От ударов копий, мечей стоял жуткий грохот. Такой жестокой сечи Русь еще не видывала. На десять верст вокруг поле было покрыто воинами. Каждый сам искал себе противника, ибо разобрать и понять, что творится на поле казалось невозможным. С обеих сторон летели стрелы, воины бились и оружием, и врукопашную. Кровь лилась, словно ручьи после дождя.
В центре татарского войска стояла пехота, на флангах — конница, превосходившая пехоту числом. Мамай расположился на Красном холме, откуда ему было хорошо видно все место сражения.
Из татарского войска выехал богатырь Челубей. И ростом, и силой удался татарин. Стал он похваляться своей удалью молодецкой.
— Где рус-батыр? — во все горло кричал татарин, воинственно потрясая копьём.
В русских войсках наступило небольшое замешательство.
— Испугались? — не унимался татарин, — да я один передавлю всю эту шваль русскую.
Челубей размахивал руками, изображая, как он будет расправляться с неприятелем.
В полку Владимира Всеволодовича находился инок Александр Пересвет.
— Этот человек ищет себе подобного, — сказал монах, — я хочу с ним сразиться.
— С Богом, — одобрил его решение Владимир Всеволодович.
— Отцы и братья, — обратился к своим Пересвет, — простите меня грешного! Брат мой, Андрей Ослябя, моли Бога за меня!
Александр пришпорил коня и бросился вперед на татарина.
— Игумен Сергий, помоги мне молитвой, — донеслись последние слова Пересвета.
Ночь выдалась жуткой, казалось, что стонала сама земля, громко рыдали деревья.
Князь Дмитрий Иванович, взяв с собой Дмитрия Боброка, выехал в чисто поле между своих и татар.
— Разреши мне, княже, свою примету проверить, — молвил Боброк.
Дмитрий Иванович кивнул. Боброк живо соскочил с коня и приложил ухо к земле.
— Ну что там? — не терпелось узнать князю.
Боброк отмахнулся, не хотел расстраивать великого князя. Но тот настоял на своем.
— Говори, коли уж затеял.
— Услышал я, как земля рыдала двойным плачем. — сказал воевода, — Одна сторона плачет словно женщина, потерявшая сыновей своих, другая — как дева вскрикивает громко печальным голосом, так что горестно слышать. Я ведь много битв раньше по этой примете проверил. Думаю, победим мы, но большие потери понесём.
Обещаем жизнь свою положить, служа тебе, и ныне ради тебя кровь свою прольём и кровью своё второе крещение примем.