Глава IX
Событие международного значения
Все следующие дни Алешка был задумчив и нетерпелив – без конца бегал вниз, к почтовым ящикам. Бегал с надеждой, возвращался с разочарованием.
– Пора бы уж, – загадочно ворчал он и садился рисовать с дядей Федором своего Шерлока Холмса. Или рассказывать ему сказки. Дяде Федору больше всех полюбилась народная сказка про то, как злая Лиса доброго Зайца из дома выгнала.
На его лице, когда он слушал Алешку, живо отражались при этом все его личные переживания. Он обижался, грустил, сопел и хлюпал носом и вовсю сиял, когда отважный Петушок гнал Лису из лубяной избушки. И с надеждой взглядывал на Алешку. А тот подмигивал ему и опять спускался к почтовым ящикам. Будто ждал от Петушка грозной телеграммы: «Несу косу на плечи, хочу Лису посечи!»
И вот однажды вечером (Алешки дома не было) мама открыла дверь на звонок и почтальон вручил ей заказное письмо странного вида.
Конверт его был узкий и длинный, с окошечком в левом уголке, забранным прозрачной пленкой. За пленкой был напечатан наш адрес английскими буквами и задом наперед. Сначала фамилия «M-r Alex S. Obolensky», а в конце – «Russia».
В правом углу конверта – обратный адрес красным курсивом. Я разобрал только «Грейт Бритн» и «Бейкер-стрит».
Ни фига себе! Ай да мистер Alex S. Obolensky! Ему, видите ли, из Грейт Бритн пишут!
– Что это? – удивилась мама, показывая мне конверт.
– Письмо. – Я с искренним недоумением поднял плечи к ушам.
– Я вижу, что не самосвал. – Мама начала сердиться. Голос ее стал ледяным, и в глазах зажглись холодные огоньки. – Что он еще затеял?
– Кто? – еще больше удивился я.
– Не прикидывайся! – Огоньки в маминых глазах заискрились острыми льдинками. – Кто-кто! Этот мистер Алекс Эс Оболенски!
– Ну, правда, мам, я не знаю!
– Он что, хочет покинуть свою родину?
– Не думаю, – искренне ответил я.
– Ты вообще редко думаешь о том, как растет и в какую сторону развивается твой младший брат! – горячо упрекнула мама.
Известно в какую, подумал я, – в сторону торговли недоеденным вареньем. Если мама и об этом узнает!.. Вот только не это! Надо выручать братика. Хотя со мной мог бы и посоветоваться.
– Ма, а ты папе позвони. Алешка наверняка ему говорил.
– Ага! Папе, значит, он доверяет. – Мама бросила конверт на столик и стала набирать папин номер. – А родная мать его высокого доверия, значит, не достойна. Отец! Ой, извините, Олег Иваныч, Сережу попросите. Отец? Ты знаешь, что твой младший сын затеял подозрительную переписку с чужой державой? Ах, знаешь! И молчишь! – Тут мама сама надолго замолчала, а потом расхохоталась и бросила трубку.
– Ну и что? – спросил я, шагая за мамой на кухню.
Она, все еще посмеиваясь, сказала, что Алешка написал Шерлоку Холмсу, в его музей.
– Представляешь, Дим, на английском языке! Наш Алекс!
Могу себе представить. Недаром он у Татьяны Семеновны консультировался.
– Папа это письмо читал, – сказала мама, блестя веселыми глазами.
– И что?
– Он сказал, что оно написано примерно так, как выражался один далекий таежный охотник. – Тут мама снова расхохоталась: – «Твоя моя мало-мало понимай сапсем нету!»
Я здорово насел на Алешку, особенно за то, что он сделал этот важный шаг без моего ведома. Но он мне все объяснил.
– Ты, Дим, не обижайся только, – скучный человек. В тебе романтики нету…
«Сапсем нету», – подумал я.
– Ты, Дим, больше таблице умножения веришь, чем сказкам.
Я не стал с ним спорить – это бесполезно. Когда ему нужно, Алешка докажет все, что угодно. Даже во вред себе.
