в ваш мир, я не стану его здесь держать, и еда фейри не причинит ему вреда.

— Ладно, — такое положение вещей значительно успокоило Шена.

— Заклинатель рассказал тебе, что случилось с твоим ядром? — внезапно спросил зимний король.

— Нет. А он знает? — Шен удивленно посмотрел на Муана. — Кстати, куда делать зимняя стужа? Я ее совершенно не ощущаю. Ты забрал ее?

— Ты уничтожил ее. Мерцающая тьма внутри тебя победила стужу.

— Мерцающая тьма?

Зимний король пошел по коридору и поманил Шена за собой.

— Ее называют светлой тьмой или мерцающей тьмой. Я слышал, что это легендарное «гармоничное» ядро, смешение первооснов, которое мечтают сформировать все заклинатели.

Шен нахмурился.

— Я никогда об этом не слышал. — Он обернулся к Муану. — По-моему, я где-то когда-то читал или слышал, что в древние времена у заклинателей была идея формирования ядра из двух первоэлементов. Но они быстро отказались от этой затеи, потому что это оказалось невозможным.

— Может быть, это было давно, — легко согласился зимний король.

— Ладно, мне удалось. Вау. Похлопаем мне. Эта сила чем-то отличается от тьмы и света по отдельности?

— Тебе виднее. Я не заклинатель и не знаю, какие последствия для бессмертных несет формирование такого ядра. Однако одно могу сказать точно: не стоит вам распространяться на эту тему.

— А я хотел написать диссертацию, — расстроился Шен.

Элас не уловил иронии в его словах и продолжил:

— И еще тебе стоит знать, что эта энергия крайне привлекает всех наших существ. Думаю, даже другие заклинатели могут извлечь из нее выгоду, но для мистических созданий она просто сладкий плод.

— Неужели это чем-то отличается от того, что было с тьмой? — пробормотал Шен. — Я уже привык. Фейри на балу очевидно желали меня съесть.

— Если сравнивать с тьмой… Предположим, раньше ты был конфетой, которая очень аппетитно пахла, теперь ты питательный коктейль, способный из любого слабого духа сделать сильного демона. Разница колоссальна.

— Чего?!

«Где мои выгоды?! — взвыл он, обращаясь к Системе. — Я же гг!!»

[Выгоды тоже имеются, — отозвалась та. — Мерцающая тьма — сильная энергия, которая смогла противостоять зимней стуже и спасти вас. Этого уже хватает с лихвой. К тому же ваше ядро стабилизировалось и теперь не раздирается силами].

«Точно! — Шен украдкой посмотрел на ладонь своей правой руки, где черная звезда превратилась в белый шрам. — Что это значит? Я смогу сдерживать Глубинную тьму? Мое проклятие, оно… Почему мне кажется, что это белое пятно — это очень плохо?»

[Я не знаю].

Вслед за зимним королем Шен и Муан зашли в большую комнату, напоминающую рабочий кабинет. Заклинатели остановились на ковре, а зимний король обошел тяжелый стол и сдвинул в сторону картину, висящую на стене. За картиной оказалось тайное отделение. Фейри бережно достал что-то оттуда и обернулся. Шен увидел в его руках статуэтку в виде руки, держащей отражающий шар.

— Что это?

— Артефакт памяти.

— Там мои воспоминания?

— Да. Ты сказал, что там «последний день».

Шен поднял руку, чтобы дотронуться до шара, но Муан резко перехватил его запястье.

— Что ты собрался делать?

— Что? — Шен удивленно посмотрел на него. — Посмотреть.

— Ты не должен смотреть, — твердо сказал Муан.

— Разве я не должен разобраться со своей памятью и тем, чего не помню? Я словно блуждаю в потемках, и это шанс все прояснить.

— Разве узнать правду так сложно? Ты мог давно узнать у главы ордена! Но тот ведь не пожелал тебе говорить, да? Как думаешь — почему?

— Почему? Не знаю я почему. Потому что он желает все контролировать.

— Он просто не желает делать тебе больно! Не хочет возвращения того Шена, который отдал фейри эту руку с отражающим шаром и собирался умереть!

До Шена дошло, что Муан имеет в виду. Он беспокоился, что Шен не сможет выдержать правды, от которой бежал, стерев воспоминания. Но это ведь ложь, и для него эти события в шаре — чужое прошлое.

— Я оставлю это здесь, — произнес зимний король, которому надоело стоять с протянутой рукой.

Он поставил статуэтку на рабочий стол.

— Что ты предлагаешь, оставить ее здесь? — разозлился Шен, пытаясь вывернуть свою руку из захвата.

Муан внезапно разжал руку, и Шен отступил на шаг.

— Ты ведь все равно не успокоишься, пока не посмотришь, да? — злясь, произнес Муан.

— А ты как думаешь? Это мое право.

Муан резко метнулся к столу и схватил статуэтку.

— Отдай ее! — Шен не мог поверить, что ему нужно прыгать за ней, как за конфетой. — Да какого черта, Муан?! Она моя! Ты не имеешь права решать!

— Я не дам тебе посмотреть, — твердо заявил Муан. — Я не дам тебе вновь окунуться в то отчаяние. Я не хочу вновь видеть того хозяина Проклятого пика, которого знал столько лет.

— А что так? — с издевкой спросил Шен, склонив голову набок. — Разве он тебе не нравился? Ты же «всегда» хотел быть его другом, так какая разница?!

— Мне нужен тот друг, кого я вижу перед собой сейчас!

— А какая разница?! Я не понимаю! Какая разница?! Ты ведь сказал «всегда»!!

— Оу, я вас, пожалуй, покину… — произнес зимний король, наблюдая за этой сценой.

Однако только он обошел стол, собираясь быстро прошмыгнуть вдоль стены, как Муан пронесся мимо него, на мгновение преградив путь. Он смел Шена, одной рукой сжав его горло, и прижал к стене. Его глаза уставились прямо в ошарашенные глаза проклятого старейшины. И вдруг перед мысленным взором последнего стали мелькать образы.

«Смотри! — мысленно прорычал Муан. — Вот кого я называю своим другом!!»

Улыбающийся взъерошенный Шен. Шен, радостно поедающий паровые булочки. Шен, цепляющийся за маленького, подвергшегося заражению скверной духа, глядящий магнетическими глазами с золотыми сполохами. Растерянный Шен, печальный Шен, задумчивый Шен, смеющийся и ерничающий Шен. Шен-Шен-Шен. Все это был его образ после перерождения, этот глупый и ранимый Шен, готовый прощать этого мечника снова и снова.

«Я соврал, когда сказал “всегда”! — мысленно проревел Муан. — Я не знаю, почему для меня ты и тот Шен словно два разных человека! Я не хотел ранить тебя этими словами, потому и сказал “всегда”! Но другом хочу быть только тому, кого вижу перед собой сейчас!»

Шен не мог вздохнуть. Наконец он собрал силы во все еще чувствующих слабость руках и оттолкнул Муана прочь.

— Ты придурок!

Муан потрясенно и даже несколько испуганно посмотрел на Шена, словно сам не верил, что только что вытворил.

— Ты, ты… — Не договорив, Шен приложил руку к шее и быстрым шагом вышел из кабинета и полетел прочь.

«Ты придурок, Муан! — мысленно взвыл он, не обращаясь к мечнику. — Ты придурок! Я ведь тебе поверил! Кто я для тебя, а? А-А-А! КАКОГО ЧЕРТА, МУАН?!»

Глава 129

Это была хорошая попытка (увы?)

После случившегося Муан ходил чернее тучи. Он никак не ожидал, что Шену удастся настолько вывести его из себя, что он потеряет самоконтроль. Старейшина пика Славы думал, что в последнее время поднаторел в самоконтроле. Но теперь ему хотелось провалиться под землю и застрять там навек.

И когда после всех его терзаний единственное, что сказал по поводу этого нападения Шен: «Вау, Муан, как ты догадался об этом способе делиться мыслеобразами?» — старейшина пика Славы поймал себя на мысли, что снова теряет над собой контроль.

 

Выбежав из кабинета, Шен почти сразу получил сообщение от Системы:

[Получено сюжетное задание «Последний день»! Принято сюжетное задание «Последний день»!]

Только через некоторое время Шен осознал значение ее слов, но отнесся к ним с философским спокойствием. В конце концов, было крайне маловероятно, чтобы он смирился и не попытался прояснить прошлое оригинала, от незнания которого столько раз попадал впросак. Так что получить дополнительные баллы за это только на руку. Но пока ему было несколько не до того: эмоции кипели в груди.

«Придурочный мечник! Он не определился, хочет быть моим другом или придушить меня? Идиот! Нужно выбирать что-то одно за раз!»

Шен пошел бродить по дворцу зимнего короля. В последнее время ему редко удавалось побыть наедине с собой и подумать: постоянно что-то отвлекало. А ему уже жизненно необходимо было просто пройтись и спокойно над всем поразмыслить.

Это место немного напоминало черный замок: тоже каменные стены и пол, тоже мрачные коридоры, но более узкие. Шену стало интересно, как обставлены комнаты. Пусть мебель здесь значительно отличалась по стилю от той, что использовалась в его замке, он решил взять на заметку несколько дизайнерских идей, ведь давно собирался обставить у себя несколько комнат.

Постепенно буря чувств улеглась, и Шен вздохнул с облегчением. А потом решил, что Муан так просто не отделается. Это же надо было такое ляпнуть! Один из немногих людей, в расположении которых именно к себе, а не к оригиналу Шен не сомневался. И такое! Да он чуть было не потерял всю волю к жизни!

«Дурацкий Муан! Не хотел меня ранить?! Я чуть с ума не сошел, знаешь ли!»

Пока Шен окончательно не угомонился, к Муану в его мыслях постоянно приплетались эпитеты «придурочный», «дурацкий», «безмозглый», «глупый» и тому подобное. Даже когда он уже не злился, он все еще продолжал бурчать себе под нос ругательства.

Прогуливаясь по дворцу фейри, Шену неким случайным образом удалось выйти в зимний сад. От увиденного он несколько опешил. После слов зимнего короля о том, что в зимнем саду беспорядок, который необходимо убрать, Шен решил, что речь идет о той дыре в полу, которую нужно заделать. Но реальность превзошла ожидания. Весь зимний сад был увит побегами дикой розы, стебли тянулись по земле и по воздуху, цеплялись за другие растения и терновник и расходились в разные стороны подобно шатру, купол которого держал центральный куст, чьи стебли были переплетены столь плотно, что он больше походил на дерево. Судя по расположению, основной куст разросся как раз возле той дыры, что проделали они с Алом, и полностью скрыл ее под своими корнями. По всей длине, особенно возле главного куста, на ветвях раскрылись алые, розовые бутоны, на которых нежились феи со странным выражением эйфории на лицах.

Шен осмотрелся в поисках Ала. Его настроение несколько улучшилось, когда он думал о встрече с ним. Теперь, когда он тоже получил статус главного героя, у него словно камень с плеч свалился. Теперь Шен ощущал себя и Ала соратниками, эдакими главными героями на пути превратностей сюжета. Это ощущение грело его сердце, и улыбка каждый раз озаряла лицо, когда он думал об этом.

— Учитель! — парень заметил его первым.

Шен обернулся на голос, а Ал подлетел к нему и обнял, спрятав лицо на его груди.

— Я так переживал за вас, учитель!!

Шен, продолжая улыбаться, потрепал его по светлой макушке.

«Хорошо, что он вновь ведет себя подобающе, — отметил Шен. — Не хотелось бы отчитывать его и напоминать о субординации. Да и…»

Шен предпочел не думать о той фразе главного героя. Ее эмоциональная тональность была странной, но, черт возьми, он же страдал от боли и пытался убедить его бежать. Хотя Алу все равно не стоило произносить ее таким образом. Звучало очень… Кто-то мог превратно ее понять.

Ал отстранился и внимательно посмотрел на Шена. 

— Вы не должны были подвергать свою жизнь опасности из-за меня, учитель!

— Неужели ты думаешь, что с твоим учителем так просто справиться? — наигранно недовольным тоном произнес Шен. — Я очень живучий, чтобы ты знал, и справлялся с куда более сложными ситуациями. Подумаешь, какой-то холодок. Ха-ха. А ты бы точно коньки отбросил!

— Что, простите?

— Тебе нужно больше верить в своего учителя, вот что!

— Я беспокоился! Я думал, вы… Думал, из-за меня…

Шен заметил, что Ал собирается раскиснуть, поэтому быстро сменил тему:

— Как твоя рана?

— Остался лишь тонкий шрам, ничего страшно, — Ал опустил голову.

— А что… — Шен обвел взглядом его фигуру и увидел нечто странное на руках. Он наклонился и схватил обе его кисти, перевернув ладонями вверх. — Что это такое?!

Руки главного героя были разодраны в мясо и кровь. Это были не просто царапины — на ладонях живого места не было, раны были глубокими.

Шен быстро смекнул, как он мог получить их.

— Ты обрываешь эту лозу голыми руками?! Почему не надел перчатки?! Почему не использовал инструменты?! Этот чертов король фейри не дал их тебе?!

— Нет, я… — Подняв голову, Ал тут же вновь опустил ее. — Я заслужил наказание.

— Ты заслужил хорошую взбучку! В случившемся не было твоей вины, за что ты себя наказывал?!

— Это я виноват, — упрямо повторил Ал.

— Нет, это не так.

— Нет, это так.

— Нет, это не так!

— Даже если вы так говорите…

— Не смей спорить с учителем! — возмутился Шен. — Идем! Нужно немедленно промыть и обработать раны.

Шен ухватил его за предплечье и потянул прочь, но затем заметил в стороне колодец. Тогда он пошел туда и, набрав воды, принялся аккуратно промывать раны на руках Ала. В некоторых местах даже торчали сломанные шипы.

«Сколько времени он вот так, не щадя сил, рвал стебли голыми руками, чтобы до такого состояния изранить свои руки? Глупый ученик!»

— Эй ты, фея! — Шен тыкнул пальцем в нежащееся в бутоне розы создание. — Принеси нам бинты и что-нибудь заживляющее.

Фея потянулась, моргая сонными глазками, и посмотрела на Шена, а затем, ничего не говоря, улетела. Только после этого Шен подумал, что что-то он раскомандовался.

Он усадил Ала на лавку и принялся вливать в его руки духовную энергию, пытаясь хоть как-то затянуть повреждения.

— Не нужно! — воскликнул парень, но, памятуя о том, что передачу духовной энергии нельзя разрывать насильно, больше никак не мог воспротивиться процессу.

— Сиди молча, — буркнул Шен. — Для меня это пустяк.

Ладони постепенно начинали выглядеть менее пугающими. И пусть до полного заживления было еще далеко и все еще необходимо было наложить бинты, это уже было не кровавое месиво, которое увидел Шен.

Ал внимательно смотрел на учителя, но тот и впрямь не выглядел более усталым после того, как поделился с ним духовной энергией.

— Все в порядке? — спросил Шен.

Ал прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Этот вопрос всколыхнул в его груди бурю эмоций.

«Запомнил ли он те мои слова? Почему ничего не говорит об этом, если помнит? Спросить его?»

— Мастер Муан не давал мне увидеться с вами все это время. Он даже не отвечал на мои вопросы о вашем самочувствии, — посетовал парень.

— Кхм… — Шен подумал о том, что вообще удивлен, как Муан не прибил Ала после того, как ученик додумался ляпнуть, что учитель решил пожертвовать жизнью из-за него. Вот же самоубийца.

Прямо на колени Шену упали тонкие белые повязки и несколько листов алоэ.

— Задание выполнено, разрешите откланяться! — фыркнула фея и вернулась в свой бутон.

Вроде бы тон у малявки был очень дерзкий, однако она исполнила то, что он приказал.

— А надо мной они только издеваются, — удивленно пожаловался Ал.

— Может, это из-за того, что уже все в курсе, что я друг Эласа? — задумчиво произнес Шен.

— Кто это?

Шен положил руку Ала на свое колено и принялся выдавливать на рану сок алоэ, после чего аккуратно распределил его по всей поверхности, а затем разорвал и приложил лист и стал обматывать бинтами. На самом деле, уверенности в том, правильно ли он делает, у него не было, но раз фея принесла эти листики, значит, в них должен быть толк, не так ли?

— Кто? — рассеянно переспросил он. — Зимний король.

Тут он подумал, что невозможно будет объяснить Алу все, не посвятив его в свою выдуманную потерю памяти. Он отпустил его руку и пояснил с легкой улыбкой:

— Дело в том, что из-за Глубинной тьмы некоторые события далекого прошлого стали стираться из моей памяти и я не помнил, что уже был знаком с зимним королем. А он не узнал меня в маске. Какая ирония! Если бы он с самого начала понял, кто я такой, мы могли бы вообще избежать опасности.

Признаться, Шен думал, что Ала может даже обеспокоить его потеря памяти, однако тот немного помолчал, а затем рассмеялся. Шен удивленно посмотрел на него.

— Что в этом смешного?

Ал подумал о том, какая это, однако, складная история. Должно быть, Шен всем объясняет свою неосведомленность таким вот образом. Вот только этот ученик прекрасно знает истинное положение вещей. «Ты не знал о знакомстве с зимним королем, потому что ты — не тот Шен, который был знаком с ним». Боги, это так забавно! Он единственный, кто знает тайну!

— Хватит смеяться! — рассердился Шен и принялся обрабатывать его вторую руку.

Шен склонился над ладонью, его макушка оказалась прямо перед глазами Ала. Тот подумал, что учитель постоянно треплет его по макушке. Алу захотелось отплатить ему тем же, но вместо этого он заметил:

— Ваша прическа странная.

