автордың кітабын онлайн тегін оқу  Протокол Эриния

Вагиф Фаттахов

Оглавление

⠀Все события, персонажи, воинские формирования, названия подразделений, городов, регионов, конфликтов и любые другие элементы, описанные в этой книге, являются полностью вымышленными и представляют собой плод авторского воображения.

Книга является художественным произведением в жанре военной фантастики и не отражает реальные события в мире, не содержит и не распространяет заведомо ложных сведений об использовании вооруженных сил или иных действующих подразделений.

Автор не преследует цели комментировать или описывать реальные военные операции, деятельность каких-либо реальных воинских частей или вооруженных конфликтов. Любое совпадение имён, позывных, званий, названий техники, географических объектов или иных деталей с реальными лицами, событиями или формированиями носят исключительно случайный характер и является непреднамеренным.

⠀

Глава 1. Между сном и реальностью

2145 год.

Мир давно поглотила война — беспощадная, лишённая правил и морали.

Отшельники, мародеры, убийцы, фанатики и наёмники грызлись за каждый выжженный клочок земли Союза Фракций, пустошей Анахоретов, Пангеи и пустынных земель Манифестана. Но особенно страшными были бои в жутких, почти непроходимых лесах Восточного материка — древних сумрачных дебрях Антари, где даже дневной свет умирал, не достигнув земли.

Именно там, в этой сырой тьме, чаще всего бесследно исчезали лазутчики — ангелы разведки. Они уходили в рейды и практически никогда не возвращались.

Но даже среди всего этого хаоса и крови у Вильяма Фроста оставались тёплые воспоминания о доме. Те немногие, что он бережно хранил в глубине души, боясь, что даже мысль о них может развеять это слабое, почти угасшее пламя — последний осколок тепла в этом жестоком, ледяном мире.

Воспоминания из детства не давали мне покоя. Я каждый раз возвращался к ним словно за советом, пытаясь найти в них хоть какой-то смысл, но ответы на необъяснимые вопросы для меня оставались недоступны.

Союз Фракций. Вернее, то, что от него осталось. Абсолютно другой мир, в котором не было почти ничего, но в то же время было всё необходимое. Старые друзья. Новые враги. Мы с братом росли сами по себе. Отец почти всегда был на работе, мать не успевала по дому, и я, как старший, отвечал за брата: следил, чтобы с ним ничего не случилось, охранял от всех возможных неприятностей, которые могли возникнуть. Тогда я не понимал, почему люди так отчаянно цепляются за прошлое. Почему говорят о нём с таким теплом, будто по несколько раз пересматривают любимый фильм, который уже не вернуть. Только сейчас я понимаю: даже воздух в детстве был другим. И люди — мягче, приветливее. Возможно, взросление делает нас хладнокровными. Или сама жизнь заставляет становиться жёстче и сдержаннее.

Моего отца звали Рид Фрост. Он был вайпером легендарной шестой стальной дивизии, ветераном последней войны в Манифестане. Его правый глаз ничего не видел — позже я узнал, что во время тяжёлых боёв отец был ранен и именно в него попал осколок. Тогда отцу, как и другим вайперам, за заслуги перед Советом Фракции разрешили продолжить службу в лиге. Отец был чрезвычайно стойким человеком. Его невозможно было представить сломленным. Металл — именно таким он казался. Несгибаемый характер, жёсткая воля. Мои друзья искали себе кумиров среди окружающих, а я точно знал: мой герой — это отец. Да, он не всегда был добр ко мне. Но теперь я понимаю: иначе и нельзя было.

Маму звали Анджелина Фрост — почти как ангел, но только человек. Простая домохозяйка. Она не успела выучиться на врача — отец сделал ей предложение, и вся её жизнь ушла в дом. О её тяжёлой судьбе я узнал много лет спустя. О шрамах. О первом муже, который избивал её до полусмерти. О том дне, когда она попыталась сбежать, а он схватил топор. Мать выжила чудом. Возможно, её действительно спас Всевышний или заступился её ангел-хранитель. При нас она почти никогда не показывала грусть. Чаще улыбалась.

— Отец идёт на обед, — сказал я, увидев его в окно.

— Я знаю. Твой папа всегда приходит в одно и то же время, — ответила мама.

