Какая смерть бесславная… Отчизне,
И той ты не достался. Не вкусил
Ни юности, ни брака и с богами
На царстве не был ранен. Ты бы мог
Познать блаженство это — если точно
Так счастлив царь… Все как во сне увидеть
И умереть, не овладев ничем…
Дитя, какая участь! Вот следы
Отцовских стен… вся голова разбита
О Фебову твердыню. Ты, о сад,
Где матери уста блуждать любили!
А из костей раздробленных… глядит,
Зияя, кровь… Как опозорен, боже…
О руки — рук отцовских дивных слепок,
Тех милых рук; суставы ваши смяты…
О губы, ты, о прелесть детской клятвы,
Вас больше нет. Зачем ты обманул
Меня тогда, держа за пеплос, помнишь,
Что на мою могилу, не жалея,
Ты локонов насыплешь и друзей
Ты приведешь почтить меня приветом?
Не ты меня, я, старая, тебя,
Изгнанница бездомная, засыплю.
О, сколько вас погибло, поцелуев,
Забот и снов, что сладко прерывались.
И что ж поэт надгробием бы взял
Твоим, дитя? «Здесь некогда аргосцы
Убили мальчика из страха». Эпиграмм
Позорнее Элладе не писали…
Все ж обделить не удалось, хороним
Дитя в щите отцовском…
Здравствуй, щит!..
Ты охранял красу руки геройской,
Но самого защитника не спас.
Вот на кольце отрадный след от пальцев.
Тут пот царя овалами бежал
С его лица, когда порой, измучен,
Он подносил к пылающей щеке
Тебя, о щит!
(К женщинам.)
Но этот труп несчастный
Покройте ж чем найдется, все несите,
Что только есть у нас. Мне не дано
Убрать тебя красиво, но получишь
Последнее зато ты. Слепы вы,
О смертные, коль радует вас прочность
Случайных благ. Судьба — как человек,
Что разума лишился… Сумасбродны
Ее прыжки… Кто счастье покорит?..
