Оглавление

Часть первая.
Мерцание зрения

Лицо казалось подозрительным. Возможно, потому, что ни ног, ни даже шеи рядом не наблюдалось. Конечно, не улыбка Чеширского кота, но все же несколько странно.

— Куда прешь? — просипело оно.

— Надо… Очень… — ответил я, старательно выдыхая, чтобы упаковаться в вагон. Двери плотоядно зашипели, хлопнули, и хищный зев тоннеля приноравливался, как бы посноровистее проглотить состав.

— Следующая… Вась, а куда мы едем?

— А хрен его знает… Ты у пассажиров спроси….

— Граждане! Товарищи! Господа! Россияне! В каждом вагоне есть кнопка связи с машинистами, то есть с нами. Вы там посоветуйтесь, проголосуйте, решите — куда нам ехать. Угадавших ожидает Большой приз. Конец связи.

«Какой еще Большой приз?» — насторожился я.

— Молодой человек, вы мне всю ногу отдавили, и, вообще, так с девушками не обращаются…

Я повернулся и обнаружил, что подозрительное лицо не было плодом моей сдавленной соседями фантазии. Оно плавно покачивалось, вероятно, удерживаемое рукой, уцепившейся за верхний поручень. Правда, руки видно не было.

— А где девушка? — поинтересовался я, пытаясь поддержать разговор. Когда же это я ухитрился заснуть? Или еще не просыпался?

— Девушка — это я… — скромно прошептало лицо, опуская обалденные ресницы. Как только они ухитрились втиснуться в эту душегубку!

— А где же… э-э-э… остальное!

— В надежном месте. Так удобнее… и сохраннее.

— А как же… — я запнулся, поскольку ни одного вопроса, который не обидел бы незнакомку, точнее, ее личико, в голову не проникало. Хотел было спросить, каким таким образом мне посчастливилось отдавить ей ногу, но брякнул совсем другое — будто кто за язык потянул:

— Как же вы продукты покупаете?

— Помогают. Сегодня вы поможете. Вы же не откажете мне?

                                 * * *

В «Ашане» лицо пристроилось за моим затылком и по-кошачьи намурлыкивало:

— Сметанку пятнадцать процентов… нет, нет… «Домик в деревне». Творожок… дату посмотрите, пожалуйста. Помидорчики… вон ту упаковочку… нет, правее и выше.

                                 * * *

…Двери зашипели и хлопнули. Я прислонился спиной к теплому стеклу.

Бред какой-то. Как я оказался в вагоне? Перрон… Грохот, вырвавшийся из тоннеля… Мгновенная потеря сознания? Как же я не упал? Так и под поезд угодить недолго…

Капля пота сорвалась с кончика носа на предусмотрительно высунутый язык. Доля секунды — и она могла бы попортить мои белые брюки.

Отпуск надо взять. Наплевать на все и взять. Укатить на все оставшееся лето. На все три накопившиеся месяца. Не отпустят ведь… Тяжелый момент для компании. Так он сколько лет тяжелый. Если с инфарктом слягу, ей что, легче станет? Нет, пару недель должны дать…

Рывком раздвинулись двери, и меня, будто пробку забродившего шампанского, вышвырнуло на платформу. Нога зацепилась за что-то, и я ощутил легкость свободного полета…

                                 * * *

— Молодой человек! Прекратите! Это же неприлично, в конце концов!

Я сжимал в объятиях нечто воздушное, упругое и бесформенное, в котором угадывались будоражащие формы.

— В принципе, я не против, но не здесь же!..

Я поднял глаза и обнаружил в воздухе все то же личико. То же?.. Я летел из вагона, ударился, сотрясение всех мозгов… Сознание изо всех сил цеплялось за зыбкую действительность…

— Отпустите же, — жалобно прошелестело Оно (или Она?). — Иначе я проявлюсь.

Под лицом материализовалось нечто теплое и обалденно соблазнительное. Ударил аромат духов, будто плотину прорвало. Я отпрянул, кто-то поддержал меня сзади, ухватился за поручень.