Дверь открылась. Младший брат сразу побежал к отцу. Я остался стоять в стороне. Отец посмотрел на меня своим фирменным строгим взглядом.

— Как дела, Вильям? Чем сегодня занимался?

— Я сегодня отжимался, папа, — ответил я с опаской.

— Молодец. Спорт — дело нужное. Только ерундой не занимайся и следи за братом. Пока меня нет дома, ты старший.

— Да, папа, — ответил я, стараясь смотреть ему в глаза.

Сейчас я понимаю: меня трясло от одного его взгляда. Он никогда не желал мне зла. Любая война оставляет след, который не исчезает даже в мирное время. И этот след пугал меня, но я гордился своим отцом.

— Все за стол! — громко сказала мама из кухни. И мы пошли обедать.

Отец ел молча. Медленно. Как всегда. Я старался смотреть мимо него.

— Ты куда это вечно смотришь, Вильям? — спросил он с удивлением. — Вильям. Вильям!

⠀

Прошлое растворилось, вернув меня в суровые реалии жизни.

Кто-то резко дёрнул меня за плечо.

— Ты что завис, брат? — Голос Малика звучал напряжённо. — Валим отсюда. Сейчас начнёт работать авиация.

Я моргнул. Воздух вокруг стал плотным.

— Сворачиваемся, — сказал я уже автоматически. — Забирай аппаратуру.

Пустошь Анахоретов. Место отшельников, мародеров и бунтарей. Жара. Знойный песок пустыни отражал солнце так, будто хотел прожечь нас насквозь. Идти ещё восемнадцать километров. Воды — один бутыль. Горячий, хоть сейчас заваривай чай. Мы шли молча.

— Малик, а ты в прошлом чем занимался? — спросил я, чтобы не думать о жажде.

— Вышибалой в ночном клубе, — ответил он без интереса. — Понял, что люди себя контролировать не умеют. Приходилось объяснять, где хорошо, а где плохо.

Он не успел договорить. Над нами прошла авиация. Гул ударил по ушам, и через секунду где-то впереди легли бомбы — туда, где находились мародеры.

Малик обернулся и устало улыбнулся.

— Ещё одно задание выполнено, командор.

— Не говори, — ответил я, понимая, что это далеко не последняя наша вылазка.

Мы шли дальше.

— Скоро зима, — сказал я. — По ночам будет хоть немного прохладнее.

Малик замедлился, внимательно всматриваясь в дорогу.

— Уходим в сторону. Видишь? — тихо сказал он.

— Две тачки с северо-запада.

Он бегал глазами по горизонту, потом выдохнул:

— Вот блин… Нас заметили.

К счастью для нас, это оказались союзники. Переодетые в форму отшельников. Мы узнали их по условному жесту, но расслабляться было нельзя.

— Мы почти дошли, — сказал я с одышкой.

— О-о-о… — протянул Малик. — Я сейчас хочу только одного. Холодный душ.

Мы подобрались к блокпосту авангарда. Мощные укрепления и гасители взрывной волны были вокруг поста. Огнемётные турели, мины на подложке из железа на колёсиках, которые выкатывали в случае форс-мажорной ситуации. Одним словом — живая крепость.

— Стоять! Кто идёт? — Блокпост среагировал мгновенно.

— Группа «Волк-11». Работаем с центром, — ответил я.

— Кобальт, я Секрет. Группа «Волк-11» прибыла.

Пауза.

— Понял. Пропустить! — Начальник поста посмотрел на нас внимательно. — Как вы вообще просочились мимо мародеров?

— Молча, — ответил я, и мы направились в палатку — отдыхать. Если это вообще можно было назвать отдыхом.

Когда мы достаточно приблизились, нас остановил вайпер центра. Я не знал его имени и фамилии, лишь только звание. Высокий, худой, в форме, аккуратно выглядевшей на нём для этих мест. Лицо вытянутое, уставшее. В руках он держал телефон, будто только что закончил разговор и ещё не успел выйти из него мыслями.

— Так… Это вы «Волки»? — спросил он негромко, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Все верно, страж, — ответил я. — «Волк-11». Приветствую.

Он коротко кивнул.

— Отлично, вайпер. Тогда слушай. У вас новая задача. Завтра нужно будет вытащить нашего человека и сопроводить его до точки встречи.