– Я сначала, Дим, совсем о другом мечтал. Я мечтал в Англию съездить, в музей Шерлока Холмса. И чтобы они мне его портрет прислали. Как у папы в кабинете. А когда этот Зайцев подвернулся, я уже о себе не думал. И когда мы с тобой в тупик зашли, я письмо им совсем о другом написал. О том, чтобы Шерлок Холмс помог нам разгадать эту загадку. Ты же знаешь – он всегда за слабых и обиженных заступается.
– Шерлока Холмса никогда не было, – раздельно, веско и убедительно сказал я.
– Не было, – помолчав, неуверенно промолвил Алешка. И так же твердо возразил: – Но дело его живет!
Ну что с ним поделаешь? И я спросил:
– А что ты написал?
– Что было – то и написал. Вопрос такой задал: зачем из никому не нужного дома выгоняют его жильцов? Тащи словарь, переводить будем, чего они там нам насоветовали.
Над текстом мы просидели довольно долго. Настоящий английский язык оказался совсем не таким, какой мы изучаем в школе. Но в сути письма мы все-таки разобрались. Вот она.
– «Дорогой сэр», – прочитал я первую строку.
– Это я, что ли? – уточнил Алешка. – Не слабо.
– Не перебивай. «Дорогой сэр, мы весьма признательны Вам за лестное внимание к нашему музею и за то доверие, которые Вы нам оказали, обратившись за помощью.
К великому сожалению, мистера Холмса нет сейчас в Лондоне, он инкогнито отправился в одно из своих путешествий, и в настоящее время местопребывание его нам неизвестно…»
– Инкогнито – это на лошади? – поинтересовался Алешка.
– На двух, – пояснил я. – Слушай дальше.
"…Однако его помощники, откликаясь на вашу просьбу, рекомендуют Вам более внимательно перечитать великолепно рассказанную д-ром Ватсоном историю «Союза рыжих». Надеемся, там Вы найдете решение Вашей проблемы.
Желаем Вам дальнейших успехов на славном поприще частной детективной деятельности и в изучении английского языка. С уважением и по поручению Шерлока Холмса и д-ра Ватсона".
Насчет изучения языка – деликатный такой намек. А по существу – отписка.
Но Лешка так не думал. Он тут же взял с полки томик "Записок о Шерлоке Холмсе" и открыл его на той самой странице, где начинался рассказ "Союз рыжих".
Я ждал…
Наконец Алешка захлопнул книгу. Глаза его сияли.
– Все ясно, Дим! Луч света озарил это темное дело! Ты помнишь этот рассказ?
– В общих чертах, – промямлил я.
– Не то что таблицу умножения, – ехидно среагировал Алешка. – Там один опасный жулик, "Джон Клей, убийца, вор, взломщик и мошенник", придумал Союз рыжих, чтобы одного доверчивого дурака, Уилсона, выманивать из дома. А сам со своими сообщниками в это время из этого дома делал подкоп из погреба под городской банк, чтобы хапнуть тридцать тысяч фунтов стерлингов!
– Во дает! – только и сказал я. – А дальше?
– А что дальше? – изумился моей тупости Алешка. – Эти гады нарочно выгнали Зайцевых из дома, чтобы из ихнего погреба попасть в канализацию.
– Они это проще могли сделать, – заметил я.
– Эта канализация, Дим, – терпеливо объяснил Алешка, – идет прямо к ювелирному магазину "Изумруд".
– "Топаз", – машинально поправил я. – Ну и что?
– Вот, смотри! – Он снова раскрыл книгу и прочел вслух с азартом и вдохновением: – "Единственная цель создания Союза рыжих – удаление из дому не слишком умного мистера Уилсона… Погреб! Вот другой конец запутанной нити… Колени у него были грязны, помяты, протерты. Они свидетельствовали о многих часах, проведенных за рытьем подкопа". Логично? Все как у нас, Дим! Эти жулики удаляют из дома родителей Зайцевых, чтобы проникнуть в муникации-канализации и по ним добраться до ювелирного магазина. Понял? Или еще раз объяснить? Скажи по-честному.
– Понял! Вот почему от этого худосочного пахло канализацией и какой-то сырой гнилью.
– Вы делаете успехи, Ватсон, – снисходительно улыбнулся Алешка. И опять добавил ни к селу ни к городу: – Сэр!
