Оглавление

Глава 1. Долбанная физика!

— На сегодня всё! Все свободны! — строго объявил учитель за кафедрой, — А вы, Восьников, можете больше не приходить на дополнительные занятия. С физикой у вас всё хорошо. Дальше я не вижу смысла тратить наше с вами время… и нервы. Всех остальных жду на следующей неделе в это же время! Не опаздывать!

Николай Восьников уже полтора месяца как студент первого курса заволжского техникума. За это время Коля всё ещё не мог привыкнуть к тому, что к студентам здесь обращаются на «вы» и говорят по-другому. Не так, как в школе… Как-то по-взрослому…

Школьные годы уже позади. Никак не получается свыкнуться с тем, что уже студент. Отдыхать и сидеть за компом, играя в контру и в доту, всё равно хочется. Каникул станет в два раза меньше, а учёбы в два раза больше. На такое мы не рассчитывали!

— Ё-мае! Уже пять доходит! — вслух сказал Николай и кинулся в раздевалку. Летя сломя голову по лестнице, он едва не врезался в учительницу, поднимавшуюся со стопкой тетрадей.

— Восьников! Осторожнее! С ног собьешь! — ворчала преподаватель литературы.

Извинившись перед ней, Николай продолжил свой полёт вниз по лестнице. Да откуда она тут взялась? Почти пять! В такое время, наверно, уже и на подготовительных курсах никого нет! Но откуда ему знать? Он же на них не ходил.

Николай действительно не ходил на курсы, так как заканчивал девятый класс в другом городе — Нижнем Новгороде. В Заволжье он переехал не по собственному желанию. Была причина, по которой родители Николая приняли решение, что жить и учиться сын будет в Заволжье — у бабушки. Позже Николай стал догадываться, почему так произошло.

Жуть как не хотелось покидать родной и любимый Нижний Новгород. Уехать жить в какое-то Заволжье, когда в Нижнем остаётся всё! Вся жизнь, все друзья… любовь… Всё остается там… в Нижнем… А что в Заволжье? Родители бросили его на попечение бабушки? Заводи ты сынок себе новых друзей! Старые никуда не денутся, а главное, учись и не огорчай бабушку и нас!

Мама регулярно приезжала к Николаю. Выясняла успеваемость и посещаемость занятий. Это она записала его на дополнительные занятия по физике, чтобы не было спорных оценок. Сын же противиться не стал, а только буркнул что-то похожее на вынужденное согласие и ушёл в свою комнату.

Коля любил папу и маму. Поэтому тяжело было осознавать, что придётся переезжать. Особенно поначалу. Тогда Николаю сложно было понять, почему родители вдруг в одночасье решили, что ему стоит жить у бабушки.

Запершись в своей комнате, Николаю, в силу своего характера, приходилось сжимать кулаки, чтобы сдерживать в себе злость после очередного спора и не разнести что-нибудь в хлам. А был ли смысл спорить? Всё равно решение было бы за родителями. Юношеский максимализм уже вовсю брал своё. Новое «я» заставляло скалить клыки на все решения, принимаемые ими, касающиеся его личности. Личности, по его мнению, отрезанной от внешнего мира и загнанной в угол.

Но память была ещё свежа. Желчь прошлого разъедала грудную клетку с каждым новым спором и с каждым новым приступом злости.

Злость на родителей за то, что отбирали у него жизнь. Его жизнь! Спокойную жизнь на родине! Чего же им ещё надо?! Злость на то, что друзья могли отвернуться в любой момент. И тогда они, лучшие друзья, перестанут быть самым ценным, что есть на свете. Злость на себя, потому что не можешь ничего сделать! А что ты можешь сделать? Ты, всю жизнь живший за папой и за мамой, шестнадцатилетний пацан с кучей прыщей на носу! Все твои проблемы всегда решали они — родители. М-да… А ведь именно они же тебя и отправляют в ссылку на три или на четыре года… «на деревню к бабушке». Чтоб там жил, учился, забыл прошлое и никогда не вспоминал.

А костяшки пальцев между тем трещали все сильнее и сильнее. Особенно возмущало, что ссылали его сразу после окончания девятого класса. Сразу после выпускного! Как будто студента после выпускной сессии забирали в армию! Нет бы доучиться, как все нормальные пацаны до одиннадцатого, а потом со спокойной душой идти в престижный универ?! Со всеми! В одну группу! Это же круто! Этого он хотел, об этом он мечтал!

— Заволжье — город небольшой. Находится на берегу Волги. Рядом водохранилище. Ты же знаешь! Помнишь, как мы с тобой на Волгу ходили рыбачить? Я помню. Славное было время. Ммм… Природа! Жизнь тихая, не то что в Нижнем. Всё будет хорошо! Так надо. Для тебя же лучше! Потом спасибо скажешь. — вот слова отца в последний вечер дома.

Лучше бы ты, папа, просто молчал.

— Нижний тоже на Волге стоит, да и на Оке ещё! Жизнь и ТУТ неплохая! Папа! Мне ТУТ нравится! ТУТ!!! — пытался спорить сын, едва не захлёбываясь слезами. Но отец лишь посмотрел сочувственно и вышел из комнаты. Что-то в этом сочувствие было такое чужое и странное. Обычно родители своих детей отправляют в большие города — в Москву или в Питер, например. А его отправили в Заволжье. Почему же в Заволжье, папа?!

Папа тоже навещал Николая. Иногда они даже приезжали с мамой вместе. Эти короткие встречи сначала носили характер свиданок. Как на зоне: приезжают родственники, приносят передачки, немного спрашивают о том, как дела, немного рассказывают, как они живут, обещают в следующий раз привезти ещё чего-нибудь и снова уезжают. Только здесь следствия не было, сразу приговор: четыре года строгого студенческого режима в ссылке и точка. Никаких поблажек.

Николай не скучал по родителям и ещё больше обижался на них. Но время берёт свое и зализывает раны. А особенно юность. И от обид постепенно ничего не осталось. В один из приездов отец познакомил Николая со своим другом — Василием Павловичем. Тот был намного старше отца Николая, но дедом не выглядел. Первое время Николай почти постоянно пропадал у него в гостях, а Палыч резался с ним в карты и играл в шахматы. Был ли это отцовский план, чтобы сыну не было скучно на новом месте, Коля не знал.

Современной молодёжи сложно слушать истории старших. Это ассоциируется с наставлениями и нравоучениями, которых новому поколению с избытком хватает ещё со школы и родителей: делай это, делай то, туда не ходи, это не бери, это не смотри! Восьникову Николаю, как нормальному пацану, это тоже не нравилось, но в Василии Палыче он видел интересного собеседника. Тот не только о себе рассказывал. Он беседовал с Колей о жизни. Иногда беседы носили лечебные свойства. После парень продолжал верить в людей. Внутри чувствовался моральный подъём, обиды уходили, мир вокруг становился светлее и хотелось жить дальше. Но Коле больше нравилось слушать истории старого приятеля. Его истории юности, молодости. Истории о работе. Очень много Палыч рассказывал про свою работу.