Он говорил спокойно, без суеты, как будто речь шла о чём-то рутинном.

— Я знаю, что вы несколько дней работали на авиацию, — продолжил он. — Поэтому сегодня отдыхаете. Завтра к вам выйдет машина. С переводчиком и проводником. Задание не запорите. — Он на секунду замолчал, посмотрел мне прямо в глаза. — Позывной агента — Турист. Работает в интересах лиги уже достаточно давно.

— Всё понятно, страж, — ответил я. — Сделаем, как обычно, в лучшем виде.

Мы пожали друг другу руки и ушли к палатке. Не успели сделать и нескольких шагов.

— Опасность! Всем в укрытие!

Сирена разорвала тишину лагеря мгновенно. Люди бросились к укрытиям, для многих это уже стало привычным делом, каждый знал своё место и организованно следовал к нему. Мы заняли позиции и замерли, ожидая. Где-то далеко, казалось за пределами лагеря, прогремел взрыв. Глухой, тяжёлый. Земля отозвалась короткой дрожью по телу.

— Походу, зацепили всё-таки… — сказал Малик, сжимая кулак. — Твари.

— Ладно, — тихо ответил я. — Пока сидим. Там видно будет.

Мы замолчали. И просто ждали, когда небо снова станет безопасным.

Меня снова уносит в детство…

— Вильям. Вильям, к тебе папа обращается, ты слышишь вообще? — с тревогой сказала мама.

— А?.. — Я вздрогнул.

Отец внимательно посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Что с тобой, сынок, происходит?

Мама поспешила вмешаться:

— Не переживай. Наверное, перегрелся сегодня, на улице жарко. Пусть посидит дома. Отдохнёт. А лучше пусть книгу почитает. Скоро школа, научится хорошо читать — легче будет учиться.

Отец ничего не ответил. Он молча доел, аккуратно вытер руки, так же организованно оделся и ушёл обратно на работу. Я стоял у окна и провожал его взглядом, пока фигура не растворилась между высокими антеннами. Брат сидел на полу и играл в кубики.

Достал книгу с металлической полки — «Приключения одинокого короля», открыл её и почти сразу понял, что ничего не понимаю. Слова распадались, обрывки фраз. Я пытался поймать смысл, но он ускользал. Строки были, а мысли — нет. Через некоторое время я закрыл книгу и отнёс обратно.

На кухне мама готовила ужин.

— Мам, — спросил я, — а где папа вообще работает? Почему он такой строгий?

— Твой отец — вайпер стальной лиги, — ответила она, не оборачиваясь. — У него сейчас, как и у всех, много работы. Поэтому он всё время занят.

— А что это за работа такая, что отнимает всё его время? — возмутился я.

Мама повернулась ко мне.

— Эта работа, которая кормит и одевает нас. Мы живём в безопасности, в зоне фракционеров, которую каждый день охраняют. Однажды и ты найдёшь себе такую работу — чтобы кормить свою семью. А пока ты ещё маленький и многого не понимаешь. Всё впереди. Отец просто переживает за тебя. За твоё будущее. Он не хочет, чтобы ты вырос невеждой.

— Он так переживает, что я вообще его боюсь… — перебил я.

Мама вздохнула, подошла ближе и погладила меня по голове.

— Подрастёшь — поймёшь. Иди к брату. Он один, скучает.

— Дэниел… Дэниел! Ты где? Я иду искать! — позвал я, но он не ответил.

Я заглянул в гостиную и увидел, как брат уснул прямо на полу, среди кубиков. Я поднял его на руки, отнёс в комнату, уложил на кровать и аккуратно накрыл одеялом. Он спал спокойно. А я лежал рядом и почему-то старался дышать тише, уснув на соседней кровати.

Я резко открыл глаза. Надо мной склонился Малик.

— Командор. Командор! Да господи, Вильям! Ты в курсе, что мы здесь уснули? — усмехнулся он, глядя на меня. — Прямо как дома, честное слово.

— Вот чёрт… — Я встал и пересел на кровать. — Ты батареи поставил на зарядку?

— Да. Я проснулся час назад, не стал тебя будить. Думал, сам очнёшься. — Он взглянул на часы. — Только уже ночь. А нам завтра на выход.

