Онлайн кітапты тегін оқу  Алафей. Гром в тени

автор Светлана Золотенкова

Оглавление

4. 2
5. 3
6. 4
7. 5
8. 6
9. 7
10. 8
11. 9
12. 10
13. 11
14. 12
15. 13
16. 14
17. 15
18. 16
19. 17
20. 18
21. 19
22. 20
23. 21
24. 22
25. 23
26. 24
27. 25
28. 26
29. 27
30. 28
31. 29
32. 30
33. 31
34. 32
35. 33
36. 34
37. 35
38. 36

Когда-то существовал забытый нами мир, где люди жили в согласии и почитали своих божеств. Боги с интересом наблюдали за радостями собственного творения. Боги принимали обличье людей, существовали среди них, однако создателям не дано было понять истинной ценности короткой человеческой жизни.

Со временем люди освоили земли, основали королевства. Каждое почитало своего бога, возвышая его перед остальными. У одних богов это вызывало восторг, а у других — гнев, но все они защищали жизни тех, кто им поклонялся. На протяжении веков боги оберегали этот многообразный человеческий мир, поддерживая в нем хрупкий порядок. Но мир, который мы никогда не знали, не видели и уже не сможем наблюдать, был обречен в тот момент, когда бог пожелал стать человеком.

Несколько десятилетий назад

В темных коридорах богатого королевского зала раздавалась музыка. Стража, едва скрывая напряжение, услужливо открывала двери вновь прибывшим в большой тронный зал, где проходило празднование. Главные королевские мужи наперебой громко высказывали пожелания и воспевали подвиги воинов Огня, то и дело поднимая наполненные доверху кубки, расплескивая вино. Король настороженно сидел во главе стола, время от времени бросая озабоченный взгляд на стражников. Слуги спешно кружили по залу, следя за тем, чтобы на столах не было пустого места от угощений.

Придворные дамы щедро одаривали всех своими улыбками, украдкой поглядывая на принцессу, а она старалась держаться так, как и требовал статус, но ее лица не покидало волнение. Все заботливо смотрели на нее и умилялись. Гости наивно полагали, что тревоги принцессы были связаны лишь с очевидным положением, ведь всего через несколько месяцев на свет должен появиться долгожданный наследник.

В какой-то момент к королю незаметно подкрался начальник стражи и что-то шепнул на ухо, на что правитель побледнел. Он опасливо, украдкой взглянул на своего сына, после чего в спешке покинул зал. Увлеченные шумным весельем, тостами и вином гости даже не заметили исчезновения хозяина праздника, однако это заметила принцесса. Она с беспокойством посмотрела в окно. Там, в белой дымке тумана, что стелился над землей, за пышной листвой деревьев королевского сада, из темноты ночи показались воины. Они двигались так быстро, что принцесса в панике схватилась за руку сидящего рядом принца.

— Земан! — встревожилась она. — Земан, они идут!

Но тот лишь скользнул по ней опьяненным взглядом. Принцесса с натянутой улыбкой поднялась из-за стола и с притворным спокойствием покинула праздник.

В это время из глубины зала в сторону выхода непринужденно пробирался малознакомый кому-либо здесь гость с мутными, словно дым, глазами. Он с самого начала неприметно наблюдал за всем происходящим, и ему не составило труда догадаться, что творится что-то неладное.

Как только принцесса оказалась за дверями роскошной залы, она побежала по ковровой дорожке просторного коридора в надежде поскорее покинуть дворец, но сквозь звуки веселья послышались доносившиеся с улицы крики стражи.

Принцесса хорошо понимала, что незваными гостями на этом торжестве были люди из Совета Алафея — воины Грома, пришедшие вершить правосудие. Она точно знала, что этой ночью ей суждено умереть.

Она едва успела свернуть на лестницу, как в коридоре появились незнакомцы в черных плащах. Принцесса спустилась на кухню. Поглощенные суматохой слуги при виде ее тут же склонили головы.

— Воздух… — не обращая на них внимания, задыхаясь, шептала принцесса, схватившись за живот. — Мне нужен воздух!

Слуги растерянно указали ей на дверь. Принцесса что есть сил побежала по зеленой аллее, перебирая шелковыми башмачками камень кладки, но ноги, казалось, становились тяжелее с каждым ее шагом. Сквозь пышную листву уже виднелись стены внутренней крепости города, как за спиной принцессы снова послышались крики. Она старалась бежать еще быстрее, захватывая руками подол платья. На пути ей попадались местные жители, в чьих глазах мелькала паника, но принцесса не обращала на них внимания, она в отчаянии мчалась сама не зная куда. Ее глаза лихорадочно искали дом, закоулок, хоть что-то, где бы она могла укрыться.

Вскоре где-то вдалеке раздались голоса. На другом конце улицы началась суматоха. Едва принцесса обернулась, как тут же заметила дюжину незнакомцев в черных одеяниях. Осознав, что она на краю города и спрятаться ей не удастся, она побежала к воротам южной крепости, после чего свернула с дороги в сторону леса.

С трудом пробираясь сквозь высокую траву, принцесса крепко держалась руками за живот. Сухие жесткие стебли касались ее лица, оставляя жгучие полосы, но это было ничто по сравнению с тянущей болью, которая расходилась по низу живота, то усиливаясь, то затихая.

— Боги… — со слезами шептала принцесса. — Только не сейчас… Умоляю, только не сейчас.

Земля задрожала от топота копыт, а по ногам принцессы потекли воды.

Вскоре лес поредел, а за стволами деревьев в глубине показалась старая хижина. Стараясь не закричать от боли, принцесса мысленно продолжала молить Богов, но было слишком поздно, ее дитя готовилось явить себя этому миру.

Уже на пороге хижины, в глубине леса она заметила человека, которого знала. Он спокойно стоял в стороне, наблюдая.

— Прошу, помоги мне! — слезно умоляла она.

Взглянув на мокрый подол ее нежно-розового платья, он прекрасно понял, что она вот-вот родит.

— Я не могу тебе помочь… — мрачным голосом отозвался мужчина. Он отстраненно перевел глаза в сторону крепости, словно ожидая прихода ее преследователей.

— Я знаю, что меня ждет смерть, — дрожащим от страха голосом продолжала принцесса, — знаю, что меня не оставят в живых. — Она, хватаясь за живот, скрючившись от боли, склонилась над землей. — Но ведь ты не такой, как они, — проронила принцесса, — я слышала, что о тебе говорят. Прошу, — ее голос задрожал, — Прошу, помоги мне. — умоляла она.

Мужчина сделал шаг и вышел из-за деревьев. Он с абсолютным спокойствием на лице посмотрел в сторону крепости.

— Что суждено, обязательно произойдет. — мрачным голосом отозвался он.

Внезапно резкая боль в животе пронзила тело принцессы. Она, скрючившись склонилась к земле, сбивчивым голосом моля его о помощи, но мужчина оставался непреклонен.

Где-то вдалеке вновь раздались крики. Принцесса из последних сил заползла в хижину. Тянучие боли по низу живота настигали ее волнами одна за другой, отчего девушка закусывала свой кулак, чтобы не кричать. Она судорожно впивалась ногтями в старые половицы, сдирая кожу пальцев в кровь. Ее роды были стремительными. В какой-то момент адские боли стали нескончаемыми и вскоре живот принцессы обмяк.

Едва придя в себя, она с ужасом в глазах и трясущимися руками перебирала ткань подола. Как только показалось крохотное окровавленное тельце, взгляд принцессы застыл. Она настороженно потянула руки к младенцу, опасаясь, что он мертворожденный, но как только коснулась груди ребенка почувствовала ровное сердцебиение. Ребенок еле слышно закряхтел.

В этот момент с улицы снова послышались грубые мужские крики. Осознавая, что воины Алафея стремительно приближаются, принцесса судорожно начала рвать ткань своего подола, после чего укутала в нее младенца. Прижав дитя к груди, она с паникой в глазах искала куда спрятать ребенка, но хижина была пуста, без каких-либо укромных мест. Тогда девушка выбежала на улицу, надеясь укрыться в лесу, но было слишком поздно — в направлении хижины с глубины леса мчалась дюжина незнакомцев в черных одеяниях. Под страхом неизбежного принцесса прильнула к земле и со слезами на глазах положила ребенка в один из кустов, после чего поднялась на ноги и медленно побрела навстречу своим преследователям. Казалось, она была безмятежна, но взгляд ее был прикован к мутным, словно дым глазам, глазам таинственного мужчины, что оставался на прежнем месте все это время. В какой-то момент тело принцессы обмякло, и она замертво рухнула на землю.

