Значит, те каналы, которые мы видели выше по реке, – спросил разочарованный Стекляшкин, – построили не инопланетные коротышкоиды?
2 Ұнайды
Но за Незнайку вступились некоторые сторонницы цветочной революции:
1 Ұнайды
А про себя решил: «Ладно, сами передумаете, когда Незнайка дров наломает. Тоже мне — капитана нашли!»
1 Ұнайды
на самом верху – консерватория и кружок композиторов.
– А почему музыканты выше всех? – спросил Гусля. – Вероятно, этим вы хотели показать, что музыка – наиболее возвышенное и тонкое искусство?
– Нет, – простодушно ответил Гранитик. – Просто музыканты, когда репетируют, всем мешают
поднять даже самый маленький кусок асфальта. Но он собрался с духом, взял один из самых тяжёлых осколков и потащил к конвейеру. И хотя ему было очень трудно, он подумал: «Главное – не сила и даже не умение. Самое важное – решимость и воля!»
Ещё до захода солнца место, где недавно была груда асфальта, оказалось свободным. Там теперь виднелась сухая, пыльная земля.
Незнайка отнёс последний камень, вернулся, лёг прямо на землю, блаженно закрыл глаза и подумал: «Сам не верил, что смогу! А ведь сумел! Победил!»
Он лежал и чувствовал во всём теле какую-то сладкую лёгкость.
Вдруг рядом послышался голосок Кнопочки:
– Я же говорила: ты, Незнайка, самый сильный малыш!..
На следующее утро была торжественно разрезана на части проросшая одежда Пачкули Пёстренького. Предварительно с вечера его курточку и штанишки очень долго и осторожно, чтоб не поломать растения, снимали с Пёстренького Незнайка, Гунька и астроном Стекляшкин.
Когда под руководством Знайки были распутаны все корни и стебли и посчитана рассада, выяснилось, что на «ходячей клумбочке» произрастало тридцать девять растений.
– Большую часть мы посадим на крыши, – сказал Знайка, – а оставшиеся растения – на площади перед Мраморной больницей, перед Музеем современного искусства и на набережной.
К обеду все саженцы уже украшали город. Сероватый бетон и чёрный асфальт подчёркивали прелесть молоденьких незабудок и анютиных глазок, резеды и фиалок, винограда и хмеля, гороха и, конечно же, огурцов, которые были высажены как раз на набережной вдоль Огурцовой реки.
Когда посадки были обильно политы тёплой речной водой, весь город будто затих и успокоился. Не стало слышно грохота отбойного молотка и жужжания летательных аппаратов. Ушли с улиц малыши, которые грузили осколки асфальта и бетона на самоходный тротуар, перестали бегать малышки с лейками.
Было тепло и совершенно безветренно.
– Хорошо, что нет ветра, – заметил Пёстренький, который расхаживал теперь в новенькой одежде, сшитой для него лучшим модельером города Кармашкиным. – Такая тихая погода нам очень подходит. Только что посаженные растения смогут быстрее и лучше укорениться, когда их не колышет ветром.
– Теперь слово за солнышком и дождём, – добавил Незнайка. – А мы своё дело сделали – можно и домой возвращаться. В этот раз точно на рассвете отплываем!
Ранним утром заработали моторчики на газировке, винты вспенили воду, и флотилия тронулась в обратный путь вверх по реке.
Все смотрели на удалявшийся Каменный город, с небоскрёбов которого свешивались к земле свеженькие зелёные плети дикого винограда и оранжевые настурции, а к солнцу тянулись ромашки, колокольчики и даже один уже высокий подсолнух.
«Удивительно красиво!» – думал каждый из путешественников.
Вдруг в тишине послышался голос Пёстренького:
– Братцы! Я уже где-то видел такую картину!
Все засмеялись, а Незнайка решил поддразнить приятеля:
– Видел, видел... во сне!
– Точно, во сне! – вспомнил Пёстренький. – Видел во сне как раз в тот момент, когда ты, Незнайка, меня ве
Главное в искусстве – форма… Вот полюбуйтесь, какие удивительные формы!
Грифель подошёл к шару и стал поглаживать его руками… Потом посмотрел на треугольник и восторженно сказал:
– Какие формы! Соотношение чёрного и белого! Линии!
– Ну, линии прямые, – ответил Тюбик. – А чего тут удивительного?
– Как «чего»? Чувствуете, какие уверенные линии? Какая, значит, твёрдая рука была у мастера?
– А мне кажется, он просто по линейке чертил.
– По линейке?!
– Да.
– Ну, по линейке такое, конечно, каждый сможет, – сказал Грифель.
Но тут он спохватился, испугавшись вольности собственных мыслей:
– О чём мы говорим?! Нам ли судить о великом произведении? Оно… оно… неповторимо!
– Вы правда так думаете?
– Что значит «правда думаю»?
– Ну, вы действительно считаете эти произведения великолепными?
– Естественно!
– А как вы отличаете великое от плохонького, заурядного?
– Как? Как? Очень просто: великое в искусстве невозможно повторить, даже просто скопировать не получается!
Тюбик подошёл к «чёрному треугольнику», внимательно его осмотрел и сказал:
– Если у вас есть четверть часа, холст, карандаш, линейка, кисти и две краски (чёрная с белой), то я готов сделать точно такой же «шедевр» прямо сейчас.
У Грифеля глаза полезли на лоб. Когда он взял себя в руки после такой наглости гостя, он пробормотал:
– Полагаю, что Академия художеств не лучшее место для дешёвых экспериментов. Искусство, ви
стройненькими.
«Чудно, – думал Винтик. – Зачем они делают себя такими некрасивыми и одинаковыми? Наверное, в этом есть какой-либо смысл? Но почему и цвета одежды у них такие противные: серый, грязно-бежевый, коричневый? И для чего они носят такие явно неудобные ботинки на толстенной подошве, как копыта нашей коровы Ириски?»
Поверх бесформенных штанов с никчёмными карманами местные коротышки надевали такие же бесформенные балахоны навыпуск, которые жутко уродовали фигуры, особенно у малышек. А они, судя по всему, были от природы очень строй
Вокруг нас раскинулись луга. Стройные травинки ещё подёрнуты росой, которая преломляет солнечный свет и сверкает, как бриллиантики. Над водой стелется лёгкий туман и придаёт всему какую-то сказочность. Кажется, будто алмазная роса висит прямо в тумане... А запах! Запах, который исходит от разных трав и цветов. Я просто не могу описать! Это благоухание, которого я раньше никогда не чувствовал даже на родной улице Колокольчиков».
Шишка и Знайка уже расхаживали во главе учёных, архитекторов и просто любопытных по центральным улицам и площадям города.
Их совещание началось на пристани. Сначала академик спросил Знайку, Пёстренького