— Ладно, — вздохнул я. — Делаем что успеем. Завтра по времени разберёмся.

Малик поморщился, глядя в угол палатки.

— Опять эти ящерицы… Как же они мне надоели, — пробормотал он так, будто обращался прямо к ним.

Голова раскалывалась. Тело от обезвоживания трясло по ночам. Я просыпался несколько раз, чтобы сделать пару глотков воды — тёплой, противной, но единственной.

Утро. Мы разминались, делали простые упражнения, приводили себя в порядок и готовились к выезду.

— Малик, убери в сторону этот пулемёт, — сказал я, натягивая футболку. — Мы не воевать идём. Человека забрать и передать. А ты здесь, гляжу, мировую собрался устроить. — Я усмехнулся.

— Да он вечно под ногами мешается, — пожал плечами Малик.

— Давай пошустрее. Машина скоро должна подъехать.

— Понял, — кивнул он. — Сейчас только помолюсь и вернусь.

— Без проблем.

Через несколько минут к палатке подъехала машина. Из неё вышли двое. Высокие темнокожие арабы. Один — Мустафа: короткая седая борода, квадратное лицо, открытая улыбка. Второй — водитель: худой, плохо выбритый, с нервным взглядом, будто всё время куда-то спешил. Его имени я так и не узнал. Мустафа подошёл ко мне и заговорил с сильным акцентом, но смысл был понятен:

— Приветствую тебя, друг. Это вас мы должны сопроводить?

— Мир тебе, — ответил я. — Кто вас направил?

— По просьбе стража, — кивнул он. — Мы знаем, куда ехать. Я всё объяснил водителю. Не переживайте.

Я коротко кивнул. Мы выдвинулись на задачу.

Машина шла быстро, лишь изредка останавливаясь на ключевых блокпостах. Фракционеры смотрели на нас без лишних вопросов и косых взглядов. Позже Мустафа объяснил мне почему. Он был не просто переводчиком — его знали многие и предпочитали не создавать ему проблем.

Мы проезжали город за городом. Вернее, то, что от них осталось. Руины. Обугленные фасады. Пустые окна. Между развалинами играли дети — будто это были не остатки домов, а обычные дворы с горками. Они бегали, смеялись, прятались за бетонными плитами, не понимая, что именно здесь когда-то жили люди.

Я посмотрел на Мустафу и спросил его по-арабски:

— Сколько нам ещё ехать?

Он удивлённо повернулся ко мне.

— О, мой друг… — улыбнулся он. — Вы говорите по-арабски?

— Немного, — ответил я. — Научился, пока работаю у вас… в гостях.

— Похвально, — кивнул Мустафа. — Наш язык тоже считается сложным и достаточно древним.

Мы подъехали к разрушенной гостинице. Когда-то, наверное, она была красивой и популярной. На въезде дежурила вооружённая охрана. Она была напряжена, собранна и довольно неплохо оснащена. Один из сотрудников подошёл к машине и начал внимательно нас рассматривать — так, будто и не собирался пускать внутрь. Мустафа вышел, коротко переговорил с ним. Я не слышал слов, но видел, как менялось выражение лица охранника. Он кивнул и отступил в сторону. Нас пропустили.

Мы остановились у входа и пошли к подвалу. Я замедлил шаг и осмотрелся по сторонам. Ничего лишнего. Никакого движения. Вроде спокойно. Малик шёл следом.

— Всё нормально, — тихо сказал он.

Восточный материк.

Город — призрак и другая война. Тёмный сырой подвал. Я уже не понимаю, где реальность, а где сон. Или я между ними, застрявший как пленник собственных мыслей? Холодно и темно. Я начал спускаться, подавая знак рукой тем, кто стоял позади, и жестом подзывая остальных. Движения у всех уже были отработаны до автоматизма.

— Кажется, это был оружейный магазин, командор, — негромко сказал Артур Кейн, молодой, рослый, светловолосый парень двадцати лет, который не так давно вступил в нашу лигу.

В обычное время он был хорошим музыкантом, играл на гитаре в местных кабаках, но, видимо, у него были свои причины уйти от такой жизни. Я старался не лезть со своими вопросами, у каждого свои тараканы в голове и скелеты в шкафу. В жизни наступает момент, когда нужно что-то менять. Он решил эту задачу по-своему.

