Ничего не знаю про хозяйские дела в подробностях, уж извините. Когда ребенок болеет, ни до чего дела нет.
– Хорошо, спасибо. Вы идите, Мария Тимофеевна. Если у меня будут еще вопросы, я вас найду.
– Хорошо, я на кухне.
Женщина ушла, унося с собой горестную нервозность. Кира вслед за ней медленно вышла из комнаты, собираясь спуститься вниз, в гостиную. Собственно, больше здесь делать было нечего… Не мешало бы еще Рогова допросить, конечно. Может, позвонить ему, попросить приехать? Может, он объяснит, почему «нежная белая орхидея» вдруг такое сама с собой сотворила? Ведь знала прекрасно, что перебор со спиртным для нее смерти подобен. Вот и сподобилась, выходит? Сама?
В кармане рубашки аккуратно заворковал мобильник, и Кира ответила механически, не глядя на дисплей:
– Да, слушаю…
– Ну как ты там? Все посмотрела? Рогова опросила?
О господи. Опять мама. Никуда не сбежишь от ее бдительного ока. Нет, надо положить этому конец.
– Мне как тебе докладывать, письменно или устно? Или мне больше некому докладывать, как ты считаешь?
– Кирюш, да не злись, я же просто спросила. И вот еще что… У них там камеры слежения по периметру должны быть, надо бы записи изъять, только протокол не забудь составить.
