Помните, надеюсь, как у одной молодой министерской чиновницы при обыске нашли восемь килограммов ювелирных изделий известных европейских производителей? На стенах семикомнатной квартиры у нее красовались картины Сезанна, Моне и Шагала, которые ей не нужны были вовсе, потому что рядом с шедеврами она вывесила собственную мазню, уверенная в своей гениальности. Потом ее оправдали за заслуги перед Отечеством, картины назвали копиями и вернули, драгоценности, названные бижутерией, возвратили тоже.
– Деньги для этого есть. Во-первых, денежная масса, находящаяся в обращении, едва достигает шестидесяти процентов от валового оборота. Это делает деньги дорогими и труднодоступными, а потому позволяет банкам поднимать стоимость кредитов на высоту, запредельную даже для средневековых ростовщиков. Получается, что вся экономика страны, все люди – участники экономического процесса – существуют лишь для того, чтобы хорошо жилось банкам. Успешное производственное предприятие на своих деньгах имеет пятнадцать-двадцать процентов годовой прибыли. И это хороший показатель. А банк на привлеченных чужих деньгах получает двадцать пять – тридцать и при этом жалуется, что ему мешают работать. Банки, не участвующие в финансировании важных для страны производств, должны быть закрыты, к чертовой матери, или поставлены в такие условия, при которых им будет невыгодно брать у западных спекулянтов под три процента и предлагать эти деньги заемщикам в качестве потребительских кредитов под тридцать – тридцать пять.
автомобиля и с интересом выслушивал то, чем делились с ним коллеги, разговоры, конечно, были только о произошедшем на свадьбе убийстве.
Летягин опустился на заднее сиденье рядом с Аней и вздохнул:
– Отдохнули, называется. Прямо кровавая свадьба какая-то. Кстати, был фильм с таким названием.
Аня промолчала, зато беседу поддержал разговорчивый водитель:
– Я видел это кино, но давно и не помню даже, чем там все закончилось.
– Не помнишь, так молчи, – посоветовал ему Летягин, – за дорогой лучше следи.
– Как прикажете, – обиженно отозвался шофер.
– А почему Сухотин не приехал на эту свадьбу? – поинтересовалась Аня.
– Откуда мне знать? – ответил Летягин.
– Я знаю! – обрадовался шофер возможности вернуться в разговор. – Это из-за жены Красильникова и дочки, наверное.
Он развеселился еще больше и продолжил делиться известными ему фактами:
– Тут в одном нашем журнале была статья или как там… репортаж с
После стольких лет Аня вернулась в родной город и поняла, что окончательно потеряла с ним связь.
– Что-о?! – вскричал Колобов. – Я не понял… Вы хотите обвинить кого-то из присутствующих здесь? Нас тут двенадцать человек. Люди в основном уважаемые, а что касается ваших друзей, то это не мое дело. Некоторых я не знаю и знать не хочу.
Он посмотрел на режиссера Летягина.
– Нас – тринадцать за этим столом, – уточнила Вера.
– У Агаты Кристи был такой роман – «Тринадцать за столом», – вдруг вспомнил Летягин.
– Заткнись, умник! – приказал ему Красильников и посоветовал: – Ты здесь, потому что меня не спросили. Но все равно запомни: спокойная жизнь для тебя закончилась. Я закрываю проект поддержки киноискусства. Так что, если ты пообещал моей дочери, что снимешь ее в своем фильме, то уверяю тебя, что у тебя не будет ни фильмов, ни ролей, ни спокойной жизни, а только страдания и муки.
– Мне уйти? – спросил Летягин и начал подниматься, не сомневаясь, что, задержись он здесь, его вышвырнут.
– Сиди! – приказал Колобов и посмотрел на своего друга. – Успокойся, Леня.
протянул визитку. Но тут же отдернул руку. – Сейчас я запишу сюда еще один номер, по которому меня всегда можно найти, – объяснил он.
Достал из кармана ручку.
– Этот номер только для
умеющий слушать и сопереживать. А если честно, не только как специалист. Как специалист ей нравился
Сейчас заканчиваю работу над текстом.
– Особенно не старайтесь
наш общий знакомец Сухотин еще на плаву: ведь глянцевые журналы уже вымерли. Гламур вымер
Угонять оставленное ему на хранение приметное транспортное средство было нелогично, можно было использовать какую-нибудь серенькую «девятку» с поддельными номерами.