В своё время он служил на железной дороге. Сначала в Горьком машинистом на маневровом тепловозе. Потом перебрался в Заволжье. В те времена, когда Заволжье развивалось и давало стране двигатели, тягачи, бетон, готовый пиломатериал в таких объёмах, что работы хватало всем, даже машинистам.

Всё это нравилось Коле. Он не был любителем железной дороги, но почему-то эти истории его завораживали и манили.

— А вот помню, еще случай был… — начинал Палыч и уносился в далёкие воспоминания, приправляемые смешными моментами и матерными анекдотами… Можно было забыть о времени. Коля и дальше был готов коротать летние вечера у Василия Палыча. Но неожиданно и без предупреждения наступило первое сентября. А с ним — пары, контрольные работы, зачеты и замуты.

Выйдя на улицу, Николай, в очередной раз удивился октябрю. Какой же ты октябрь — зараза! Непривычно темно, гадко и холодно. Как же ты не понимаешь, что мы ещё не отвыкли от того летнего солнечного тепла. От солнца, которое пробивалось в немногочисленные радостные летние дни. И поэтому, надеемся хотя бы увидеть несколько дней бабьего лета, посмотреть на то, как разлетаются по улицам уже осыпавшиеся листья деревьев. А вместо этого ты забиваешь нос соплями, тело — простудой, а мозг ненавистью к себе и к окружающим. Кстати, об улицах. В это мерзкое время года было какое-то чудо с освещением — днём оно горит, а вечером не везде и не всегда. Мистическая особенность некоторых улиц города, не иначе…

А Заволжье тем временем, несмотря на это, живёт и спешит домой. Переполненный автобус сто первого маршрута «Рождественская — Городец», опасно кренясь, выворачивает с Площади Ленина на Проспект Мира, везя последнюю партию рабочих домой в Городец. Возле кинотеатра полно машин. Опять, видимо, премьера какого-нибудь фильма. Вон двор за Площадью, где недавно в яме застряла машина скорой помощи. Теперь да яма, засыпанная песком, превратилась от сентябрьских дождей в жижу. Теперь здесь встревали практически все, кто осмеливался по ней проехать. Да ну их эти ямы. Много их в Заволжье. У каждой своя история и каждую не описать.

В кармане раздался стандартный треньк андроидовского смарта.

— Да кому я щас нужен? — вздохнул Николай и с грустью достал телефон.

На экране было сообщение от контакта «Петёк»: «Ты где?».

Петёк! Петька Римин! Друг, который появился благодаря технарю. Безбашенный и с весёлым характером тип, прилипший к его противоположности — Николаю, как банный лист. Даже за партой они сидели вместе. Надо сказать, учиться при таком соседе было трудно. Петька постоянно подшучивал над всё и вся. А сейчас этот «лист» ждёт, его, скорее всего, возле подъезда, потому что обещал посмотреть с ним футбол!

«Иду» — ответил Николай и зашагал быстрее. Время поджимало.

Опять звук из кармана, на этот раз похоже на звонок.

«Бабушка». Тут без вариантов, надо ответить!

— Алло!

— Коленька! Ты где? — послышался, как всегда, добрый голос бабушки.

— Бегу бабуль!

— Забеги тогда в магазин, у нас хлеб кончился! Я ужин готовлю.

— Хорошо, бабуль! — ответил Николай и резким движением засунул телефон в карман.

Ах, бабушка! Как же ты волновалась, когда узнала, что внук приедет к тебе жить и учиться в техникуме, где работал твой муж, когда был молод и до того, как ушёл на завод! Как ты названивала сыну и снохе, уточняя детали и прочую информацию, чтобы внуку было проще и лучше жилось у тебя. Как ты заботилась о всяких мелочах, о которых тебе не нужно было беспокоиться… Так могут только бабушки! Истинные бабушки, любящие своих внуков. Хорошо, что ты есть! Хорошо, что, несмотря ни на что, ты всегда была рядом и помогала, когда была нужна помощь. Именно ты глушила войну с самим собой, творившуюся в душе обиженного внука в первые недели жизни у тебя. Именно ты отвлекала от мыслей, что все против брошенного Коли.

Купив в магазине буханку, Николай уже бегом ринулся к дому. На начало матча уже точно не успеют. Вот долбанная физика!

— Ну ты чё?! — первым добрым словом встретил его у подъезда дрожащий Петька. Коля так и думал — Петька не стал заходить к нему домой, стесняясь бабушки.

— Да Пухлень задержал! Опять законы из учебника пытался опровергнуть! Тот еще — разрушитель мифов! А ты чё не зашел-то? Бабушка впустила бы.

— Да я чёт подумал, что нехорошо это…

— А на улице мёрзнуть хорошо? Ладно, пошли! Всё равно не успели к началу. Долбанная физика! Кстати! Он меня отпустил, сказал, что можно не ходить больше на его занятия! Прикинь?

— Круто! — Петька аж остановился на лестнице. — А чё так?

— Да всё нормально сказал у меня с ней! — развёл руками Коля. — Не знаю чё маман, вдруг, решила, что у меня с ней полный ахтунг.

— Ну тогда окей! — радостно подпел в рифму Петька.

Только Николай закрыл за Петькой дверь, как на него бросилась бабушка:

— Пётр! Дорогой! Добрый вечер! Ты, почему у нас так долго не был?

— Я, Зоя Николаевна… Занят был… да и домашней работы нынче прибавилось. — ответил ошарашенный и одновременно краснеющий Петька.

— Ну что же, я очень рада, что ты зашёл сегодня к нам. Я ужин приготовила и тебя никуда не отпущу, пока не поешь! Коля, помоги гостю! — бабушка хлопнула его по плечу и отняла буханку, которую Николай только что достал из своей сумки. Он уже давился от беззвучного смеха. Видя это, Петька оскорбился:

— Смешно тебе? Ты на время смотрел!? — Петька показал на часы, висящие напротив входной двери. — Я, вообще-то, за нижегородцев болею, как и ты!

Петькину любовь к футболу сложно было не заметить. В школьном возрасте, как и многие другие пацаны, любил гонять по двору рваный мяч. Родители, видя это неравнодушие сына к футболу, решили записать его в соответствующую секцию. Вот только сына на этой секции хватило ненадолго. Петька выдержал только два месяца, а потом устроил родителям жуткий испытон, и они отказались от идеи сделать из сына футболиста. Всё, потому что тот сильно загонялся и сопротивлялся требованиям тренера так, отчего тот просто махнул рукой и не обращал на него внимания. Иными словами, Петьке больше подходило место на трибунах, чем на поле.

Быстро сняв верхнюю одежду, парни кинулись в комнату Николая, где у него стоял телевизор. Кот, мирно спящий на кровати, в мгновение ока переместился под неё, а всё, потому что этот самый Петька, как коршун, принялся метаться по чужой комнате в поисках пульта от телевизора со словами «Да где же ты, собака! Мы всё самое интересное сейчас пропустим!» И наконец, найдя его, стал трясущейся рукой переключать каналы.