— Хм? Это чтобы не мешались. Когда вернемся в орден, я снова подстригу их.

Сейчас кончик косы достигал колен. Шен с ужасом думал о том, что ему надо бы помыть волосы.

Закончив с перевязкой второй руки, Шен поднялся на ноги и осмотрелся.

— Где инструменты? Я помогу тебе поскорее закончить с этим кустом.

И как Ал ни противился, Шену удалось заставить его сидеть на лавочке и ждать, пока он завершит дело.

За половину дня старейшине пика Черного лотоса удалось расправиться только с третью куста, но ему пришлось по вкусу это занятие. Физическая нагрузка напрягала мышцы и при этом позволяла думать о своем. Шен среза́л стебель за стеблем, размышляя о том, как же заполучить статуэтку памяти оригинального Шена. Было очевидно, что Муан не изменит своего мнения и не отдаст ее добровольно. Шен понимал, что если тот узнает, что он посмотрел воспоминания, то будет беспокоиться. У хозяина Проклятого пика не было объективных аргументов, чтобы с ним спорить. Идеально было бы стащить статуэтку незаметно для Муана и так же незаметно посмотреть и вернуть.

Ал весь вечер сидел на лавочке и наблюдал за работой учителя, раздражаясь, что раны затягиваются недостаточно быстро и он не может помочь ему.

Шен откинул в сторону последний на сегодня стебель, испепеляя его в полете. Были свои плюсы в этом «мерцающем ядре»: Шен ощущал себя полным энергии, и этой энергии не становилось меньше, сколько бы он ни использовал ее, залечивая раны Ала или сжигая лозу. Это было очень приятное ощущение, и Шен думал, как проверить, на многое ли он способен. Не хотелось завысить ожидания, а потом обломаться. Он посмотрел на Ала.

«А ведь совсем недавно он знатно полыхал в моих глазах. Его энергия должна быть очень велика. Интересно, если я теперь главный герой — мои силы могут сравняться с его?»

Как это проверить, никого не покалечив?

Шен подошел к Алу, довольно ухмыляясь.

— Хорошо поработали! Я даже проголодался. Ты мог не ждать меня, знаешь.

— Вы ведь сами сказали сидеть здесь.

— Правда? Не нужно воспринимать мои слова так буквально. Ладно. Элас сказал, что ты нормально питаешься. Проверим. Покажешь, где кухня?

Ал подскочил с лавочки и радостно кивнул.

 

Кухня во дворце фейри значительно отличалась от той, что была на пике Таящегося ветра. Посередине просторной комнаты стояло несколько невысоких столов, стены занимали шкафы с едой и полки, полные утвари, печь и открытый очаг.

Между столами суетились странные низкие существа с длинными ушами и голубоватой кожей. Они были очень симпатичными и изящными, напоминали фей, но без крылышек и размером гораздо больше. Стоило Алу и Шену открыть дверь и остановиться на лестнице, ведущей в кухню, как все тамошние обитатели замерли.

— Прошу прощения, могу я воспользоваться вашей кухней? — спросил Шен.

Все фейри тут же пришли в движение и внезапно прыгнули то в шкафы, то в посуду и исчезли. Шен удивленно покрутил по сторонам головой, но кухня словно была пуста.

На центральном столе, однако, остались выставленные кушанья.

— Они всегда так делают, когда я прихожу, — пояснил Ал. — Пойдемте, эту еду можно есть.

Ал первым спустился в кухню и пригласил Шена за стол, где уже были разложены разнообразная мясная вырезка, рулеты, грудинки, а также хлеб, сыр и вино. Шен подумал, что это как-то скудно. Где зелень? Где овощи-фрукты? И главное, где десерт?

Ал по-хозяйски достал из шкафа пару металлических тарелок и подал одну Шену. Пока Шен оглядывался по сторонам, а затем нарезал сыр, Ал съел уже кусок рулета и налег на мясную вырезку. Шен усмехнулся, наблюдая за ним. Этот ребенок всегда любил хорошо поесть. Хотя нет, не всегда. Сейчас Шен припомнил, что при первой их встрече главный герой выглядел как кожа да кости. Неужели ему кусок в горло не лез, пока учитель не попросил его хорошо питаться? Чудесно, что он тогда обратил на это внимание. В некоторых поступках Ал был просто непостижим.

Шен сидел напротив и улыбался, глядя, как Ал уплетает вырезку. Так здорово и спокойно было теперь, когда он больше не антагонист, которого Ал должен убить. Так приятно осознавать себя просто его учителем. На него больше не давят необходимость и обстоятельства. Теперь они просто учитель и ученик, и Шен хотел приложить все усилия, чтобы из Ала вырос настоящий главный герой. Не книжная версия Ера, а такой главный герой, которого с гордостью можно было величать таковым.

«Что плохого в том, что я хотел уберечь его от потери близких людей? Ал и без этого “ожесточения” сможет быть достойным главным героем. Я не хочу идти по сюжету и теперь знаю, что этого можно избежать. Ал не ожесточится, не впитает в себя Глубинную тьму и не обезумеет. И не убьет меня, конечно же. Будут два главных героя и прекрасный запутанный сюжет. Ал вырастет и, возможно, пойдет своей дорогой, но хотя бы раз в год будет навещать своего старого учителя…»

— Учитель? Почему вы не едите?

Ал заметил, что Шен просто сидит с ножом и сыром и смотрит на него с мечтательной улыбкой. Раньше он никогда так на него не смотрел, подобное выражение лица вообще было незнакомо Алу. Грудь заполнило тепло.

«Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Почему он тогда сказал эти слова? Что это значит? — Ал смотрел на Шена. — Спросить его?»

Шен вернулся к реальности и закончил нарезать сыр.

— Я не проживу без тебя, — произнес Ал.

Шен поднял голову и удивленно посмотрел на него.

— Вы сказали это мне. Это последние слова, что я запомнил. Что вы имели в виду, учитель?

«Ох… — Шен понял, что ляпнул тогда какую-то чушь. — Я же был уверен, что смерти не избежать, можно говорить что угодно!»

Он посмотрел на Ала прямым взглядом и заявил:

— Тебе показалось.

Ал задохнулся от возмущения.

— Должно быть, из-за боли тебе померещилось всякое. Я такого не говорил, это звучит странно. Не припомню такой фразы.

Его слово против слова Ала.

Ученик долго смотрел на учителя, а потом отвернулся и произнес:

— Ладно, забудьте.

Он не собирался с ним спорить. Возможно, Шен сказал это тогда потому, что не думал, что выживет. Сейчас ситуация изменилась — и он ни за что не признается.

Шен был несколько разочарован, что Ал так быстро пошел на попятную, ведь было заметно, что слова учителя не успели его убедить. Но он счел за лучшее не развивать тему, раз уж Ал сам от нее отказался.

 

Если бы за окнами дворца зимнего короля менялось время суток, давно бы уже стемнело. Судя по ощущениям, Шен обрывал лозу до вечера и они не меньше часа провели с Алом на кухне. Теперь Шен отправил ученика спать, но сам не собирался. Смутное беспокойство зародилось в его груди, и, чтобы отвлечься, Шен вновь пошел изучать коридоры.

Он ходил так несколько часов, вздумал выбраться на крышу и долго искал нужные лестницы и переходы, но так и не смог найти дверь, которая вела бы наружу. В конце концов он понял, что уже довольно поздно и надо спускаться. Тревога все еще бередила его сердце, а где-то на задворках сознания, куда он временно вытолкнул зону, отвечающую за связь с Муаном, было очень неспокойно. Гуляя туда-сюда, Шен без былой импульсивности все размышлял о произошедшем и понял, что уже не так хочет проучить Муана, как раньше. Он подумал, что продолжить строить каверзный план можно и завтра, а сегодня — помириться и не заставлять мечника тревожиться понапрасну.

«В конце концов, спокойный Муан притупит свою бдительность, и можно будет подколоть его сильнее», — успокоил себя Шен.

Вот только как помириться с тем, с кем он, в принципе, и не ссорился? Шен явно был не готов признать свою неправоту, называя Муана придурком.

Он серьезно задумался над этим вопросом и вернулся на кухню. Фейри вновь тут же разбежались, и Шен принялся выдвигать и открывать ящички, проверяя наличие продуктов.

«А что любит Муан?» — озадачился он.

Они не так уж часто ели вместе, чтобы он мог запомнить. И ни разу не обедали ни в какой гостинице, чтобы Шен мог обратить внимание на то, что заказывает мечник. Вот ведь зараза! Он реально ни разу не задался таким вопросом!

Помнится, как-то раз они покупали вместе продукты, и Муан сказал, что Эра любит свинину.

«А сам-то ты что любишь?!»

Шен понял, что его путь к познанию этого человека только начался.

«Ладно, поставим вопрос по-другому. Было глупо начинать с того, что любит Муан. Начнем с того, что я вообще смогу приготовить?..»

Шен долго перебирал в уме всякое разное, начиная с яичницы и заканчивая тортиком, но в конечном счете остановился на паровых булочках. Кто не любит паровые булочки? Вроде бы все ингредиенты попались ему на глаза, и готовить не так уж сложно.

Примерно через два часа, когда Шен закончил делать тесто и растянул его в длинные жгуты, он потер щеку рукой и подумал, что можно так и оставить, сказав, что это особая толстая лапша по-шеновски.

[Чем вы занимаетесь?] — не выдержала Система.

«Готовлю булочки с мясом!»

[Вы хотите кого-то отравить?]

«Ты, критиканша! Должно получиться вкусно!»

[Должно получиться? — тут же придралась Система к его оговорке. — То есть вы никогда раньше не готовили это?]

«Ну… нет. Но я много раз видел, как это делается».

[Выглядит так, будто вам нечего есть. Тут же полно разной еды].

«Ты ничего не понимаешь», — фыркнул Шен и прекратил отвлекаться на нее.

 

Алу не спалось. Ворочаясь с боку на бок, он все думал о словах Шена и о том, как тот смотрел на него, как бинтовал его руки и помогал ему срезать лозу. Эмоции то скручивались в груди Ала в тугой жгут, то червячками расползались по телу. Заснуть было совершенно невозможно.

Ал задумался о голосе, звучащем раньше в его голове.

«Я ведь не сошел с ума? Этот голос говорил мне, что я главный герой. Этот голос советовал, как поступать, и успокаивал, когда мои эмоции выходили из-под контроля. Он рассказал о печати, которая поможет мне высвободить энергию и прорваться на новый уровень. Этот голос был мне другом. Какая разница, существовал он в реальности или нет? Он помогал мне. Я не могу рассказать. Шен посмотрит на меня как на умалишенного».

Нет, это совершенно невозможно. Голос пропал — и ладно, но никому нельзя об этом знать.

К середине ночи, отчаявшись уснуть, Ал встал с кровати и побрел перекусить, раз была такая возможность.

 

Шен долепил последнюю мясную булочку и удовлетворенно оглядел получившийся результат. Вышло четыре ряда по шесть булочек. Пока что они выглядели неказисто и неровно, но после варки должны были подняться и округлиться. Оставалось одно из самых сложных дел: соорудить пароварку, ведь в инвентаре Шен ее не нашел.

Зато была огромная кастрюля и несколько больших дуршлагов. Он налил в кастрюлю воды, припевая песенку о кастрюлечке, и поставил ее на огонь. Сверху он поместил дуршлаг, а на него выложил булочки, затем поставил еще дуршлаг и выложил оставшиеся булочки. Выглядело сомнительно, но должно было сработать. Теперь следовало так все это прикрыть крышкой, чтобы не повредить булочки и чтобы одновременно не было много дырок.

Он как раз прилаживал крышку, когда в кухню вошел Ал и застыл на пороге.

— Шен? — против воли вырвалось у ученика.

Тот от неожиданности чуть не выронил крышку.

Ал потрясенно рассматривал своего учителя, перемазавшегося мукой с ног до головы и с видом естествоиспытателя пытающегося покорить странную конструкцию.

Наконец Шен просто уронил крышку сверху, решив, что должно быть достаточно места, и обернулся к Алу.

— А что вы делаете? — протянул тот.

— Булочки.

Ал продолжал растерянно взирать на учителя.

«Делает булочки? Ночью? Лепит булочки? Зачем, если тут столько разной еды?»

— Ты пришел попить водички?

— Ага, — согласно кивнул Ал и достал из шкафа остатки рулета.

Вгрызаясь в рулет, Ал продолжал смотреть на Шена, словно ожидая, чего тот еще выкинет.

Шен внимательно наблюдал, как постепенно закипает вода в кастрюле и над ней появляется пар.

— Для кого эти булочки? — внезапно дошло до Ала.

— Для кого? — рассеянно переспросил Шен. — Для всех. Тоже хочешь попробовать? Должны быть готовы где-то через полчаса.

— И вы все это время будете стоять и ждать над ними? Вы не ложились целую ночь? Ради чего?

Ал подумал, что Шен не просто так готовит булочки. Трудно было поверить, что учитель, который использует кухню своего черного замка только для хранения чая, внезапно, толком не оправившись от тяжелого ранения, будет всю ночь стоять на кухне и готовить булочки. Что вообще происходит? Он сошел с ума?

— Я могу вам помочь, если хотите.

— Не нужно, все уже и так готово. Теперь наберемся терпения, — улыбнулся Шен и тут до него дошло: — Ты можешь помочь мне прибраться, если хочешь.

Ал в один укус доел рулет и кивнул.

Пока булочки доходили на пару, они с Шеном составили гору посуды возле тазов и бочки с водой. Шен мыл ее в мыльной воде, а Ал обмывал в чистой и ставил сушиться. Задумавшись, Шен пробормотал:

— Может, и Муан еще не спит.

Подозрение в груди Ала окрепло. Он поверить не мог, что его прекрасный учитель будет так стараться для удовлетворения прихотей желудка старейшины пика Славы, но и другого объяснения его странному поведению найти не мог. Может, Шен чувствует себя обязанным мечнику? Что мог наговорить мастер Муан? Может, заявил, что Шен выжил благодаря его помощи? Или что заботился о нем все это время? Какой вздор!

И какая низость — требовать от раненого человека таких усилий ради удовлетворения своих прихотей! У Ала челюсть свело от злости. Он случайно выронил тарелку, и она звучно ударилась о каменный пол.

— Придется перемывать, — вздохнул Шен и подцепил ее кончиками пальцев.

Его спокойствие выводило Ала из себя.

Через какое-то время вся утварь была перемыта, и Шен задумчиво посмотрел на грязную воду.

— Не, еще и с этим разбираться выше моих сил, — решил он.

Ал услышал в этих словах подтверждение тому, что Шен очень устал. А тот тем временем подошел к кастрюле и поднял крышку. Некоторые булочки прилипли к крышке и поднялись вместе с ней, Шен аккуратно сковырнул их обратно. Судя по виду, булочки уже достаточно пропеклись.

— Учитель, давайте я вам помогу! — воскликнул Ал и бросился к нему.

— Не нужно, я справляюсь.

— Я помогу! — словно не услышал Ал.

Шен одновременно поднял оба дуршлага, собираясь переставить их на стол, чтобы переложить с них булочки, но Ал внезапно вцепился в ручки, таща на себя.

— Да что ты делаешь? — недоуменно воскликнул Шен.

Ал вырвал дуршлаги из его рук и резко взмахнул ими, словно поддавшись инерции. Все булочки взмыли в воздух, а затем рассыпались по каменному полу. Шен взмахнул рукой, но было слишком поздно, чтобы поймать их. Этот пол, на котором Шен топтался всю ночь, был явно нечистым, чтобы можно было собирать с него еду.

Эти неказистые, неровные булочки, круглые или овальные, разлетелись в разные стороны; некоторые треснули, и из них показалась душистая мясная сердцевина и вылился сок. Шен застыл на месте.

— Учитель, простите! — воскликнул Ал. — Это все моя вина! Этот неуклюжий ученик заслуживает наказания! Я немедленно сделаю еще булочек, я хорошо умею их готовить! Не волнуйтесь!

Это ведь была такая мелочь, какие-то булочки. Но Шен так расстроился, что с трудом сдержался, чтобы не заорать на Ала.

— Я сделаю для вас булочек! Учитель, пожалуйста, не переживайте!

Шен все так же стоял и смотрел на пол. В руке, скрытой рукавом, он сжимал единственную булочку, которую успел поймать.

— Ничего страшного, — произнес он. — Не нужно готовить, это ни к чему. — И посмотрел на Ала. — Приберешь здесь все?

— Конечно, учитель! Простите, учитель! — неистово качая в поклоне головой, воскликнул тот.

Этот поклон хорошо скрывал удовлетворение в глазах ученика.

— Тогда я пойду.

— Хорошо отдохните, учитель!

Когда Шен вышел из кухни, Ал собирался было смести все булочки и выкинуть в ведро, но остановился и, прежде чем сделать задуманное, нашел менее грязную и откусил чистый бочок.

Это была самая невкусная паровая булочка с мясом в его жизни. Ал выплюнул и с досадой подумал, что стоило позволить Шену накормить ими мастера Муана, чтобы тот сдох.

 

Шен вышел из кухни и посмотрел на паровую булочку. Одна-единственная, теперь она была настоящим сокровищем, которое он хотел вручить Муану в награду за тяжкие труды. Ведь, в конце концов, реально странно, что он все еще терпит его даже после всего, что узнал о нем. Муан очень… очень-очень терпеливый человек.

Шен поднес булочку к носу и понюхал. Пахло вроде бы точно так же, как все те булочки, что продаются на улицах.

