Мы обратили внимание, что среди нас есть те редкие особи, которые заболели раком, но не умерли от него. Вместо того чтобы изучать умирающих от рака, мы стали изучать тех, кто, заболев, внезапно, без причины выздоровел. Мы стали искать между ними хоть что-то общее. Мы искали долго, очень долго. И в конце концов нашли: у всех этих «чудом» выживших имелась способность более глубокого общения с окружающим, чем у обычных средних муравьев.
И тогда мы подумали: а что, если рак – это проблема с общением? Общением с кем, спросите вы? Общением с другими сущностями.
Мы исследовали наших больных и не нашли ни спор, ни микробов, ни червей. Потом у одного муравья возникла гениальная идея: изучить ритм распространения болезни. Так мы поняли, что ритм – это своеобразный язык. Болезнь распространяется волной, и эту волну можно рассматривать как разновидность языка.
Для начала мы поймали язык, но не познакомились с его носителем. Но это было не важно. Мы расшифровали послание. Оно значило примерно следующее: «Кто вы? Где я?»
И мы поняли. Больные раком – это на самом деле те, кто невольно оказались приемниками внеземных неощутимых существ. Даже не существ, а коммуникативной волны… Добравшись до Земли, эта волна нашла только один способ, чтобы общаться: воспроизводить то, что ее окружает. И поскольку она попадала в живые существа, то воспроизводила клетки, которые ее окружали, с тем чтобы сказать что-то вроде следующего: «Добрый день, кто вы такие, наши намерения не враждебны, как называется ваша планета?»
Оказалось, что нас убивали добрые приветствия, вопросы заблудившихся туристов.
То же самое убивает и вас.
Чтобы спасти Артура Рамиреса, нужно сделать такую же машину, как «Розеттский камень». Одна машина позволяет вам общаться с муравьями, другая будет переводить язык рака. Изучите его ритмы, его волну, воспроизведите ее, измените, чтобы самим отправлять ответы. Разумеется, вы не обязаны принимать на веру мою версию. Но вы ничего не потеряете,
