могу психануть, что вмиг с вещичками на вокзале окажешься. Будешь
1 Ұнайды
разговоре намекни как-нибудь, что им жить совсем негде. Что
уверены, что свое право имеют. Потому что как лучше хотят. Пока с фатальной ненавистью своего же ребенка не столкнутся…
Что она может предложить этому малышу, Алеше Вяткину, кроме своей виноватой впечатлительности? На кусок хлеба ее не намажешь. Тут действительно надо хорошим специалистом быть, опыт иметь. А может… Может, плюнуть на все да сбежать отсюда? А что? Прийти вечером домой и стукнуть кулаком по столу – не буду я здесь работать! Не смогу! Прямо перед маминым носом и стукнуть…
Возникшая в ее воображении семейная сцена лишь вызвала грустную улыбку, да прозвучал фоном в голове насмешливый Милкин хохоток – щас, разбежалась, кулаком постучать… Еще раз вдохнув в себя порцию свежего воздуха, Катя отвернулась от окна, задумчиво прошлась взглядом по дверкам шкафа – где-то за одной из них она чайник видела. Действительно, очень уж чаю хочется. А чайный пакетик можно у Ларисы попросить. И потом – работать начинать надо. Вникать в методики, составлять планы занятий. Исполнять прямую рабочую функцию, в общем. А свой эмоциональный порыв остудить надо. Смешно, наверное, он отсюда, с этой стороны баррикады, выглядит. Разовое правдоискательство, не более того. Как выразилась Анна Архиповна – для телезрителей и радиослушателей.
До конца дня психолог Екатерина Валентиновна из кабинета и носу не показала – сидела за столом как пришитая, изучала доставшуюся ей в наследство документацию да вчитывалась в мелкий шрифт методичек. Ровно в шесть часов встала с места, оделась, механически закрыла дверь на ключ. Домой решила пойти дальней дорогой – захотелось осенью подышать. Подумать. Успокоиться. Вечером всегда мысли другим порядком выстраиваются. То, что днем кажется острым и практически неразрешимым, вечером сглаживается, принимает совсем другие формы.
Вечер, однако, выдался не характерным для последних дней августа в здешних краях. Теплый, даже слегка знойный воздух застыл в безветрии. Как будто приближающаяся осень взяла и отступила на время – возьмите, люди, наслаждайтесь каждым глотком воздуха, который, как легкое вино, дурманит голову привычными летними запахами. И это ничего, что в запахе увядание уже чувствуется. Ничего. Отчаяние увядания, оно как высокая нота, как обязательное послевкусие от вина – тонкое, пронзительное и нежное. Такое нежное, что ни о чем грустном и думать не хочется – просто вдыхать, просто идти, идти без цели, бездумно и в никуда…
Сев на скамейку в парке, Катя наклонилась, подняла с земли опавший кленовый лист. Почти зеленый, лишь слегка тронутый желтизной. Скоро их много будет, желтых листьев под людскими ногами. И дождь их к земле прибьет. А потом еще и на костре их сожгут. А они все равно будут падать, падать на землю с тихим достоинством красивого умирания. Делать свое природное дело. Исполнять функцию. Так устроена наша жизнь – все живое должно исполнять свою функцию. Во всем происходящем заложен свой смысл. Если судьба определила тебя на какое-то место – будь добр, исполняй. И нечего паниковать – сможешь, не сможешь…
В самом деле – чего уж так паниковать-то? Не курсы же кройки и шитья у нее за плечами, а какой-никакой, но психфак! Да, нет у
