День начался так давно, что казалось, что доживает его другой человек.
4 Ұнайды
За громоздящимися друг на друге пластиковыми шезлонгами и клеенчатыми матрасами шумело море. Он наконец-то встретил его. Огромное, живое, доброе море уносило куда-то оставленный днем мусор и приносило другой мусор из других мест, словно передавало привет от обитателей одного курорта гостям другого. Он спустился по бетонной лестнице к воде, присел на большой камень, еще горячий после жаркого дня. Ему о многом нужно было поговорить с морем.
— Как ты? Устало? — спросил Юра и ласково погладил набежавшую волну.
— Очень, — ответило море шепотом, видимо, чтобы отдыхающие на набережной его не услышали.
— И я устал, — пожаловался Юра. — Нет, не так, как ты, конечно… Но у меня такая беда случилась…
— Какая, Юра? — спросило море.
— Я больше не могу быть водолазом, — ответил Коновалов.
2 Ұнайды
Однажды, давным-давно, мне пришла в голову метафора… Надеюсь, вы простите мне такую откровенность… Как будто море — женщина, которую насилует эта толпа потных тел. Мне стало так нестерпимо жалко его… Не знаю, откуда пришел этот образ, но прогнать я его не смогла. С тех пор избегаю городских пляжей, боюсь увидеть там что-то преступное и непристойное.
2 Ұнайды
Он наконец-то встретил его. Огромное, живое, доброе море уносило куда-то оставленный днем мусор и приносило другой мусор из других мест, словно передавало привет от обитателей одного курорта гостям другого. Он спустился по бетонной лестнице к воде, присел на большой камень, еще горячий после жаркого дня. Ему о многом нужно было поговорить с морем.
— Как ты? Устало? — спросил Юра и ласково погладил набежавшую волну.
— Очень, — ответило море шепотом, видимо, чтобы отдыхающие на набережной его не услышали.
— И я устал, — пожаловался Юра. — Нет, не так, как ты, конечно… Но у меня такая беда случилась…
— Какая, Юра? — спросило море.
— Я больше не могу быть водолазом, — ответил Коновалов.
— Это плохо, — вздохнуло море. — Я на тебя рассчитывало.
— Прости, — сказал Коновалов, поднялся и пошел к лестнице.
— Эй, Коновалов! — окликнуло вслед море. — Ты завтра придешь?
— Я к тебе каждый день приходить буду, — обернувшись, ответил Юра.
1 Ұнайды
Слышал хрустящее ржавое звяканье опускаемой якорной цепи, тихий нетерпеливый шепот Германа за дверью: «Да спят они, твои мальчики».
Однажды, давным-давно, мне пришла в голову метафора… Надеюсь, вы простите мне такую откровенность… Как будто море — женщина, которую насилует эта толпа потных тел. Мне стало так нестерпимо жалко его… Не знаю, откуда пришел этот образ, но прогнать я его не смогла. С тех пор избегаю городских пляжей, боюсь увидеть там что-то преступное и непристойное.
Ему о многом нужно было поговорить с морем.
— Как ты? Устало? — спросил Юра и ласково погладил набежавшую волну.
— Очень, — ответило море шепотом, видимо, чтобы отдыхающие на набережной его не услышали.
— И я устал, — пожаловался Юра. — Нет, не так, как ты, конечно… Но у меня такая беда случилась…
— Какая, Юра? — спросило море.
— Я больше не могу быть водолазом, — ответил Коновалов.
— Это плохо, — вздохнуло море. — Я на тебя рассчитывало.
— Прости, — сказал Коновалов, поднялся и пошел к лестнице.
—
Огромное, живое, доброе море уносило куда-то оставленный днем мусор и приносило другой мусор из других мест, словно передавало привет от обитателей одного курорта гостям другого. Он спустился по бетонной лестнице к воде, присел на большой камень, еще горячий после жаркого дня. Ему о многом нужно было поговорить с морем.
— Как ты? Устало? — спросил Юра и ласково погладил набежавшую волну.
— Очень, — ответило море шепотом, видимо, чтобы отдыхающие на набережной его не услышали.
— И я устал, — пожаловался Юра. — Нет, не так, как ты, конечно… Но у меня такая беда случилась…
— Какая, Юра? — спросило море.
— Я больше не могу быть водолазом, — ответил Коновалов.
— Это плохо, — вздохнуло море. — Я на тебя рассчитывало.
— Прости, — сказал Коновалов, поднялся и пошел к лестнице.
Юр, ты его не бойся. Ты скажи ему: «Привет! Давай подниматься наверх!» — учил руководитель спуска.
— Привет! — сказал Юра, увидев утопленника издали, и зачем-то помахал ему рукой. Вода была необыкновенно прозрачной, хоть пей. Утопленник смотрел на него не мигая и вдруг плавно повел рукой, будто приглашая. Он покачивался возле здоровой коряги, и солнце играло на его сине-зеленом животе.
— Нет, лучше уж вы к нам, — тихонько, чтобы не обидеть покойника, пробормотал Юра. Подплыл ближе, недоумевая, почему тот не двигается с места.