Мужчина не отрываясь смотрел на девушку, но так и не увидел ничего, что бы заставило его вмешаться.

Бездыханное тело принцессы подхватили воины и помчали в сторону южной крепости дальше вершить свое правосудие.

Мужчина проводил их взглядом, после чего глубоко вздохнул. Как бы ни молила его принцесса, как бы не было ему жаль эту несчастную девушку он был уверен, что поступил правильно, ведь всю свою жизнь он придерживался одного единственного принципа — не вмешиваться в то, что не касается его самого и ему подобных, а таковых в этих землях не оказалось.

С этими мыслями мужчина размеренным шагом направился вглубь ночного леса, но едва он сделал пару шагов, как неподалеку раздался странный звук — едва слышное кряхтение заставило мужчину на мгновенье остановиться. Мужчина помедлил, после чего с опаской обернулся и, осматриваясь, направился в сторону звука. Только он приблизился к дверям хижины, как тут же заметил, что с травы показались крохотные ручонки. Мужчина застыл на месте. Внутри него что-то надорвалось при виде ни в чем неповинного младенца. Он растерянно взял ребенка на руки, но тут же осекся. Прокравшаяся в его голову мысль о спасении малыша противоречила всем его убеждениям. Он хотел было положить ребенка обратно, но маленькие пальчики вцепились в кожаный ремешок амулета, что висел на груди мужчины. Тогда мужчина взглянул в большие серо-голубые глаза младенца, и после этого уже не мог оставить ребенка на произвол судьбы.

Недолго думая, он схватил дитя и, укутав его в свой китель, направился прочь.

Спустя несколько часов он всё ещё брёл по лесу в сторону севера, он двигался уверенно, но настороженно. Он знал, что находится в землях, кишащих мерзкой нечистью, которая готова поживиться свежей плотью. Но, приближаясь, нечисть тут же отступала, учуяв, кто нарушил её покой. Мужчина не обращал на это никакого внимания. Он прислушивался к звукам, опасаясь быть замеченным воинами в черных одеяниях.

С первыми лучами солнца лес приобретал свои привычные очертания. В пышной листве деревьев раздавалось пение птиц, пробуждающее зверьё. Время от времени мужчина поглядывал на спящего в его руках ребёнка, который все еще держался за кожаный ремешок амулета своего спасителя, словно чувствовал, что тот вскоре его покинет.

Вскоре вдалеке, в чаще леса, показалась женщина. Мужчина замер, с подозрением рассматривая ее сквозь ветви деревьев. Женщина сидела на коленях в высоких лапах дикого папоротника. Ее взгляд был наполнен бесконечной тоской. Она тихо напевала какую-то грустную песню и что-то собирала с земли, складывая в плетеную корзину рядом.

Мужчина бесшумно направился к ней. Остановившись в нескольких шагах за ее спиной, он аккуратно положил младенца на землю и стал ждать. Через несколько минут ребенок закряхтел, и женщина тут же испуганно обернулась. Она с удивлением взглянула на младенца, укутанного в богатую одежду, появившегося из ниоткуда. Женщина растерянно взяла ребенка на руки и принялась укачивать.

Мужчина стоял прямо перед ней, но женщина смотрела сквозь него. Она беспокойно озиралась по сторонам, пытаясь разгадать причины таинственного появления младенца.

Женщина завернула ребенка в свой фартук и, прижав сверток к груди, забыла о корзине и поспешила покинуть лес.

Мужчина долго не покидал своего места. Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть ей вслед и надеяться, что он поступил правильно.

1 Много лет спустя

Она по-прежнему стоит одна. Ветер раздувает ее длинные взъерошенные волосы, заставляя их касаться бледной кожи лица. В небе, на фоне ярких солнечных лучей, клубятся темно-синие тучи, издавая периодический треск где-то вдалеке. Облака медленно стремятся к ней, чтобы укрыть от всего вокруг тяжелым пасмурным одеялом, нависая над ней своей могущественной силой.

Она стоит одна на прекрасной поляне, что находится на возвышенности. В насыщенной зеленого цвета траве местами выглядывают темные с прожилками камни, их оттенок становится более глубоким от темно-синего цвета неба.

Отсюда едва видны состаренные временем крыши крохотных домов старого селения.

Подняв голову к небу, глубоко вдыхая свежий воздух, наполненный долгожданной прохладой, она наслаждается предвкушением падения первой капли проливного дождя.

Грозовые тучи спрятали солнце в своем клубящемся естестве. Серая стена ненастья несется с порывами ветра, укрывая собой все вокруг.

Ее наполняет чувство спокойствия и безмятежности, будто нет ничего, кроме этого момента. Нет ни прошлого, ни будущего, только она и небо, которое спешит обнять ее своими тучами. Стена касается края поляны, а в груди не хватает места для воздуха, ее переполняет безмерное чувство эйфории.

В какой-то момент из-под земли вокруг появляется пламя. Огненные языки вырываются ввысь, они тянутся к ней, заключая ее в ловушку.

Она с ужасом наблюдает, как пламя касается кожи. Сердце бешено колотится в ожидании жгучей, поглощающей боли, но боль, которой она так боялась, оказалась лишь странным приятным чувством. Она растерянно всматривается в небо сквозь витающие в языках пламени пшеничного цвета волосы.

Ливень настигает, минуя огонь, заключив в свои прохладные объятия.

В какой-то момент на небе сверкнула яркая вспышка. Молния устремилась к ней, колко коснулась ее кожи, минуя бушующую вокруг тела огненную стихию.

Вдруг что-то крепко сжало ее руку, настолько сильно, что она не может ей даже пошевелить. Она взволнованно всматривается в пламя перед собой, но не видит ничего в этой стремительно меняющейся то на огонь, то на воду мгле.

Под оглушающие раскаты грома по ее телу волнами разливается внезапная, пронзительная, колкая, словно тысяча игл, боль. В глазах рассыпались искры. Она не может вырваться из убивающей хватки, ее удерживает невидимая сила, заставляя кричать, срывая голос.

— Алана… Просто доверься мне… — эхом отдавалось в ее голове.

Она всматривается в две враждующие друг с другом стихии сквозь боль, что все еще пробирает тело. В глазах постепенно темнеет, и в какой-то момент она окончательно погружается в пустоту странного, похожего на бесконечную пелену, тумана.

— Алана! Проклятье! Просыпайся! Алана… Алана! — откуда-то издалека раздается голос Арона, он трясет ее за плечи.

— Алана, ты опять кричала во сне… — взволнованно говорит он.

Алана с трудом вырывалась из сна, все еще чувствуя сковывающую руку боль.

Арон принялся стягивать с нее одеяло, отчего Алана широко распахнула глаза, тут же прослезившись от ярких лучей утреннего солнца, проступающих сквозь старое, мутное стекло окон. На серо-голубых стенах небольшой спальни переливались блики от воды в графине, что стоял на столе рядом с кроватью.

— В чем дело? Еще же слишком рано… солнце едва встало, а ты уже в панике сотрясаешь весь дом! — Алана сморщила лицо, делая вид, что ничего не случилось.

— Итан встал еще до рассвета! Я не хочу выглядеть, как только что выпавшая из мягкой перины дева!

Арон сел на край кровати и посмотрел на сестру, его взгляд стал теплым и ясным. Голубые глаза едва просматривались из-под копны густых волнистых волос русого цвета, но Алана заметила, что в них затаилась крупица беспокойства.

— Тебе опять снился кошмар, верно? — тихим серьезным голосом спросил он, поджав губы. — Последнее время ты слишком часто стала видеть эту проклятую поляну, я начинаю переживать за тебя. — Он взял сестру за руку и принялся перебирать ее пальцы.

— Все в порядке, — улыбнувшись, соврала Алана. — Это ведь просто сон. — Она крепко сжала его ладонь, пытаясь умалить тревогу брата.