Николай в это время вышел помыть руки, и тут же из его комнаты раздался Петькин крик:

— ДА БЛИНСТВО!

— Мы проиграли… — вздохнул Коля.

Вернувшись, он увидел следующую картину: в комнате на диване сидел красный как рак, Петька. Его лицо также было полно отвращения от того, что показывал экран телевизора. Кот своими огромными глазами таращился на Петьку, при этом, сохраняя безопасное положение под кроватью.

— Блин! Один ноль! Мы проигрываем! — увидев Николая, тут же выпалил Петька.

— Ничего. Ещё только начало матча, наши ещё могут всё исправить. — спокойно ответил тот.

— Ага, исправить. — передразнил Петька. — Я на это очень сильно надеюсь! Коль, еще только начало матча, а они уже так лажают!

При произношении слова «Ещё» Петька сделал такое ударение, что пульт в его руках жалобно заскрипел.

Через несколько минут бабушка принесла две тарелки, наполненные макаронами с котлетой. Поставив эту вкуснятину на стол, на секунду задержалась, видимо, хотела, что-то сказать. Но, увидев, как увлечённо парни смотрят футбол, молча удалилась. Мдаа… Даже в таком возрасте юноши похожи на своих отцов, если те увлечены футболом. Их ничто так не интересует, как игра с мячом на поле. И они могут пренебречь чуть ли не всем, что существует на свете, лишь бы посмотреть на лучшее, что могло придумать человечество — футбол.

Только дверь за бабушкой почти закрылась, как Петька и Николай в мгновение ока кинулось за стол. Да так, что Петька чуть не грохнулся, потому что споткнулся об кота, который всё же решил покинуть своё временное убежище, чтобы выяснить, чем так вкусно пахнет.

А тем временем в телевизоре шла вторая минута после второго таймаута. Счёт выровнялся: 1:1.

— Да эфти бафбесы игхать ни умеут! — возмущался Петька с набитым ртом. — Фот вфяли фы меня ф хамафду, я фы тах ни фелал!

— Да-а… — подпёр щеку Николай. — Вратарь бы получился из тебя отменный. Ещё бы потолще был, так вообще цены бы не было.

— Уху! — скептически констатировал Петька, с усилием дожёвывая котлету.

А счёт тем временем уже стал 1:2. Футбольный клуб «Нижний Новгород» побеждал Павловское «Торпедо». Этому больше Николая радовался Петька. Особенно он давал знать о себе после каждого гола и чуть не сваливался с дивана, когда повтором показывали очередной крутой финт игрока или забитый гол. Кот уже, поняв, что спокойной жизни в этой комнате на ближайшее время не предвидится, решил аккуратно сменить место дислокации на кухню, откуда вскоре послышался хруст сухого корма. И ласковое обращение бабушки к коту: Что Барсик? Кушать пришёл?

После окончания матча довольные парни пошли на кухню пить чай, где Петька всё же высказывал своё недовольство по поводу игры:

— Нет, всё равно не хотелось на это смотреть. Ладно хоть начало пропустили. Ужас! Я бы психанул!

— Всё-таки наши неплохо сыграли. — вступился за свою родную команду Николай.

— Эх-х, блин… Завтра у нас опять математика… — жалобно заскулил Петька и развалился на столе. — Одни страдания с ней.

— Скорее всего, новая тема будет. Так что спрашивать точно не будут.

— Угу-у-у. — протянул Петька, сладко потягиваясь во весь рост.

Петька по каким-то своим причинам ненавидел математику. Оценки, правда, были такими, что мама вопросов не задавала. При этом физику и другие точные предметы сваливал на ура.

— Слушка! — Петька буквально взорвался и едва не свалился с табуретки. — А давай куда-нибудь сгоняем?

— Как это? — Николай чуть не подавился остатками чая.

— Ну куда-нибудь! В какой-нибудь город. А?

— Зачем?

— Да просто так! Типа экскурсионная поездка своим ходом! — глаза у Петьки загорелись огнём приключений, которых тот регулярно искал на пятую точку.

— Ну не знаю. — неуверенно ответил Николай на такое сомнительное предложение.

— Ты за свою жизнь много где побывал?

— Да не особо. — с сожалением ответил Коля.

— Вот и я тоже! Надо куда-нибудь свалить! В воскресенье!

— Ну что, мальчики? Вам понравились котлеты? — вступила в разговор бабушка.

— Зоя Николаевна! Ваши котлеты, как всегда, были бесподобны! Мне понравилось! — бодро и с растянутой улыбкой выпалил Петька, но затем улыбка резко исчезла с его лица, — Вот только, что маме-то сказать? Она же будет наезжать на меня: мол, что у тебя своей еды нет? А да ладно! Всё равно спасибо! — хлопнул ладонями по коленке Петька и начал аккуратно вылезать из-за стола, мастерски изображая из себя беременную женщину.

— Да бабуль! Они были очень вкусными! Спасибо большое! — поспешил вставить Николай, чтобы не было утешений и прочих уси-пусей.

— Ну что же, это хорошо, что они вам понравились, я очень рада! — ответила довольная бабушка. — Да, кстати, чуть не забыла. Звонил Василий Павлович, передавал вам привет! И спрашивает всё ли у вас хорошо? А то вы давно у него не были.

Петька внезапно остановился и со своей силой шлёпнул ладонью по лбу так, что его шлепок, вероятно, услышали жильцы соседнего дома:

— Блин, да с этой учёбой мы у него с конца сентября не были. Как же грузят щас!? Ох-х…

— Надо сходить. — ответил Коля.

После чая друзья вернулись в комнату обсудить матч. А Петька намеревался посписывать у Николая домашку по математике. Ибо самому ему было лень думать и считать. Но в этот момент, как назло, Петьке позвонила мама и стала требовать его домой.

— Хорошо, ма… Да всё я успею сделать!.. Да ничего я не получу!.. Всё, щас пойду! Пока. — Петька скривил лицо и затолкал телефон в карман джинсов. — Всё, я домой. А то мамка уже: «Иди домой, а то уроки не сделаешь и получишь два-а, как всегда-а!» — пропел, кривляясь Петька.

— А ты, что завтра после занятий делать будешь? — спросил его Коля.

— Не знаю, а ты что предлагаешь?

— Давай сходим к Василию Павловичу?

— Давай, а то мне всё равно делать нечего. И мама завтра уезжает в гости к бабушке.

После разрешения вопроса о завтрашнем дне Петька помчался домой, не хватало ещё получить от мамы продолжения. А с мамой Петька старался не шутить. Шутки могли кончиться лишением чего-либо на определённый срок. Иногда даже свободы! У Петькиной мамы был свой КоАП и УК, и свои методы воздействия, особенно после забрасывания футбольной секции. Вот только иногда всё это давало сбой — к некоторым вещам Петька был не приклонен и его не исправлял даже «мамин КоАП».

Выскочив за дверь, он как следует распугал всех кошек, которые собрались на лестничной площадке. Иногда число кошачьего стада превышало такое количество, что при удачной попытке разогнать весь табун, всё это приходило в дикое движение и могло сбить с ног человека. Как и следует, Петька приложил весь свой богатый опыт для достижения максимального эффекта. И с удовольствием устремился за котами вниз по лестнице.

