Она думала о Бойлене по дороге к дому Рудольфа. Наверное, ей следовало думать о матери, которую зарыли сейчас в землю на залитом солнцем кладбище, наполненном пением птиц. Но думала она о Бойлене. Она не чувствовала любви к нему или желания, но не испытывала и отвращения, или ненависти, или стремления отомстить. Так из старого сундука вытаскивают игрушку, любимую в детстве куклу, и с любопытством рассматривают, пытаясь вспомнить, какие чувства владели тобой, когда ты ею играла, и, ничего не вспомнив, решают бросить ее или отдать соседскому ребенку. Вот так же обстоит дело и с первой любовью.