Но Алана была не в порядке. По ее телу до сих пор плавно расходились остатки боли, заставляя неметь кончики пальцев левой руки. Алана и раньше видела этот кошмар, но последнее время он становился более ярким, более запоминающимся, и чем чаще она видела этот сон, тем больше ощущала от него последствий наяву.

— Тогда вставай! — бросил Арон бодрым, пожалуй, чересчур веселым, заигрывающим тоном.

Его глаза засверкали, он принялся щекотать сестру, как будто ей снова шесть лет.

— Вставай! Мы не должны опаздывать, — произнёс он притворно поучительным тоном.

— Перестань… — хохоча пробурчала Алана, пытаясь от него отмахнуться, не в силах больше сдерживаться от щекотки.

Ее звонкий смех раздался на весь дом, наверняка приведя в недоумение соседей.

В какой-то момент Арон беззаботно рухнул на кровать рядом с Аланой, и уставился в потолок. Казалось, он был встревожен, но всячески пытался скрыть это от сестры.

— Сегодня все будет отлично, слышишь? — Алана пристально посмотрела на брата, она гнала дурные мысли. — Ты целый год тренировался и каждый раз возвращался с заставы как выжатый лимон…

Озабоченность в глазах брата сменилась удивлением.

— Когда это я был выжатым лимоном?! — притворно оскорбился он, усевшись в кровати. — Я свеж и полон сил, я пройду этот ритуал, чего бы мне это ни стоило!

Арон ударил ладонями по коленям, резко встал и направился в гостиную. Алана поспешила за братом, морщась от холода половиц. Она всеми силами хотела вселить в него уверенность, ведь от исхода сегодняшнего дня зависела все его будущее.

Старший брат слыл достаточно серьезным человеком. Жизнь наградила его суровым испытанием. Едва Арону исполнилось четырнадцать, их мать умерла при рождении самой младшей сестры. Тогда ему пришлось резко повзрослеть.

Сейчас Алана понимала, как брату пришлось нелегко. Жители селения и без того долгие годы смотрели на них с жалостью. Нерадивый отец, который к тому времени уже полгода как считался погибшим, был жестоким, замкнутым человеком, не щадящим никого в своей злобе. Однако их мать любила его, а ему, казалось, было на это все равно, он просто позволял себя любить.

Изредка вспоминая о прошлом, Алана никак не могла понять, почему мать каждый раз так отчаянно ждала возвращения мужчины, который даже не задумывался о ее чувствах. Отец бывал дома всего несколько дней в году, а после исчезал на долгие месяцы, оставляя семью на произвол судьбы, и за это Алана его ненавидела. Когда он все-таки появлялся, Алана считала дни до его отъезда. Сейчас, будучи взрослой, она была уверена, что ему было плевать и на мать, и на детей. Но больше всего от этого страдал Арон. В глубине души он любил отца, несмотря ни на что. Словно слепой котенок, ищущий кошку, он готов был беспрекословно следовать слову нерадивого родителя, отчего Алана часто обижалась на брата.

После смерти матери Алану приняли в наставнический двор, в котором обучались девочки со всех ближайших селений. Тогда ей только исполнилось восемь. После занятий Арон забирал сестру на заставу, где Алана всегда была у него на виду. По сути, она выросла в окружении брата и его друзей.

Младшей сестре — Элионе — повезло больше. Она была младенцем, и ей не пришлось познать горя утраты. Ее забрала на воспитание местная уважаемая семья Суит. Леди Суит дала Элионе все, в чем она нуждалась: большой уютный дом, прекрасное образование и безмерную заботу. Будучи весьма состоятельной госпожой, Леди Суит каждое лето отправляла Элиону на обучение творчеству. Младшая сестра преуспевала в живописи, лепке, гончарном деле, но больше всего любила цветоводство.

Чтобы хоть как-то укрепить хрупкую сестринскую связь, Алана старалась проводить все свое свободное время рядом с Элионой. Скромные накопления Алана тратила на различные приятные мелочи для сестры. Алана стремилась стать для Элионы подругой, наставником и человеком, который всегда мог бы ее утешить и решить все проблемы.

После обучения Алана по-прежнему жила с братом в доме, что достался их матери еще от деда. Арон стал подмастерьем местного кузнеца, где годами оттачивал ремесло кузнечного дела. Усердие принесло результат. Порой его мечи превосходили даже те, что были из столицы — Орфея. Случалось и так, что Арон делал оружие для воинов соседних королевств. Брату нравилось свое занятие, ведь он с легкостью погружал свои руки в расплавленную стальную массу и, словно управляя железом, придавал неукротимому металлу нужную форму. Это был его дар.

Все люди, населявшие Алафей, были наделены различными силами, когда-то павших богов. Кто-то с легкостью говорил на языке животных или даже превращался в них, кто-то владел мастерством перемещать предметы силой мысли.

Королевства, подобные Гродену, где жила Алана с братом и сестрой, населяли люди с различными способностями, и Алана, каждый раз с интересом наблюдая за тем, что они могут сотворить, приходила в изумление от их дара. Когда боги пали, люди, что им поклонялись, получили малую долю их силы. Этот дар передавался из поколения в поколение, и та или иная способность стала неотъемлемой частью мироустройства.

Со временем в Алафее появилось множество королевств, чьи жители обладали различными умениями. Но были королевства, основанные людьми, которые владели силой исключительно только одного бога. Мужчин таких королевств называли воинами, а сами королевства — воинским родом. Всего было пять подобных королевств. Королевство Грома, с воинами, способными призывать молнии и наделенными силой воздушной стихии от Бога Грома. Снежное королевство с воинами Льда, которые сотворяли снег и лед и почитали Бога Бороя. В Булливане жили воины Огня, с легкостью призывающие языки пламени и чтившие Бога Ареса. На юго-западе Алафея обосновались Атланты, чьи воины укрощали водные толщи и молились Беренгу, а по-соседству с ними, на севере, располагалось королевство Коро, где жили Горцы, способные сокрушать горы и почитавшие божественных горных духов.

Иногда Арон бывал в Котедаме — столице Булливана. Там он часами наблюдал за воинами Огня, за тем, как ловко они управляют пламенем. В глубине души Арон мечтал быть одним из них, мечтал обладать их силой, но также понимал, что ему этого не дано.

В Алафее положение каждого в обществе зависело от его силы. Люди с полезным даром занимали лучшее место в этом мире, но те, кто был частью рода, всегда имели преимущества. И Арон, будучи простым парнем из простого королевства, без своего воинского рода, это хорошо понимал. Он надеялся, что ему удастся стать солдатом армии родного Гродена со стабильным жалованием, хотел защищать свои земли от набегов соседних королевств и тварей, населявших ближайшие леса, но такие, как Арон, считались посредственными солдатами по сравнению с воинами из воинского рода, которым от отца к сыну передавалась их сила. Однако таким, как Арон, предоставлялся шанс проявить себя на «Состязании Мужества», и по итогам первенства участники могли получить должность при дворе и армии любого королевства Алафея или же пасть доблестной смертью.

Это состязание проходило раз в десять лет в разных королевствах, и участие в нем принимали мужчины со всех уголков Алафея. В этом году честь провести «Состязание Мужества» выпала соседствовавшему с Гроденом на юге Булливану, и Арон намеревался во что бы то ни стало это испытание пройти.

— Арон, у тебя все получится, ты точно пройдешь состязание! — без устали повторяла Алана, бегая за суетящимся братом по всему дому. — Другого и быть не может, — подбадривала она.

Алана ухватила брата за руку, в надежде поймать на себе его взгляд.

— Мне почему-то кажется, что это не просто состязание, — остановившись, проговорил Арон. — У меня странное предчувствие, что от этого зависит вся моя жизнь.

И хотя Алана знала, что Арон прекрасно подготовлен, в глубине души у нее все равно затаилась тревога, тревога оттого, что брат может погибнуть, но она старательно гнала от себя подобные дурные мысли.

— Я в тебя верю… — Алана нежно обхватила лицо брата ладонями, ее глаза лучились теплотой.

— Так-так… неужто тебе удалось поднять ее с кровати? — На пороге внезапно появилась Элиона.

— Неужто ты опять встретила рассвет со своими цветами? — поморщилась Алана, кивая на ее платье. Смазанные землистые пятна на нежном сиреневом подоле свидетельствовали о том, что Элиона, позабыв о своем внешнем виде, вновь все утро провела в саду Леди Суит.

