о полицейские органы были избираемы на столетний срок: ибо, по имеющимся у нас сведениям, мы еще ни ра
олицейские органы были избираемы на столетний срок: ибо, по имеющимся у нас сведениям, мы
. Рим мог бы только выиграть, если бы его полицейские органы были избираемы на столетний срок: ибо, по имеющимся у нас сведениям, мы еще ни разу до сих пор не имели возможности избрать какого-нибудь гитцеля[1] без того, чтобы событие это не ознаменовалось избиением около дюжины людей и всеобщей дракой городовых с пьяными бродягами. У
Рим мог бы только выиграть, если бы его полицейские органы были избираемы на столетний срок: ибо, по имеющимся у нас сведениям, мы еще ни разу до сих пор не имели возможности избрать какого-нибудь гитцеля[1] без того, чтобы событие это не ознаменовалось избиением около дюжины людей и всеобщей дракой городовых с пьяными бродягами.
Рим мог бы только выиграть, если бы его полицейские органы были избираемы на столетний срок: ибо, по имеющимся у нас сведениям, мы еще ни разу до сих пор не имели возможности избрать какого-нибудь гитцеля[1] без того, чтобы событие это не ознаменовалось избиением около дюжины людей и всеобщей дракой городовых с пьяными бродягами
му-то господину, который, как думают, был предсказателем, что «мартовские иды уже наступили». Ответ гласил: «Да, они наступили, но еще не прошли!
старательно подготовленное и аранжированное Марком Брутом с толпой его наемной сволочи и точно выполненное, соответственно намеченной программе.
которые были навербованы, главным образом, из одиннадцатого, тринадцатого и иных пригородных кварталов, и которых слышали разговаривающими иронически и презрительно о поведении господина Цезаря в этом случае. Кроме того, нам лично известны весьма многие из граждан, которые полагают, что они вправе считать убийство Юлия Цезаря за заранее налаженное дело, — старательно подготовленное и аранжированное Марком Брутом с толпой его наемной сволочи и точно выполненное, соответственно намеченной программе.
и. Мною часто овладевало чувство горького сожаления, что я не состоял римским репортером во время убийства Цезаря, —
Наш обыкновенно столь спокойный Рим был повергнут вчера в состояние дикого возбуждения одним из тех кровавых, потрясающих происшествий, которые причиняют сердечную боль и наполняют душу страхом, возбуждая во всех здравомыслящих людях боязливые предчувствия о судьбе государства, в котором столь мало ценится человеческая жизнь, и так открыто попираются самые священные законы. В качестве официального газетного хроникера, мы считаем своей грустной обязанностью констатировать, как следствие такого порядка вещей, смерть одного из наиболее уважаемых наших сограждан, — человека, имя которого известно повсюду, где получается и читается наш «Ежедневник». Распространять славу этого человека и, по мере наших слабых сил, оберегать его имя от клеветы и инсинуаций было всегда нашей радостью и нашим преимуществом. Мы разумеем здесь нашего государя — Юлия Цезаря.
Обстоятельства этого происшествия, насколько их удалось установить нашему специальному репортеру, по разноречивым показаниям свидетелей, были приблизительно таковы: суть дела, конечно, кроется в избирательной борьбе. Девять десятых из всех удивительных мерзостей, покрывающих стыдом наше государство, вытекают из разного рода интриг, зависти и ненависти, обязанных своим существованием именно этим проклятым выборам. Рим мог бы только выиграть, если бы его полицейские органы были избираемы на столетний срок: ибо, по имеющимся у нас сведениям, мы еще ни разу до сих пор не имели возможности избрать какого-нибудь гитцеля[1] без того, чтобы событие это не ознаменовалось избиением около дюжины людей и всеобщей дракой городовых с пьяными бродягами. Утверждают, что, когда недавно подавляющее большинство избирательных голосов на рынке высказалось за господина Цезаря, и этому почтенному гражданину была трижды предлагаема корона, то даже и его поразительная скромность, — простиравшаяся настолько, что он трижды отказывался от этой короны, — не могла его оберечь от ворчливой ругани таких людей, как Каска из десятого городского квартала и других наемников отвергнутого кандидата,