Несмотря на то что дворец фейри был довольно велик, а Шен за день блуждания по коридорам не мог запомнить всех поворотов, — по серебряной нити, тянущейся в пространстве, он легко отыскал дорогу назад. Предавшись кулинарному искусству, Шен в какой-то момент совсем потерял счет времени и сейчас уже не был уверен, раннее ли утро или все еще ночь.

Муан полулежал на диване, свесив ноги на пол, и дремал. Шен задумчиво застыл на пороге и вдруг осознал, что идея с булочкой — это тупо. Если бы их было много, можно было бы как-то отшутиться, но одна?.. Хотя это «примирительная» булочка, не слишком ли глупо будет предложить ее в знак примирения? И не полетит ли эта булочка в него?

Шен тихо прошел в комнату и положил булочку на столик перед Муаном. Сам он отошел как можно дальше — сел в кресло, стоящее в углу у стены, и принялся ждать. Решив, что самоудалился от булочки на достаточное расстояние, чтобы не быть уличенным, он вздохнул с облегчением. Подперев голову рукой, Шен стал наблюдать, как вздымается в такт вдохам грудь старейшины пика Славы.

Муан пока не подавал никаких признаков, что собирается проснуться. Шен подумал, что, может, стоило положить булочку ему на грудь? А то вдруг он проснется и не заметит ее. Разные дурацкие мысли лезли ему в голову, пока он сидел и ждал. Прошел час, начался другой, и Шен все-таки уронил голову на подлокотник и расслабленно засопел.

 

Муан проснулся в таком же дурном расположении духа, в каком и засыпал. Он угрюмо уставился в потолок, ни о чем толком не думая, но продолжая чувствовать себя крайне подавленно. Сделав тяжелый вздох, он сел, после чего заметил лежащую на столе белую паровую булочку и следом — спящего в дальнем кресле Шена.

Что за одинокая сдоба на столе? Когда Муан засыпал, ее точно не было, значит, принес Шен. Очевидно, булочка предназначается Муану. Он аккуратно, двумя пальцами поднял ее и поднес к глазам. Та уже давно остыла и немного подсохла.

Муан все еще не мог уловить, что это значит.

Он должен ее попробовать или это не для еды?

Мечник снова посмотрел на спящего в кресле Шена, окинув его более внимательным взглядом, и теперь до него стало кое-что доходить. Одежда Шена и даже волосы в некоторых местах были испачканы мукой.

«Он назвал меня придурком и улетел как от огня, чтобы приготовить для меня булочку? — Что-то в этом предположении явно не стыковалось. — Вряд ли он приготовил только одну булочку. Может, он приготовил много, спокойно съел их, а оставшейся решил-таки поделиться со мной? — Звучало более правдоподобно. — Что ж, хотя бы это довольно неплохо. Еда, приготовленная Шеном. Попробуем!»

С этими мыслями Муан откусил кусочек.

Выражение его лица почти сразу стало крайне болезненным.

«Нет! Ложные выводы! Он решил меня отравить! Как я мог так глупо попасться на единственную булочку на столе!»

Пока Муан бледнел и зеленел, Шен проснулся, почувствовав движение, и с интересом уставился на него.

— Ну как тебе?

— Ты НАСТОЛЬКО на меня зол?! — прохрипел Муан.

Шен озадаченно посмотрел на мечника.

— Невкусно?

— Да ты знаешь толк в мести!!

— А ну отдай мою булочку! — расстроился Шен. — Кто тебе вообще сказал, что она для тебя?

Муан слабо дышал, откинувшись на диван.

— Не может все быть настолько плохо! — возмутился Шен. — Дай я попробую!

Он подошел к Муану, перегнулся через столик и попытался вырвать булочку, зажатую в его сведенной судорогой руке.

— Что? Решил совершить самоубийство? — воспротивился Муан и запихал всю оставшуюся булочку себе в рот.

— Да если ты помрешь, я тоже кони двину! — взывал Шен. — Выплюнь каку! Выплюнь!

«Да уж… Не такого эффекта я ожидал», — потрясенно подумал он, глядя, как Муан давится, но глотает булочку. Судя по ощущениям через их связь, мечник преувеличивал не так уж сильно.

[Я была права!] — гордо сообщила Система.

«Когда?»

[Когда говорила, что это для отравления].

«Вот с таким вот желанием примирения, черт возьми, приготовлено», — кисло подумал Шен.

Муан прекратил изображать исходящегося конвульсиями умирающего заклинателя и громко рассмеялся, схватившись за живот.

«Я так и не понял, кто над кем поиздевался», — констатировал Шен.

Глава 130

Они пожелали обсудить спорные моменты (увы)

Муан продолжал смеяться, а Шен отошел и сел на кровать, стоящую в стороне у стены.

«Что на меня нашло? Как я вообще додумался до такой светлой идеи?» — поразился он.

— Что стало с остальными булочками? — роняя слезы, уточнил Муан.

— Беспокоишься, что я отравлю ими окрестных фейри?

— Пожалей хотя бы зимнего короля!

— Если бы и были еще булочки, они бы все достались исключительно тебе, — злорадно произнес Шен.

— Как жестоко! Воистину злодейство, достойное хозяина Проклятого пика! — оценил Муан, а Шен поморщился. — А если серьезно, на кой вообще ты взялся готовить? На кухне закончилась еда?

Шену пришлось всерьез задуматься, зачем он это сделал. Не обнаружив сегодня Муана на кухне, он отчего-то решил, что мечник там не бывает. Как глупо! Конечно же, он приходил в другое время и знал, чем именно там можно поживиться. Идея с булочками под веселым взглядом Муана превратилась в полнейший абсурд.

«Это все ночь, — решил Шен, — ночью странные мысли лезут в голову…»

Вообще-то, когда его посетила мысль приготовить нечто «примирительное», он не задумался, как это может выглядеть со стороны. Но сейчас, если прикинуть здраво, походило то ли на попытку убийства, то ли флирт…

«Чушь какая!» — мысленно фыркнул он.

Он всегда ощущал себя несколько социально неловким в вопросе проявления расположения к людям, а опыта в том, как проявить заботу, тем более по отношению к другу, у него не было и подавно.

«Не мог же я подарить ему в знак примирения цветы…»

«!!»

До Шена дошло, что в черном замке стоит розовый цветок, преподнесенный Муаном. Его лицо потемнело.

— Что такое? — заметил резкую перемену в настроении Муан.

Шен кинул на него такой испепеляющий взгляд, что мечник поежился и сразу стал припоминать, что такого успел сказать.

«Черт возьми! У меня и в мыслях не было, что это можно воспринять как-то двусмысленно… — Шен чувствовал ярость. — Муан, я тебе еще отомщу!»

Последнюю фразу мечник смог уловить.

— Отомстишь? — наигранно испугался он. — Булочки не хватило?

Шен кинул на него еще один уничтожающий взгляд и постарался лучше контролировать свои мысли.

«Система! Как главный герой за своими пассиями ухаживал?»

[Чего-чего?] — поразилась та.

«Ну… эм… конфеты, цветы, ресторан, кино… мне больше ничего в голову не идет».

[Вы совсем забыли новеллу? Если исходить из среднестатистических данных, то обычно он вставал в сексуальную позу или был какой-нибудь фан-сервис типа голого торса, или мокрой одежды, или закатанных рукавов и сильных мускулистых рук. Девушка млела, он ее целовал, ну и дальше пошло-поехало…]

«Нет-нет, мне не такой результат нужен. Я хочу… — Шен злорадно улыбнулся, — чтобы какая-нибудь мелочь заставила его залиться краской, да-а-а. Моя месть будет страшна».

[Не зря вы столько времени выполняли роль злодея, — вздохнула Система. — Очевидно, она не прошла для вас бесследно].

Шен загадочно посмотрел на Муана. Тот сразу понял, что друг задумал что-то каверзное. Но, несмотря на это, готов был терпеть мелкие неудобства, пока хозяина Проклятого пика это развлекает. Воспоминание о том, каким безжизненным и печальным может быть его лицо, больно врезалось в сердце мечника.

— Ты выспался? — вздохнув, спросил он.

Все же Шен спал в кресле и, очевидно, не очень долго.

Шен, ушедший глубоко в свои мысли, встрепенулся.

— Меня переполняет энергия, — поделился он. — Погоди…

Старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза и присмотрелся к своему золотому ядру. Ну как золотому… тьма внутри него мерцала золотом и перламутром. Это не было похоже ни на что, что происходило с его золотым ядром ранее. Слова зимнего короля о лакомой добыче беспокоили Шена, поэтому он решил, что должен попытаться скрывать свое золотое ядро и ауру. Обычно заклинателям нужно разрешение и физический контакт, чтобы увидеть золотое ядро другого человека, однако не стоит сбрасывать со счетов, что сильные заклинатели способны пробиваться через защиту, да и мощь самого объекта интереса играет не последнюю роль. Не хотелось бы начать светиться для остальных так, как Ал какое-то время сиял для самого Шена.

Спустя несколько медитативных минут Шен открыл глаза и вновь посмотрел на Муана.

— Посмотри, ты можешь разглядеть мое золотое ядро? Видишь, что оно не совсем обычное?

Муан пригляделся и ответил:

— Думаю, я плохой объект для подобных испытаний. Все-таки мы связаны. Вероятно, обычные люди видят тебя несколько иначе.

— То есть ты видишь в моем ядре «мерцающую тьму»? — нахмурился Шен.

— Да, но ведь это не значит, что у тебя не получилось.

Шен вздохнул и вновь прикрыл глаза. У него было немного идей, что еще можно предпринять.

Постепенно мысли ушли далеко от первоначальной темы. Он вспомнил о том, как Муан отобрал у него воспоминания Шена, и это стало раздражать. В конце концов, какое тот имеет право забирать у него память? Это его личная, частная собственность, и какие бы ни были у Муана мотивы, это неправильно. Шен мог это принять потому, что лично для него эти воспоминания были памятью постороннего человека. Но Муан не знал правды и отнесся к нему как к какому-то кретину, неспособному решать за себя.

— Да что такое с тобой сегодня? — возмутился старейшина пика Славы. — Твое настроение скачет каждые десять минут!

Шен перевел на него взгляд.

— У меня было немного возможностей проанализировать произошедшую череду событий. Вот теперь… наверстываю.

Начиная с испытания пика Духовного щита, все так закрутилось, что и перевести дух толком времени не оставалось. Все мысли были под влиянием момента и эмоций, даже вчера… он был так сражен поступком Муана, что упорно не понимал, что вообще происходит.

— Что тебя беспокоит?

«Меня беспокоит, что ты скрыл от меня мою личную вещь! — не сдержавшись, мысленно воскликнул Шен. — Ты не имеешь никакого права решать такие вопросы за меня!»

Муан порадовался, что этот крик прозвучал в мыслях, а то от неожиданности мог свалиться с дивана.

— Я сделал это, потому что беспокоюсь.

«Твое беспокойство переходит границы».

Лицо мечника побледнело, на скулах заходили желваки.

— Переходит границы? — зловеще переспросил он, вставая с дивана. — После всего произошедшего ты говоришь, что у моего беспокойства должны быть границы?

— Отдай мне статуэтку! — твердо потребовал Шен.

Муан медленно приблизился к нему. Его синие глаза блестели, в их глубинах заполыхал яростный огонь. На мгновение у Шена промелькнула мысль, что тот его сейчас ударит.

— Думаешь, я несерьезно? Полагаешь, мои слова о том, что я от тебя не откажусь, были не серьезны? Я произнес это! Я сделал шаг навстречу! А что ты? — с вызовом спросил Муан. — Что я слышу от тебя в ответ? Что тебе хотелось моей привязанности? Иногда тебя устраивает мое беспокойство о твоей персоне, а иногда оно «переходит границы»?! Какие, мать твою, границы?!

Последние слова Муан выплюнул, нависнув над Шеном так низко, что тому пришлось упереть ладонь в его грудь. Эта пламенная речь поразила Шена, и он собирался ответить, что…

— Прошу прощения, что прерываю. Вас просил подойти его светлость король Элас.

Шен резко повернул голову. В дверях застыла невероятно худая девушка-фейри с огромными глазищами в половину лица. Когда она моргала, веки ее странно складывались, и это напомнило Шену представления о пришельцах из его мира.

Муан отстранился, фыркнул и сложил руки на груди. Больше на Шена он принципиально не глядел, приподняв нос чуть выше необходимого.

— Что ж, идемте, — произнес мечник и пошел к фейри.

— Погодите, — озадаченно произнес Шен, — он просил подойти именно Муана?

— Да, — тут же подтвердила фейри. — Вас попросили отдыхать.

«Что еще произошло за эти дни, пока я спал?» — мысленно обратился Шен к мечнику.

«Тебя это не касается, — бросил Муан. — Следи за тем, чтобы твое беспокойство не перешло границы».

«Злопамятность — не самая твоя приятная сторона», — прокомментировал Шен.

«Удивлюсь, если у меня вообще окажутся приятные стороны», — отозвался Муан и больше ничего не говорил, ни мысленно, ни вслух.

Они с фейри ушли, а Шен откинулся на кровать и прикрыл глаза. Вдруг он провалился в снежный предел. В прошлый раз, после того как ему удалось осознать себя в этом месте безотносительно к девушке, лежащей на льду, он больше не перемещался сюда, но не забыл о ней и думал разобраться позже. Однако сейчас обрадовался, что его отвлекли.

Девушка больше не лежала бессильно на льду, она сидела, расправив платье, и смотрела на него внимательным, осмысленным взглядом. Теперь Шен смог лучше ее разглядеть и заметил, что у нее острые, чуть загнутые на кончиках ушки фейри.

— Спасибо, — первой обратилась к нему девушка. — За то, что поделился со мной энергией. Что позволил вновь почувствовать холод… и жизнь.

Шен постарался не измениться в лице, хотя мысленно скривился. Снова странный призрак прицепился к нему и стал подпитываться, а он и не заметил!

— Кто ты такая? Где мы находимся?

— Называй меня Ланнан, заклинатель. Я одна из зимних фейри дома Снов. А место… Это моя темница.

— Как я здесь очутился?

— Не знаю. Но ты подарил мне надежду. И вместе с тем — великую боль.

Шен непонимающе нахмурился.

— Я ждала долгие годы, чтобы наконец угаснуть и заснуть. Ты дал мне энергию и пробудил ото сна. Если я смогу выбраться отсюда, то отблагодарю тебя, если же нет — прокляну.

«Вот так новость! Сама впилась в мою энергию, а теперь еще и недовольна!»

Но вслух Шен не возмутился, прекрасно осознавая, что Ланнан, проведшая в холодном плену много времени, не совсем трезво мыслит.

— Где твоя темница? Что это за место? — вновь потребовал он объяснений.

«Интересно, раз отныне я главный герой, мне полагаются какие-нибудь бонусы за спасение сирых и убогих?» — меланхолично подумал он.

Ланнан сокрушенно покачала головой.

— Я была на зимнем балу. Это последнее, что я помню.

«Точно не на том зимнем балу, на котором был я».

— Я постараюсь помочь тебе, — вслух произнес он.

Девушка вскинула на него взгляд, в глубине ее глаз забрезжила робкая надежда.

— Пока я не придумал, как отсюда выбраться, постарайся подпитаться моими силами. Ты должна быть бодра, чтобы побег удался.

Девушка недоверчиво посмотрела на него и судорожно кивнула. Шен открыл глаза и уставился в потолок.

«Нужно спросить зимнего короля о ней, — решил он. — Заодно и повод посмотреть, о чем там они секретничают с Муаном».

Он поправил одежду перед зеркалом, стер компрометирующие следы муки, дотронулся до растрепанной косички… и понял, что лучше ее пока оставить как есть.

 

Шен долго шел по длинным коридорам, следуя за серебряной нитью. В какой-то момент он услышал музыку, а спустя несколько минут вышел в бальный зал. Бал все еще продолжался, фейри скользили в танце. К Шену тут же подлетело несколько кандидатов в танцевальные партнеры, однако на сей раз рядом не было Муана, готового прервать разгорающийся ажиотаж. Шен вздохнул, проследив за серебряной нитью, тянущейся через бальный зал к противоположному коридору. Старейшина пика Черного лотоса провел рукой, и невидимая стена оттолкнула настойчивых фейри. Он пошел в другую сторону бального зала, обходя помещение по периметру.

«Интересно, что сталось со старейшиной Тельгом? Поверить не могу, совершенно забыл о нем! Хотя, должно быть, он давно вернулся в орден».

Шен прошел еще несколько коридоров и оказался перед большими высокими дверями, напоминающими двери в залу Глубинной тьмы. На мгновение он замер перед ними, однако ощущение присутствия Муана настойчиво звало вперед. Шен толкнул двери и оказался в проходе между двумя трибунами. Впереди, словно на импровизированной сцене, стоял Элас и как раз объявлял:

— Суд над заклинателем Тельгом Веаном и заклинателем Муан Гаем объявляется открытым!

 

Муан был почти счастлив, когда пучеглазая фейри принесла послание от зимнего короля, прервав его, иначе… Что он вообще собирался сделать?

Какая жадная, оказывается, у Муана натура. Раньше он думал, что достаточно будет понимания, что Шен жив, здоров и живет с ним под одним небом. Затем решил, что лучше будет видеть его почаще, чтобы всегда быть готовым прийти на помощь и защитить. Стать ему другом, надежным тылом, верным соратником. Чего же больше?.. Ему хотелось встречного участия, чтобы и к нему относились так же.

Насколько по-особенному Шен к нему относится? Как мог решиться пожертвовать своей жизнью ради ученика? Как мог поставить свою жизнь ниже жизни Ала? Как мог поставить две их жизни ниже жизни Ала? Ведь он не мог не понимать, что, умерев, заставит и Муана корчиться от мук.