Младшая сестра с детства любила все, что росло из земли, она ухаживала за каждой травинкой, которая встречалась на ее пути. Младшая сестра была девушкой тонкой, чувственной натуры, с необычайно редкой и красивой внешностью: лицо треугольной формы с аккуратными правильными чертами, большие голубые глаза, упругие локоны пшеничных волос, ниспадающие на узкие плечи, точёная фигура. И в придачу ко всему этому Элиона обладала даром плодородия. У нее прекрасно росли любые цветы, в то время как у Аланы помирал даже сорняк.

Элиона прилежно постигала все науки наставнического двора. Она стала этаким идеалом местной девушки, завидной партией для любого уважающего себя молодого человека. Чего нельзя было сказать об Алане. Долгие годы, проведенные на заставе в компании брата и его друзей, оставили на ней отпечаток. Мужчины не видели в ней девушки, ведь она вела себя с ними на равных и не испытывая стеснения в их обществе. Общаясь с молодыми людьми, Алана старалась не допускать каких-либо романтических отношений с их стороны, а если подобное случалось, то их общение в скором времени прекращалось.

Через три месяца Элионе исполнится восемнадцать, и, возможно, ее выберут девой для воина соседнего королевства Грома. И вроде бы Алану должна была радовать такая перспектива для сестры, ведь статус девы давал не только почет и уважение в обществе — девы становились частью воинского рода, а ее семья получала ряд привилегий. Родственники девы освобождались от уплаты подати, им назначалось пожизненное содержание от короля. Однако Алане становилось не по себе от этой мысли, ведь тогда Элиона должна будет покинуть селение навсегда.

Арон, наоборот, надеялся, что это произойдет. Он понимал, что это будет лучшим решением как для их семьи, так и для самой Элионы. Арон подозревал, что Элиона втайне ото всех питает нежные чувства к его давнему другу Итану — образованному молодому человеку с отличными военными навыками и видами на светлое будущее. Он прекрасно подходил Элионе, но Арон осознавал, что подобный союз невозможен. Селяне никогда бы не приняли между ними подобных отношений, ведь Итан был родным сыном Леди Суит, которая когда-то приняла Элиону в свою семью.

— Поторопитесь, ну же… — беспокойно бормотала Элиона, пытаясь привести Алану в порядок. — Нужно успеть прибыть в Котедам пораньше и занять лучшие места… Говорят, там будут даже воины Грома!

Элиона была взволнована, но Алана с Ароном понимали, что подобное волнение было связано с предстоящим состязанием лишь отчасти. Алана подозревала, кого на самом деле хотела поскорее увидеть Элиона, и совсем этого не одобряла.

— Итан ждет нас у таверны, — загадочно произнес Арон, наблюдая за реакцией Элионы. Младшая не смогла скрыть улыбки на своем лице.

— Идите… я догоню вас… — нехотя протянула Алана.

Арон подхватил Элиону под руку, и вскоре они покинули дом.

— Боги! Что со мной? Как я выгляжу? Будто по мне прошел табун лошадей… Никуда не годится, — рассматривая себя в зеркале, бормотала Алана проклятья по поводу отвратительного внешнего вида.

Она налила в старое корыто ледяной воды и погрузилась в него с отрезвляющим криком. Щетки, управляемые магическим очагом дома, тут же торопливо принялись за свое дело.

В этом году Алане исполнилось двадцать шесть лет. За последнее время ее жизнь словно остановилась, превратившись в череду дней, неотличимых друг от друга, но по какой-то причине ее устраивало такое течение событий.

После обучения в наставническом дворе Алану взяла на поруки местная портниха Клара Кон, в чьем ателье она постигла азы ремонта одежды и работала по сей день. Алана неплохо справлялась с иглой и ниткой, но это не приносило ей удовольствия, скорее было необходимостью занять себя чем-либо, чтобы не сойти с ума от каждодневной тоски.

Когда-то она хотела уехать из Гродена, но так и не смогла заставить себя оставить брата и Элиону, а может, это служило лишь оправданием ее трусости изменить жизнь.

В свободное время Алана любила сидеть на подоконнике открытого окна своей комнаты и читать. Но читала она вовсе не любовные романы, которые так нравились ее сверстницам, Алана читала книги, в которых описывались города других королевств. Каждый раз погружаясь в строки, она мысленно представляла, как прогуливается по улочкам незнакомых ей мест.

В самые тоскливые времена она убегала в поле, к границе Черного леса, что окружал их селение с западной стороны. Ей нравилось наблюдать за размеренной суетой жизни местных издалека, она часами могла сидеть в глубине ковра из цветов, проводя время за рисованием. Кусок угля в ее руках превращался на бумаге в неотличимые от реальности формы. Она с легкостью могла изобразить все, что когда-либо видела.

Когда собирались тучи, Алана любила лечь в высокую траву и наблюдать, как в ее сторону плывет клубящаяся грозовая синева, постепенно поглощая яркие лучи солнечного света. Алана замирала в ожидании первого раската грома, обожала ловить взглядом вспышки сверкающих молний. Она замирала в предвкушении первых капель, а после, сняв обувь, босиком легко неслась домой, растворяясь в редком пьянящем чувстве эйфории. Это была ее беззаботная жизнь, жизнь, которая в скором времени должна измениться.

Алана до сих пор не знала, чего хочет от жизни. Ее пугала настигающая волна перемен, которая рано или поздно накроет ее с головой. Она все чаще стала задумываться о том, как будет жить дальше. Алана понимала, что сегодня Арон пройдет состязание и вскоре покинет ее, что его могут распределить куда угодно, в любой уголок Алафея. Элиона, несомненно, выйдет замуж и уедет из селения. Алане же перспектива замужества не грозила, хотя нужно признать, что она и сама не стремилась становиться чьей-либо женой.

За восемь лет ее так и не выбрали девой, что, конечно же, Алану радовало. Она крайне редко становилась предметом мужского интереса. Высокий рост, отпугивал многих мужчин, что были ее ниже, прямой тонкий нос и глубоко-посаженные глаза наполняли лицо выразительной серьезностью, характерный изгиб бровей придавал взгляду томности и надменности и вдобавок ко всему этому грудь Аланы смотрелась куда крупнее скромных бедер. Её украшали лишь голубые глаза, доставшиеся от матери. Они имели глубокий серый оттенок, отчего напоминали застывший лёд горного озера. Однако, красота глубокого выразительного взгляда уходила на второй план как только проявлялись ярко-выраженные черты упрямого характера.

К своему сожалению, Алана не обладала ничем, что могло бы выделить ее среди других. Она была простой сельской девушкой, которая к двадцати шести годам так и не познала своего дара.

Со временем мужчины стали ее сторониться, предпочитая общение с Элионой и другими девушками. Уже давно никто не рассматривал ее на роль невесты, и Алана смирилась с этим, однако местные достопочтенные дамы никогда не отказывали себе в удовольствии указать ей на этот малоприятный для окружающих факт. Раньше она думала, что только сильное чувство может толкнуть ее на этот поступок, но к своим годам Алана его так и не испытала. Лишь однажды, будучи совсем юной, Алана была влюблена. Тогда она испугалась своих чувств и, полагая, что человек, к которому она их питает, станет над ней насмехаться, похоронила их в самом потаенном уголке души.

В очередной раз размышляя об этом, Алана погрузилась в ледяную воду с головой, закрыв глаза, будто растворяясь в ее молчаливом сочувствии. Алана понимала, что вскоре останется совсем одна, и это не давало ей покоя.

Вдруг кто-то схватил ее за волосы и резко вытащил из воды и темных мыслей.

— Ты снова решила предаться забвению? — прорычал женский голос.

— Брианна!

На Алану лукаво смотрели карамельные глаза с желтыми прожилками, отлично сочетающиеся с золотистыми веснушками. Закадычная подруга со времен наставнического двора не была готова мириться с унынием Аланы.

Первые месяцы пребывания Аланы во дворе были тяжелыми. Она с трудом переживала смерть матери. В тот момент казалось, что ее маленький мир рухнул и все вокруг вдруг стало чужим и враждебным. Ей хотелось спрятаться ото всех, хотелось, чтобы люди перестали высказывать свое мнение по поводу ее осиротевшего положения. Алану раздражали их жалостливые взгляды. Тогда она перестала разговаривать, огороди себя от всех стеной молчания, но, несмотря на это, Брианна стала ее другом. Она приняла потерянную девочку, и ее нисколько не смущало безмолвное общество новой подруги.

