Поезд двинулся, у Томы в груди кольнуло: женщина с пирожками так и останется здесь навсегда. Некуда бежать. В поезде живые и радостные, за поездом – ледяная вечность.
И ты вечно торгуешь пирожками, и вечно ночь, и вечно из поезда никому пирожки не нужны, а у тебя их так много, что саму уже воротит и от капусты, и от повидла. Так и доживать потом, как бабка, интересоваться только чужими похоронами и говорить каждый раз, что не умер – отмучился.