Глава 2. Бутербродный обед

Следующий учебный день для Петьки и Николая оказался внезапным пинком под дых. А всё, потому что они попросту забыли про зачёт, к которому должны были подготовиться вчера вечером вместо того, чтобы смотреть футбол. А времени на перемене, как обычно, было достаточно, чтобы хотя бы почитать лекции. Но не для Петьки и Николая — им про зачёт сказали только за пять минут до звонка.

— Саня! Твои рога да к паровозу привязать! — накинулся на удивлённого одногруппника Петька. — Ты раньше не мог об этом сказать?!

— А что я тебе разве должен об этом говорить? Нас, вообще-то, предупреждали, что зачёт будет. И ты вроде тоже тогда был. — отмахнулся Саня.

Петька же чуть не занёс кулак, но вспомнил, что есть дела поважней, чем лупить товарища по группе, и принялся лихорадочно листать лекции.

Как и следовало ожидать от такой оперативной подготовки — обоим «неуд».

Николай был сильно расстроен. Он не был отличником, но всё же не желал оставлять хвосты по какому-либо предмету. Петька меньше переживал по этому горю. По его мнению, это было совсем не горе: двойку-то исправить можно. Поэтому, видя несчастное лицо друга, пытался развеселить его всякими шутками, которые либо придумывал сам, либо показывал угарные мемы из пабликов в социальных сетях, на те, что он был подписан. А пабликов этих у Петьки было столько, что пролистать всю новостную ленту требовалось столько времени и усилий, что от усердного протирания экрана смартфона уставал даже большой палец.

— Да ладно, Коль, успокойся. Всё будет нормально! Исправим, не экзамен же!

— Это точно… не экзамен. — вздохнул Николай.

— Что у нас сегодня по планам? — спросил Петька.

— Пойдём в холл к доске с расписанием, посмотрим, что там.

— Да, точно пошли, а то я после этого стресса на зачёте забыл, что у нас следующей парой. — усмехнулся Петька.

Они спустились в холл, пробиваясь сквозь толпу первокурсников, вечно собиравшуюся в этом месте, чтобы ознакомиться с расписанием, почитать, новости из жизни техникума, благодарности и прочую ерунду, что обычно администрация вывешивает на стенде.

— Та-ак… Во, смотри, культура речи в двадцать втором кабинете. — тут же указал Петька на квадратик с названием предмета.

— Я надеюсь, вы не забыли про культуру речи? — послышался голос за их спинами.

Парни вздрогнули от такой неожиданности и круто обернулись. Это была их одногруппница Юля. Юля была старостой и всегда старалась добиться того, чтобы все и всё вовремя сдавали. Особенно объяснительные о пропущенных занятиях. У неё это не особо получалось, но те, кто с ней учился, видели её старания и, в свою очередь, старались хотя бы не пропускать занятия. А всё, потому что между группами в техникуме проходили своего рода соревнования на меньшее количество пропусков и высокой успеваемости. В награду администрация учебного заведения организовывала поездку на природу, в театр или на экскурсию. Юля с первых дней нахождения на своей должности очень рвалась вывести группу на первое место.

— Нет, Юль, мы ничего не забыли… — почесал затылок Петька и уставился куда-то в сторону. — А… Может быть, и забыли… С ней должно быть всё нормально. А что там у нас было на прошлом занятии?

— Стили речи. — с укором посмотрела на Петьку Юля.

— Ах да! — вскинул руку Петька и начал загибать пальцы. — Так… Стили речи… Вроде всё помню… Так: научный, официально-деловой, публицистический, разговорческий, художественный вроде все назвал. Да Колян?

Но Коляну не суждено было ответить или даже кивнуть, так как за него это сделала Юля:

— Не разговорческий, а разговорный. Ты всё это сможешь ответить, если тебя вдруг спросят?

— Канешна! — демонстративно развёл руками Петька.

На занятии по дисциплине Культура речи, всё было не так спокойно, как ожидалось. Учительница не спросила по пройденному материалу, но омрачила выходные всей группы объемным домашним заданием: нужно было написать сочинение-рассуждение не менее чем на четыре страницы на тему — «Моё отношение к литературным произведениям Фёдора Михайловича Достоевского».

— Это же надо такое задать!? Достоевский! Не литература же! — схватился за голову шокированный Петька, когда прозвенел звонок, и вся группа вывалилась из аудитории, — Я в жизни, кроме Преступления и наказания, ничего не читал! И то это было настолько насильно, что я ничего не помню! А здесь по произведениям! Нам литературы, что ли, мало? А-а-а-а! — Петька чуть не врезался в дверной косяк возле лестницы.

— Успокойся. Напишешь что-нибудь. — начал раздражаться на Петькины вопли Николай.

— Четыре страницы!? — едва не крикнул Петька, — Ты прикинь! Четыре грёбаные страницы! Да как тут можно успокоиться?

— Напиши три. Смахнешь на мелкий почерк. — попробовал принять психологический ход Николай.

— Точно! — Петькино лицо мгновенно просияло. — Чего-нибудь сочиню и рассужу! И мелко напишу! Или вообще с инета всё спишу!

Спускаясь по лестнице и увиливая от встречного потока студентов и учителей, Николай вдруг вспомнил, что на этот день у них с Петькой назначена встреча с Василием Павловичем. И догнав бежавшего вихрем Петьку, напомнил ему об этом.

— Да как я мог забыть!? Я не могу допустить, чтобы мы не сходили к нему сегодня! — удивлённо возразил Петька. Но по его взгляду Николай понял, что Петька всё же забыл.

Петька тоже любил ходить к Василию Павловичу. Николай познакомил с ним сразу после того, как понял, что Петька — его союзник в этом мире. Именно Василию Павловичу Петька рассказывал самые новые и смешные анекдоты и шутки. Иногда кривлялся, изображая политиков и телеведущих. Особенно любил обсуждать новые фильмы, которые Василий Павлович не смотрел. В ответ Василий Павлович рассказывал о своих. У него очень хорошо получалось рассказывать жизненные истории, связанные с фильмами. Парни не любили старое кино, но слова: А вот помню, у меня история была, как в том фильме… — заставляли затаить дыхание и будоражить воображение двоих слушателей и иногда валиться со смеху на пол. Особенно Петьку. Тот мог переигрывать и, свалившись, в очередной раз, на пол, вдобавок стучать кулаком об пол. Поэтому его часто приходилось останавливать.

Наспех одевшись в гардеробе, Петька с Николаем вывалились с огромным потоком студентов на улицу. Так, обычно происходит после каждого учебного дня. Толпа разделяется на три части: первая движется на остановку. Правда по большей части несётся, как на соревнованиях по бегу, стараясь успеть на Городецкий автобус. Вторая рассеивается в разные стороны, а третья остаётся стоять и обсуждать планы на вечер.