В наставническом дворе всех девочек обучали портному ремеслу, кулинарии, отдельное внимание уделяли ведению домашнего хозяйства и манерам замужней женщины. В конце концов, любая из девочек могла стать девой, но Алана уже лет с тринадцати понимала, что ни ей, ни Брианне не случится услышать своего имени в день наречения.

Если Алана была просто упряма, то Брианна славилась своим несносным характером. Бойкая, но добрая девчонка, всегда готовая пуститься в какую-нибудь авантюру росла под пристальным присмотром достаточно строгой матери, которая старалась держать дочь в ежовых рукавицах, что лишь укрепляло в юной Брианне порывы к необдуманным поступкам. Мать — Кирана любила ее по-своему. Когда Брианна была подростком все вокруг твердили, что ей не хватает твердой отцовской руки, однако кто был ее отцом и куда он делся Брианна так и не узнала.

Кирана была известной в здешних землях травницей, и повзрослев, Брианна стала помогать матери в ее ремесле, усердно собирая травы для снадобий, хотя ничего в них так и не понимала. Она не раз думала покинуть селение, но так и не смогла решиться на столь серьезный шаг.

— Я встала пораньше и сразу поспешила к тебе. — В глазах Брианны замелькали лукавые огоньки. — По пути я встретила Арона с Элионой, они-то и сказали, что ты только проснулась.

Озорная рыжеволосая девчушка из детства с горящими глазами смотрела на подругу, она явно с нетерпением предвкушала предстоящее зрелище в Котедаме.

— Вставай, Алана Грин! Подними свою мокрую задницу с купели! — завопила она, схватив в руки полотенце, и ее губы растекались в игривой улыбке. — Сегодня мы увидим сотню статных мужчин, в поте лица, изображающих свое превосходство!

Алана, забирая с ее рук полотенце, с порицанием посмотрела на раздухаренную подругу, отчего Брианна на миг смутилась.

— Ну а что? Любая нормальная женщина ждала бы этого с нетерпением!

— Да будь ты проклята, испорченная девчонка! — изображая поучительный тон, пытаясь пристыдить подругу, в шутку шикнула Алана.

Будучи подростком, Брианна познала первую любвь, но парень, который так ловко завладел ее наивным девичьим сердцем, хотел лишь позабавиться в плотских утехах и охладел к ней, как только получил отказ. С тех пор Брианна поклялась себе, что больше никогда не станет открывать кому-либо свою душу, и надела на себя маску язвительного безразличия.

Со временем Брианна стала наглой и дерзкой. Она всегда добивалась того, чего хотела, и мужчины не были исключением. Пораженные ее уверенностью в себе, они жаждали укротить ее несносный характер, а женщины, не скрывали своих осуждающих взглядов, что раззадоривало Брианну еще больше.

Брианна пользовалась мужчинами, вела с ними этакую игру, правила которой диктовала только она, дерзкая девчонка надменно щёлкала их по носу, чем вызвала азарт в глазах мужчин. Но даже при этом, не зная недостатка в мужском внимании, Брианна оставалась одинока как никто другой. Она прекрасно понимала, что мужчинам от нее нужны лишь ласки и утехи, никто из них не желал ее узнавать, никто из них не проявлял к ней заботы, для них она была лишь очередной игрушкой для утешения собственного эго. Но все же где-то в глубине ее души теплилась надежда встретить того, кто без лишних слов даст ей понять, что такое любовь, а пока этого не произошло Брианна продолжала играть свою роль.

Когда-то в ее игру угодил и Арон. Несмотря на то, что испытывал к Брианне симпатию, он, будучи взрослым тридцатидвухлетним мужчиной, быстро понял, что к чему. Он не подчинился ее правилам, чем задел ее самолюбие. Брианну цепляло его безразличие, но не более того. Арон понимал, что, поддайся он на уловки, Брианна тут же потеряет к нему интерес.

Со временем их странные отношения превратились в дружбу. Однако Брианна до сих пор не оставляла попыток поймать Арона в свои сети, но все они заканчивались неудачей. Алана в этой ситуации стойко оставалась на стороне брата. Несмотря на серьезный облик, Арон отличался мягкостью, в то время как Брианне нужен был мужчина, который бы смог подчинить ее строптивую натуру, мужчина, от взгляда которого она бы думала, прежде чем произнести хоть слово, мужчина, способный пробиться через каменные стены ее сердца. И, если честно, Алана сомневалась, что Брианна когда-либо встретит подобного.

— Давай, Алана Грин! — провозгласила Брианна, как только подруга закончила обираться полотенцем. — Надевай свое лучшее платье! Вдруг сегодня ты встретишь воина, который дойдет до короля, чтобы тебя отдали ему в девы.

Подруги уставились друг на друга с серьёзным выражением лиц, после чего навзрыд рассмеялись.

— У меня будет больше шансов, если я буду без платья… — хохоча, отозвалась Алана, утирая слезы.

— Слушай… И почему мне не пришла в голову эта идея? — притворно, серьезным тоном ответила Брианна, еле сдерживаясь от смеха. — Хотя нет… Слишком опасно…

— Это точно… выбери наставницы тебя девой, ты бы развратила своего воина… Вы бы даже до границы не доехали!

— А если бы и доехали, то меня бы вернули, да еще и денег дали в придачу, лишь бы селение меня приняло…

Алана с трудом надела на себя платье, подавляя очередной смешок в горле, после чего подруги спешили покинуть дом. Девушки одна за другой вышли за двери, где их встретил тёплый ветер, наполненный запахами полевых цветов и свежей листвы.

— Весна… — Алана с наслаждением вдохнула манящий аромат.

— Как и всегда… — сощурившись от ярких лучей утреннего солнца, непринужденно ответила Брианна, ухватив подругу под руку.

Селение, в котором они жили, называлось Селением Весны в честь богини Лелы. В детстве мать часто рассказывала Алане перед сном, что несколько тысячелетий назад вблизи этих земель упокоилась богиня весны, сошедшая с небес. Она полюбила мужчину и пожелала остаться с ним. Боги пришли в ярость, никто из них не принял решения Лелы, однако она настояла на своем и осталась с воином. Поступок Лелы изменил многие судьбы, кто должен был умереть — не умер, кто должен был родиться — не родился. Гармония мира нарушилась, и в конечном счете Алафей погрузился в затяжную кровавую войну, в которой ее избранник погиб. Лелу сокрушило отчаяние. Она, не желая мириться с подобной судьбой, направила всю свою ярость на богов, тем самым уничтожив и их, и себя. По преданию, после смерти Лелы ее сила заполонила близлежащие земли, которые с тех пор застыли в вечной весне и радовали местных жителей богатым урожаем.

Селение Весны находилось на окраине Гродена, вблизи северной заставы. Оно часто подвергалось нападкам нечисти, мерзким тварям, которые когда-то были людьми, а после смерти их души не смогли упокоиться. Они обитали в землях Черного леса, что окружал селение. Нечисти любили поживиться случайными путниками в границах мест своего обитания. Так просто их было не убить, но для воинов с силой рода это было проще простого. Земли Гродена охраняли воины Грома. Они, помимо всего прочего, обладали даром чутья заблудших тварей, выслеживали и убивали нечисть, оставаясь при этом незамеченными для местных жителей.

В Алафее существовали территории, неподвластные ни одному королевству. Там таились души умерших, а веками жившие в этих землях ведьмы оберегали их покой. Одно из таких пристанищ мертвых — Болотная топь — находилось за северными границами Гродена. За Топью простиралась горная цепь, на которой располагалось королевство Грома, девами которого могла стать любая из селения Аланы.

Все девушки Гродена могли выйти замуж и за любого человека, дав клятву верности перед богами, но девами они становились лишь пройдя обряд объединения с мужчиной из воинского рода. В каждом роду был свой порядок ритуала, по завершении которого судьбы молодых людей связывались. Обретая деву, воин укреплял свою мощь. Мальчики от таких союзов рождались с силой рода, а девочки наследовали дар матери, однако, хоть и редко, случались исключения и девочки наследовали силу отца.

