Лет двадцать пять тому назад мы с моим братом создали акционерное общество, чтобы собрать начальный капитал для постройки шахты, так что на самом деле шахта принадлежит сотням акционеров.
— А я и не думал, что ваша шахта такая старая, — заметил я.
Ван Хурен перевел свой улыбающийся взгляд на меня и объяснил:
— Та часть, которую вы видели утром, — это самые новые участки и самые глубокие. Есть и другие, на более высоких уровнях. За эти годы мы успели выбрать все части жилы, залегающие на меньшей глубине.
— А много еще осталось?
Ван Хурен улыбнулся с видом человека, уверенного в том, что лишняя тысяча у него всегда найдется.
— Джонатану на его век хватит.
Что до Ивена, он счел вопросы технологии и экономики менее занимательными, чем цель. Ивен взмахнул руками, привлекая к себе всеобщее внимание, и вопросил со своей обычной горячностью:
— Но зачем все это? Зачем это золото? Вот о чем следовало бы спросить! В чем смысл, а? Все прилагают столько усилий, чтобы его добыть, платят за него такие деньги — а ведь оно совершенно бесполезно!
— Как луноходы, — пробормотал я.
Ивен уничтожающе уставился на меня:
— Его выкапывают из-под земли здесь и снова закапывают под землю в Форт-Ноксе [6], вот и все! Разве вы не видите, что это все искусственное? Почему благосостояние всего мира основано на желтом металле, который ни для чего не пригоден?
— Ну как же, а для зубов? — небрежно заметил я.
— И для радиоконтактов! — добавил Родерик, присоединившись к игре.
Ван Хурен следил за всем этим, словно это была на редкость удачная шутка. Я, однако, прекратил поддразнивать Ивена: побывав в шахте, я почти готов был согласиться с ним.
В тот же вечер я летел обратно в Йоханнесбург на той же самой «дакоте».
Я пролетел бы не тысячу футов, а всего десять и плюхнулся бы в сетку вроде той, что натягивают в цирке для воздушных гимнастов.
Наконец Ивен Пентлоу с явной неохотой крикнул