Шен ведь ничего толком и не сказал. Никак не прояснил своего отношения. Муан самонадеянно решил, что, чувствуя его эмоции, он все поймет. Не слишком ли он самоуверен?

«Я так сильно желал, чтобы ты привязался ко мне!»

На грани жизни и смерти почему Шен выразился именно так? Желал привязанности, но сам… Дорожил ли?

Мечник криво усмехнулся. Было глупо чего-то ожидать от этого несносного хозяина Проклятого пика. Шен хотя бы искренен: говорит только то, за что готов нести ответственность.

«Желал, чтобы ты привязался ко мне». Четко и по существу.

 

Не веря своим ушам, Шен медленно прошел вперед. Тельг и Муан стояли на двух круглых постаментах, словно статуи. Старейшина пика Таящегося ветра выглядел осунувшимся и бледным, Муан казался безэмоционально-отрешенным.

— Заклинатель Тельг Веан обвиняется в попытке срыва зимнего бала, а также в попытке убийства главы одного из старейших родов фейри — рода Снов — Ти Ши Ни. Вместе со своим сообщником заклинателем Муан Гаем он напал на Ти Ши Ни и покалечил более сотни других фейри, вступившихся на защиту главы рода Снов!

Трибуны неодобрительно загудели. Подошедший ближе Шен разглядел, что они поделены на секторы: в одном секторе находились потрясающей красоты полуголые девушки с крыльями бабочек, в другом — жутковатые существа с серой кожей и выступающими из-за губ клыками, третий занимали здоровенные по сравнению с другими фейри существа, слегка покрытые синим пухом, еще один — и вовсе диковинные фейри с узловатыми ветвями вместо голов и столь же древовидными руками, глаза их располагались на уровне худой голой груди. Шен так на них засмотрелся, что пропустил момент, когда ближайшие к нему трибуны развернулись в его сторону. Следуя за всеобщим вниманием, Элас перевел на него взгляд, а затем рукой предложил присаживаться.

Шен растерянно сел на место с краю первого ряда, в секторе, который занимали фейри с белоснежными телами и огромными рогами на безликих головах. Ярким алым пятном старейшина пика Черного лотоса выделялся на их фоне.

«Муан, что происходит?»

Мечник, казалось, вообще не обратил внимания на его появление в зале.

«Эй, какого дьявола? Хватит дуться!» — разозлился Шен.

«Ты ведь видишь, что происходит. Что еще ты хочешь от меня услышать?» — все же соизволил отозваться старейшина пика Славы.

«Подробности? Обстоятельства? — предположил Шен. — Как вообще дошло до такого? Что случилось? И чем это грозит?»

О том, почему Муан не удосужился об этом сообщить, Шен благоразумно решил не спрашивать.

«Тельг Веан все это время ждал суда в заключении. Мне же… как твоему другу… зимний король позволил быть рядом с тобой, пока ты не придешь в себя. Взамен я согласился, что никуда не сбегу и добровольно буду присутствовать на суде».

Шен нахмурился и очень красноречиво взглянул на мечника, но тот с такого расстояния не мог распознать по его взгляду весь спектр охвативших Шена эмоций. Фейри, сперва отодвинувшиеся от Шена, уступая место, сейчас принялись потихоньку пододвигаться к нему. Муан пристально следил за этим плавным перемещением.

«Что они могут предпринять? — Шен нетерпеливо подгонял его к продолжению диалога. — Черт возьми, я ведь мог заранее обсудить все с зимним королем! Почему ты не рассказал мне?»

«Не хотел, чтобы твое беспокойство перешло границы», — едко отозвался Муан.

Если бы перед Шеном была столешница, он бы непременно приложился о нее лбом. Муан ведет себя как вздорный школьник!

Ассоциации со школьником натолкнули Шена на мысль, что сегодня он еще не видел своего проблемного ученика. Неужели в кои-то веки злоключения Шена никак с ним не связаны? Даже странно, что он не главный обвиняемый на этом суде! Могли бы поставить рядом и обвинить, что сорвал «священную розу» и разрушил благословенный зимний сад.

Но на сей раз спасать необходимо Муана… (Ну и Тельга заодно.)

«Надеюсь, теперь на него не станут сыпаться неприятности, учитывая, что я стал главным героем… Система, а какой сейчас статус у Муана?»

[Вопрос].

«Да, это вопрос!»

[Статус Муана под вопросом], — пояснила Система.

«О, но он ведь не пользователь! Я думал, только пользователям под силу сменить статус, разве нет?»

Система промолчала, а Шен не стал продолжать допытываться, поскольку зимнего короля в центре зала сменил старый фейри с приплюснутой головой и стрекозиными крыльями.

Шен еще раз внимательно осмотрел «зал суда», силясь понять, как именно проходит слушание. Не было заметно присяжных заседателей или судьи, выслушивающего обвинения. Непонятно, кто должен вынести вердикт по данному делу. Зимний король? Тогда к чему все представление перед секторами фейри? Или это некое всеобщее голосование?

— Передаю слово представителю со стороны рода Снов, фее Лерой, — проскрипел старый фейри со стрекозиными крыльями и отлетел прочь.

Со стороны сектора, располагающегося рядом с тем, место в котором занял Шен, вылетела миниатюрная фея с золотистой кожей и длиннющими черными волосами. Сама фея была с ладонь Шена величиной, а волосы волной летели за ней, словно длинная черная лента. Глядя на это диво, Шен против воли представил себя в подобной ситуации и покачал головой: это смотрелось бы совсем несимпатично.

Фея Лерой вылетела в центр зала, зависла перед обвиняемыми и, обернувшись к своему сектору, изящно махнула рукой, указывая на вислоухого фейри в ярко-красном костюме.

— Господин Ти Ши Ни получил значительные увечья по вине вторгшихся на зимний бал заклинателей! Обвиняемый Тельг проткнул главу рода Ти Ши Ни мечом, и только вмешательство наших братьев и сестер спасло господина Ти Ши Ни от неминуемой смерти! Мы требуем признать человека Тельга врагом фейри и приговорить его к удобрению садов Астрагала рода Снов! Обвиняемый Муан помогал человеку Тельгу осуществлять нападение на главу рода Снов! Мы требуем признать человека Муана врагом фейри и приговорить к той же участи!

«Что такое “удобрение садов Астрагала”?» — подумал Шен. Отчего-то он сомневался, что это нечто такое же невинное, как уборка зимнего сада, порученная Алу.

Секторы взорвались криками. Среди какофонии звуков Шену трудно было понять, это крики согласия или возражений. Из размышлений его вырвали бледные руки, скользнувшие одна на колено, а две — на плечи. Шен в тот же миг подскочил с лавки, сбрасывая с себя лапки фейри, внезапно оказавшихся в его личном пространстве.

Увидев, что он подскочил, к нему обратился старый фейри:

— Молодой человек, вам есть что возразить? Или сядьте на место, или говорите.

Трибуны как-то резко угомонились и уставились на него. Шен понял, что это его шанс.

[Найдено задание «Спасти старейшин от гнева фейри»! Принято задание «Спасти старейшин от гнева фейри»!]

Пытаясь выглядеть так, будто на сто процентов знает, что делает, Шен уверенно спустился с трибуны и проследовал в центр зала. Тельг и Муан, стоящие на постаментах, возвышались над ним. Шен медленно прошелся мимо, пытаясь потянуть время и собраться с мыслями.

«Что ты делаешь? Сядь на место! Хотя нет, — Муан припомнил, как на Шена покусились фейри, и отказался от этой идеи, — лучше выйди и не мешай».

«Ты сам-то знаешь, что такое “удобрение садов Астрагала”?» — стараясь не раздражаться из-за его глупости, поинтересовался Шен.

«Должно быть, какие-то работы по типу тех, что выполняет твой ученик?» — предположил Муан.

Шен обернулся и обвел трибуны долгим взглядом.

— Позвольте представиться: я — Шен, старейшина пика Черного лотоса легендарного ордена РР, что не один десяток лет следит за порядком в мире людей. — Может, он слегка преувеличил для красного словца, но пусть кто-нибудь попробует с ним поспорить! — А также друг вашего уважаемого его светлости зимнего короля Эласа. Сейчас я выступаю от лица этих людей, которых достопочтенные фейри собрались судить. Прошу снисходительно отнестись к моему невежеству в законах страны фейри и объяснить правила этого суда.

Трибуны вновь зашевелились и зашушукались. До Шена доносились обрывки фраз:

— Что? «Правила»?

— Что такое «правила»?

— Должно быть, что-то из арсенала летних фейри.

— Фу, мерзость!

Фея Лерой, все еще летающая неподалеку, зависла перед Шеном и провозгласила:

— На суде зимних фейри нет никаких правил. Мы обвиняем, а затем выносим приговор.

— Но ведь вину еще нужно доказать.

— Да что тут доказывать? Дело ясное!

— И все же я прошу вас выслушать все версии случившегося! — Шен отчаянно надеялся, что Тельгу достанет ума отрицать свои злые намерения. — Чтобы увидеть картину целиком, вы должны дать слово обвиняемым!

«Мне сказать нечего», — тут же буркнул Муан.

«Черт бы тебя побрал, Муан! Помолчи, а?» — Поведение мечника в стиле «я сам во всем разберусь» начинало сильно раздражать.

Шен обернулся и просяще взглянул на зимнего короля. Остальные тоже смотрели на правителя с ожиданием.

«Если бы ты рассказал мне, я бы заранее обсудил все с Эласом и выбрал правильную стратегию поведения! А не бил бы сейчас наугад, не представляя, чем может обернуться это представление!»

Шен покосился на Муана и быстро добавил:

«Если повторишь, что это не мое дело, я тебя потом сам прикопаю в тех садах Астрагала!»

Именно эти слова Муан и готовился сказать, а потому сдержался и заявил следующее:

«Для меня не проблема неделю поработать в саду. Я не вижу причин, отчего нам следует раздувать из этого проблему».

«Отчего? — переспросил Шен, едко улыбнувшись. — Предчувствие, всего лишь предчувствие».

— Элас, ваша светлость, могу я узнать, что за наказание требует для моих друзей род Снов? Что означает «удобрение садов Астрагала»?

Зимний король обвел внимательным взглядом ряды фейри, а затем посмотрел на Шена.

— Я думал, подобная концепция вам известна. Люди ведь тоже так делают: удобряют свои сады.

— Старейшинам Тельгу и Муану предлагается какое-то время поработать в качестве садоводов?

Фея Лерой на столь наивный вопрос фыркнула и засмеялась в ладошку.

— Нет, род Снов требует, чтобы заклинатели Тельг и Муан стали удобрением для садов Астрагала, — пояснил зимний король.

Шену стоило больших трудов сдержаться и не начать мысленно вопить: «А я говорил! Я говорил!» Вместо этого он предпочел сосредоточиться на распутывании клубка обвинений.

— Это очень серьезное требование! Учитывая, что ни один фейри не умер, предавать за это смерти слишком жестоко!

— Род Снов очень чтит своего главу, — пояснил зимний король.

— Тельг Веан — прославленный заклинатель и старейшина ордена РР! Он не напал бы на фейри без причины. Позволь ему говорить и оправдать себя!

— Вы слышали, фейри? — воскликнул зимний король, обращаясь к трибунам. — Желаете услышать занятную сказку? Желаете посмотреть на интересное представление?

— Пусть говорит! — взревела толпа.

Элас взмахнул рукой, и путы молчания спали с уст Тельга Веана. Шен поднял голову. Оставалось только надеяться, что он будет красноречивее Муана.

Тельг Веан смотрел только на одного фейри: он вперился взглядом в главу рода Снов.

— Этот фейри погубил собственную родню! Я обвиняю его в убийстве фейри своего рода, Ланнан!

Зал взорвался криками, а Шен потрясенно понял, что не более часа назад говорил с «убитой»!

Ти Ши Ни подскочил со стула и резким шагом прошел в центр зала. Выглядел он взволнованно и уязвленно.

— Всем известно, что Ланнан пропала на Том-самом зимнем балу! Обвинять меня в ее убийстве — нелепость!

Шен подошел поближе к Эласу.

— Том-самом зимнем балу? — переспросил он.

— Этот бал стал особенным для нас. Тогда пропала не только Ланнан, но и сфера зимней стужи. Зима взбунтовалась, я совершенно не представлял, что делать. Искал сестру… Думал, она сможет все устроить… Именно после пропажи сферы нам пришлось идти на сделку с заклинателями, которые становились сосудом для зимней стужи.

— А ничего, что я уничтожил зимнюю стужу? — дошло до Шена.

— Что ж, этим летом нам придется вновь идти в Великие горы, чтобы принести новую зимнюю стужу на бал фейри.

— И чтобы принести ее, вам потребуется сосуд для зимней стужи?

— Да. До упомянутого бала у нас была особая сфера, подаренная нашим предкам великими богами, но она исчезла. Вместе с Ланнан на том балу был заклинатель. Мы думали, что он мог выкрасть сферу, но не смогли найти следов.

Шен перевел взгляд на Тельга и почувствовал, что разрозненный пазл в его голове начинает складываться. И если он прав, то идея дать Тельгу слово перед трибунами фейри была не самой удачной. Однако Тельг уже начал говорить, и прервать его сейчас было бы странно.

— Много лет назад я встретил прекрасную фейри по имени Ланнан. Вместе с ней я кружился в танце на зимнем балу фейри. Я был всего лишь юнцом, околдованным фейри, однако и она была мной увлечена… Не берусь называть это сейчас любовью, но она собиралась пуститься в странствие в мире людей вместе со мной.

Трибуны заволновались от этой новости. Насколько Шен знал, фейри не одобряли, когда их сородичи жили в мире людей, притворяясь ими. Для них куда предпочтительнее было заманивать людей в свою волшебную страну.

— Она представила меня главе своего рода — Ти Ши Ни. Вы помните меня? Последний бал Ланнан, странствующий заклинатель, чересчур восторженно реагирующий на мир фейри.

Ти Ши Ни смерил Тельга презрительным взглядом, его губы сложились в неприятную усмешку, а стрекозиные крылья за спиной чуть дернулись.

— Что ж, неважно, это был я, — не дождавшись ответа, продолжил Тельг. — Глава рода не согласился: у него были свои планы. В пылу спора мы схватились за оружие, Ланнан желала не допустить кровопролития на балу, заслонила меня. Ти Ши Ни оттолкнул ее, и она опрокинула какой-то постамент с шаром в центре зала. А потом ее поглотил ледяной вихрь, и она исчезла. Ти Ши Ни воскликнул, что ее сожгла стужа, и попытался убить меня. Мне пришлось защищаться.

— КУДА ДЕЛАСЬ СФЕРА?! — взревел зимний король.

Тельг перевел на него непонимающий взгляд. Казалось, он совершенно растерян и не может взять в толк, почему из всей этой истории зимнего короля волнует какой-то шар.

— Не знаю. Я не смотрел, куда она укатилась.

Шен представил все описанные Тельгом события и призадумался.

— Но отчего сфера лежала в центре зала без охраны?

— Никто не мог дотронуться до нее, любое прикосновение тут же заканчивалось испепелением зимней стужей коснувшегося. Не было возможности украсть сферу. Так нам казалось.

Элас тихонько вздохнул.

— Что скажешь, если я верну вам сферу? — самоуверенно спросил Шен.

— Опять?.. — вырвалось у зимнего короля. — То есть… Ты хочешь прийти нам на помощь? Сколько лет ты собираешься ее разыскивать?

— Я уже обещал тебе найти что-то? — догадался Шен по его оговорке.

— Да, мою сестру. Я искал ее после того, как сфера пропала.

— Наверное, мне стоит извиниться, но в этот раз…

— Ты нашел ее! — решительно перебил Элас. — Ты вернул мне ее на этом зимнем балу!

Шен непонимающе нахмурился.

— Мира, фея зимних полей. Ты ведь нашел ее!

Шен припомнил фейри и злого духа, с которыми практически расправился в ледяных пещерах, превратив их в огоньки. Он совершенно забыл, что сунул их в карман, и понятия не имел, куда они с тех пор делись. На мгновение он испугался, что Элас отомстит ему за то, как он поступил с его сестрой, но затем успокоился. У зимнего короля была возможность сделать так, чтобы он вообще не проснулся, и даже Муан никак бы не помешал. Видимо, Элас рад своей сестре даже в качестве маленького огонька и считает обещание исполненным.

— Я думаю, что смогу найти сферу в течение пары дней. Если никто из фейри не покинет твой дворец.

— Они не уйдут, пока зимний бал не завершится. Вот только сфера была утеряна давно, скорее всего, она уничтожена. Легче создать новую, чем найти ту.

— А можно создать новую?

— Если бы мы могли это сделать, не тратили бы время на заклинателей, которых приходится каждый год уговаривать стать господином зимней стужи.

«Я буду просто игнорировать, сколько народу положил этот мой “друг” за прошедшие годы», — скрепя сердце подумал Шен.

Пока зимний король молчал, Тельг завершил свою историю, и заговорил Ти Ши Ни, частично подтвердивший события Того-самого бала — с той лишь разницей, что Ланнан на сферу толкнул именно Тельг и сам фейри никакой не убийца. Ко всем обвинениям Тельга было добавлено еще и клеветничество.

— Как ты собираешься искать сферу? — поинтересовался зимний король.

— Я ведь заклинатель, — одними глазами улыбнулся Шен. — Вытворю что-то заклинательское.

 

Шен сложил руки на груди, наблюдая, как Муан спускается со своего насеста-постамента. Он уже собирался усмехнуться и пошутить по поводу компоста, однако мечник, не глядя на него, прошел мимо. Шен метнул в его затылок раздраженный взгляд-молнию.