Погода стояла солнечная и позволяла находиться в лёгкой одежде. Кто-то шёл даже без шапок, весело махая ей. Всё равно мамка не увидит и ничего не докажет — мол, простуда твоя это от того, что ты без шапки ходишь! А как сейчас в шапке-то пойдёшь? Мозги за день так вскипели, что никакая шапка не лезет! Даже куртку застегивать не охота.

Василий Павлович жил на улице Рылеева, неподалёку от железнодорожного вокзала, который был совмещён с автостанцией. Улица состояла в основном из параллельно стоящих пятиэтажных домов возле автомобильной дороги. В этом месте находился Сквер победы и Вечный огонь — в память о погибших войнах в Великой Отечественной войне.

— Возьмём ему чего-нибудь? — спросил Петька.

— Нет! Ты что!? — прокричал Николай, прекрасно понимая, о чём говорил товарищ. Василий Павлович не был поклонником спиртных напитков, но от предложенного никогда не отказывался. Друзья не хотели, чтобы Палыч употреблял, как это делали некоторые его соседи.

— Да я не в этом смысле! Я про продукты, Коль. — засмеялся Петька. — Да и не продадут нам с тобой. Хотя уже могли бы… Вот у меня борода растёт! — Петька демонстративно почесал свой подбородок, покрытый мелкой щетиной.

— Ага, только всё равно паспорт спросят. Пойдём, колбасы с батоном что ли возьмём, бутеров наделаем, а то после технаря есть охота. — вздохнул Николай.

Купив то, что было задумано, парни пошли дальше. Но тут Петька встал как вкопанный:

— Колян! А давай в Арзамас съездим?

— Куда? — не понял Николай.

— Да в Арзамас же! Я вчера в инете на Картах посмотрел — это у нас на юге области. — показал под ноги Петька. — Всего сто двадцать километров от Нижнего!

— Зачем? Даль такая… — сомневался Коля.

— Ну в Городце, Балахне и в Нижнем я уже сто раз был. Надоело! Хочу подальше! Путешествие! Тебе не наскучило здесь?

— А-а, это ты опять про вчерашнее? Ну да, есть немного… — Коля не доверял этой затее, но выглядеть обломщиком не хотел.

— Вот развлекуха будет! — улыбаясь, потёр руки Петька. — К тому же я там никогда не был, а по отзывам и интернете город красивый. Надо сгонять!

Петька был авантюрист и проказник, особенно в детстве. С его пылким характером не могли справиться даже родители. С возрастом буйность, конечно, поутихла, но всё равно жизнь для него била ключом во всех её направлениях.

Добравшись до дома Василия Павловича, ребята молча прошли мимо бабушек, вечно сидевших на лавочке и обсуждавших новости, и каждого, кто осмелился пройти мимо них. Петька и Николай давно к ним привыкли и уже перестали обращать внимания на тихие словечки старушек, отпущенных в их адрес. И даже сейчас они не ответили на вопрос: «К кому?»

Василий Павлович встретил ребят хмуро. Парни это прекрасно заметили. Но надеялись, что смогут разговорить своего старого приятеля. Было видно, что у человека что-то произошло, что-то такое, что изменило его до неузнаваемости. Их Палыч со времени последней встречи заметно постарел.

— Как-то давно вас не было… — угрюмо сказал он. — Учёба наверно? Понимаю…

— Учёба… «Неуд» по литературе… Это же, блин, надо так лажануть?! — тут же завёлся Петька. — Совсем забыли про зачёт из-за футбола! Василий Палыч! Не смотрели, как нижегородцы павловцев сделали? Вот игра-то была!!!

— Нет, парни, не смотрел. Серёжа приезжал вчера. Весь вечер проговорили. Беда у него произошла — с девушкой поссорился. Никак не может успокоиться. Выслушал, дал несколько старых советов, которые мне когда-то помогали.

— А сейчас он где? — спросил Николай.

— Так уехал вчера ещё. Работать ведь нужно парню. Завтра наутро у него смена.

— Эх… Да… Любовь до добра не доводит. — глубокомысленно вздохнул Петька.

— Экой ты философ нашёлся! — улыбнулся Василий Павлович. — Вот погоди, может, и ты придешь за советом.

На этих словах Петька с Николаем прыснули.

Сергей был единственным сыном Василия Павловича, а также другом Петьки и Николая. Тот после школы отправился в Нижний Новгород к своей тётке — сестре отца, чтобы у неё жить и учиться в железнодорожном техникуме. Машинист — профессия моей мечты. Так говорил Серёжа ещё в восьмом классе. Видимо, очень хотел пойти по стопам отца!

— Василий Павлович! Мы голодные, но у нас всё своё, как говорится. Колбаса да батон! Нарежем бутеров с чаем? — предложил Петька, вынимая из пакета кусок колбасы.

— Вот я забыл про чай-то! — всполошился Палыч. — Совсем голова не тем занята! Давайте батон и колбасу, я вам сам ваших «бутеров» нарежу.

Он взял у Петьки пакет и ушёл с ним на кухню.

— Странный он какой-то… — шепнул Николай Петьке.

— Ты тоже это заметил? — удивился тот.

— Не думаю, что Сергей мог так поругаться с девушкой, чтоб у Палыча крыша поехала.

— Может, не в этом дело. Смотри! Справочник машиниста электровоза? — указал Петька на книгу, лежащую на растрёпанной стопке бумаг.

— Давно ли Палыч начал вспоминать свою работу? Он же на пенсии.

В этот момент где-то из глубины квартиры раздался звук, напоминающий звон, разбивающейся посуды.

— Что это? — спросил Петька, посмотрев в сторону кухни.

— Ну-ка пошли. — шёпотом предложил Николай.

Парни бесшумно и быстро переместились на кухню, где Василий Павлович склонился над осколками разбившейся тарелки.

— Что-то рука дрогнула, вот посудины и лишился. — заметив ребят, со смехом сказал Палыч.

— Может помочь? А лучше давайте я сам накромсаю. — предложил Николай.

— Можно и так. — ответил Василий Павлович.

Взглянув на Колю, он отдал ему нож и быстро вышел из кухни. Послышался звук шелеста бумаги и закрывающегося шкафа.

Петька посмотрел на Николая. Коля прижал палец к губам и кивнул в сторону гостинной: ни слова, иди к Палычу. Петька, не спеша, направился в зал, а Николай остался молча резать бутерброды с колбасой. Не похоже на Палыча, — думал он, — никогда себя так не вёл, и у сына обычно не было проблем. А если и были, то с Палычем всё было нормально. А много ли он знал о Палыче? Всего почти четыре месяца, и только. Много ли было правды в его историях?

Бутербродный обед прошёл мирно. Ребята рассказали о своих успехах и неудачах. Но больше Петька в разговорах налегал на футбол. И потому все его замечания и рассказы так или иначе заканчивались футбольной темой. Василий Павлович сидел, уставившись в одну точку. И лишь изредка переводил взгляд на ребят, чтобы кивнуть и показать, что он всё ещё с ними. Больше всех говорил Петька. Он взахлёб рассказывал историю про то, как они с родителей в прошлое воскресенье ездили в Нижний Новгород на день рождения к тётке и как у их машины, на обратном пути по дороге после Балахны, пробило колесо.