Запах исчез разом, будто и не было.

— Спасибо… — то ли прошелестело, то ли показалось.

                                 * * *

— Молодой человек! Что с вами? Дежурную! Милицию! Скорую!

Болели коленка, локоть и голова. А еще она кружилась, вернее, катилась кругом. Никак не получалось осознать себя в едином пространстве-времени. Где я? В вагоне, на платформе или на эскалаторе? Из вагона я вылетел и растянулся на платформе… А как же эскалатор с эфирным существом? Он был до или после? И кто бродил по «Ашану»?

Существовало рациональное объяснение, но оно мне не нравилось. От удара о платформу сотрясся мой мозг — не зря башка болит — и все «до», «после» и «вместо» перепутались. А жаль…

— Не надо скорой, — дребезжание голосовых связок больно толкалось внутри абсолютно пустой головы, — и милиция ни к чему…

Я поднялся на ноги, шагнул, перрон накренился, и я уцепился за что-то большое и, наверное, очень надежное.

— Дежурную можно, — просипел кто-то, наверное, я.

                                 * * *

Эскалатор резко остановился, и, чтобы не упасть, я уцепился за стоящего впереди и снова узнал обернувшееся лицо.

— Я же просила! — воскликнула незнакомка.

— Так вы есть? — глупо поинтересовался я.

— Есть, только не совсем.

— Как это «не совсем»?

Я отступил на ступеньку вниз, чтобы лучше видеть. Фигурка у новой знакомой была достойна поэтического осмысления, только была она размытая и колыхалась, будто нас разделяли струи раскаленного воздуха. Наверное, из-за серьезного головотрясения.

— Так вы меня видите? — она почему-то испугалась. А зря…

— Отчасти, — я изобразил рукой неопределенный жест.

— А чего не хватает? Рук? Ног?

— Что вы, что вы! Все на месте в соответствии с проектным заданием. Даже лучше. Только вы как-то мерцаете… Будто за толстым стеклом. Господи! Что я несу… Вы меня не слушайте. Я тут где-то как-то стукнулся головой. И повредил… наверное… А у вас все тип-топ…

— Это плохо, — почему-то расстроилась девушка. — Угораздило вас именно в эту щель сунуться. Куда же мне вас девать теперь?

— Сударыня, не надо меня девать, я сам уйду. Если надо.

— Нет уж, сударь! Теперь вы от меня ни на шаг. Дайте я вас за руку возьму на всякий случай. А то ведь совсем пропадете.

Рука у нее была теплая и шелковистая. Хорошая рука.

                                 * * *

Мы спускались и поднимались, заходили в вагоны и выскакивали из них, стояли на зеленый и перебегали на красный, пробирались захламленными дворами, порой думал, что плутаем по кругу, хотя ни в одном из мест дважды не были. Даже показалось, что я в абсолютно незнакомом городе, хотя исходил его поперек и исколесил на велосипеде вдоль. Через дырку в заборе проникли на какой-то стадион. Прячась за кустами жасмина, добрались до бассейна. Новая незнакомая поволокла меня на вышку.

— Не хочу! Боюсь высоты!

— Догоняй! — крикнула она и стала резво карабкаться по лесенке.

«Догоняй» — кодовое слово. Если девушка восклицает: «Догоняй!», значит, надеется, что догонят. Если ты нормальный мужик, разве не бросишься вослед даже на вышку для прыжков! К тому же у меня была изрядная доля подозрения, что вся эта галиматья — просто сон. А во сне вы разве не бросились бы вдогонку?..

На верхней площадке (сколько там метров? Десять?) она вдруг замерла и обернулась.

— Вы меня хорошо видите?

— Нормально.

— Видите хорошо? Как?

— Как обычно. Нормальная фосфорическая мерцающая девушка…

— Не здесь… Быстрее! Бежим! — и стала стремительно спускаться по лестнице.

