Когда он говорил Клэр, что она стоит того, чтобы сражаться за нее, он не думал, что ему придется сражаться с ней, чтобы доказать это.
– Тебе будет больно, Клэр, – предупредил он.
В ее глазах вспыхнул вызов.
– Мне будет больно всю мою оставшуюся жизнь.
– Ты убедила меня, Клэр.
И просветила. Рядом с ней он понимал, каким должен быть брак, понимал, что супруги должны учиться заглядывать в души друг друга и принимать друг друга такими, какие они есть.
– Стремление к разрушению? – Джонатан усмехнулся. – Звучит не очень. – А затем сделался серьезным и накрыл ладонью ее ладонь. – Это не разрушение. Во французском есть такая фраза, описывающая это состояние, – le petit mort. Маленькая смерть.
– Ты проделала огромную работу ради меня. Я польщен. А ты в этом сомневалась?
Клэр была сбита с толку. Она ожидала, что Джонатан рассердится. И не была готова к такому повороту событий.
– Я думала, ты решишь, что тебя использовали.
Джонатан покачал головой:
– Ты просто создала для нас возможность быть вместе. Как ты недавно метко подметила, я первый начал. – Он умолк, поглаживая костяшки ее пальцев. – Я все начал, но буду ли я прав, сказав, что мы оба хотим большего?
– Но это только в том случае, если ты действительно любишь ее и готов ради этой любви броситься головой в пропасть. – Эти слова заставили Джонатана задуматься, что сам Престон знает о таких чувствах. Престон никогда не говорил о любви. Джонатан не знал, любил ли он когда-нибудь. В том, что касалось личной жизни, его друг был закрытой книгой. – И, Джонатан, – добавил Престон, – с такой девушкой, как Клэр, существует лишь один путь – в пропасть.
Через десять минут, вспотев от напряжения, Джонатан понял две вещи: летние розы только пахнут приятно, а на самом деле их по праву можно считать цветами дьявола.
Джонатан поднял с земли несколько мелких камешков. Он взвесил один на ладони, пытаясь вспомнить, где находится окно Клэр. Оно было в задней части дома и выходило в сад. Он убеждал себя, что хочет увидеть ее, чтобы узнать, в порядке ли она. Однако отчасти это была ложь. Он просто желал увидеть ее. Она была ему необходима. Что бы дальше ни произошло, она могла бы помочь ему разобраться в неприятных открытиях этого вечера, просто находясь рядом с ним. Или помогла бы ему забыть обо всем.
Она чувствовала себя с ним такой живой, словно снова обрела саму себя – женщину, говорившую что думает, женщину, которая добивалась всего, чего хотела.
– По той же причине, что я читала книги. Слова и фразы давали мне свободу. Я могла отправиться туда, где никогда не была. А самое главное, я могла увидеть мир немного иначе. В иностранных языках есть специфические слова, которым не найти эквивалентов в английском, и причина тому – разные культуры стран, в которых говорят на этих языках. У нас разное восприятие мира, мы по-разному понимаем жизнь.