— Я не знаю, что будет завтра, — прошептала она в темноту. — Но я знаю, что хочу просыпаться так. Рядом с тобой.
Он не ответил словами. Он просто крепче обнял ее и поцеловал в волосы. И в этом молчаливом жесте было больше правды, чем в тысяче клятв.
На следующее утро она проснулась от того, что он будил ее, но на этот раз не для работы. Он стоял над кроватью, уже одетый, с двумя бумажными стаканчиками в руках.
— Одевайся. Мы идем.
— Куда? — удивленно спросила она, протирая глаза.
— Покажу тебе свой мир. Настоящий.
Он повел ее на рынок. Не в стерильный супермаркет, к которому она привыкла, а на шумный, гомонящий, пахнущий морем, землей и специями городской рынок. Это был храм для Дениса. Он здоровался с торговцами по имени, щупал помидоры, нюхал зелень, пробовал сыры. Он был здесь своим. И он делился этим с ней.
— Смотри, — говорил он, протягивая ей персик. — Чувствуешь, какой он тяжелый? Понюхай. Это запах солнца.
Она вдыхала сладкий аромат и смеялась. Он покупал ей горячие лепешки с сыром, которые она ела прямо на улице, не боясь испачкаться. Он рассказывал о каждом продукте, о каждом продавце. Это был его мир. Простой, честный, полный жизни.
И она смотрела на него и понимала, что влюбляется. Не в спасителя, не в страстного любовника. А в этого человека — сильного, уязвимого, настоящего. В человека, который видел в ней не принцессу из башни из слоновой кости, а соратницу. Женщину, которая может держать в руках нож и чистить картошку. Которая может смеяться на рынке, облизывая пальцы от сладкого персика.
Они возвращались в ресторан с полными сумками, и ее руки были перепачканы землей от овощей, а на губах оставался вкус соли от купленной им копченой рыбы. Она смотрела на его широкую спину, идущую впереди, и чувствовала, что идет домой. Не в помещение, а к человеку.
Мир глазами друг друга оказался не страшным и враждебным, а бесконечно интересным и добрым. И самым удивительным было то, что, глядя на него, она наконец-то начинала видеть и себя. Не ту, которой она должна была быть, а ту, которой она была на самом деле. Сильной. Способной. Заслуживающей любви не за соответствие стандартам, а просто за то, что она есть.
И это открытие было слаще любого персика, ароматнее любого дорогого парфюма. Это была свобода.