Обряд объединения служил не только ритуалом для продолжения воинского рода, со временем он стал инструментом во взаимоотношениях между королевствами.

Много лет назад в Булливане жестоко убили королевскую семью. В живых остался лишь юный принц Борман, который занял трон, но спустя несколько лет бесследно исчез, что повлекло начало темных времен борьбы за власть. В конечном счете на престол взошел его племянник, которому едва исполнилось пять лет. По сути, Булливаном управлял регент, один из бывших советников убитого короля. Воинов Огня, поддерживающих пропавшего наследного принца, это в корне не устраивало, в связи с чем время от времени в Булливане случались волнения.

Король Гродена, осознавая свое ущемленное положение в случае буйства соседа, заключил договор с Громом. Воинский род Грома обязался защищать земли Гродена, а Гроден ежегодно отправлять им дюжину лучших девушек королевства, чтобы те стали девами Грома.

За месяц до ритуала наставницы всех дворов Гродена отправлялись в столицу, чтобы утвердить избранную ими деву. Король выбирал заветную дюжину, после чего назначался день наречения девы, и выбранные девушки отправлялись в Гром.

В последнее время расходились слухи о волнениях с юга. Алана часто слышала разговоры приезжих, что в Булливане неспокойно. Поговаривали даже о бунте воинов, но она не придавала этому значения, для нее это оставалось всего лишь слухами.

2

Подгоняемые тёплым ветром, Алана и Брианна неслись через селение в направлении таверны, где их ждали друзья, после чего все отправились в путь.

Дорога простиралась в границах земель Чёрного леса. В дневное время он был вполне безопасен. Нечисть не вела охоту в светлое время суток, но мужчины всё равно оставались настороже. Дорога заняла четверть полдня, и в Котедам путники прибыли ближе к обеду, за час до начала состязания.

Итан с Ароном отправились на регистрацию участников, а девушки, сдав лошадей в конюшню ближайшей таверны, поспешили на центральную площадь.

Столица Булливана — Котедам — огромный древний город. Он представлял собой большую каменную крепость прямоугольной формы, внутри которой находилась крепость поменьше. Каждая из них имела башни, строго ориентированные по сторонам света. Город был разделен, соответственно, на южную, восточную, северную и западную части.

Дворец представлял собой внутреннюю крепость, окруженную роскошным персиковым садом. За границами сада тянулась вереница улиц, жилых домов, различных лавок. В стенах внешней можно было обнаружить все что угодно: библиотеку, прачечную, типографию, воинский зал славы и даже заведение, где мужчинам оказывались весьма интересные услуги. Но то, чем Булливан славился во всем Алафее, скрывалось от любопытных взоров приезжих. Под городом располагалась древняя тюрьма. Именно сюда отправлялись самые опасные преступники со всех земель мира. По слухам, подземелье имело несколько уровней, и на нижнем содержали преступников с самыми могущественными силами.

Булливан не имел каких-либо ценных месторождений драгоценных камней, не славился умельцами и мастерами. Казна пополнялась лишь благодаря содержанию преступников, а воины Огня, вылавливающие их по всему миру, обеспечивали порядок на каждом уровне этой устрашающей темницы, которую в народе прозвали Подземельем Огня.

Внутри, за стенами дворцовой крепости, в бурлящем жизнью центре Котедама находилась огромная заводь, обрамленная массивными камнями. Она брала начало в море Беспокойства, которое заходило в город в восточной части, где располагалась верфь. Могучие воды моря протекали по землям всего Алафея и служили границами между землями Атлантов, Горцев и Меллиона — королевства, подобного Гродену, которое находилось на северо-западе по ту сторону моря. На востоке в море впадали воды реки Нефты, что делила Северные земли, земли Грома и древние безлюдные земли Теней.

Основавшие Булливан почитали Ареса — бога войны и огня. По легендам, Арес был бесстрашным, жестоким и кровожадным, он останавливал войны одним своим взором, а его ярость порождала огонь. В честь него на углах внутренней крепости располагались четыре огромных монумента, и от их вида захватывало дух. Массивные статуи бога Огня, казалось, касаются края неба. С поднятой вверх ладони каждой из них вырывались яркие языки пламени. Над статуями, высоко в облаках виднелась, круглой формы каменная платформа — главную площадь, где должно был состояться «Состязание мужества». Странное, на первый взгляд, положение статуй под площадью было связано опять-таки с легендами о падении богов. Арес пал смертью, но его сила породила великих воинов Огня.

Девушки шли, открыв рты, разглядывая все вокруг. Алана никогда не была в таком красивом и в то же время пугающем своей мощью городе, воздух в котором был пропитан запахом расплавленной стали. По пути, среди множества людей, им встречались воины Огня, которых легко было узнать по ярким алым плащам. Они с интересом обращали внимание на девушек, а те невольно цеплялись взглядом за их оружие, которое каждый воин выковал для себя сам, наделив его силой рода. Меч в руках воина Огня с легкостью превращался в смертоносное огненное лезвие.

Праздничную атмосферу нарушало напряженное состояние местных жителей. Несмотря на обилие лавок с различными угощениями по дороге к площади, девушки не видели ни одного ребенка. Среди людей были в основном мужчины, и лица многих из них скрывал плотный капюшон.

Вскоре, минуя персиковый сад, пройдя под массивными сводами дворцовой крепости, девушки оказались под центральной площадью. Там, над скованной в массиве золотистого мрамора заводью, в огромной каменной чаше горел огонь воинского рода Булливана. Как только кто-то приближался к краю ограждения, с поверхности чаши странным образом отрывались длинные плоские осколки камня. Люди ступали на них и тут же уносились ввысь на центральную площадь.

Девушки, не скрывая своего удивления, направились к чаше. Мгновение — и Алана, не в силах угомонить от страха высоты бешено бьющееся сердце, с интересом рассматривала, как удаляющиеся улицы превращаются в симметричные узоры внутри древней столицы.

Оказавшись на площади, девушки увидели высокие деревянные трибуны, с которых доносился гул. Устроенные в форме круга они были разделены на несколько частей, где уже заняли места гости из других королевств. В центре пустовала ничем не примечательная арена, на которой вскоре должно было начаться состязание.

Девушки быстро отыскали трибуну, отведенную королевству Гродена и Грома. Пробираясь к свободным местам, Брианна настороженно посматривала на соседей — воинов Грома, что сидели на ярус выше.

Представители рода Грома славились своим безжалостным характером, стойкостью и справедливостью, они обладали непревзойденной военной выучкой, дисциплиной и отличались беспрекословной преданностью своему роду. Высокие, статные, с идеально прямой спиной, облаченные в черные плащи, воины непринужденно наблюдали за происходящим с безразличным выражением лиц. Правое плечо каждого выглядывало из-под плаща, являя взору строгий черный китель. Его рукав, от ворота до манжета, украшали вышитые серебристой шелковой нитью ветви молний. Алана с интересом рассматривала эфесы мечей, что мерцали разрядами за их спинами. У каждого воина был меч не похожий на другой. На рукоятях были заметны алафеевские символы. Они сияли цветом камня, который был вплавлен в навершие.

— Смотри! Смотри! — залепетала Элиона, одёрнув сестру за руку. — Там Ландерсы! — И тут же радостно замахала.

— Элиона Грин! — притворно возмутилась Брианна, сверкнув глазами, изображая леди Берон. — Будь сдержаннее.

Неподалеку от них, рядом с королевским ложем, находилась трибуна воинов Огня, где сидели трое братьев Ландерсов. Все они принадлежали к воинскому роду. Младший из них, Тэан, был близким другом Арона. Пытаясь рассмотреть его лицо, Алане отчего-то казалось, что он был напряжен, его взгляд будто прожигал и устремлялся за спины девушек. Алана растерянно обернулась и обнаружила, как один из воинов Грома рассматривает подруг, не скрывая своего интереса. Через мгновение Алана уткнулась в холодные, леденящие душу глаза серого цвета, отчего ей стало не по себе, и она, оторопев, тут же отвернулась.

Сквозь суматошный гул внезапно раздался бой барабанов, который вскоре затих, что ознаменовало старт состязания. В королевском ложе появился юный король в сопровождении регента. Регент поприветствовал гостей, объявил о начале «Состязания мужества», и после его слов на арене показались участники, среди которых были Итан и Арон.