— Старейшина Тельг! — хозяин Проклятого пика подбежал к идущему за конвоем заклинателю.

Слова почти сорвались с его уст, но в последний момент Шен одернул себя. Что, если вытащить Ланнан из места, где она находится, не получится? Что, если он вновь что-то не так понял и на самом деле Ланнан — призрак? Обнадежить его на короткое время, чтобы потом обрушить в еще большее отчаяние?

— Вы правда не видели, куда делась сфера? — немного рассеянно спросил Шен.

— Далась всем эта сфера! — возмутился старейшина. — У меня тут трагедия, любовь всей жизни! А они заладили со своей сферой!

— И все же?

— Демоны бы вас всех побрали! — воскликнул Тельг и быстро пошел прочь.

— Тельг, не волнуйтесь! Вы не станете удобрением, я вас вытащу! — воскликнул ему вслед Шен.

Тот лишь передернул плечами.

— И почему он не сдох от удара мечом… — бормотал старейшина пика Таящегося ветра, удаляясь.

«А ведь и правда, почему он не сдох? — задумался Шен. — Ведь странно выходит, если предположить, что Тельг столько лет жаждал мести, а в назначенный час промахнулся. Не слышал, чтобы у фейри была неуязвимость к холодному оружию».

Шен почувствовал, что ответ где-то рядом, крутится вокруг, но ускользает, стоит попытаться ухватить его.

«И этот глупый Муан. Вместо того чтобы помогать мне в расследовании, дуется по углам. И было бы из-за чего! Я снова не вижу поводов для извинений. Чего он хочет? Может, я и выразился резковато, но он слишком эмоционально воспринял мои слова и перекрутил их. И я все еще не думаю, что он имеет право утаивать от меня воспоминания оригинального Шена!»

Система ничего не ответила, и Шен раздраженно выдохнул: даже не с кем поговорить.

 

Размышляя, Шен добрался до зимнего сада. Размышляя, помог Алу избавиться от разросшейся розы. Размышляя, пообедал. Пообщался с Ланнан, не переставая размышлять. И наконец, ближе к вечеру выстроил план по обретению заветной сферы. Чтобы претворить его в жизнь, следовало только дождаться второго слушания.

Впереди оставалось еще по меньшей мере шестнадцать часов. Шену казалось, что он дал старейшине пика Славы достаточно времени, чтобы осознать свои ошибки и прийти мириться. Однако Муан упорно дулся, пытался отгородить от него свои эмоции и не рассуждал «вслух». Что ж, хорошо. Пока он так занят рефлексией, Шен тоже найдет чем заняться. К примеру, составит план отвоевания статуэтки с воспоминаниями.

Сперва он снова решил пойти в лоб, но быстро осознал, что это ничего не даст. Муан-баран просто молча и непреклонно будет стоять на своем.

Все больше привлекала идея выкрасть воспоминания. Свои же собственные! Какой абсурд. И все же шансы на победу очевиднее. Шен поразмыслил и пришел к выводу, что Муан мог либо спрятать статуэтку где-то в своих покоях, либо носить ее с собой. Вероятность второго варианта была существенно больше, все же вряд ли Муан доверил бы воспоминания камню замка фейри: тут и у камней могли оказаться глаза и уши.

Предположим, Муан носит статуэтку с собой. В таком случае, когда ее удобнее всего умыкнуть? Правильно, когда он разденется и ляжет спать!

Следующие несколько часов Шен терпеливо ожидал, пока замок погрузится в ночную тишину, феи заснут в своих бутончиках, а остальные разнообразные фейри — в кроватках. От нечего делать он еще раз переместился мыслями к Ланнан, которая выглядела уже куда лучше, даже смогла самостоятельно встать и попрыгать. Шен думал о плане Б, если не удастся завтрашняя задумка: еще немного подпитать Ланнан энергией, чтобы она смогла раскрыть свои крылья и взмыть вверх. Возможно, она сама выберется из сферы.

Наконец Шен решил, что уже достаточно поздно, чтобы считать это время глубокой ночью. По его собственным ощущениям, ночь перевалила за середину — самое время заснуть даже тем, кто страдает бессонницей.

Итак, через несколько минут Шен застыл перед закрытой дверью, ведущей в покои Муана, и прислушался. Никаких ярких эмоций со стороны прославленного мечника не доносилось, просто спокойное ощущение присутствия, из чего Шен сделал вывод, что тот спит.

Он тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате было темно, толстые гардины надежно отгораживали спальню от лучей яркой белой луны, в камине больше не горел огонь, очертания предметов терялись во мраке. Кровать закрывал балдахин, но, даже если сквозь тонкую ткань не мог проникнуть взгляд, Шен чувствовал присутствие мечника.

Надеясь, что дверь не скрипнет, Шен приоткрыл ее чуть шире и прокрался внутрь. Затворив дверь за собой, он сделал шаг вперед и взмыл в воздух, переворачиваясь вниз головой. Старейшина пика Черного лотоса зажмурился от неожиданности и только спустя несколько секунд осознал, что попался в простейшую ловушку. От возмущения он даже не попытался сразу выбраться! Упавший на лицо подол одежд закрыл обзор. Шен качался над землей, подвешенный за правую ногу. Из карманов высыпалось несколько конфет.

— Какого демона, Муан?! — воскликнул Шен, возмущенно отведя в сторону красный подол.

Со стороны кровати донесся легкий смешок. Затем мечник приблизился, отчетливым бледным пятном выделяясь на фоне сумрака комнаты.

— Что это ты делаешь в моей комнате так поздно ночью? — лукаво поинтересовался он.

— Пришел пожелать сладких снов! — фыркнул Шен, сложив руки на груди.

Подол, который он перестал держать, тут же вновь упал на лицо.

— Ты всех гостей так приветствуешь?!

— Нет, что ты, это была ловушка специально для тебя.

Шен от такой наглости не нашелся что ответить. Для него стало неприятной неожиданностью, что Муан настолько просчитал его действия, что даже успел подготовить ловушку.

«Стареешь, старейшина пика Черного лотоса! Все, это старость! Стал предсказуемым и скучным!»

— Нам нужно поговорить, — серьезным тоном заявил Муан. — Это для того, чтобы ты не сбежал, — пояснил он.

— Очень действенный способ!

Муан невозмутимо приблизился, встав от него на расстоянии вытянутой руки.

— Ну? — Шен начал терять терпение. — Что ты хотел обсудить? Опять…

— Кто ты такой.

Шен молча уставился на него.

— Я хотел обсудить с тобой, кто ты такой.

Глава 131

Если не сможешь принять это, то это твоя проблема, увы

На мгновение сердце замерло в груди проклятого старейшины. Затем он заставил себя улыбнуться и сделать непонимающий вид.

— Кто я такой? — переспросил он, надеясь на пояснения.

Сердце бешено застучало, и оставалось только надеяться, что эти ощущения можно списать на то, что он подвешен к потолку вниз головой. Сейчас Шен уже порадовался, что сразу не освободился.

Чертовы ночи в царстве фейри. Этими ночами ему вечно не везет.

— Я долго складывал разрозненные детали воедино, — спокойно поведал Муан. — Твое резко изменившееся поведение. Твоя внезапная потеря памяти. Странные слова, которые ты иногда используешь. То, как ты выглядел на испытании пика Духовного щита.

— А как я выглядел? — Лишь то, что кровь приливала к голове, не дало Шену побледнеть.

— Как другой человек, — спокойно отозвался Муан, не позволяя ему сбить себя с мысли. — Но самым последним ключом, позволившим мне открыть этот ларец загадок, стало то, как ты отнесся к моим словам о том, что я всегда хотел быть твоим другом. Почему бы тебе так остро реагировать? Даже если ты частично потерял память — это все еще ты, разве нет? Но для тебя почему-то это возымело первостепенное значение. Я долго думал обо всем этом, не понимая, пока меня наконец не осенило. Есть только одно объяснение, в котором все сходится. И звучит оно не так уж невероятно: ты не тот Шен, не тот хозяин Проклятого пика, который был раньше. И не потому, что изменился после потери памяти. Ты просто другой человек.

На мгновение Шену показалось, что он не висит вниз головой, а завис где-то в невесомости у края Вселенной. К сожалению, момент выпадения из пространства и времени быстро прошел, и Шен вернулся в реальность, обрушившуюся на него, как камнепад.

То, чего он боялся больше всего, свершилось. Он сам позволил этому свершиться, был слишком беспечен. Как же нелепо-нелепо-нелепо.

— Муан, тебе противопоказано думать!

Мечник нахмурился, продолжая изучающе смотреть на его лицо.

— Не бойся, — попросил он. — Я…

— Бояться? Чего мне бояться?

Вопреки словам, прозвучавшим как вызов, руки Шена тряслись. Он послал стрелу сконцентрированной духовной энергии в веревку, и та лопнула под его весом. Муан едва успел подхватить друга. Шен вырвался и прошелся по комнате.

— Ты бы отреагировал не так, если бы я говорил чушь, — спокойно произнес Муан.

Шен едва сдержался, чтобы не заорать. Он пытался подавить охватившие его эмоции, обуздать их, и неожиданно они как будто иссякли, словно в кувшине пробили дыру и бурный поток покинул его.

Шен понял, что скажет ему правду. Даже если умрет.

Он резко выдохнул и опустился на диван. Сел прямо, сложил руки на коленях, как прилежный школьник, и произнес:

— Я не Шен.

Удара Системы не последовало, поэтому он продолжил:

— Ты прав, я совершенно другой человек.

Дальше было сложнее, поэтому Шен помолчал некоторое время, собираясь с мыслями.

— Я просто умер однажды и открыл глаза уже старейшиной пика Черного лотоса. Не знаю, почему мне была уготована такая роль. Я даже не из этого мира. Я только читал о таких вещах, как заклинательские практики, самосовершенствование, бессмертные, духи и демоны. В моем мире это лишь сказки.

Такого Муан не ожидал. У него и в мыслях не было, что Шен может быть обычным человеком. Он думал… Даже признайся Шен, что он демон или божество, сошедшее с небес, Муан удивился бы меньше!

— Я не Шен… Он — мой сосуд. Я лишь дух, занявший пустую оболочку.

Шен не пытался услышать мысли Муана, он боялся, что это разрушит то хрупкое оцепенение, которое охватило его. Муан сказал ему не бояться, и Шен притворился, что это вовсе не страшно, но… Он никак не мог разобраться, что же именно так ужасает: что Система все же спишет все баллы? Или что Муан не примет того, что услышал?

— Как долго… — начал Муан, но замолчал. Затем откашлялся и продолжил: — Как долго ты притворяешься Шеном? С какого момента?

Уткнувшись взглядом в колени, Шен тихо произнес:

— Если ты стал другом именно мне, то должен знать ответ на этот вопрос. — Акцент был сделан на слово «мне».

В тишине проходили долгие минуты, и каждая изводила Шена сильнее голода и раскаленного железа.

— Ясно, — произнес Муан.

«Ясно?»

Темные волны сошлись над головой Шена.

«Ясно…»

Он вздрогнул, услышав, как захлопнулась дверь. Шен остался в комнате один.

Но он чувствовал, что Муан ушел недалеко и стоит за дверью. Это успокаивало и дарило надежду. Шен не уследил за юркой мыслью, которая сорвалась, оформилась, пока он не успел подавить ее: «Он вернется и скажет, что это неважно!»

А затем Шен почувствовал, что Муана больше нет за дверью.

Хозяин Проклятого пика так и остался сидеть на диванчике в странной позе послушного ученика. Он уставился в пространство и больше ни о чем не думал.

Он просидел так довольно долго, пока вдруг не почувствовал, что от него воняет. Несет чем-то несвежим, тухлятиной, мертве… мертвечиной?

Тело оригинального Шена разлагается.

Как давно? Почему он раньше не замечал? Почему другие не заметили?

Оно гниет. Гниет! Точно гниет!..

 

Дни в этом месте определялись настолько условно, что Ал сбивался в подсчетах. День от ночи отличали лишь более резвые фейри и, может, чуть более яркий лунный свет. Проснувшись, Ал уставился в потолок и все никак не мог понять, ночь сейчас по местному времени или день.

Впрочем, неважно, спать уже не хотелось.

Пусть учитель и провел с ним половину дня, помогая в зимнем саду, Алу казалось, что встреча была мимолетной. Они почти не разговаривали, вместе избавляясь от надоедливых колючих лоз. Руки Ала прилично зажили еще накануне, так что он мог продолжать уборку и в одиночестве, но учитель не принимал возражений. Казалось, он наслаждается этой простой работой куда больше самого Ала, а тот, в свою очередь, наслаждался обществом учителя.

Потом они вместе сходили на ужин и распрощались. Это был хороший день.

И все же, направившись в сторону кухни в поисках раннего завтрака или ночного перекуса, Ал отчего-то свернул совершенно в другую сторону. Какое-то время он брел по пустым коридорам, не отдавая себе отчета, куда направляется, а затем смутная тревога заставила парня остановиться.

Коридор тонул в полумраке, а вдалеке, спиной к закрытой двери застыл старейшина пика Славы. Лунный свет, льющийся через стрельчатое окно, освещал его лицо, и оно казалось смертельно бледным. Ал никогда не видел старейшину пика Славы таким растерянным и уязвимым. Прославленный мечник застыл чуть ли не в прострации, и непонятно было, что у него на уме.

Алу отчего-то показалась неприятной эта картина. Однако он и не подумал тихонько уйти, напротив, затаился, наблюдая за старейшиной, пребывающим в таком странном состоянии. Внезапно на ум пришла мысль, что это как-то связано с Шеном. Правда, днем не было заметно, что учитель обеспокоен чем-либо, связанным со старейшиной пика Славы. Или Ал просто не уловил? Или что-то тревожное случилось позже?

Муан, все это время стоявший неподвижно, резко развернулся лицом к двери, будто намереваясь зайти, но в последний момент замер, в нерешительности отдернув занесенную руку. Он стоял перед дверью и боялся толкнуть створку.

У Ала внезапно не осталось сомнений, кто находится за дверью, в той комнате. И в груди ученика закипал гнев. В мыслях отчего-то всплыли самые важные слова Шена: «Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Не проживет. Без меня».

Ал вдруг понял, что несет куда большую ответственность за эту жизнь, чем представлялось раньше. И то, как Муан его изводит… Ал отчаянно не желал видеть, как Шен раз за разом ему поддается. Такой невероятно сильный человек! Ну отчего он не поставит на место зарвавшегося старейшину пика Славы? Отчего терпит оскорбления и боль? Отчего-отчего-отчего раз за разом улыбается?!

Муан Гай недалекий, грубый и самовлюбленный, ему нравится быть сильнее всех и нравится подчинять. Он упивается своим статусом самого сильного бойца ордена РР и бдительно следит за тем, чтобы никто не сбросил его с пьедестала. То, что учитель именно «позволяет» ему вольности, Ал не сомневался. Он на собственной шкуре знал, каким Шен может быть жестким и неприступным. Вздохнет ли учитель свободно, если Муан исчезнет?

Сбоку Ал заметил какое-то движение. Он перевел взгляд влево и увидел зависшую перед ним маленькую фею. Она отличалась от тех, что обитали в зимнем саду: у нее была бледная до голубизны кожа и огромные абсолютно черные глаза, и на цветок она совсем не походила. У феи были прозрачные переливающиеся крылышки, и вся она блестела, словно скопление звезд.

Это существо на мгновение приворожило Ала, но тот моргнул, и наваждение исчезло.

— Хочешь равных условий? — мелодичным тихим голосом спросила она.

Ал вздрогнул. После предыдущей сделки с фейри, которая чуть не стоила жизни учителю, он не спешил вступать с этими мелкими тварями в диалог. Но фею не смутило его молчание, и она продолжила говорить. Ал бросил пугливый взгляд на Муана — но тот определенно не слышал чужой речи.

— Сила твоего желания состязаться с этим человеком призвала меня к тебе. Я — фея равных сражений Тиань. Я питаюсь энергией битвы.

Ал с сомнением глядел на мелкую тварь. Конечно, возможность сразиться с Муаном на равных прельщала. Однако вероятность какого-нибудь подвоха со стороны феи сбивала пыл.

— Я перенесу вас на свою арену.

— Тебе нужно мое согласие? А как же согласие противника? — не выдержал и откликнулся Ал.

Фея оскалила ряды мелких острых зубов. Ал не сразу понял, что это улыбка. Теперь эта тварь казалась ему более опасной.

— Сообразительный мальчик. Мне нужно, чтобы кто-то призвал арену равных сражений. Согласие противника не требуется.

Ал бросил изучающий взгляд на старейшину. Казалось, он почти решился войти в комнату, перед которой застыл.

Внезапное осознание взорвалось фейерверком в голове Ала: он не должен позволять Муану войти. Если он войдет — Ал будет в проигрыше. Все равно, что предлагает фея, главное — как можно быстрее избавиться от Муана!

— Я призываю арену равных сражений! — воскликнул парень. — Немедленно!

 

Муан занес руку, чтобы толкнуть дверь, но в следующий миг перед глазами заплясал калейдоскоп цветов. Прославленный мечник пошатнулся от неожиданности, заставил себя выпрямиться и заморгал. Дверь, которую он намеревался толкнуть, исчезла. Старейшина пика Славы осмотрелся по сторонам и понял, что находится в круглом помещении, пол которого испещрили непонятные символы, а на стенах застыли оледеневшие цветы. В помещении он был не один: напротив стоял ученик Шена, легко узнаваемый, несмотря на дурацкую черную маску не то с рогами, не то с длинными ушами, которую на себя напялил. Рядом с ним летала маленькая переливающаяся фея.