Петькина болтовня начала утомлять и Николая, и тот незаметно для себя начал листать на смартфоне новости на своей странице в социальной сети. Опять в Заволжье потерялась серая кошка… Следующий пост: жители жалуются на разбитые дороги… Следующий пост: кошка нашлась. И масса комментариев со ссылкой на предыдущий пост. А то администраторы «типички» не знают, что это имеет отношение к посту ниже. Николай всё больше и больше удивлялся таким новостям. А может, кошка загуляла и теряться вовсе не думала. Следующий пост: местная телекомпания выложила запись заседания думы. Там опять, возможно, какие-то жилищные вопросы решаются. Просмотров мало. Лайков тоже. Зачем выкладывают? Неинтересно же! Следующий пост: Танька Гумлева опять новые фотки выложила. Вот у неё больше просмотров! Эх, красавица всё-таки Танька. На тебе лайк за новые фотки… Следующий пост: незнакомый друг репостнул картинку крутой машины…

— А ещё мы с Коляном думаем сгонять в Арзамас. Может, на футбольный стадион зайдем. — не останавливался Петька.

— Зачем вам в Арзамас? — тихо спросил Василий Павлович.

— Да просто так, на город посмотреть. Может, повезёт и нам удастся посмотреть на то, как тренируется местная футбольная команда. А то уже эта однообразная жизнь достала. Хоть какая-то развлекуха будет. На электричках покатаемся! Я так понял, что нам на двух придётся ехать, с пересадкой в Нижнем, а это…

— НЕТ! — вскочил Палыч, да так, что его стул с грохотом упал, ударившись об стену.

Николай от неожиданности выронил телефон из рук. Петька же, открыв рот, замер и уставился на Василия Павлович.

— НЕЛЬЗЯ! Не надо вам в Арзамас или ещё куда ехать! Да и тем более на электричках! — ударил он по столу кулаком. — Лучше на автобусе или вообще никуда не ездите! Дома сидите! А то не дай Бог, случится чего…

При этих словах голос у Василия Павловича дрогнул и на его глазах появились еле заметные слёзы. Он упёрся одной рукой на стол, а второй едва заметным движением протёр глаза.

— Почему же, Василий Палыч? — осторожно спросил Николай.

— Не дай Бог, случится чего… — тихо повторил Палыч, и на его лице появился пунцовый окрас.

— Василий Палыч, что случилось? — снова задал вопрос Николай. — Что с вами?

Палыч молчал. Молчал и Петька с открытым ртом, так и недоговорив фразу.

— Может, наша помощь нужна? — снова предпринял попытку разговорить старого друга Николай.

— Так, ребята, думаю, пора закругляться. Время позднее, а то вам ещё уроки или контрольные делать нужно или что там у вас сейчас? — уже совсем другим тоном и голосом намекал Палыч на то, что друзьям пора покинуть его квартиру.

Николаю хотелось потянуть время в надежде вытянуть из Палыча ответы на свои вопросы. Коля вспомнил, что выронил телефон и сполз с дивана, чтобы поискать его, хотя отлично выдел, что мобильник лежит экраном вниз возле ножки кресла, на котором сидел Петька.

— Да у нас не так много уроков. — начал Николай, шаря рукой под диваном.

Эх-х… Только бы экран не треснул! А то новый не вариант брать. Родоки сейчас точно не купят.

— Мы бы ещё погостили, а то не знаю когда мы с этой учёбой ещё увидимся. — осторожно сказал Николай, продолжая делать вид, что ищет потерявшийся мобильник.

— А вот вместо того, чтобы ехать в свой Арзамас, пришли бы ко мне. Или что ещё лучше, занялись бы уроками! — махнул рукой, повысив голос, Палыч и начал двигаться в сторону выхода.

Николай понял свой окончательный провал, с замиранием сердца поднял телефон. Фух! Экран цел и даже без царапин!

Только зайдя за угол дома, Петька обратился к Николаю:

— Это чё было такое? А?

— Сам понять не могу, но ведет он себя странно. Раньше он никогда таким не был.

— Думаешь, что всё это из-за сына?

— Нет, я так точно не думаю. Тут другое. Ты ведь сам заметил, как он озверел, когда ты сказал про Арзамас. Это точно не сын виноват. — уверенным тоном пояснил Николай.

— А тот справочник? — гнул своё Петька, похоже не решившийся мириться с поражением своей теории.

— Ну и что? Ведь он тоже там работал.

— Мне вот теперь ещё сильнее в Арзамас захотелось. — потёр руки Петька. — Чувствую, что приключение будет ещё то!

— С чего ты взял, что это будет приключение? — насторожился Коля.

— Да это я просто так. — усмехнулся Петька.

— Может, Палыч заболел? Или с головой чего? — всё же беспокоился о Василии Павловиче Николай. — Не нравится мне всё это.

— Да брось, все с ним нормально! Крепкий мужик ещё ведь! — при этих словах Петька показал кулак.

Ночью Николай долго не мог заснуть. Он вспоминал реакцию Василия Павловича на новость о поездке. Но пришёл к выводу, что это просто обида за то, что они так редко приходят к нему в гости. И вместо своего, вероятно, следующего визита уматывают в какой-то Арзамас. Успокоив себя на этом, Николай уснул.

Глава 3. Доверяй, но проверяй

После недолгого обеда в кафе возле своего офиса Семён Александрович Головинов пошёл прогуляться в парк. Времени до встречи с Анатолием было ещё достаточно. Семён Александрович возглавлял фирму, занимающуюся продажей электрооборудования для машин специального назначения. Офис находится недалеко от городского парка, где часто в обеденное время Семён коротал минуты, а то и часы, просто просиживая на лавочках у небольшого луга, окружённого деревьями. Именно на этих лавочках иногда решались простые и «неофициальные вопросы», касающиеся его деятельности. Но на этот раз встречу пришлось перенести в офис, так как вопрос, по мнению Анатолия, был «срочен и серьёзен».

Дойдя до палатки с выпечкой, которой Семён Александрович злоупотреблял, он вспомнил, что забыл купить еженедельную бизнес-газету. На вопрос улыбнувшейся уже знакомой «булочной» продавщицы: «Что вам подать?» Семён Александрович круто развернулся и пошагал из парка в сторону киоска «Печать». Газета сегодня была важнее. Головинов не доверял Интернету, считая его информационной помойкой. В газетах всё ещё печатались изменения в законодательстве, объявлялись новые аукционы и тендеры. В ней также были часто интересующие Семёна объявления о продаже и покупке готового бизнеса.

На выходе из парка Семён увидел чёрный мерседес, подъехавший к входу в здание, где располагался офис Головинова.

«12:40» показывали часы Семёна. Что же ты, Толя, как рано? Договаривались ведь на час ровно! Опять ты не ко времени! Сам же назначаешь время и сам же нарушаешь сроки. Не делают так «бизнес-партнёры». Но Семён, не оглядываясь, продолжал идти к киоску.

