автордың кітабынан сөз тіркестері  Воспоминания маршала. Полная версия

Константин Рокоссовский

В ответ на мою положительную оценку тут же поручил лично переговорить с Жидовым о замене его фамилии на Задов.

Напутствуемые пожеланиями новых успехов, мы оставили его кабинет. Не могу молчать о том, что Сталин в нужные моменты умел обворожить собесед

Еще в юношеские годы мне нравились люди смелые, решительные, обладающие прямолинейным характером. И — честные. Именно таким показался мне Чуйков.

— Смотрите, куда мы попали? — сказал я Николаю Николаевичу.

Он тоже ничего не мог понять. Но вот мы разглядели знакомые лица. Все разъяснилось: у нас в Красной Армии были введены погоны, о чем мы до этого не знали.

собеседника, окружить его теп­лотой и вниманием и заставить надолго запомнить каждую встречу с ним.

прямые. Таким представлялся мне Чуйков. Был он грубоват, но на войне, тем более в условиях, в каких ему пришлось находиться, пожалуй, трудно быть другим. Только такой, как он, мог выстоять и удержать в руках эту кромку земли.

Мне всегда нравились люди честные, смелые, решительные, пря

Но воена­чальник обязан быть хорошим психологом, уметь понимать переживания солдата.

Наступил момент, когда и нашему Верховному командованию надлежало подумать об извлечении пользы из полученных результатов и начать серьезную подготовку к летней кампании 1942 года.
К великому сожалению, этого не произошло, и войска, выполняя приказ, продолжали наступать. Причем командованию фронта была поставлена задача: изматывать противника, не давая ему никакой передышки. Вот это было для меня непонятным. Одно дело — изматывать врага оборонитель­ными действиями, добиваясь выравнивания сил, что и делали мы до перехода в контрнаступление. Но чтобы изматывать и ослаблять его наступательными действиями при явном соотношении сил не в нашу пользу, да еще в суровых зимних условиях, я этого никак понять не мог.

Незадолго до Воронежской операции снова пришлось быть в Москве на докладе у Верховного Главнокомандующего. Кончив дела, я хотел подняться, но Сталин сказал:
— Подождите, посидите.
Он позвонил Поскребышеву и попросил пригласить к нему генерала, только что отстраненного от командования фрон­том. И далее произошел такой диалог:
— Вы жалуетесь, что мы несправедливо вас наказали?
— Да. Дело в том, что мне мешал командовать представитель центра.
— Чем же он вам мешал?
— Он вмешивался в мои распоряжения, устраивал сове­щания, когда нужно было действовать, а не совещаться, давал противоречивые указания… Вообще подменял команду­ющего.
— Так. Значит, он вам мешал. Но командовали фронтом вы?
— Да, я…
— Это вам партия и правительство доверили фронт… ВЧ у вас было?
— Было.
— Почему же не доложили хотя бы раз, что вам мешают командовать?
— Не осмелился жаловаться на вашего представителя.
— Вот за то, что не осмелились снять трубку и позвонить, а в результате провалили операцию, мы вас и наказали…
Я вышел из кабинета Верховного Главнокомандующего с мыслью, что мне, человеку, недавно принявшему фронт, был дан предметный урок.
Поверьте, я постарался его усвоить.