Брианна начала выкрикивать их имена, азартно сверкая глазами.

— Что это? — спросила Алана, заметив, как вымощенная камнем поверхность странным образом задвигалась.

— Каждое испытание будет появляться прямо из-под камней арены… — не сводя жадного взгляда с участников, ответила Брианна. — Их разделят на две команды.

— Они что, должны будут сражаться друг с другом? — заволновалась Элиона.

— Их разделят и повесят каждому на пояс платок цвета их отряда, — непринужденно поясняла Брианна. — Смысл в том, чтобы пройти все испытания, сохранив его, а также забрать платок у других участников и привести свой отряд к победе.

Все участники были безоружны. На каждом этапе состязания им предстояло любыми способами, даже ценой жизни других, добраться до парящей над землей в центре арены деревянной платформы, на которой атака была запрещена. «Состязание мужества» — жестокое и кровавое зрелище, однако народ с азартом наблюдал за происходящим, ожидая первой крови.

Итан и Арон оказались в одной команде, чему были рады, ведь оба хорошо знали сильные и слабые стороны друг друга, что превращалось в большое преимущество в предстоящем сражении.

Раздалась динамичная дробь. Состязание началось. Арену заполонило зловонное болото. Мужчины бросились друг на друга, увязая в глине, из которой резко то появлялись, то исчезали острые, как иглы, деревянные колья.

— Боги, вы только посмотрите… — дрожащим голосом бормотала Элиона, крепко вцепившись пальцами в ткань платья.

Раздался глухой бой барабана. Алану замутило при виде первого насаженного на кол тела. Она резко повернула голову, чтобы прийти в себя от этого ужасного зрелища, и ее взгляд вновь пал на воинов Грома. Они были абсолютно безмятежны. Складывалось впечатление, что они наблюдали за чем-то обыденным. Их лица не дрогнули, даже когда раздался очередной бой барабана, ознаменовавший посмертно выбывшего участника.

— Смотри же… — фыркнула Брианна, пихнув ее локтем. — Пропустишь самое интересное.

Брианна, словно ястреб, ищущий дичь, всматривалась в кровавое месиво на арене, ловя взглядом каждое движение бойцов состязания.

Как только последний участник забрался на платформу, парящий помост тут же задребезжал и отбросил соперников к трибунам на равное расстояние друг от друга.

Вязкая глина внезапно сменилась нежно-розовой гладью озера. Раздался сигнал, и мужчины бросились сражаться в воду, пытаясь срывать платки друг у друга. Вдруг из мерцающей поверхности стали выпрыгивать причудливого окраса рыбы, и стоило им учуять кровь, как они устремлялись к раненым, открыв зубастую пасть. Странные кровожадные существа на лету отрывали куски мяса и погружались обратно в озеро. Участники с трудом уворачивались от плотоядных тварей. Под конец испытания вода имела насыщенный алый оттенок, а на парящей платформе стояло около тридцати выживших.

Наступала очередь следующего испытания. Вода мгновенно испарилась, а участники вновь оказались у трибун. Внезапно земля задрожала. Где только что было озеро, вдруг появился песок, который сочился на поверхность. Из песка выплывали большого размера камни, которые вскоре образовали замкнутую по кругу стену. Неожиданно в стене возле каждого участника образовался закрытый проход.

Динамичная дробь, и каменные стены охватило пламя, а проходы открылись.

Внутри виднелась своеобразная полоса препятствий из деревянных конструкций с массивными деревянными арками. И все бы ничего, но с этих арок свисали, качаясь словно маятник, раскаленные стальные топоры. Задача соперников оставалась прежней — добраться до парящей платформы в центре и привести уцелевших из своего отряда к победе.

Вскоре на парящей платформе находились восемнадцать бойцов. С поверхности арены резко вспыхнуло пламя, оставив от полосы препятствий лишь обугленные деревяшки. Все ждали, что участников вновь отбросит к трибунам, но подмостье внезапно растворилось в воздухе, оставив соперников внутри каменной стены.

Вновь раздалась динамичная дробь. Воцарилась мертвая тишина.

В центре арены появился неприметный сундук, а в стене — небольшая дверь, за которой в воздухе запарили каменные ступени. Они вели прямо в королевское ложе. Участники переглянулись в недоумении, как вдруг крышка сундука открылась. Из него вырвалось что-то непонятное. Это что-то какое-то время беспокойно витало в воздухе, после чего застыло.

— Пур? — с ужасом в глазах пробормотала Элиона.

Мерзкая нечисть, похожая на рой жужжащих мух. Она не имела ни глаз, ни рта, двигалась лишь на звук, меняя форму. Пур полностью окружал тело и поглощал плоть, оставляя лишь кости.

— Что за бред? Они же не смогут убить нечисть… — обеспокоенно прошептала Алана.

— Суть не в том, чтобы убить пура, — задумчиво произнесла Брианна, не отрывая глаз от Арона, — они просто должны выжить и выбраться…

Брианна указала на неприметную дверь.

— Значит, это последнее испытание? Но я не понимаю, — пришла в замешательство Алана. — Что, если в живых останутся участники обоих команд? Кому в таком случае присудят победу?

— Каждому, — подметила Брианна. — На команды их делили только для того, чтобы увидеть, как каждый участник относится к соратникам, способен ли он помочь другому или же будет спасать свою шкуру. Оглянись, здесь собрались командиры и полководцы со всего Алафея. Каждый из них пристально наблюдает за выжившими, ведь они ищут лучших для своей армии.

Участники в полной тишине переглядывались, не решаясь двинуться с места. Многие впервые видели пура. Один бедолага, тот, что стоял к двери ближе остальных, резко бросился бежать к ней, и нечисть тут же его настигла. Пур зажужжал, окружил его с ног до головы, и через миг в пепел свалились обглоданные кости, а нечисть снова бесшумно застыла.

Итан с опаской направился в сторону двери. Он двигался медленно, еле слышно, но в какой-то момент под его ногами раздался едва слышный треск обугленных деревяшек.

Элиона, которая все это время не отрываясь следила за ним, вздрогнула, крепко вцепившись в руку сестры.

Нечисть вновь зажужжала. Она медленно полетела к Итану. Арон, понимая, что другу грозит опасность, поворошил ногой пепел. Пур сменил направление. Соперники встревоженно переглянулись и принялись поочередно издавать звуки, отвлекая Пура, помогая друг другу двигаться к заветной двери.

Алана застыла не дыша, она пристально наблюдала за каждым неуверенным шагом брата, который вскоре оказался в ложе короля и наградил ее довольной ухмылкой.

В конце состязания в королевском ложе стояли семнадцать выживших, которые по праву считались победителями. Регент юного короля с жадностью взглянул на смельчаков, после чего уверенно поднял руки, призвав зрителей к тишине, и как только открыл рот, чтобы произнести речь, в воздухе послышался свист. С одной из трибун в его сторону мчалась раскаленная стальная стрела, охваченная пламенем. К счастью, цели она не достигла — стрелу на лету поймал Арон. Следом за первой устремилось еще несколько стрел. Они вонзились в деревянный пол возле ног регента, тот яростно окинул беглым взглядом трибуны, но стрелы полетели с разных сторон, словно пламенный дождь. Началась паника. Люди толпились, пытаясь как можно скорее покинуть центральную площадь. Юного короля спешно уводили стражники, прикрывая огненными щитами. Воины Огня рассредоточились по территории, пытаясь противостоять внезапной атаке.

Воины Грома непринужденно спускались с трибун, призывая с неба капли дождя, чтобы погасить разбушевавшееся вокруг пламя.

Арон бросился к девушкам, отбиваясь от огненных стрел.

В какой-то момент на арене появились люди в плащах темно-коричневого цвета. Из их рук вырывались раскаленные иглы. Они направляли их в сторону бегущего регента.

Воины Грома призывали ладонями ветер, который поднимал почерневшие от сажи камни арены и швырял их в непрошеных гостей.

Арон подбежал к девушкам, которые пытались слезть с трибуны, первый ярус уже охватило пламя. Элиона неуверенно прыгнула через огонь, тут же оказавшись в руках брата.

Внезапно со спины к Арону полетел один из камней из стены. Он едва успел увернуться, а камень влетел в опору трибуны, сломив ее пополам.

