Смерть нужна человеку для того, чтобы он был человеком».
Немая сцена.
Вы — ошарашены.
Не надо ошарашиваться.
Гегель прав.
Если бы человек не знал о неизбежной конечности своего присутствия в этом Мире, не стал бы он «заморачиваться» тем, чтобы хоть что-то делать: зачем, спрашивается, делать что-то сегодня, если это же самое вполне можно будет сделать и завтра.
1 Ұнайды
или убить всех, включая самих себя, или же, скуля и подвывая, испытать на самих себе всю горечь от гнуснейшего комплекса нашей собственной полнейшей неполноценности,
распоряжении философии таки нет, превратить этот недостаток в достоинство, отсутствующее в распоряжении науки.
Таким достоинством, произрастающим из недостатка, имеющегося у философии, есть постановка вопросов — с конструктивной перспективой их разрешения — из известной кантовской четвериады.
А так, что, признавая наличие в себе недостатка — по отношению к науке, заключающейся в том, что верификации (проверяемости) всех без исключения ее постулатов в
есть о Человеке.
В его отношении к себе самому, к другим людям и ко всему, что вокруг нас, людей.
Всех.
На самом же деле философия не подминает под себя науку, и не подменяет ее собой.
Более того, философия действительно не является наукой, не говоря уже о том, чтобы быть «наукой наук», поскольку ей не присущ такой необходимый и обязательный атрибут любой науки, коим является верификация (проверяемость).
да, философия — не наука, ибо она — нечто большее».
Древо Познания.
Только не добра и зла, а — всего.
Ветви ее — отраслевые науки.
Ствол — науки фундаментальные.
А корни же — как Вы думаете — что?
Совершенно верно: философия.
У каждой веточки — своя специфика того, как ей расти, то есть, есть у нее свой метод.
У фундаментального ствола же фундаментальная методика.
А у корневища — своя.
Ее специфика в том, чтобы питать соками и ствол дерева, и — каждую его веточку.
Говоря о древе познания, можно без преувеличения сказать, что эти «соки» — методы мышления.
Которыми «корневище» — философия — питает.
И «ствол» фундаментальных наук, и «ветви» наук отраслевых.
Какой бы высокоразвитой ни была функциональная и функционирующая система жизнеобеспечения «ствола» и «веточек» Древа Познания, если его корневая система подает по цепочке связей, существующих между ней и остальным деревом, соки (методы мышления) не того качества, что нужно, то — «все пропало!»: Древо Познания увядает, засыхает и — умирает.
Если бы человек не знал о неизбежной конечности своего присутствия в этом Мире, не стал бы он «заморачиваться» тем, чтобы хоть что-то делать: зачем, спрашивается, делать что-то сегодня, если это же самое вполне можно будет сделать и завтра.
Или — послезавтра; или — через сто, или — сто тысяч, или — сто миллионов лет, если они у Вас есть впереди?
Ответ — предельно простой: ни-за-чем.
Не верите?
Тогда назовите, пожалуйста, фамилию-имя-отчество того нормального студента, который начинает подготовку к сессии в первый же день начинающегося семестра.
Не можете? И никто не сможет. Тут же такого гипотетического студента спросят его коллеги: «Ты что, ненормальный?».
«Действительно», — подумает он — «и чего это я?».
Зато накануне сессии…
Особенно, если «на кону» — вопрос о получении стипендии…
Тут уж, как говорится, совсем другое дело.
Так и с жизнью человека.
Напоминающей — по своему существу — семестр.
Жизнь без смерти — все равно, что семестр без сессии: гуляй — не хочу!
И — естественно, ничего не делай.
Если же жить с — более или менее, смутным или же — четким — осознанием того, что сессия таки грядет и таки придет ее черед, то со временем студент, он же — человек, — начинает мало-помалу шевелиться: там — «курсовой», там — «лабораторка», там — «МКР»…
Шевелись, студент!
Если хочешь успеть что-то сделать.
Пока таки не пришла Она.