— Какого демона здесь происходит?! — воскликнул Муан и удивился собственному голосу: тот казался значительно выше привычного диапазона.

— Старейшина Муан, я вызываю вас на равную битву, — сделав шаг вперед, заявил Ал.

— Равную? — переспросил Муан, все еще поражаясь, как звучит. — Не дорос еще! Да и некогда мне отвлекаться на твои глупости! Немедленно верните меня откуда взяли!

Фея, порхающая вокруг Ала, вылетела вперед и, уперев ручки в маленькие бока, заявила:

— Это арена равного сражения! Любой, кто очутился на арене, имеет право бросить вызов своему противнику и получить удовлетворение. После сражения вы вернетесь на прежнее место.

Муан с гневом смотрел на Ала, в его глазах читалась неприкрытая угроза.

— Не думай, что я спущу тебе вызывающее поведение, молокосос! Как только у меня появится свободная минута, тебе не избежать наказания. А теперь быстрее делай свою жалкую попытку. У меня нет времени на шутки!

Муан сознавал, что нарушает воинский кодекс, который призывает уважительно относиться к каждому противнику и его праву бросить вызов сильнейшему, однако маленький наглец не на шутку выводил из себя. Парень, очевидно, тоже не желал вспоминать о правилах вызова на бой, используя такие низкие методы.

«Нужно поставить его на место раз и навсегда!» — подумал Муан, но затем пришел к мысли, что это, вероятно, невозможно. Сколько раз он отправлял есть землю этого мальца, требовал найти соперника себе под стать, но этот упрямец раз за разом прыгал выше головы, бросая вызов сильнейшему воину ордена РР, словно не понимая, что между ними десятилетия тренировок и совершенствования.

— Я так понимаю, оружия нам не видать? — резонно задал вопрос фее Муан.

— Ваше право выбрать оружие, которым вы с противником будете сражаться, — ответила она.

— В таком случае это будет битва на мечах.

В следующий миг рядом с ним материализовался меч, неглубоко воткнутый в пол. Муан положил руку на его рукоять и с удивлением понял, что его рука уменьшилась. Он поднял ее к глазам, рассматривая с обеих сторон, и увидел, что та подозрительно холеная и нежная, без привычных мозолей и загрубевшей кожи. Но тут он заметил, что не мешкающий Ал схватил свой меч и несется к нему. Времени на раздумья не оставалось, Муан обхватил рукоять меча и вынужден был отбиваться.

Удар, который он собирался играючи заблокировать, силой отдачи заставил его отступить на несколько шагов.

«Да что происходит?!»

Ал стремительно нападал, не давая времени осмыслить ситуацию. Муану даже пришлось уйти в глухую оборону, что немыслимо: такой противник, как Ал, никогда бы не вынудил прославленного мечника защищаться без возможности контратаковать! Однако такую возможность действительно пришлось выискивать. Муан еще какое-то время защищался, пытаясь смириться с мыслью, что его привычная сила исчезла, но, осознав происходящее, больше не мешкал, используя то, что осталось. Следующий его выпад заставил Ала отскочить.

Они застыли друг напротив друга, тяжело дыша и глядя с неприкрытой враждебностью. Муан осознал, что смотрит на Ала не с той высоты, к которой привык. Он буквально стал ниже. Впрочем, такие мелочи не заставят его беспокоиться о своей победе. Малец считает, что сможет выиграть благодаря этим уловкам? Наглый паршивец решил таким образом уравнять силы? Тогда ему следовало стереть Муану память, потому что его навыки отточены годами практики, и в этом нетерпеливый Ал ему уступает.

Муан перехватил железяку, которую фейри выдавала за меч, обратным хватом и ринулся на своего, с позволения сказать, противника. Пусть тело прославленного мечника и не слушалось его так хорошо, как прежде, да и силы в нем стало меньше, а мышцы взвыли от напряжения, мозг заставил выдать привычную скорость. Ал попытался заблокировать удар, но Муан тут же перехватил меч и почти без замаха ударил оппонента плашмя. Удар, пришедшийся по щеке, тут же отправил Ала на пол. Парень не смог подняться: перед глазами все темнело и тело отказывалось повиноваться.

— Бой окончен! — донесся голос феи.

В следующий миг арена исчезла, Муан материализовался перед дверью, а Ал, держась за щеку и сплевывая кровь, поднялся с каменного пола. Парень с ненавистью уставился в спину прославленного мечника. Его больше не забавлял вид старейшины: Муан значительно помолодел для «равной» битвы, став, должно быть, таким, каким был в шестнадцать лет. Странно, но эффект не исчез сразу, и одежда все так же выглядела великоватой для этой версии «прославленного мечника».

На сей раз Муан решительно толкнул дверь и вошел внутрь, но комната уже была пуста.

 

Шен, на мгновение замерев у двери, дернул ручку и стремительно вышел. В коридоре он был совершенно один, и сейчас его радовало, что никто не почувствует этот мерзкий, исходящий от него запах. Нужно немедленно избавиться от него!

Спустя десять минут Шен остановился у края бассейна, с досадой вспоминая о своих длиннющих волосах, которые так неудобно мыть. Его охватила ярость. Горящим взглядом он окинул купальню, ища хоть что-то. На столике лежали миниатюрные ножницы: обрезать толстую косу ими было все равно что рвать ее, но гнев и ненависть Шена оказались настолько велики, что он подхватил их и стал с остервенением резать волосы. Он не то резал, не то драл их, и прошло не меньше минуты, прежде чем ему удалось задуманное. Волосы рассыпались по плечам, Шен кинул ножницы на пол и нырнул в обжигающую воду.

Вынырнув, он потянулся за щеткой и принялся яростно тереть нежную кожу, крутился, пытаясь разглядеть пятна разложения, источающие мерзкую вонь. Через какое-то время ему стало казаться, что вода в купальне пропахла тухлятиной, пропиталась смердящим запахом. Он вышел из воды, босиком ступая по холодной каменной кладке, и подошел к узкому зеркалу в человеческий рост, отбрасывающему свечной свет на темную протухшую воду. Он долго всматривался в свое отражение, искал признаки разложения, но видел лишь обычное свое… точнее, Шена… тело. Оно раскраснелось после купания, по венам двигалась кровь. Оно не могло быть одновременно и живым, и мертвым.

Тогда что это? Откуда навязчивая мысль?

Нет никакой вони. В купальне стоит приятный цветочный аромат. Вони нет.

Показалось.

Он устало оглядел себя в зеркале, не понимая, как относится к тому, что видит. Это тело его, он столько всего прочувствовал в нем, до мельчайшей детали, до срывающегося с губ крика, и признать, что это ничего не значащая оболочка, уже было трудно.

«А то, как я выглядел в своем мире? Это ведь тоже была всего лишь оболочка».

Он никогда не оценивал себя с позиции «вот это истинный я». Конечно, к прошлому телу он привык больше, прожив в нем с рождения, и все же… Это философский вопрос: насколько сильно личность выражает тело. Шен потряс головой: совершенно не к месту сейчас эти мысли. Мокрые пряди прилипли к лицу, и Шен пятерней зачесал их назад.

Волосы он обрезал неровно: прядки справа едва касались плеча, некоторые достигали середины спины, а другие еле доходили до лопаток.

Никакой элегантности. Впрочем… Плевать.

Обрезки косы, которые он кинул на пол, исчезли. Повернув голову, Шен с отвращением посмотрел на багряные одежды, подаренные Муаном. Обреченно вздохнув, он все же надел их и вышел из купальни. Все тело зудело из-за соприкосновения ткани с исцарапанной щеткой кожей.

Идти спать не хотелось. Ждать ответа Муана и ничего не делать было невыносимо, поэтому Шен пошел в судебный зал, чтобы подготовить его к своему завтрашнему выступлению.

Первоначально в его задумку входила небольшая печать, которую он сам изобрел после случая с цитрой. То, что он не смог отследить собственную вещь, неприятно врезалось в память, и Шен потратил немало времени, придумывая, как в следующий раз не попасть впросак.

Небольшая печать, начертанная в центре судебного зала, постепенно преобразовывалась в печать от края до края зала. Шен не скупился на силы, вкладываемые в запутанные линии. Это помогало отвлечься и не думать, и каждый раз, когда работа подходила к концу, он выискивал новые возможности добавить еще круг. После того как пол закончился, путаные линии продолжились на стенах. Рисовать вертикально было неудобно, поэтому Шен отпечатывал рисунок, пользуясь своей духовной энергией. Кто-то другой сказал бы, что он совершенно нерационально расходует силы, но Шена удовлетворяло чувство постепенно разливающейся усталости.

Вымотавшись, Шен устало упал на колени в центре зала. Мысли о том, как воспринял его признание Муан, больше не преследовали. Вместо этого ум захватили рациональные размышления. Что делать, если все выплывет наружу? Если Муан, не смирившись с правдой, по какой-то причине, ненамеренно или осознанно, расскажет всем в ордене? Шен вдруг совершенно ясно понял, что последствия будут ужасающими. И ведь неизвестно, сможет ли он хотя бы давить на то, что все еще является единственной силой, сдерживающей Глубинную тьму. Метка проклятия посветлела — что, если Глубинная тьма ему больше неподвластна? Тогда у него не останется никаких рычагов давления. Тогда его в лучшем случае изгонят из ордена. Но разве Шиан потерпит это? Чтобы некая сущность ушла с телом его брата? Нет, это невозможно. Если Муан проговорится… Шена ждет смерть.

У него разум помутился, когда он решил открыть Муану правду!

Нет, Шен хотел ему доверять и верил, что Муан все же не захочет ему вредить, даже если и не смирится с реальностью. Но… Это же Муан! Он никогда не просчитывает все последствия своих действий!

«Черт побери, я сам во всем виноват! Эмоции не позволяют рационально мыслить. Это неправильно. Это опасно».

Шен прикрыл глаза, словно это могло помочь не думать о своих ошибках.

«Система, почему ты молчишь?»

[Это сложная ситуация, я не знаю, как на нее реагировать].

«Вот как? Иронично. Ты не против, что я рассказал Муану?»

[По факту он сам догадался. Я не давала вам прямой запрет не говорить о том, кто вы (хоть это и подразумевалось), и это мое упущение. Хотя в оправдание себе могу сказать, что подобная откровенность не могла не сказаться на сюжете самым кардинальным образом, поэтому только самоубийца способен был прийти к такой светлой идее, как рассказать правду].

Шен вздохнул, признавая ее правоту.

[Однако… — неожиданно продолжила Система, — после того как вы стали главным героем, открылись новые опции, неизвестные не только вам, но и мне. Так что поживем — увидим, к чему приведет ваша откровенность. Хорошо, что вы сознались только в самом минимуме, ничего не упомянув ни обо мне, ни о пользователе номер один и Админе].

Шен скривил губы в подобии усмешки.

«К таким откровениям нужно подходить постепенно. У Муана взорвался бы мозг, если бы я вывалил на него сразу все. И так непонятно, собирается ли он вообще со мной разговаривать».

[Ваша связь не исчезла. Очевидно, никуда он от вас не денется].

Вероятно, Система хотела подбодрить его этой фразой, однако Шена такая постановка вопроса вовсе не порадовала.

«Я устал, — подумал он, решив закончить беседу. — Завтра еще предстоит отстаивать интересы двух старейшин на суде. Несмотря на то что сейчас это кажется чем-то далеким, угроза их жизни все еще никуда не делась».

Он встал и вышел из судебного зала. Прошел все еще танцующих на балу фейри, свернул в один из коридоров. Зайдя в свои покои, Шен скинул красные одежды и лег спать. Перевернулся с боку на бок, снова затих. Укрылся поплотнее, затем, наоборот, откинул край одеяла. Уставился в черный потолок.

Наконец он решил, что все дело в сыром тяжелом воздухе. Вздохнув, Шен вскочил с кровати и пошел разжигать камин. Вскоре яркие языки пламени взметнулись вверх, озарив погруженную в холодную темноту комнату теплым оранжевым светом. Вместо того чтобы отойти, Шен опустился на мягкую шерсть расстеленной перед камином шкуры и завороженно уставился на пламя.

 

Старейшина пика Славы устал метаться в хитросплетениях коридоров дворца зимнего короля фейри. Он снова оказался перед закрытой дверью чужих покоев, чуть не воя от неудачи. Но вдруг по телу пробежала легкая волна тепла, и мечник понял, что вернулся к тому, с чего началась череда бессмысленных поисков. Муан не собирался совершать ошибку дважды: он уверенно толкнул дверь и вошел в комнату.

В камине потрескивали дрова, а теплый свет укутал фигуру в белом одеянии, греющуюся у самой решетки. Шен не мог не заметить его появления, но не сделал ни единого движения, все так же сидя, протянув к пламени ладони и глядя на трепещущий огонь.

Муан беззвучно подошел к нему, не зная, как начать диалог, но вдруг восклицание вырвалось помимо его воли:

— Твои волосы!

Роскошная длиннющая коса исчезла: волосы хозяина Проклятого пика неровными прядями были рассыпаны по плечам, словно его обкорнал какой-то живодер.

— Шен, что случилось с твоими волосами?!

— Они мешались, — не оборачиваясь, безразлично отозвался тот.

Муан понял, что старейшина пика Черного лотоса сам их обрезал, и оставалось только гадать, что на него нашло.

Молчание немного затянулось, но Шен вдруг сам повернулся к нему.

— Почему ты ушел? — Тон прозвучал обвиняюще, хоть Шен и пытался этого избежать.

Однако, как только он увидел Муана, его мысли смешались. Перед Шеном стоял молодой человек с глазами прославленного мечника, чертами лица прославленного мечника и аурой прославленного мечника. Он ощущался как Муан, но выглядел на лет шестнадцать от силы. Шен глупо улыбнулся и на мгновение забыл все свои переживания.

— Ты почему такой маленький?

Муан фыркнул, уже давно догадавшись, что с ним произошло. Он сложил руки на груди и высокомерно поднял нос. Привычное выражение на непривычно молодом лице заставило Шена расплыться в еще более широкой улыбке.

— Да, в свои шестнадцать я был тем еще дохляком, — наигранно недовольно поведал Муан. — Я вытянулся чуть позже, видел бы ты меня в восемнадцать!

Шен расхохотался.

— Это все твой дорогой ученик! — недовольно пробурчал Муан. — Вздумал вызвать меня на «равный» бой! А глупая фея посчитала, что именно это, — Муан всплеснул руками, всем своим видом выражая «это», — является равными условиями! Почему-то эффект еще не прошел.

По левой щеке Шена скатилась слезинка от смеха, и это его несколько отрезвило. Внезапно тревога, вытесненная необычным видом Муана, вернулась.

— А ну-ка подойди, — попросил он, протянув мечнику руку. — Дай потискаю, мелочь пузатая.

Муан недовольно воскликнул:

— Мне шестнадцать, а не десять!

Это прозвучало так по-детски, что Шен вновь не сдержал смеха.

Продолжая недовольно смотреть на хозяина Проклятого пика, Муан присел возле камина напротив.

От хохота Шен с трудом выдавил:

— Надеюсь… надеюсь, Ал… уфф. Надеюсь, Ал не слишком тебя потрепал? А-ха-ха. В свои шестнадцать он выглядит куда мощнее.

— Пфф, — возмущенно воскликнул подросток, он же прославленный мечник, сложив руки на груди, — мои навыки никуда не делись! Правда, теперь все мышцы болят… Интересно, как долго продлится этот странный эффект…

Шен все еще продолжал посмеиваться, когда Муан серьезным тоном продолжил:

— Я не был удивлен. Я ведь знал, я догадался, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Я просто никак не ожидал, что ты простой смертный!

Шен замер и поднял на него недоверчивый взгляд. Молчание затянулось, но, когда Муан уже решил было сказать что-то еще, Шен явственно подумал: «Кем же мне еще быть?»

Тон был очевидно непонимающий.

— Ты… — Муан сбился и продолжил мысленно: «Пусть ты иногда делал глупости, словно забыв элементарные меры предосторожности, все равно предположить, что ты понятия не имеешь о заклинательских практиках… Я и подумать о подобном не мог!»

Шен криво усмехнулся.

— Это… типа… комплимент?

«Нет, это признание моего восхищения».

Шен тяжело выдохнул.

— Скажи мне, как ты относишься к тому, о чем узнал? Хватит ходить вокруг да около.

— А тебе все еще непонятно? — Муан постарался сделать тон как можно более недоуменным. — Неужели проницательность Шена, которого я недавно узнал, пасует перед такой простой задачкой?

Зрачки старейшины пика Черного лотоса расширились.

— Я, кажется, говорил тебе не бояться.

— Ты, кажется, не понимаешь, что несешь, — зло отозвался Шен.

Муан вздохнул и устало произнес:

— На мое к тебе отношение никак не влияет то, что ты не «тот» хозяин Проклятого пика. Я лишь хотел понять, почему вы с ним ощущаетесь для меня совершенно разными людьми. Я не мог избавиться от этой мысли. И прошу прощения, если своими расспросами причинил тебе боль. Но разве так не лучше? Когда я знаю. Мне страшно подумать о том, что ты был совсем один в этом незнакомом мире. Я злюсь на себя за то, что не понял этого раньше, но хотя бы теперь… я все объясню тебе, все расскажу, что ты еще сам не понял и не узнал. Я восхищаюсь твоей смелостью, твой силой. Ты не обычный человек, даже если и называешь себя так.

Шен тихо фыркнул на его последнюю фразу, пытаясь скрыть облегчение.

Муан вдруг расплылся в лукавой улыбке.

— У меня к тебе сто-о-о-олько вопросов, — предвкушающим тоном произнес он.

Шен протянул руку и потрепал его по светлой макушке.

