В этом томе собраны тексты о смерти именно насильственной; о конце не предначертанном, а внезапном; о смерти как процессе, переживании. Пожалуй, в этих стихах больше всего проявляется близость Пригова к обэриутам — тех тоже завораживала в смерти дихотомия физиологического и метафизического: достаточно сравнить многочисленные немотивированные исчезновения в стихах и прозе Хармса — и его же тягу к описанию насилия.
Если б был я свободен и вечен Я бы жил веселясь в пустоте Но поскольку я слаб и конечен Я боюсь умереть в пустоте
«По высокому счету безнравствен...»
все-таки, и все-таки В моем Беляево Бывает По утрам в зоне отдыха Валяются некие неловко разбросанные Никем не востребованные Тела Но это в Беляево
Нет, нет, скорее в Беляево Где тихое распространение природы Утишает и утешает душу И смиряет амбиции
Хорошо иметь много денег В огромном дворце Выбрать себе какую-нибудь дальнюю Небольшую комнатку Обустраиваешь Сидишь Думаешь блаженно — Совсем как Беляево Так это и есть — Беляево
И брести дальше В неведомое По тропинкам родного Беляево
В Переделкино поэты Разнобразные живут И значительно поэтому Меньше их в других местах Видно так оно и надо Но поэзия — она Где получится живет Скажем, у меня в Беляево Место в Москве такое
«В лучах рождественской звезды...» В лучах рождественской звезды Дышали теплые скоты И пес облизывал младенца Кот вопрошал седую мышь Отвернувшуюся: В какую сторону глядишь Сука! — Гляжу, что никуда не деться! — Отвечала не оборачиваясь мышь Серой подергивающейся шкуркой ощущая мощь и тяжесть ею самой неожиданно сказанного слова
В лучах рождественской звезды...» В лучах рождественской звезды Дышали теплые скоты И пес облизывал младенца Кот вопрошал седую мышь Отвернувшуюся: В какую сторону глядишь Сука! — Гляжу, что никуда не деться! — Отвечала не оборачиваясь мышь Серой подергивающейся шкуркой ощущая мощь и тяжесть ею самой неожиданно сказанного слова