Я бросился следом, размышляя, стоит ли даже из-за такой девушки ломать голову, точнее, шею. Даже во сне.

Додумать не успел, так как на пределе видимости раздался крик:

— Кто такие?! Кто пустил?!

— Какая незадача, блин! — выругалась красотка и, вцепившись в мою руку, помчалась к другой вышке, пониже.

— Стоять! Стрелять буду!

— Фуфло гонит, — пояснила девушка. — Соль из берданки он на махру променял.

— Не сметь! Кому говорю!

Мы уже карабкались, задыхаясь, по стальной лесенке и карабкались зря — наверху была западня. Ну, не совсем. С вышки было два пути: либо вверх, к синему небу, либо вниз, к кафельному дну пустого бассейна. По сути, это было одно и то же.

— А здесь?

— Что «здесь»?

— Как я смотрюсь?

— Вполне. Лучше бы в бикини.

— Да я не о том, болван! Четко?

— Ну-у-у… — я полуутвердительно покивал головой.

— Была не была! — сумасшедшая глянула на сторожа, который неуклюже карабкался по лесенке. — Прыгаем!

— Там же воды нет!

— Господи! Какая разница! — и потянула меня к краю бездны.

Уж показалась лысина преследователя, левое ухо, нос… Будь у меня чуть больше времени, я бы сгруппировался и спас неразумную от рокового шага, но случилось все так быстро, что единственной промелькнувшей мыслью было самоутешение: «Если головой, так не больно…»

                                 * * *

Возможно, время перед смертью концентрируется или приговоренный ощущает его по-другому, но падали мы очень долго. Я даже вспомнил школьную физику и оценил, что полет наш должен длиться чуть больше одной секунды. Я даже сообразил закрыть глаза, чтобы напоследок не наблюдать неэстетичных сцен… Странное было ощущение — ни свиста ветра в ушах, ни ощущения потока воздуха…

Закончилось все еще более странно:

— Ой-ой-ой! Это не я!

Раскрыв глаза, обнаружил испуганный взгляд, чуть вздернутый носик и приоткрытые, вероятно, для поцелуя чуть шершавые губы.

«А здесь неплохо!» — мелькнула мысль, и я ощутил эту восхитительную шершавость (быть может, последнее ощущение в жизни).

Она молотила меня кулачками по спине, но недостаточно энергично, чтобы принимать это всерьез. Наконец, когда силы оказались ослаблены недостатком кислорода, ей удалось оттолкнуть меня.

— Это не я, — с трудом прошептала она.

— В каком смысле?

— Не я все подстроила. Это из-за вас.

— Конечно, из-за меня. Втюрилась с первого взгляда. — Рай или Ад, но мне здесь определенно нравилось. Я снова привлек ее к себе.

Незнакомка вывернулась из моих объятий и села на атласно-салатовое покрывало.

— Вы не так поняли, — она смешно надулась. — Я с таким трудом спасаю вас, а вы пристаете.

— Это благодарность за спасение. Неужели вам не хочется отблагодарить в ответ? — что-то со мной произошло. Может, из-за падения в метро. Или на Том Свете все становятся такими наглецами?

— Кстати, а где мы: в Аду или в Раю? Мне казалось, на Рай я еще не наработал.

— Заткните фонтан. Все очень серьезно, а вы несете бредовую чушь.

— Я абсолютно серьезен. Выходите за меня замуж. Прямо сейчас. В Аду есть льготы для молодоженов?

— Ладно, бежим в загс, — вздохнула она, — пока хозяева не проявились.

— Так это не ваши апартаменты?

Ответить она не успела. Явился молодой, с белыми кудрями, пышущий здоровьем, без крыльев, но и без хвоста.

— Вам приглянулась эта модель? Будете брать? — хамовато-лебезливо молвил Мóлодец.

— Нет, нет, нет! Пружины торчат — вся в синяках, — спутница пыталась загородить меня своей точеной фигуркой.