— Похоже на то, — ответил я. — Рассредоточились. Смотрите под ноги. Возможно, здесь всё заминировано.

Вокруг царил беспорядок, будто магазин накрыли прямым попаданием ракеты. Пол был завален обломками, пустыми ящиками, разорванной упаковкой. Света не было. Совсем. Мы шли вперёд, подсвечивая путь фонарями на автоматах. Кто-то включил налобный — узкий луч выхватывал из темноты куски стен, перевёрнутые стеллажи, следы копоти. Свет скользил по полу, задерживаясь на каждом подозрительном месте.

— Аккуратнее, — напомнил я. — Не спешим.

Это была иная война. Не та, где мы шли налегке, в Пустоши Анахоретов, и работали быстро. Здесь каждый шаг мог стать последним.

— Осматриваемся, — сказал я. — Пять минут. Потом выдвигаемся дальше.

В подвале поднялся тихий гул голосов. Кто-то нашёл упаковку медикаментов, кто-то — бинокль. Один из бойцов осторожно поднял оптический прицел старого образца, смахивая с него пыль, будто боялся сломать.

— Всё, парни, — скомандовал я. — Выдвигаемся.

Мы медленно поднялись на поверхность, осматриваясь по сторонам, слушая город. Он был мёртвым, но обманчиво — такие города часто удивляют и стреляют первыми.

— Стивен, Роберт — на заправку. Посмотрите, может, есть вода. Малик и Артур — со мной. В ту застройку. Николас, забирай остальных. Выдвигайтесь на девятиэтажку. У вас есть оптика, и среди вас снайпер. С той точки прикроете нас.

Я сделал паузу и посмотрел на всех.

— Рассредоточились. Вперёд.

Фракционеры рассыпались в разные стороны, как бильярдные шары после первого удара. Каждый понимал, за что отвечает. Мы с Маликом и Артуром вошли в первый проход. Дверь висела на одной петле и скрипнула, как будто предупреждая нас. Я поднял руку — стоп. Послушали. Тишина.

— Работаем аккуратно, — сказал я. — По одному.

Проход был тёмный, пахло гарью, сыростью и чем-то старым, будто неживым. Лестница осыпалась, перила местами отсутствовали. На стенах — следы копоти и осколков. Кто-то здесь уже воевал. И ушёл. Мы поднимались медленно, этаж за этажом. Я шёл первым, Малик замыкал, Артур держался между нами. В каждой квартире — пустота. Выбитые двери, перевёрнутая мебель, детские игрушки под ногами. В одной из комнат на полу лежал матрас, весь в пыли, промятый в центре, будто кто-то совсем недавно здесь спал.

— Чисто, — тихо сказал Артур.

Мы вышли на крышу и осмотрели район. Девятиэтажка Николаса хорошо просматривалась отсюда.

— Николас, как слышно? — прошептал я в рацию.

— На позиции, — ответил он. — Снайпер выставлен. Держим крышу, остальные этажами ниже.

— Принял. Работайте аккуратно.

Я опустил рацию и посмотрел на Малика.

— Пока тихо, — сказал он. — Слишком тихо.

Мы продолжили проверку соседних подъездов, двигаясь уже быстрее, но не теряя осторожности. Всё было похоже: пусто, разрушено, выжжено. Город словно выдохся и умер. В этот момент в наушнике щёлкнуло.

— Командор, — голос Стивена звучал возбуждённо, — мы на заправке.

— Что там?

— Воды — море. Целые стяжки по девять литров. Мы загружаемся и выдвигаемся к тебе.

— Принял. Осторожно. Не торопитесь.

— Есть.

Вода сейчас была почти важнее патронов. Мы уже собирались двигаться дальше, когда рация ожила снова. Но теперь голос был другим.

— Контакт! — резко сказал Николас. — На два часа.

Мародеры снизу, со двора. Работают короткими! Почти сразу следом — хлопки. Очереди. Глухие, с эхом между домами.

— Николас, держите здание! — сказал я. — Не высовывайтесь. Работаем по ситуации.

— Принято! — ответил он. — Снайпер нашей группы начал работу. Движение прижали, но их больше, чем нас.

Я сжал рацию.

— Малик, Артур, — сказал я спокойно, хотя внутри сердце набирало обороты. — У нас бой. Работаем быстро.

