Оглавление

Небесный танцор

Нескончаемый поток воды размывал сморщенную от засухи землю. Вода заполняла трещины и бежала всё глубже и глубже до немногочисленных семян, которым ещё можно было дать жизнь. Почва как будто молодела, таяла на глазах и нежилась в прохладных объятиях дождя.

В глубине маленького домика на самом краю деревни виднелась сгорбленная маленькая фигурка. Сквозь полумрак комнаты, освещаемой лишь одной лучиной, угадывалась женщина, которая баюкает в руках свёрток. В душной смеси нагретого жарой воздуха и влаги едва улавливались движения, даже дыхание хозяйки едва колебало этот тяжёлый кисель. Она качала дитя и, что было сил, старалась различить его слабое сопение, перебиваемое шумом дождя. Младенец лежал неподвижно, тихо, подозрительно тихо. Его последний вздох забрал просвистевший сквозняк.

Мать трясущимися руками положила младенца в широкую корзину и отправилась испробовать последний способ. Она ступила в бушующую бурю. Лицо её озарили всполохи прожилок, разбежавшихся по небу. Женщина была уже не молода и, к тому же, её лицо слегка искажал изъян, отчего многие считали женщину ведьмой, а как появился младенец, так и стали поговаривать, что и сын у неё от нечисти. Однако в тот вечер она была бы не прочь, чтобы слухи оказались правдой, лишь бы спасти дитя.

Женщина вышла на середину поля, на котором с жаждой жизни только-только начали всходить посевы. Она аккуратно поставила корзину между ростков, воздела руки к небу и начала молиться во весь голос:

— О, Высокий Луво, жизнь земле дарующий, реки водой наполняющий! У тебя на ладони я, Мита! Безгранична сила твоя! Молю тебя, дай сыну моему жизни и имя дай!

Небо озарилось пламенем тысячи свечей, раздался оглушительный грохот, ливень усилился. Вскоре корзина полностью заполнилась водой. Мита в спешке вытащила младенца и обнаружила, что он снова дышит. Слезы смешались с дождевыми каплями и полились солёными ручьями. Женщина снова обратила взор к небу.

— Айрани, — просвистел ветер над ухом.

***

Годы шли, деревня росла, и за все семнадцать лет не было ни одного неурожайного лета. Бога дождя, Великого Луво, здесь почитали особенно. Храм его находился на главной улице и был украшен не хуже городских: с золочёными ласточками — предсказательницами погоды, — тяжёлыми резными дверьми и большой террасой, где совершались праздничные танцы.

Несколько лет назад Мита, обнаружив у своего сына талант к ритму, музыке и изящным движениям, сочла это за провидение и пришла в храм, чтобы просить жрецов взять мальчика в ученики. Однако слава нечистой силы не позволила ей переступить даже через порог. Порицаемая односельчанами, она отправилась домой и пролежала без сил три дня кряду, пока Айрани не решил придумать свой собственный танец, чтобы поднять ей настроение. И, стоило только топнуть маленькой ножкой по глиняному полу, как матери стало гораздо легче. На следующее утро Айрани сам добежал до храма Высокого Луво, но его тоже не пустили внутрь. Оставшись на площади перед храмом, мальчик стал повторять вчерашний танец, чтобы немного скрасить время до обеда. Сначала прохожие с удивлением оглядывали его. «Не демон ли в нём проснулся?» — шептались они. Затем одна из старушек заметила, что нога, которая ныла с самого утра, стала, как ни в чём ни бывало. Она отбросила клюку и начала пританцовывать рядом с Айрани. Толпа зашумела, посыпались аплодисменты. Мальчик продолжал танцевать, и теперь ещё одна женщина встала рядом с ним, потому что у неё вдруг перестала болеть голова.

На шум и свист толпы из храма вышел младший жрец. Несколько минут он с изумлением наблюдал, как несколько человек на площади, а их уже было пять, забывшись в танце, двигаются без всякой музыки под одни лишь рукоплескания толпы. Немного придя в себя, он набрал в грудь воздуха, и, как можно громче, крикнул:

— Братья и сёстры мои! Будьте милостивы, в честь какого события вы устроили праздник?

— Как же тут не плясать? Нога моя прошла, и сердце болеть перестало, — ответила ему старушка, не прекращая махать руками и весело подпрыгивать.

— Спина моя больше не ноет! — воскликнула другая.

— Порез от ножа зажил!

— Этот мальчик, не иначе, как божество! Кто на его танец посмотрит, тот сразу исцелится!

Жрец медленно спустился по лестнице, протиснулся сквозь толпу и приблизился к ребёнку. Аплодисменты стихли. Мужчина наклонился к мальчику и с улыбкой произнёс:

— Кто ты, маленький целитель? Нечасто тебя встретишь в деревне.

— Я Айрани, сын Миты, — ответил мальчик без тени страха.

В воздухе повисло напряжение, некоторые отступили на шаг.

— Что ж, Айрани, пойдём со мной в храм, я познакомлю тебя с верховным жрецом, — сказал мужчина, всё так же улыбаясь и протягивая руку.

— Ага! — ответил мальчик, хватая его за указательный палец.

Пока они поднимались по ступенькам храма, никто не издал ни звука. И только когда тяжёлые резные двери со скрипом затворились, толпа загудела спорами, как осиное гнездо.

***

Тёплый вечерний ветер играл с волосами Айрани, сидевшего у пруда. Юноша пытался собрать их в руку, скрутить, но они снова разлетались и лезли в воду, привлекая внимание карпов, пылающих бронзой и позолотой. Персиковое дерево скромно заливалось лёгким румянцем и безмолвно наблюдало за Айрани, не имея подходящего лепестка, чтобы оказать ему внимание. Ощущая чьё-то присутствие, юноша резко обернулся, окинул взглядом зацветающие ветки, но не нашёл там никого, тяжело вздохнул и принялся снова ловить растрепавшиеся волосы.

— О чём печалишься, брат мой, — послышался голос из-за дерева. Голос, который со временем стал тверже и солидней, но Айрани узнал бы его даже в полусне.

— Присаживайся, Комэ, — пригласил юноша, освобождая место на камне.

— Слышал, верховный жрец выбрал тебя танцевать «Жизнь, даруемую Небесами». Наверное, ты очень переживаешь? — спросил Комэ, присаживаясь рядом. Айрани неуверенно кивнул. — Что ж, понимаю. Но ты теперь лучший ученик, к тому же, никто другой не обладает таким тихим шагом и лёгкостью движений, как ты! Я думаю, что Высокому Луво будет очень приятно видеть, как ты танцуешь в его честь! К тому же, твоя мать не перестаёт всем рассказывать, как бог дождя спас тебя от смерти. Неужто не хочешь отблагодарить его своим танцем?

— Всё запутано. Хоть я и стал жрецом храма дождя, моя мать до сих пор страдает за своё лицо от несправедливости людей. Иногда мне кажется, что даже верховный жрец верит, что она ведьма, и только ждёт, пока я