Искусство «новых визионеров», сознательно заимствующих манеру художников-аутсайдеров, порождает много споров. Насколько правомерно для владеющего профессиональными навыками художника столь открыто флиртовать с системой образности художников-аутсайдеров, придавая своим работам нарочитую наивность, грубоватость, маниакальность? Время покажет, насколько жизненна такая позиция. Творчество ряда художников этого направления часто отражает ироническую позицию по отношению к современному искусству, поддержанную многими крупными галереями.
Однако Слота, чьи работы не только регулярно использует «Нью-Йорк таймс мэгэзин» в качестве иллюстраций, но и представляет галерея Рикко/Мареска, вовсе не считает себя художником-аутсайдером (подобно другим «новым визионерам»). У художников-аутсайдеров есть чистая идея о том, каким должно быть их искусство, вне всяких влияний и смешений. Они не совершают никаких открытий. «Новые визионеры» же хорошо знают, чего хотят. В «ложно-наивном» стиле работают и художники из других стран. Так выполненные тушью комиксы Марселя Дзамы сравнивают с плоскостными, псевдонародными коллажами шведского художника Йохума Нордстрёма
Совместное творчество групп профессиональных художников оказывается аналогичным своеобразной манере художников-самоучек. Живущий в Нью-Йорке компьютерный художник Пол Чан намеренно заимствует для своего видео «Счастье после 35 тысяч лет» (2003) стилистику аутсайдера Генри Дэрджера, и в частности его эпической работы «В сферах нереального»
Дункан считает, что недавняя волна «фальшивого наивного творчества» в Америке отмечена определенной долей цинизма, что это точный расчет предприимчивых художников. Двусмысленность ситуации усугубляется еще и тем, что порой очень трудно различить, где работы настоящих художников-аутсайдеров, а где — профессионалов, имитирующих стилистику художников-самоучек.
Йохум Нордстрём заимствовал стиль известной американской художницы «бабушки Мозес», вошедшей в мировую энциклопедию по наивному искусству.
Искусство душевнобольных вызывало большой интерес у французского художника Жана Дюбюффе (1901— 1985). Он даже ввел специальный термин «Art Brut» («грубое искусство») для обозначения работ, созданных за пределами официально существующего мира искусства одинокими пациентами психбольниц, узниками тюрем, отвергнутыми обществом изгоями. Все они, как и упоминавшиеся выше художники-аутсайдеры, отказываются следовать условностям классического и современного искусства. С 1945-го Дюбюффе начал формировать коллекцию произведений «Аrt brut». В 1967-м коллекция Дюбюффе, а это около 5 тыс. произведений, экспонировалась в Музее декоративного искусства в Париже.
Мэри Стэкер в большом саду за домом выстраивала длинные ряды кукол в человеческий рост. Первоначально они предназначались для отпугивания птиц и развлечения ее многочисленных внуков. Но, помимо утилитарного назначения, в них было и нечто большее. Мэри облачала эти колоритные существа в причудливые костюмы с любопытными деталями. В результате они превратились в различных персонажей: эти пьяницы и охотники, проститутки и ведьмы воспринимались как скульптуры.
Самый характерный пример, иллюстрирующий стремление большинства художников-аутсайдеров преодолевать изоляцию и одиночество с помощью искусства, — творчество Анни Хупер, которая выросла в большой семье, окруженная многочисленными родственниками. Выйдя замуж, лишившись привычного окружения, впала в депрессию. Это состояние смогла преодолеть только после того, как начала заполнять дом скульптурными изображениями библейских персонажей собственной работы. После смерти Хупер в ее доме их оставалось более 5 тысяч.
Альметта Брукс начинала как садовод, затем стала скульптором. Жила с мужем возле узкоколейной железной дороги, проходившей через гору, рядом с городком, обычного за исключением лета, малолюдным. Было много свободного времени, которое хотелось как-то заполнить, и она создала оригинальный сад под названием «Индейский холм».
Используя семь тысяч мешков с цементом, 75 тыс. ракушек и тележки с разбитой фаянсовой и керамической посудой, изразцами, бутылками Симон Родиа, итальянский иммигрант, проживающий в США, в течение 33 лет работал над построением трёх парящих башен — «Корабль Марко Поло» — и сложных арок, фонтанов и павильонов во дворе его дома в Лос-Анджелесе.