Где-то справа снова хлопнуло. Потом ещё. Город перестал быть приветливым. Пока группа Николаса держала высоту, мы с Маликом и Артуром двинулись вдоль застройки, прижимаясь к стенам и провалам между домами. Шли быстро, но без суеты. Через две минуты к нам подоспели Стивен и Роберт. Запыхавшиеся, но на вид готовые к рывку.

— Воду куда дели? — спросил я, не останавливаясь.

— Убрали пока, — ответил Стивен. — Спрятали. Решили сначала к тебе, командор, выдвинуться, чтобы не тратить время.

Я кивнул.

— Хорошо.

Мы остановились у угла полуразрушенного дома недалеко от девятиэтажки Николаса. Я присел, выглянул на секунду и тут же убрал голову. Выстрелов уже не было, но движение чувствовалось. Где-то впереди работали явно профессионалы — коротко, без лишнего шума. Немного поработали — пошли, ещё поработали — и сместились.

— Работаем тихо, господа, — сказал я вполголоса. — Слушайте внимательно.

Я сделал паузу, давая им время прислушаться.

— Слышите язык? Это не местные отшельники. Мародеры. Подготовленные и слаженные. Они не дадут нам просто так зайти им в спину.

Малик криво усмехнулся.

— Значит, зайдём не просто.

— Именно, — ответил я. — Закручиваем им во фланг и воспользуемся эффектом неожиданности, это наш единственный козырь сейчас.

Я посмотрел на каждого по очереди.

— Магазинов хватает всем, но патроны бережём. Работаем наверняка. Николас с парнями прикроют нас сверху. — Я кивнул в сторону девятиэтажки. — Они держат обзор, если что — подсветят цель.

В рации снова щёлкнуло.

— Командор, — голос Николаса был напряжённым, — мародеры двигаются группами по трое. Убрать сложно, возможно, готовят пролом. Один с рацией, один прикрывает, и ещё один что-то несёт в руках.

— Принял, — ответил я. — Держи нас в курсе. Мы заходим с фланга.

Я убрал руку с тангенты и посмотрел на группу.

— Всё ясно? — спросил я. Кивки. Без слов. — Тогда пошли.

Мы растворились в развалинах, обходя двор по дуге, закрывая им выход. Где-то выше хлопнул одиночный выстрел — снайпер Николаса начал работу, сваливая одного мародера за другим. В воздухе пахло гарью и порохом, каждый шаг отдавался внутренним ударом по сердцу, которое, казалось, вот-вот выскочит.

Встреча с тыла вышла почти сразу. Три выстрела — и трое мародеров рухнули на землю. Две гранаты полетели точно в цель, взрывами добив ещё двоих, и за ним прогремел ещё один, наверное, самый громкий взрыв. Остальные, поняв, что их ловушка сработала неудачно, рассыпались по зданию, пытаясь перестроиться и зайти к нам во фланг.

— Смотрите, они пытаются обойти нас! — шепнул Малик.

Он мгновенно перенёс огонь автомата на перебегающего по открытому пространству мародера. Чёткие короткие очереди, точные попадания. Мародер рухнул. Группа Николаса с крыши и этажей дома поддерживала нас. Снайпер прижимал всех, загоняя в угол тех, кто пытался вылезти на линию огня. Мы сдерживали фронт, работали слаженно, как один организм. Враг отступил. С большими потерями. Мы переглянулись. Тишина. Только тихое потрескивание разрушенных зданий и едва слышный ветер.

Позже начали осматривать тела. Осторожно. Проверяя наличие оружия, патронов, документов. И здесь я наткнулся на одного из убитых. Сняв маску, будто случайно, я замер. Лицо передо мной было знакомым. Слишком знакомым. Время словно на секунду остановилось для меня.

— Твою мать! — шёпотом произнёс я себе под нос. — Джефф… Ну как же так…

Воспоминания нахлынули. Джефф в подростковом возрасте мечтал о другом мире. Он говорил, что уйдёт в вольную лигу или Пустошь, чтобы увидеть мир, разбогатеть, построить жизнь по-своему. Его глаза тогда светились надеждой. Никто не мог сказать, что этот мальчишка станет участником подобного. И теперь он лежал передо мной мёртвый. Я выдохнул, сжав челюсти.