Уже несколько минут он спокойно шагал по лестнице на свой этаж и, увидев нервное лицо Анатолия, понял, что на этот раз вопрос действительно срочен и серьезён.

— Ты чё нервный какой? — начал Семён вместо приветствия.

— Не здесь. — тихо ответил Анатолий. — Надо поговорить. Желательно у тебя в кабинете, и чтобы никто не слышал.

Последние фразы Анатолий сказал уже едва слышным шёпотом.

Ага, опять надо разговаривать с тобой в кабинете, опять выслушивать твои истории с правами и прочей ерундой. И так постоянно приходится вникать в твои проблемы и отвлекаться от работы. Нет бы что по делу. Так нет, по работе ты решаешь всё по телефону или через е-майл, присылая огромные тексты. Их скоро можно печатать. «Мемуары бизнесмена» получатся.

— Садись и выкладывай что у тебя, только побыстрее, а то у меня дел полно. Опять поставщик с ценой мутит, а тут ещё ты. — с ходу начал Семён, войдя в кабинет.

Он до конца был уверен, что Толян опять накосячил с гайцами. Бережно раскрыв только что купленную газету, Семён начал читать объявления в продаже готового бизнеса.

Но сейчас он вспомнил, что есть один нерешенный вопрос, который он уже несколько дней хотел обсудить с Анатолием. Поэтому, как только тот открыл рот, Семён первым пустился в разговор:

— Толян. Я вот о чём хотел с тобой поговорить.

— Что? — недоумевающе спросил Анатолий.

— Ты документы передавал? — строго спросил Головинов.

— Какие? — от неожиданности Анатолий совсем забыл, что несколько недель назад он передавал документы на оплату в свою контору.

Семён тем временем зло смотрел на собеседника. Неужели Толян косит под дурачка или таковым уже стал являться? Головинову это всегда изрядно надоедало. От внезапно нахлынувшей злости, он хотел в него чем-нибудь запустить.

— Толян! Не люби мне мозги! — Семён перешёл на повышенный тон, — Доки на оплату передавались в твою контору через тебя! Вспоминай блин!

— Конечно! — не колеблясь ответил Анатолий. — Я их на следующий день отнёс.

— Хм… Странно… — задумчиво вздохнул Семён. — оплаты до сих пор нет.

Семён стал пристально смотреть на Анатолия. Знает ли он что-нибудь про задержку оплаты или тоже, как и он, в неведении.

— Просто сумма большая, вот и задержка. — ответил Анатолий.

— Всё может быть. — пробормотал Семён. — Договор был на оплату не всей суммы сразу, а равными долями в течение двух месяцев.

— Я помню. — согласился Анатолий.

Повисла тишина. Оба думали, как выходить из этой ситуации. Ни Семён, ни Анатолий не хотели терять деньги. Каждый думал о решении проблемы. Анатолий имел доступ к службе безопасности и хотел сходить к ним «на чай». Семён думал о том, чтобы разузнать у коммерческого директора о проблемах с оплатой. Думал даже над тем, с чего начинать разговор.

— Ты кому отдавал доки? — внезапно прервал рассуждения Семён.

— В службу безопасности. Как и всегда. Такие большие суммы только через проверку идут.

— Да знаю я! — заорал Семён. — Я не хочу восемь мультов терять!

Срываться на Толяне было бесполезно. Семён это понимал. Не всё зависело от него. Много проверок на договора такой суммы для серьёзной компании — это норма.

— Ладно. — вздохнул Семён. — Говори, что у тебя.

Гость поёжился. После такого стоило ли вообще заводить разговор. Но раз уж он проделал такой путь и выслушал нагоняй, то давать заднюю было глупо.

— В депо есть один парень… Он пронюхал о качестве комплектующих, которые ты поставляешь. — быстро вставил Анатолий.

На это Семён ничего не ответил. Закурив и демонстративно швырнув металлическую зажигалку на стол, он отвернулся от друга и уставился в окно, потирая правый висок и лоб.

Да твою же мать!

Ну вот и всё. Не оплата так такое. На этот раз ты пришёл по делу. Только вот как получилось так, что вся затея начала вылезать наружу? Ведь мы с тобой столько вместе дел провернули? Да таких, что ни одна полицейская ищейка не пронюхает, ни один даже опытный следак не выкопает то, чего не надо. Никакая налоговая вопросы не станет задавать. И даже здесь ничего не должно было произойти. Катаются себе эти электрички ну и пусть катаются. Зачем лезть куда не просят? Вот теперь ищи, где допустил косяк. И ты, Толян, теперь идёшь ко мне и говоришь такое. И у меня к тебе только один маленький вопрос:

— Как?

— У них на неделе кировскую электричку сняли с рейса. На ней датчик температуры полетел, который у тебя покупали месяц назад. Гарантия даже не кончилась. Вот он и начал копать всё и докопался до накладных.

— Если он начал копать и докопался, значит, вы плохо зарыли! Блин… Что за парень? — начал напрягаться Семён Александрович.

Вид в окне его уже не умиротворял, как это всегда было. Теперь, как ни старайся, сердце все равно колотит об рёбра с удвоенной силой.

— Сергей зовут, машинист.

— Вот теперь скажи мне: как мог простой машинист дойти до накладных?! — на этих словах Семён круто развернулся и устремил свой взгляд в глаза Анатолию. — Мы с тобой столько лет в деле и оба знаем, что машинистов ни к ремонту, ни к бухгалтерии на пушечный выстрел не допускают!

— Сам не знаю…

— Не знаю! — передразнил Семён, — Блин! Это же двести шестьдесят третья статья уголовки! Ты хоть понимаешь? Или тоже не знаешь?

Толя молчал.

— Как его фамилия? — спросил Головинов.

— Я не знаю. Знаю, что его Сергей зовут и всё. — ответил Анатолий.

Семён все так же яростно смотрел на него. Да, Толян понимал.

— И что ты предлагаешь? — Семен надеялся, что хоть на этот вопрос он сможет ответить.

— Если так пойдет дальше, они выяснят, что запчасти эти сняты со списанных вагонов. — гордо со знанием дела констатировал Анатолий.

— Да что ты!? Это и без тебя знаю! Твои предложения?

— Думаю, надо сворачиваться. — тихо ответил Анатолий и уставился в окно.

— Ага, сворачиваться! — хмыкнул Семён.

Он подлетел к Анатолию, как стервятник к падали, и громким шёпотом, скрежета зубами, начал плевать ему в ухо: — Я столько лет готовил эту фирму к допуску на поставку в депо! Я стольких людей скоординировал, чтобы всё пошло как надо. Я столько бабок вложил и занёс куда надо! И теперь ты хочешь сказать, чтобы я из-за какого-то долбанного машиниста свернул всё, что мы делали и потерял такие бабки? А ты знаешь, что если что-то пойдёт не так, то и ты вместе с Димасом в зоне поражения окажетесь? Надо либо купить машиниста, либо прижать, а если в отказ пойдёт, так совсем убрать! На какой электричке сейчас больше всего нашего деталья?

— На тех, которые на кировском направлении. Их ремонтируют активнее.