— Ну же… быстрее! — закричал Арон, протягивая руки Алане, призывая ее прыгать.

В то же мгновение послышался громкий треск дерева, трибуна под ногами девушек пошатнулась, и подмости начали стремительно рушиться.

Потеряв равновесие, Брианна полетела вниз. Она упала на сломанные деревянные брусья, распоров колено и бедро. Попыталась встать, превозмогая боль, но нога оказалась зажата в тисках сломанных частей конструкции.

— Уводи Элиону… — прокричала брату Алана, после чего, уворачиваясь от стрел, принялась спускаться по уцелевшим балкам, намереваясь спасти подругу.

Помедлив, сыпля проклятья, Арон все же поволок Элиону прочь с площади.

Оказавшись около Брианны, Алана попыталась разжать ее ногу, стараясь отодвинуть массивный деревянный брус, но ей не хватало сил. Вдруг из ниоткуда рядом с ней появились два воина Грома. Они с легкостью убрали балку и так же легко швырнули ее в сторону. Один из них взял Брианну на руки и поспешил покинуть подмостки. Второй схватил Алану за запястье и поволок вслед за собой. Спустя мгновение каменные ступени несли их вниз к улицам города.

Оказавшись внизу, они побежали в северную часть Котедама в надежде скрыться от сражения, но улицы также погрязли в столкновениях. Огненные стрелы время от времени бились о камень возле их ног, издавая громкий звон. Алана что есть сил пыталась бежать, украдкой замечая, как с платья Брианны сочится кровь, оставляя за собой след на светлом камне мостовой.

Вскоре у северных ворот показался Арон с группой других воинов Грома.

— Слава Богам, вы живы… — обеспокоенно выдохнул он, убеждаясь, что Брианна в сознании. — Воины сопроводят вас до дома…

— Что происходит? — изможденно прошипела Брианна.

— Бунт… — суровым голосом ответил Арон, усаживая Элиону на лошадь к одному из воинов.

— А как же ты? — заметив, что брат вовсе не собирается покидать город вместе с ними, встревожилась Алана. — Неужели ты останешься? — забеспокоилась она, не обращая внимания на то, что воин усаживает ее на лошадь.

— Я должен… — ответил Арон, после чего поднял с земли щит с мечом, хозяин которого, возможно, был уже мертв, и направился в сторону площади, а Алане оставалось лишь с тревогой провожать брата.

Вскоре за ее спиной уселся воин, и она тут же почувствовала глубокий освежающий запах. Запах, похожий на тот, что насыщает воздух перед грозой, тот, что появляется, как только первая капля касается земли. Воин ударил ногами бока лошади, и они отправились в путь.

Воины Грома неслись, увозя девушек прочь от стен крепости под крики людей и свист пламенных стрел. Брианна с каменным лицом вцепилась в руку воина, что крепко удерживал ее от падения. Ее бордовое платье отливало свежими подтеками крови. На лбу блестели капельки пота, она терпела боль, пытаясь держаться. Воины не говорили ни слова, они не обращали никакого внимания на тревоги подруг, продолжая усердно гнать лошадей.

Стемнело. Они свернули на дорогу, ведущую на север, и оказались в границах Черного леса. На небе появился зловещий полумесяц, ознаменовав своим сиянием начало ночной охоты нечисти. Сквозь топот копыт послышались странные звуки, доносившиеся из глубины леса, вызывая неясное сияние в ножнах воинов, Элиона с полными страха глазами оглядывалась по сторонам.

Воин, что сидел за спиной Аланы, стремительно накинул ей на плечи тяжелый черный плащ, укутав ее им как одеялом.

Приближающееся к ним шипение заставляло сердце Аланы ускоряться. Оно буквально выпрыгивало из груди. От страха она вонзила ногти в руку воина, на что тот лишь крепче прижал ее к себе, заставив почувствовать всю сталь своего тела.

Кровь из раны Брианны не останавливалась. Она начала терять сознание, а ее обмякшее тело повалилось на грудь воина, заставив всадника прибавить ходу.

Вскоре вдалеке показались факелы у границы селения Весны. Минуя южную заставу, они вышли на распутье. Воин, державший Брианну, сурово посмотрел на Алану, на что она молча указала рукой в направлении дома Кираны.

Воины сопроводили их в дом. Уложив Брианну на кровать и убедившись, что девушки в безопасности, они поспешили удалиться. Кирана тут же принялась врачевать бездыханное тело дочери, не обращая никакого внимания на сестер Грин.

— Она потеряла много крови… — дрожащим голосом проронила Алана.

Элиона растерянно смотрела на Брианну, с трудом осознавая, что произошло. Она словно застыла на месте, увидев обнаженную ногу подруги, бедро которой походило на только что освежеванный кусок туши.

— Идите домой… — раздраженно бросила Кирана, украдкой взглянув на Алану. — Вы мне будете только мешать.

— Она выживет? — со слезами на глазах спросила Алана.

Кирана окинула ее строгим взглядом и принялась выпроваживать сестер из дома, после чего громко хлопнула дверью, оставив их посреди улицы. Алана, пытаясь унять тревогу, схватила остолбеневшую Элиону за руку и быстро, спотыкаясь, направилась в сторону дома, утирая катившиеся по щекам слезы.

3

Утром следующего дня, в тишине каменного коридора дворца Грома, сквозь треск небольших молний, что освещали его своим мерцанием с уступов стен, эхом раздавались шаги. Дюжина воинов в черных кителях спешили, двигаясь твердой уверенной походкой мимо стражи, не обращая на них никакого внимания. Они возбужденно занимали места за большим гранитным столом внутри помещения, скрывающегося за телами высоких каменных колонн, за которыми виднелся розовый цвет вишни королевского сада, что насыщал воздух своим сладковатым ароматом.

— Мы должны что-то предпринять, — озадаченно сказал один из воинов. — Разведка донесла, что он задумал разыскать чакрам… Что, если ему это удастся?

— Что ты предлагаешь? — спросил другой воин с невозмутимым спокойствием на лице.

— Нам нужно остановить это безумие… — отвечал один из воинов. — Что мы будем делать, если Регент пустится в бега, прихватив с собой мальчишку, бунтовщики захватят Котедам, а затем и весь Булливан? Мы должны остановить это во что бы то ни стало…

— Разведке так и не удалось узнать, где он скрывается… — прервал другой.

— Доверьте это дело мне, — прозвучал холодный стальной голос. — Мы уже обсуждали это, а теперь настало время действовать.

Воины озадаченно посмотрели на того, кто это сказал.

— Киллиан, я говорил тебе это в прошлый раз и повторю снова: это плохая идея! — возразил ему воин с невозмутимым спокойствием на лице.

— Григор прав! Что мы будем делать, если об этом кто-нибудь узнает? — разъяренно возмутился воин с хрипловатым голосом. — Что скажет твой отец?

— Отец об этом не узнает… — твердо парировал Киллиан. — Никто, кроме сидящих за этим столом, об этом не узнает! Я возьму в жены деву, и она приведет меня к нему…

— Готов отправить невинную девушку на погибель? — в недоумении спросил его Григор.

— Прекрати, Григор! — прервал его кто-то из присутствующих. — Шестнадцать лет назад ты уже пожалел одну «невинную». И к чему это привело?

— Как бы странно это ни звучало, — озадаченно протянул его сосед, — но, возможно, Киллиан прав и это единственный способ его разыскать.

— Я тоже считаю, что следует попробовать… — отозвался кто-то.

— Да вы все с ума посходили! — взъелся воин с хрипловатым голосом, едва сдерживая свою злобу. — Если что-то пойдет не так, Грому и сотни лет не хватит, чтобы отмыться от позора!

— Я все решил! — твердо грозным тоном ответил ему Киллиан, пронизывая оппонента холодным взглядом.

— Глупый мальчишка! — продолжал возмущаться воин с хриплым голосом. — Да что ты можешь решать!

— Знай свое место, Рамус! — сурово возразил ему самый старший воин, чье лицо было испещрено морщинами. — Не забывай, кто перед тобой! Если ты принял решение, — обратился старец к Киллиану со стальным голосом, — мы его одобрим, но помни, Киллиан, у тебя нет права на ошибку. Если что-то пойдет не так, начнется война, которую мы будем не в силах остановить… — сказал он с тревогой во взгляде.