— Двигаемся дальше, — сказал я тихо группе. — Осматриваем всё, будьте внимательны.

Спустя короткое время я вышел к Николасу, чтобы получить сводку о ребятах из его отделения.

— Что с ними? — спросил я, сдерживая голос.

— Двоих ранило, один погиб, — ответил он без эмоций. — Ну, мы их тоже нехило покрошили.

Я кивнул, глядя на разрушенный двор.

— Хорошо, я понял, — сказал я спокойно, хотя внутри всё бурлило. — Сегодня выставляй дозор. Будем ночевать здесь.

Мы расставили бойцов, закрыли слепые зоны, проверили укрытия. Каждый понимал, что это не просто отдых — это подготовка к следующему удару. Тишина растянулась над городом, а в воздухе ощущалось предчувствие новых столкновений.

Ночь опустилась на разрушенный город. Я встал на крыше вместе с группой. Лёгкий ветер срывал с развалин пыль и шорохи мусора. Вдали, на горизонте, вдруг вспыхнули огни. Ночь окончательно вступила в свои права. Я смотрел вдаль, за линию полуразрушенных домов, туда, где горизонт жил своей жизнью. Вспышки. Трассёры резали небо, словно кто-то чертил в темноте раскалённым ножом. Глухие взрывы доходили с задержкой, будто эхо прошлого.

Я снова посмотрел в ночное небо. Та же картина, что и годы назад. Только декорации меняются, а начинка та же.

Люди взрослеют, стареют, умирают — а мир будто застрял между совестью и наживой. Малик тихо переступил с ноги на ногу. Артур Кейн поправил ремень автомата. Жизнь продолжалась — ровно настолько, чтобы дожить до утра. Я крепче сжал оружие и поймал себя на мысли: детство осталось там, за столом, где мой отец говорил тяжёлым, строгим голосом, а мать звала обедать и всегда заботилась о нас. А дальше — только это. Ночь. Дозор. И война, которая никак не хочет отпускать меня. Что ещё мне предстоит узнать? Я ещё раз провёл взглядом по горизонту. Вспышка. Ещё одна. Взрыв.

— Дежурим, — тихо сказал я, и мы продолжили смотреть в темноту, пока где-то впереди виднелись вспышки.

Глава 2. Кухня

Утро начиналось привычно.

— Вильям, вставай. Завтрак остынет. — Спокойный голос мамы доносился с кухни.

Я открыл глаза не сразу. За окном было серо, так по-осеннему хмуро. Обычное утро — таких было много. Я сел на кровать, потёр лицо и услышал, как по коридору топает Дэниел.

— Ты опять спишь как слон, — сказал он, заглядывая в комнату. — Опоздаем.

— Успеем, — буркнул я, натягивая футболку. — Ты чего такой бодрый?

— А мне нравится в школу идти, — улыбнулся он и поднял руку, в которой держал маленький пластмассовый танк. — Смотри, я его вчера починил. У него гусеница отваливалась.

— Папа сегодня придёт? — спросил Дэниел, не поднимая глаз.

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, поздно.

Он пожал плечами, будто уже привык к такому ответу, и продолжил игру.

На кухне пахло тёплым хлебом и чем-то сладким. Мама стояла у плиты, помешивая рисовую кашу с молоком.

— Садитесь быстрее, — сказала она, не оборачиваясь. — А то опять будете жевать на ходу.

Мы сели за стол. Дэниел поставил танк рядом с тарелкой и периодически двигал его пальцем, пока ел. Туда — сюда.

— Дэниел, не играй за столом, — мягко сказала мама.

— Он не мешает, — ответил Дэниел. — Он просто стоит.

Мама посмотрела на него, потом на меня и чуть улыбнулась.

— Как в школе? — спросила она, уже обращаясь ко мне.

— Нормально, — ответил я. — Всё как всегда.

Она кивнула. Некоторое время мы ели молча.

— Ты вчера опять отца ждал? — спросила мама тихо, будто между делом.

Я не сразу ответил.

— Недолго, — сказал я наконец. — Просто хотел поговорить.

Мама остановилась, села напротив и сложила руки на столе.

— Я понимаю, — сказала она спокойно. — Но у него сейчас такая работа. Он не специально.