— Обойдешься, малявка.

Глава 132

Кошки-мышки-мальчишки

Шен заметил, что крошка Муан держится из последних сил: его веки то и дело непроизвольно закрываются, Муан вздрагивает, широко открывает глаза и пристальнее смотрит вперед, но спустя несколько секунд все повторяется. Шен с интересом прикидывал, сколько так может продолжаться. Главное, чтобы заснувший Муан не угодил головой в камин.

— Я жду ответ, — по-детски серьезно выговорил микростарейшина пика Славы, уставившись на Шена. — Сколько тебе лет?

Синий огонь в его глазах прикрыли смежившиеся веки. Шен с трудом подавил смех, чтобы не разбудить задремавшего мини-мечника. Голова Муана мотнулась в сторону, и Шен подставил руку, чтобы тот не угодил в огонь. Была прекрасная возможность потрепать его за щеку, как маленького, чтобы осуществить свою месть, но вот досада: Муан заснул и не оценит, да и зрителей нет, чтобы усилить эффект. И все же Шен, отчего-то вместо злорадства ощущая некий отцовский инстинкт, дотащил мальца до кровати и уложил под одеяло. Видимо, схватка с Алом далась ему труднее, чем он хотел показать: Шен впервые видел Муана таким измотанным.

Только поправив одеяло и отойдя от кровати, Шен осознал, что находится вообще-то в своей комнате и отдал Муану собственную кровать.

 

Прославленному мечнику Муан Гаю снился сон. В этом сне Шен протянул ему руку. Ладонь его казалась меньше привычного размера, и сам он выглядел как другой человек, и даже имя носил иное. Но Муан знал, кто перед ним, осознал еще раньше, чем задумался. Этот человек вел его вперед, и Муан понимал, что впереди ждет нечто, чего он никогда в жизни не видел, о существовании чего даже не помышлял. Еще чуть-чуть, еще несколько шагов, и белый свет сменится калейдоскопом красок…

Рука в его руке была теплой и узкой. Муан слышал тихий смех Шена. Он не знал об этом человеке ничего, совершенно ничего, ни единая деталь не была определена, но ему не нужно было держать глаза открытыми, чтобы знать, кто перед ним. И эта мысль отчего-то приводила его в восторг.

 

Когда Муан наконец разлепил веки, Шен уже давно бодрствовал. За это утро он умудрился заставить фей почистить свою одежду и сейчас чувствовал себя свежим и элегантным, разве что неровно подстриженные волосы торчали в разные стороны и не желали укладываться в подобие прически. Даже заколка с бубенчиками не помогла.

— Ох, детишки такие сони, — ехидно посетовал хозяин Проклятого пика, заметив, что мечник проснулся.

Муан сел на кровати и чуть не застонал от боли: казалось, ныла каждая мышца в теле. Скривившись, словно съел недозрелую локву, мечник поднял руки к глазам и понял, что у него все еще тело подростка и Шен не зря шутит.

— Ты вовремя проснулся, я уже собирался тебя будить.

— Правда? И как именно?.. — насмешливо уточнил Муан, но тут заметил статуэтку в виде руки, держащей отражающий шар, в центре низенького столика. — Ты смотрел?

Шену не нужно было оборачиваться, чтобы понять, за что зацепился взгляд мечника.

— Нет еще, сначала нужно разобраться с судом.

Немного успокоившись, Муан возмутился:

— Я ее носил в потайном кармане! Ты меня обыскал, пока я спал?!

Шен из вредности не хотел признаваться, что статуэтка просто выпала из вороха ставшей большеватой для мини-Муана одежды, пока тот тащил друга к кровати.

Стараясь не выдать своего смущения или досады, Муан отвернулся и, поднявшись, попытался привести свою одежду в надлежащий вид.

— Тебе там фейри подобрали комплект поменьше, — заметил Шен, указав на аккуратно сложенную стопочкой одежду.

Муан кинул на нее такой взгляд, словно это была не одежда, а злейший враг.

— И как я буду выглядеть, если неожиданно вернусь в норму в этой маленькой одежде? Нет уж, я лучше в своей останусь! Лучше бы эти фейри вернули мою внешность!

Муан встряхнул свою одежду, будто это действие как-то могло помочь ей сесть лучше, и прошел к столику. Шен, чувствуя себя умудренным взрослым, заправил кровать, отодвинул гардины и открыл окна, а затем задумчиво остановился посреди комнаты. Он собирался что-то сказать, но в дверь постучали.

— Он пришел раньше назначенного времени, — заметил Шен и пошел открывать.

— Ты кого-то пригласил сюда? — удивился Муан.

Шен открыл дверь и впустил Ала.

Расставшись вчерашним вечером, с учеником он еще не виделся, а сегодня передал послание через фей и несколько опешил, увидев яркий кровоподтек на его щеке.

— Ал… — начал Шен, но вовремя оборвал себя, сообразив, что это, должно быть, последствие битвы с Муаном и вряд ли ученика порадует, если Шен сфокусирует на этом внимание в присутствии того самого человека, который нанес ему рану. — Проходи, садись.

— Учитель! — Ал оторопело замер на пороге. — Что произошло с вашими волосами?

Ал вперился в него немигающим взглядом, золотой огонь в глазах отчего-то разгорался.

Шен машинально дотронулся до прядки. Ему стало неуютно под этим странным пристальным взглядом, и он быстро пояснил:

— Я их обрезал.

— Сами… обрезали? — процедил парень.

— Конечно, сам, разве кто-то еще мог сделать вот так?

Ал одарил его еще одним долгим взглядом и только сейчас заметил присутствие старейшины пика Славы в комнате.

«Зачем ты позвал его?» — недовольно спросил Муан.

— Надеюсь, вы понимаете, что страна фейри все же не самое благожелательное к заклинателям место и нам нужно согласовать действия, чтобы поскорее со всем разобраться и вернуться в орден, — произнес Шен.

Муан хотел придать своему лицу непроницаемое выражение, но вместо этого удалось только надуть щеки — в шестнадцать лет его мимика была очень выразительной. Ал присел за столик напротив, глядя на подростка — прославленного мечника с неприкрытой враждебностью.

— Ты у меня еще получишь, малец, — с вызовом произнес Муан. — Вот только выберемся от фейри — простым наказанием не отделаешься.

Ал нагло фыркнул, словно с ним разговаривал не старейшина, а простой ученик пика Таящегося ветра. Воспринимать Муана таким образом оказалось неожиданно приятно — хоть какая-то польза от этой «равной» битвы.

Шен заметил это противостояние и ощутил себя воспитателем ясельной группы. Два подростка играли в гляделки, с вызовом уставившись в глаза друг другу. Внешне Муан казался поменьше Ала, более щуплым, но в надменном выражении лица давал ученику старейшины пика Черного лотоса сто очков форы. Ал, может, и хотел бы смотреть с тем же высокомерием, но получалось больше зло, нежели вызывающе.

«Хватит! — не выдержал Шен. — Муан, у тебя мозг тоже помолодел?»

Мечник нехотя отвел взгляд и досадливо фыркнул.

— Итак, что мы имеем… — Шен занял место во главе стола, словно арбитр. — Ал сегодня закончит разбираться с зимним садом, из-за которого ему не дают покинуть страну фейри. А старейшин Муана и Тельга ждет повторное судебное разбирательство.

— Судебное разбирательство? — удивленно переспросил Ал.

— Да, каждый развлекается в меру своей распущенности.

«Ты уже придумал план?» — снова мысленно спросил Муан.

— У меня есть план, однако я не уверен, что все пройдет гладко. На всякий случай к этому времени ты, Ал, должен закончить с садом и ждать у дверей судебного зала, если вдруг нам все-таки придется бежать.

— А это возможно? Зимний король на своей территории непобедим, — с сомнением заметил ученик.

— Я помню. Но есть вероятность, что зимний король не станет нас преследовать, а вот другие фейри — запросто. И чтобы не обострять конфликт, лучше вовремя удалиться. Так что, управишься до полудня или тебе понадобится помощь?

— Я легко управлюсь к этому времени, учитель.

— Отлично, тогда не медли. Старейшина Муан…

— Для меня у тебя тоже есть задание? — заинтересовался тот.

«Ага, вырасти».

Муан поджал губы.

— Как связаться с той фейри, которая помогла тебе устроить «равное» сражение? — последние слова Муана просто сочились ядом, когда он обратился к Алу.

Ал с трудом сохранял спокойствие.

— Не знаю, она сама появилась, — буркнул он.

Конечно, он не забыл, что фея говорила ему об условиях: любой может вызвать арену равного сражения. Однако Алу казалось, что Муану знать об этом вовсе не обязательно. Ученик и так сгорал от злости и стыда, что не справился даже с уменьшенной версией прославленного мечника. В сражениях на мечах тот все еще оставался одним из лучших. Вот если бы он выбрал что-нибудь, где нужна сила духовной энергии, — Ал победил бы играючи! Но «честная» битва позволила выбирать оружие тому, кто был вызван на бой. Единственной компенсацией за свое унижение для Ала стало лицезрение мелкого подростка и осознание, что сам он в свои шестнадцать выглядит куда мощнее. То, что всего полгода назад Ал походил на заморыша, но смог так кардинально перемениться, наполняло его заслуженной гордостью. В какой-то мере вид Муана даже мотивировал: если уж человек, выглядящий ВОТ ТАК в своем подростковом возрасте, смог трансформироваться в сильнейшего воина, то и у Ала определенно все получится.

— Хватит мне голову морочить! — вспыхнул Муан.

Ал захлопал ресницами, наигранно округлив «невинные» глаза.

«Малявка бессовестная! Он точно врет!» — зло подумал Муан.

«Зачем ему это?» — удивился Шен.

«А ты не догадываешься?! Он хочет победить меня любым способом! Думаешь, это случайность, что он вчера подловил меня? Если бы не он, я бы не исчез!»

Шен немного помолчал, а затем спокойно заметил:

«Не он заставил тебя уйти из комнаты».

Муан дернул щекой, словно ему нанесли бодрящую оплеуху.

На какое-то время в комнате воцарилось молчание, а затем Шен хлопнул ладонями по коленям и поднялся.

— Ладно, за дело. Ал, я рассчитываю на тебя. А теперь иди.

Сам он при этом также направился к выходу.

— А ты куда? — не выдержал Муан.

— Хочу поговорить с Эласом, а то все никак не получается.

— Я с тобой! — тут же подскочил Муан и скривился от пронесшейся по телу мышечной боли.

Обернувшись, Ал чутко уловил проскользнувшее болезненное выражение на лице мечника и возликовал. Похоже, ему удалось стать Муану гораздо более проблемным противником, чем тот хотел показать! Настроение Ала скакнуло почти до небес. В своей мелкой версии Муан походил на капризного подростка, который хочет пойти на охоту с батей. Шен с трудом удержался от того, чтобы не предложить ему заняться уроками.

— А старейшине Муану лучше подготовиться к слушанию.

«Как ты предлагаешь к нему готовиться?» — недоуменно уточнил тот.

«Не знаю, отдохни. Я хочу поговорить с Эласом наедине. Он все же мой друг, а не твой».

«Он не твой друг, а того, другого…»

«Знаю! — прервал его Шен. — Это неважно».

«Мне тревожно оставлять тебя с ним наедине».

Шену не понравилось, как это прозвучало.

«Придется тебе как-то ужиться с этой твоей тревогой», — заметил он и вышел вслед за Алом.

 

Местонахождение зимнего короля Шену услужливо подсказали фейри. Элас оказался в том самом кабинете, где хранил статуэтку. Когда Шен появился в дверях, зимний король, казалось, был совершенно не удивлен. Возможно, о приближении заклинателя доложили верные фейри.

Будь это нормальная человеческая встреча, Шен не начал бы разговор без чая, однако небезосновательно опасался, что этикет страны фейри вряд ли придется ему по вкусу, и решил с порога перейти к делу.

— Как я уже говорил, я потерял память и не помню тот момент, когда приносил тебе статуэтку с воспоминаниями, — начал Шен после того, как пожелал Эласу доброго утра. — Ты можешь рассказать мне о той нашей встрече?

— Могу, у меня с памятью все в порядке, — легко согласился фейри. — Присаживайся, — он указал рукой на кресло.

Шен немедленно уселся, приготовившись слушать занимательную историю.

— Ты явился ко мне на заре лета, прорвался через толпу фейри, которые пытались намекнуть тебе, что ко мне нельзя так просто врываться. Они ведь не знали, с кем связались, бедняжки. Мы, фейри, не плодимся так же, как люди, поэтому каждый мой подданный бесценен… Ну ладно, я спустил тебе эту вольность; в конце концов, фейри первыми проявили агрессию…

— Между прочим, сейчас похожая ситуация! Фейри первыми проявили агрессию! Ну, после того как Тельг проткнул мечом главу рода Снов… Но остальные агрессию проявили первыми. И Муан и Тельг в итоге никого не убили! Зачем этот суд?

— Этого требуют мои подданные, я не могу просто закрыть глаза. В том числе и после того раза.

— Ладно. — Шен на самом деле не рассчитывал как-то повлиять на Эласа по поводу суда. — Что было потом?

— Ты отдал мне ту статуэтку с воспоминаниями и попросил хранить. Я счел, что это нечто вроде завещания, но ты не сказал, что кому-то можно отдать ее.

— Думаешь, почему я отдал ее именно тебе? Почему не попросил кого-то из заклинателей?

— Наверное, чтобы твои воспоминания пребывали в сохранности. Человеческий мир нас слабо интересует, мы никак не связаны с вашими разборками, и мне нет никакого резона просматривать твои воспоминания.

Шен задумался.

«Получается, этот тип устройства для хранения воспоминаний не защищен от просмотра? Значит, Шен не адресовал эти воспоминания кому-то конкретному, однако хотел сохранить после своей смерти. Зачем? Их мог вообще никто не найти за сотни лет. Они бы так и хранились у Эласа, не представляя для него интереса. Может, Шен оставил для кого-то послание, чтобы он пришел и забрал? Но ведь он не сказал Эласу, что тот может отдать воспоминания, если за ними придет заклинатель. Ничего не понимаю…»

[Может, он просто не хотел, чтобы они исчезли?] — неожиданно предположила Система.

«Что ты имеешь в виду?» — уточнил Шен, недоумевая, какой она в последнее время стала развитой, а он и не замечал. Программа делает предположения по поводу мотивов человеческого поведения? Немыслимо.

[Он знал, что полностью сотрет свое существование. Возможно, он хотел, чтобы хоть какая-то память осталась? Я имею в виду, его память, его ви́дение событий, а не только то, каким его остальные будут помнить].

Шену пришлось признать, что это звучит разумно. Нужно просмотреть эти воспоминания, чтобы сказать точнее. Но сначала — суд. Шен опасался, что воспоминания могут выбить его из колеи, а перед выступлением нужна трезвая голова.

— Спасибо, Элас. Было что-нибудь еще запоминающееся в той встрече?

Зимний король развел руками.

 

Шен вошел в судебный зал, только когда убедился, что Ал к назначенному времени закончил свою отработку. Увидев помолодевшего Муана, Тельг застыл с приоткрытым ртом, а затем не сдержался и воскликнул:

— Как?!

— Должен вас разочаровать, эффект временный и абсолютно случайный, — буркнул Муан. — Использовать как молодильное средство не получится.

— Старейшина Заг за такое средство съел бы собственную лекарскую мантию!

— Уверяю, это излишне.

Кроме Тельга, казалось, никто не заметил изменений в Муане — ни один фейри не выразил удивления на этот счет, словно мечник выглядел совершенно так же, как вчера. Старейшины вновь заняли места на постаментах, а Шен прошел в центр зала. Трибуны были полностью забиты фейри, сегодня не столь ярко различаясь по секторам. Казалось, на суд пришло раза в три больше жителей волшебной страны, чем вчера.

Элас призвал всех к молчанию и объявил:

— Сегодня нас ждет увлекательное зрелище! Напоминаю всем присутствующим, что заклинатель Шен на прошлом слушании выразил уверенность в том, что отыщет для нас сферу зимней стужи!

Трибуны вновь загудели, как рой. Шен почувствовал, что его охватывает волнение. А когда на нем сошлись десятки плотоядных взглядов, он и вовсе непроизвольно передернул плечами.

«Не подходи близко к рядам», — словно читая его мысли, строго напутствовал Муан.

Шен предпочел промолчать и окинул трибуны внимательным взглядом. Казалось, вчерашние фигуранты дела сегодня тоже оживленнее обычного. Ти Ши Ни выглядел взбудораженным и то и дело поглядывал на Шена, а маленькая длинноволосая феечка летала вокруг него, как электрон вокруг ядра атома. Старейшину пика Черного лотоса порадовала такая оживленность.

Он ставил три к одному, что у него получится совершить сегодня задуманное, но подобная уверенность строилась на интуиции и опыте и никак не на фактах или доказательствах. «Внеземная дедукция», присвоенная ему Системой, на то и «внеземная», чтобы не спотыкаться о подобные мелочи.

И все же шанс, что он просто выставит себя дураком, тоже был. На этот случай он попросил Ала ждать у входа, потому что, если не получится сегодня, пробовать повторно завтра не имеет смысла. Предположение Шена, на которое тот ставил, было до банальности простым: сфера должна быть у кого-то в этом зале, этого просто требует сюжет. Иначе невозможно было бы выполнить задание Системы: либо сфера здесь — либо побег. Если он неправ и Ланнан не заперта в сфере, он сможет разобраться с ее ситуацией позже. Если же она в самом деле в сфере, значит — та поблизости.

Элас сделал приглашающий жест, предлагая Шену начинать.

