«Кто я?» «Какой я?» – самый волнующий вопрос для (почти) всякого человека, но он глупый и бесполезный. Какая, к лешему, разница? Кем бы мы ни были, нам очень недолго предстоит этим быть. Я сейчас даже не о том, что мы все умрём (хотя вероятность такого исхода, скажем так, существует), а о том, что состояние сознания не только у упоротых психонавтов, а у ординарных людей регулярно меняется. И репутации разные – в разное время, в разных кругах. А ведь есть ещё сны, в которых мы успели побывать героями и злодеями, несчастными жертвами, великими колдунами, а некоторые, например, зверями и инопланетянами. Об этом мало кто помнит, но память – такая штука, она всегда предаёт, даже тех (особенно тех), кто на неё всерьёз опирается. Меняется, как захочет, прячет от нас тоже что хочет, это про неё лучше понимать, чем нет.
«Что со мной происходит?» – вопрос, который гораздо важнее, чем «Кто я?» «Происходит» – это опыт, который нас формирует и одновременно наш диалог с реальностью, которая с большой буквы «Ры». Реальность (строго говоря, непостижимое мироздание, временно надевшее маску текущей привычной реальности) всегда говорит с нами событиями. То, что нас развлекает, веселит, озадачивает, мучает, убивает, делает сильнее, калечит и воскрешает из полумёртвых – это реплики в диалоге. Их важно уметь правильно понимать, понимание вообще важная штука, лестница, ведущая из ада (ад потому и ад, что мучения там совершенно бессмысленны) – не обязательно прям сразу в какой-нибудь райский рай, но туда, где есть смысл.
«Что я делаю?» – вот по-настоящему важный вопрос. Единственно важный. «Ничего» – не ответ. Все всегда что-нибудь делают, бездельников не бывает, так называемое «безделье» – тяжкий, изматывающий труд («безделье», доставляющее удовольствие и дающее силу – тоже труд, очень полезный и важный, называется «производство радости», квалифицированных специалистов в этой области мало, высоко ценится любой вклад). Вопросом «что я делаю?» – заканчивается бессмысленное существование, полное муки, и начинается подлинная жизнь. «Создан по образу и подобию Творца» – это инструкция по применению человека. Создали – скажи спасибо и иди, сцуко, твори.
4 Ұнайды
Я – сторонник контролируемого фатализма: сперва мы себе организуем то, что с нами внезапно случится, а потом пусть оно само случается, пусть!
2 Ұнайды
Всё, что лишает нас сил, добавляет страха и недоверия к миру, следует анализировать и объяснять рационально (не обязательно правильно, важен сам процесс).
А всё, что даёт нам силы, радость и ощущение налаженного диалога со Всем-Миром-Сразу, следует принимать на веру, романтизировать и не поддаваться искушению почувствовать себя «умным и честным» (тем более, что рационализация чудесного не имеет отношения ни к честности, ни к уму).
1 Ұнайды
И времени у нас предостаточно: ещё один миг.
Всегда – ещё один миг.
1 Ұнайды
о всё, но не всё желательно; некоторые (немногие, на самом деле) поступки нежелательны до такой степени, что сказать «нельзя» – вполне допустимое упрощение.
Так вот, чего совершенно точно нельзя, так это заводить себе старших товарищей (т. е., людей, на которых мы более-менее долгосрочно полагаемся в каких-то вопросах, в диапазоне от наставников и врачей до, не знаю, технических консультантов и просто житейски опытных приятелей) – нельзя заводить себе старших товарищей, которые тем или иным способом дают нам понять, что без них мы не обойдёмся, пропадём, наши дела пойдут хуже. Даже когда мы сами знаем, что это правда; когда мы сами знаем
Можно всё, но не всё желательно; некоторые (немногие, на самом деле) поступки нежелательны до такой степени, что сказать «нельзя» – вполне допустимое упрощение.
Так вот, чего совершенно точно нельзя, так это заводить себе старших товарищей (т. е., людей, на которых мы более-менее долгосрочно полагаемся в каких-то вопросах, в диапазоне от наставников и врачей до, не знаю, технических консультантов и просто житейски опытных приятелей) – нельзя заводить себе старших товарищей, которые тем или иным способом дают нам понять, что без них мы не обойдёмся, пропадём, наши дела пойдут хуже. Даже когда мы сами знаем, что это правда; когда мы сами знаем,
В предновогодний вечер незнакомые люди на улице два раза просили у меня зажигалку и оба раза не смогли ею воспользоваться. Первый молодой человек долго и безуспешно пытался разжечь отсыревший бенгальский огонь, второй поджёг фейерверк-бомбочку, кинул вдаль, но ничего не случилось; «впервые в жизни мне попался брак!» – сказал он, пытаясь скрыть разочарование.
После первого раза мне стало тревожно, а после второго наконец-то смешно, потому что – ну это же воплощение главной печали всей моей жизни – что мой огонь не всем впрок.
Ну так ещё бы. Конечно не всем. А что, интересно, может быть впрок всем сразу? То-то и оно.
Договор
У нас с Вселенной договор: я говорю её голосом, прикидываясь, будто это не заслуживающая внимания беллетристика, а она за это даёт мне в глаз, как только скажу херню. Очень удобно с такой обратной связью: молнией не разразило? – значит я опять молодец. Разразило? Соберись, тряпка, восстань из пепла и больше херню не неси.
подвиг – это всегда сознательный выбор – обязательно именно выбор, а не истерика от безвыходности! – переступить через собственный страх
Макс Фрай
Не мешки
Сет убивает Осириса, Ромул убивает Рема; в мифологии братоубийство – популярный сюжет. Штука однако не в том, что мальчики любят драться; то есть, они любят, конечно, но тут есть и другой аспект.
Штука в том, что когда умирает твой очень близкий (в идеале, близнец, но есть ещё варианты), его смерть (и само умирание, и отчасти то, что сразу после) становится немножко твоей. То есть, оставшийся в