– Надо папе сказать, – вздохнул я. – Теперь это дело милиции.
– Да? – скептически возразил он. – А если мы вместе с Холмсом ошибаемся? Если они там погреб для картошки копают? Тебе приятно будет?
– А что делать?
– Сначала надо проверить. А потом взять их с поличным. Как Холмс Клея. Поехали!
– Куда?
– Туда.
Я не нашелся с ответом. Только взял у Алешки книгу и ткнул пальцем в одну знаменательную строчку: "Имейте в виду, доктор, что дело будет опасное. Суньте себе в карман свой армейский револьвер".
– Именно это я и хотел тебе сказать на дорожку, – спокойно ответил Алешка. – Поехали, сэр.
Алешка накинул куртку и стал набирать по телефону номер.
– Ты куда? – спросил я. – Папе?
– Маме! – передразнил он. – Как ты думаешь проникнуть в ихний дом, если там сидит на цепи эта зверюга?
А я никак не думал.
– Какая зверюга? Худосочный? Разве он на цепи?
– Ротвейлер! Он нас не подпустит. – И он заорал в трубку: – Ленка! Дело есть. На сто тыщ фунтов стерлингов! Бери своего Норда, встречаемся у подъезда. Без вопросов, сэр!
Ленка – это Алешкина одноклассница. Наш большой друг. Когда-то мы выручили ее из большой беды и с той поры всегда помогаем друг другу. Без вопросов и условий.
У подъезда моросил легкий дождик. Мы накинули капюшоны курток, но долго ждать не пришлось. Вскоре из арки вышли две разные фигуры – большая и маленькая. Собачья и человечья.
Ленка – девочка не очень крупная. Даже помельче Алешки. А ее Норд (какая-то труднопроизносимая порода) ростом со среднюю лошадь. И когда Ленка идет с ним рядом и кладет руку ему на холку, то ей приходится шагать на цыпочках. Издалека даже кажется, что она, как прилежная ученица на уроке, изо всех сил тянет руку вверх. Но характер у Норда добродушный. Он, видимо, осознает свою силу и мощь и попусту их не тратит.
Когда Норд увидел нас, он рванул нам навстречу, разбрызгивая от радости лужи, как большой самосвал. Но прямо перед нами он резко затормозил, сел прямо в лужу и вежливо протянул нам свою медвежью лапу. Морда его сияла всеми белыми клыками и розовым языком величиной с хорошую резиновую грелку.
– Привет, Нордик, – сказали мы ему. – Поедешь с нами?
В ответ Норд так завилял хвостом, что мигом разогнал позади себя большую лужу. Как хорошей пушистой метлой.
– А его в электричку пустят? – спросил Алешка Ленку.
– А мы ему билет возьмем.
– Детский, – сказал Алешка. – Льготный.
По дороге мы рассказали Ленке о наших проблемах.
– Сделаем, – сказала она. Без вопросов и условий.
А Лешка вдруг как-то по-новому взглянул на Норда. Как-то оценивающе. Что-то опять задумал.
Доехали мы хорошо. Сидели вчетвером в отдельном купе. И никто нас не беспокоил. Даже соседние сиденья были свободны. Наверное, потому что Норд радостно улыбался всем пассажирам своими белыми медвежьими клыками.
А Лешка, рассказывая Ленке о наших делах, все время на него как-то странно, с новым интересом поглядывал.
А потом сам себе кивнул и сказал вполголоса те же слова, что и Ленка: "Сделаем!"
Прапорщик Пеньков уволился из армии. Вернее, его оттуда вышибли. За то, что был нечист на руку – приторговывал воинским имуществом.
Прихватив на всякий случай из части пару пистолетов, несколько гранат и укороченный автомат, Пеньков начал гражданскую жизнь. Иустроился на теплое местечко в районной администрации. Но и здесь долго не удержался. Потому что, злоупотребляя служебным положением, допускал всякие пакости: брал взятки, оформлял фиктивные документы, занимался мелким вымогательством. Когда над ним сгустились тучи, Пеньков не слишком огорчился – он уже давно присматривался к ювелирному магазину с красивым названием «Топаз». Его очень вдохновляли драгоценности, которыми торговал магазин.