Волнение, путающее мысли, внезапно отступило. Шен широко улыбнулся и вышел вперед.

— Вчера в этом зале мы узнали занятную историю об исчезновении фейри из рода Снов по имени Ланнан…

— Исчезновении?! — тут же возмутился Тельг. — Ее убили!

Зимний король взмахнул рукой, и несдержанный заклинатель лишился возможности подать голос.

— Вчера мы выслушали две версии событий, — спокойно продолжил Шен, — версию старейшины Тельга Веана и версию главы рода Снов Ти Ши Ни. Эти двое не сходились в вопросе, кто виновен в исчезновении Ланнан, однако во всем остальном их версии были на диво одинаковыми. Ланнан опрокидывает сферу и растворяется, исчезает, а сфера падает с постамента и теряется в бальном зале. Однако это невозможно. Сфера не могла потеряться среди танцующих. Постамент находился в самом центре, фейри вокруг было много, куда бы ни укатилась сфера, вероятность, что никто не дотронется до нее, практически равна нулю.

— Что это значит? — потребовал разъяснений зимний король.

— Это значит, что имел место злой умысел.

— Это мы и так знаем! — раздались выкрики из зала. — Скажи что-то новое, человек! Сфера была похищена заклинателем!

— Вот только заклинателем ли? — усомнился Шен. — Главных действующих лиц в этой сцене было трое: пропавшая Ланнан, Тельг Веан и Ти Ши Ни. Фейри полюбила человека и вместе с возлюбленным пришла к главе своего рода, чтобы просить разрешения отправиться в мир людей. Так ситуация виделась Тельгу. Есть ли другие трактовки? Действительно ли Ланнан намеревалась жить с человеком как смертная? Может, ее желание было не столь очевидным? Было бы здорово узнать у нее самой, не так ли? — Шен усмехнулся.

Взгляды всех присутствующих были направлены на него. Кто-то смотрел недоуменно, кто-то увлеченно, но больше, конечно, было тех, кто пожирал его глазами, с трудом сдерживая слюну. Шен отрешенно отметил, что почти уже привык к проявлениям подобного рода «заинтересованности».

— Сфера не могла укатиться в зал, мы выяснили это, иначе пострадавших стало бы гораздо больше одной фейри.

Тельг Веан силился что-то сказать, но магия зимнего короля не позволяла. Шен заметил его судорожные попытки и обратился к старейшине:

— Не волнуйтесь, я не сомневаюсь в ваших словах, вы в самом деле видели, как сфера укатилась. Я лишь пытаюсь обратить внимание присутствующих на тот факт, что со сферой было что-то не то еще до описанных событий.

— Что ты имеешь в виду? — снова уточнил зимний король.

— Ты сказал, что сферу невозможно украсть, потому что она всех испепеляет стужей, и поэтому ни у одного фейри и мысли такой не возникнет. А что, если найдется такой фейри? Насколько бы это поколебало королевскую власть?

Элас поджал свои королевские губы. Тогда из-за пропажи сферы зимней стужи ему было очень непросто. Он даже пустился на поиски старшей сестры, чтобы она помогла ему разобраться с исключительной ситуацией! Если бы он вовремя не встретил Шена, который помог ему взять себя в руки, а затем не нашел тот способ с помещением зимней стужи в заклинателей, его власти настал бы сокрушительный конец, а зимние фейри передрались бы между собой. Если, конечно, вовремя не появился бы сильный лидер, способный взять бразды правления… А ведь было несколько тех, кто, казалось, помогал зимнему королю справиться с ситуацией, держал зимний двор под контролем во время его отсутствия… И одним из них был Ти Ши Ни.

Шен не ждал ответов на свои вопросы, удовлетворившись задумчивостью зимнего короля. Он продолжил:

— Предположим, некто заинтересованный на протяжении всего зимнего бала… который длится без малого всю зиму… находился рядом со сферой, пытаясь заставить ее поверхность изменить свои губительные свойства. И все, вероятно, шло достаточно хорошо, пока в процесс случайно не вмешались Ланнан с заклинателем. В результате спора она дотронулась до сферы. Все видели, как она исчезла, и, конечно, все тут же решили, что ее сожгла стужа. Другого варианта просто не могло быть. А может, — чувствуя охвативший его творческий порыв, продолжил предполагать Шен, — Ланнан специально толкнули, для отвлечения внимания? По расчетам нашего вора, она должна была задеть и опрокинуть постамент, тогда бы сфера укатилась, и ее можно было бы спокойно подобрать, пока все остальные разбирались, что произошло. Но все пошло не совсем по плану, поэтому господин Ти Ши Ни не смог использовать сферу в своей дальнейшей политической игре, не так ли? Сфера отчего-то стала бесполезной. Ты сломал ее? Она больше не испепеляет фейри, как бы ты ни бился?

— Это просто немыслимое оскорбление! — воскликнул Ти Ши Ни, подскочив с трибуны. — Пустые домыслы! Бредни!

— У тебя есть доказательства? — посмотрел на Шена зимний король.

— Если сфера окажется у него, это будет достаточным доказательством?

Элас чуть склонил голову.

— Прошу главу рода Снов Ти Ши Ни выйти в зал и встать вот сюда. Сейчас вы ее не видите, но я заранее подготовил печать.

— Что?! — возмущенно заорал тот. — Ты думаешь, я соглашусь, чтобы меня околдовали заклинательскими хитростями?! Думаешь, я не в своем уме?! Кто даст мне гарантии, что эта печать безопасна?!

Шен улыбнулся, его вовсе не удивило нежелание Ти Ши Ни сотрудничать.

— Что ж, в принципе неважно, где именно вы находитесь.

Глава рода Снов истолковал его слова по-своему и с криком «Спасите!» бросился к выходу. Однако не успел он сделать и половины десятка шагов, как импульс ужасающей по своей мощи силы едва не сбил его с ног. Пол, стены и потолок судебного зала запестрели зловещими мерцающими зеленым символами, а в следующее мгновение некая узконаправленная энергия буквально сорвала с его шеи кулон и унесла в центр зала, к основанию печати. Кулон упал на пол, и Шен внимательно осмотрел его, склонив голову, а затем безжалостно наступил.

Хрупкая огранка треснула, и белый шарик, составлявший раньше сердцевину кулона, покатился по полу, быстро увеличиваясь в размерах.

Все фейри наблюдали за происходящим затаив дыхание. Мерцание зелени и тьмы исчезло, помещение судебного зала вновь обрело естественные цвета, а Шен наклонился и поднял с пола круглую сферу, с трудом помещающуюся в одной руке.

Стоило ему поднять ее, как руку от подушечек пальцев до плеча пронзила боль. От неожиданности Шен чуть не выронил сферу, но в итоге лишь крепче сжал пальцы.

— Кажется, это не ваше? — ехидно уточнил он, глядя на обомлевшего Ти Ши Ни.

[+10 баллов к харизматичности главного героя!] — обрадовала Система.

«Что он там делает такой харизматичный?» — поразился Шен.

[Я о вас!]

«Ах, точно. Непривычно. Может, тебе стоит как-то уточнять?»

— Думаю, ни одно объяснение не способно тебя оправдать, — сурово глядя на главу рода Снов, произнес зимний король. — Метил на мое место? Ты?.. — Он презрительно усмехнулся. — Должно быть, твои сны свели тебя с ума, ведь только там ты мог вообразить себе подобное!

Ти Ши Ни, до этого момента трясущийся и нелепый, вдруг, осознав, что оправданий не существует и больше ничего не придумать, успокоился и даже усмехнулся.

— Что ж, — начиная путь к центру зала, произнес он, — позвольте мне дополнить эту увлекательную историю. У этого человека, без сомнения, живое воображение. Какие нелепые домыслы.

— Домыслы? — переспросил Шен. — В чем мой прокол?

— Ты посмел рассуждать о моих планах и мотивах, словно твоего мелкого людского умишки довольно для такого! Да, ты угадал: я собирался забрать сферу, но не для того, чтобы свергнуть королевскую власть. Тогда мне казалось, что это единственный способ удержать собственную! Я собирался совершить с помощью сферы убийство. Да, к чему сейчас таить? Фейри моего клана живут бесконечно долго, нас не убить с помощью обычного оружия, поэтому требовалось найти что-то, что бы подействовало наверняка. Но все изменилось, когда в мой замысел вторглась Ланнан с этим ничтожным человеком! Я ради нее собирался пойти на такое преступление, украсть сферу зимней стужи, а она собралась решить проблему, просто сбежав и укрывшись в мире смертных! Подобного оскорбления я не мог стерпеть! И новый план созрел мгновенно: раз уж она так испугалась рискнуть и остаться со мной, я нашел место, где ее точно никто не побеспокоит!

Последние слова он выкрикнул в тишину, обрушившуюся на судебный зал. Фейри пребывали в полном молчании.

— Дайте догадаюсь, мешавший вам фейри — это отступник Сеелье? — спросил Элас.

— Да, ваше величество, — криво улыбнулся, чуть склонив голову, Ти Ши Ни. — Ланнан была обещана ему, и, даже когда я лично попросил его отступиться, он не согласился. По законам рода даже я не мог влиять на решение предков, закон был на стороне Сеелье. Кто бы мог подумать, что спустя каких-то десять зим он сам выроет себе могилу, влюбившись в летнюю фейри! И к чему было все то упорство с Ланнан?..

— Позвольте, я уточню, — предложил Шен, — просто для протокола: вы с Ланнан любили друг друга?

— Во всяком случае, я ее любил и искренне считал, что эта любовь взаимна, пока она не решила скрыться в мире смертных с заклинателем.

— И поэтому ты запер ее в этой сфере? Во льдах и снегах? И носил все эти годы на цепочке? Какая, однако, изощренная форма любви, — оценил Шен.

Ти Ши Ни презрительно хмыкнул. По выражению его лица становилось понятно, что он искренне считает, что имел на это полное право, после того как Ланнан «предала» его.

 

Суд закончился. Сфера была найдена, Ти Ши Ни увели, Тельга и Муана освободили. Задание «Спасти старейшин от гнева фейри» было выполнено, и Система начислила 100 заслуженных баллов.

Осталось только найти способ вызволить из ледяного плена Ланнан. Отчего-то Шен думал, что получится как-то само собой, когда он отыщет сферу, однако этого не произошло. Он уже с трудом ощущал пальцы правой руки, сжимающие холодную как лед сферу.

Тельг был непривычно молчалив, не выказал никакой радости по поводу своего освобождения и смерил сферу в руке Шена долгим взглядом, а затем пошел прочь.

— Отцепись от этой сферы, — попросил Муан, подойдя к нему.

Вопреки просьбе Шен дотронулся до сферы второй рукой (чтобы Муан наверняка не смог ее отобрать). Прикрыв глаза, он оказался в ледяной темнице Ланнан.

Девушка бодро скользила по ледяной глади, изредка взлетая с помощью своих полупрозрачных крылышек. Завидев заклинателя, она спешно подлетела и опустилась перед ним.

— Давно я не ощущала себя такой живой!

— Что ж, я рад, что хоть кто-то из нас наслаждается происходящим. Я сейчас держу в руках твою темницу. Идем со мной, — Шен протянул ей руку. — Нам нужно к границе.

— Но до нее не добраться и за десять дней! Этот зимний простор слишком велик! — в отчаянии воскликнула девушка. — Я пыталась долететь до границы — это бесполезно! Мои силы заканчиваются куда раньше.

— Это не граница далеко, — возразил Шен, ухватив ее за руку, — это ты слишком маленькая!

Когда он договорил, Ланнан почувствовала, что по воле заклинателя начинает увеличиваться. Это было очень странное ощущение: вроде бы внешне она не менялась, просто росла и росла, словно бы наполняясь энергией, однако при этом избытка силы внутри не было.

Заклинатель, держащий ее за руку, рос вместе с ней. Вскоре они стали в десять, в двадцать раз больше, потом в тридцать и сорок. И наконец, достигли головами толстого стекла. Стоило макушке фейри коснуться границы, как ее с невероятной силой потянуло наружу. В глазах на мгновение запестрело, пол ушел из-под ног, она ощутила состояние свободного падения, а затем колени больно ударились о жесткую поверхность. Ланнан заморгала, приходя в себя.

Шен открыл глаза, с трудом сохраняя равновесие, и удовлетворенно увидел сидящую на полу и потрясенно моргающую девушку.

Словно почувствовав что-то, уходящий из зала Тельг обернулся и ошеломленно уставился на Ланнан. Ее рассеянный взгляд блуждал по залу, пока не зацепился за заклинателя.

— Веан! — воскликнула она.

— Ты… помнишь мое имя? — пораженно произнес тот.

— Спасибо за тот танец! — лучезарно улыбаясь, сказала Ланнан.

Тельг на мгновение окаменел, а затем несмело улыбнулся в ответ.

Шен чувствовал, что его руки онемели от холода почти до локтей.

— Скорее! Забери свою сферу! — воскликнул он зимнему королю.

— Нет, ты что! Она ведь может обрести былые свойства! — с опаской воскликнул тот.

Шен раздраженно зарычал:

— Где тот ваш постамент?! Почему я должен обо всем думать сам?! Скорее тащите его!

— Отдай сферу, давай я ее подержу, — предложил с тревогой Муан.

— Нет, это опасно. Нужно немедленно положить ее на постамент, только и всего.

Муан видел, что друг быстро теряет силы от разливающейся по телу боли.

— Ничего страшного, — бормотал Шен. — Совсем не так страшно, как зимняя стужа…

Элас подтолкнул его к двери, и вскоре они оказались в бальном зале. Луна все еще низко нависала над танцующими парами, играла музыка, и гости не думали расходиться. Однако зимний король потревожил их танец резким хлопком. С этой магией в центре бального зала возник постамент.

— Друзья мои! Сегодня на нашем балу знаменательное событие! К нам возвращается потерянная сфера зимней стужи!

Шен, не слушая его речей, быстро прошел до постамента и сгрузил сферу на подушечку. Пальцы ему помог разжать Муан, потому что они совершенно не слушались. Ал, наблюдая за происходящим со стороны, с досадой понял, что пропустил нечто важное.

Бальный зал рукоплескал. Присоединились фейри, пришедшие на судебное разбирательство, и теперь вокруг было не протолкнуться. Оглядываясь по сторонам, Шен замечал, что восторженные лица сменяет плотоядное выражение, когда фейри глядят в его сторону. Он поискал глазами Тельга, при этом мысленно обратившись к Муану:

«Как думаешь, теперь, когда все разрешилось и с него сняли обвинения, старейшина Тельг захочет вернуться с нами?»

«Он не маленький, сам разберется. Нам нужно уходить», — Муан дернул его за руку.

«Да, конечно, но…»

Вокруг них сменялся калейдоскоп лиц и рож. То красивые, то безобразные, они наступали таким скопом, что голова шла кругом.

«Нужно хотя бы предупредить, что мы уходим…»

«Хватит всех спасать! — Муан потянул Шена прочь. — Оставь Тельга самого разбираться, что ему делать дальше».

Мечник заставил его подняться на ступени, ведущие к выходу из бального зала, словно вытащил из бурного моря, и Шен наконец смог спокойно осмотреться и найти глазами своего ученика. Выяснилось, что Ал стоит совсем рядом с ними.

— Думаю, зимний король не обидится, если мы уйдем без должных прощаний, — заметил Муан.

— Я тоже так думаю, — согласился Шен, нашарив наконец взглядом Тельга.

Старейшина скромно застыл возле колонны, не пытаясь ни уйти, ни приблизиться к Ланнан, он даже не смотрел на нее. Однако фейри, отбившись от своих шокированных собратьев, сквозь толпу сама двигалась к нему. Шен отвел взгляд: Муан был прав, ни к чему сейчас это праздное любопытство, Тельг сам разберется, как ему поступать.

— Идемте скорее, пока не случилось ничего неожиданного! — воскликнул Шен и первым направился к выходу.

Подростки поспешили за ним.

Привратник все еще стоял на входе в зал, но выпустил заклинателей, не проронив ни слова. Они оказались в темном холле, в который когда-то переместились из ледяных пещер с помощью столпа света. Казалось, это было так давно…

Шен решительно шел вперед, однако вскоре ему пришлось замедлить шаг. Столпа света, к которому он стремился, в холле больше не было.

— Куда он делся? — Шен покрутился по сторонам.

— Должно быть, «наш» переход закрылся… — осматриваясь, рассудительно заметил Муан.

— Мы можем попробовать переместиться с помощью этой каменной арки. Когда я попал сюда, то видел, как через нее прошел человек, — предложил Ал.

Предложение показалось всем разумным. Даже если они переместятся далеко от ордена, то лучше потратят несколько дней на дорогу, чем затянут свое пребывание здесь.

— Что ж, вперед, — скомандовал Шен. — Кто первый?

Ал с вызовом посмотрел на Муана, тот одарил его не менее хлестким взглядом. Чуть ли не толкаясь плечами, они одновременно рванули к арке.

— Аккуратнее! — потребовал Шен, но оба подростка уже растворились в воздухе.

Шен поспешил за ними, опасаясь, что может оказаться на той стороне прямо в центре сражения. По глазам ударил яркий свет, Шен заморгал и через мгновение очутился в зеленом мире.

Они стояли на утопающей в зелени поляне, блеск солнца пробивался сквозь сочную листву, пели птицы, а под ногами раскинулся цветочный ковер.

Муан возмущенно всплеснул руками и уставился на свои маленькие ладошки.

— О нет! Я надеялся, эффект исчезнет, как только я покину страну фейри!!

— Тебя это сейчас больше всего волнует?! — потрясенно воскликнул Шен. — Когда мы уходили из ордена, был разгар зимы! А сейчас что?!