— Твою же мать! Так, ладно. — Семён попытался успокоиться.

Он глубоко вздохнул и с громким выдохом изобразив обеими руками жест дирижера, управляющего оркестром, продолжил:

— Что с Шахуньей?

— Там всё нормально. Всё принимается и отправляется дальше.

— По ней есть вопросы? Или намёки?

— Нет. Пока всё чисто и стабильно.

— Это уже хорошо! — в голосе Головинова послушалось облегчение. — Что с сороковой электричкой после прошлого раза?

— Она на обслуживании. Там третье тэо.

— Как!? Оно должно быть только через месяц!

— После того датчика она тоже в депо стоит.

— Занимайтесь ей! Вы чё ждёте!? Что бы нас прямо здесь повязали!? — ударил Головинов по столу так, что небрежно сложенная стопка бумаги пришла в движение и почти вся съехала на пол. Видя ещё одну неудачу, Семён рассвирепел и швырнул оставшуюся часть бумаг со стола так, что они едва не разлетелись по всему кабинету.

Семён понимал, если его бизнес раскроют, то не только они, но и ещё несколько человек могут пойти под такой суд, что им вряд ли получится не то, чтобы отмазаться, а получить хоть условный срок. 263-я статья! Сердце в груди сжалось. Понимал он и то, что связям придёт конец: никто не станет впрягаться за Семёна в такой ситуации. Друзей тут нет и быть не может! Все хапают для себя. И вытаскивать будут тоже себя, а его кинут при случае. Нет. Действовать нужно самому. Но пока это были лишь слова Анатолия, которому он всё же доверял. Как говорится — доверяй, но проверяй.

Анатолий, видя бешенство своего друга, буркнул что-то похоже на «я пойду» и тихо вышел из кабинета. По дороге он подмигнул секретарше и ещё нескольким бухгалтершам и скрылся за дверью коридора.

После этой короткой и напряжённой беседы Семён долго обдумывал всё услышанное. В этом деле нельзя гнать горячку. Надо было дойти до сути. А что, если Анатолий что-то напутал или не так понял. Но в то же время ситуация могла повернуться совсем не так, как этого хотелось. Ведь он планировал как минимум год заниматься этим, а затем перейти в другую сферу деятельности. А может и совсем уехать из Нижнего Новгорода. Состояние он сколотил хоть и не большое по его меркам, но достаточное, чтобы построить хороший дом и завести хозяйство в каком-нибудь небольшом городе или деревни. А ведь уже пятьдесят пять лет.

Собрав все разбросанные бумаги в ещё более неуклюжую стопку, Семён Александрович повернулся к окну и закрыл глаза. Несколько лет назад они с Толяном договаривались о том, как будут действовать в случае раскрытия их схемы. Тогда это казалось таким далёким и несбыточным, что и плана, как такого не было обдумано. Да и не нужен он был. Всё было сделано так, что сбоев быть не должно. До сегодняшнего дня! Да как такое могло произойти??? Неужели сейчас придётся думать, как всё это дело сворачивать…

Дима!

Как-то сама рука потянулась за телефоном, и как-то сам выбрался нужный контакт. Надо бы навестить маму. Что же я за сын такой? Семён уже точно решил, как только что станет известно, обязательно съездит её навестить. Все это время Семён смотрел в угол кабинета и вернулся в сознание лишь после третьего и настойчивого «Алло-о?!» от Дмитрия.

— Что у нас со списанным? — не здороваясь спросил Головинов.

— Копают. — коротко ответил Дмитрий.

— Бляха-муха! — рыкнул сквозь зубы Семён, — Знаешь кто?

— Сергей. Фамилию не знаю.

— Машинист?

— Так тебе уже дали информацию?! — не понял Дмитрий.

— Да. Есть подробности?

— Не по телефону.

— Ты где?

— Дома.

— Через двадцать минут буду у тебя. — собираясь ответил Семён и закончил разговор.

Он даже не спросил, почему Дмитрий был дома, а не на работе. Это Семёна уже мало заботило. Походу дела Анатолий всё же был прав. Раз уж и Дмитрий говорит об этом, то смысла откладывать нет. Бросив сумку с документами и прочими вещами в машину, Семён помчался к Дмитрию.

Дмитрий был ещё одним компаньоном в том деле, который задумал Головинов. Только работал он уже в депо, организовывая всю ту грязную работу по зачистке номеров на деталях и записывая всё это в «чёрные документы», как того требовал Семён. В тех документах писались все процессы работы, что и от кого получалось и что куда ставилось, даты, номера и так далее.

Как мог простой машинист что-то нарыть? Как Дмитрий с Анатолием допустили такое вмешательство? Как теперь пойдут дела? Все эти вопросы и прокручивались с вариантами ответов в голове у Семёна. Он даже не заметил, как проехал на уже горевший красный. Через десять минут он был у нужного дома. Вызвав Дмитрия по телефону, он отправился гулять по газону возле припаркованных машин. Их парковали везде, где было место, так как с парковками в Нижнем беда. Дмитрий вышел через три минуты и кивком указал на место за машинами, где был крутой склон с растущим на нём берёзами.

— Что знаешь? — с ходу начал Семён

— Есть машинист — Сергей. Он работает на Кировских электричках. На тех самых.

— Это я уже понял.

— Тогда, что ты от меня ещё хочешь?

— Твою же дивизию!!! Что я от него хочу!? — лицо Головинова исказила гримаса нервного тика. — Да я сегодня уже полдня хочу от вас обоих узнать, как получилось так, что он узнал!? И вообще расскажи, что он узнал!? А то я вообще уже ничего не понимаю! Толян нервный заваливается ко мне в офис и говорит, что пора завязывать. Ещё и ты задаёшь мне вопросы вместо того, чтобы отвечать на мои! — требовательно и с напором тыкал в него Головинов.

— Ты на меня не наезжай! Я действовал по твоей схеме, сам ничего не придумывал, а как он пронюхал я и делов не знаю.

— Делов не знаю?! Чёрт бы вас побрал! — Семён уже перешёл на крик и не понимал того, что он всё ещё находится на улице и прохожие вдалеке начали оборачиваться. Стало отчётливо заметно, как лицо уже было красным и выражало злость и ненависть. Было видно, как на лице дёргается левая скула.

— Что вы вообще знаете!? — продолжал Головинов. — Ты хоть знаешь, чем это может обернуться!? Ты хоть знаешь, что это значит для меня? Я столько лет пахал, как конь, чтобы дойти до этого! Знаешь, какого это упрашивать управление этих гребанных железных мать их дорог, что бы они отдали тебе этот сраный контракт?! Контракт, который сейчас кормит вас получше этой вашей дерьмовой работы! А стольким чинушам занёс и чуть жопу не вылизал, чтобы они устроили как надо. Это я вас из дерьма вытащил! А теперь один мне заявляет, что надо сливаться, второй тупит и не может нормально ответить ни на один вопрос. Что, чёрт возьми, с вами происходит!?

— Ладно, слушай. — выслушивая исповедь Головинова, Дмитрий невольно вспомнил своё прошлое. Прошлое, где ему приходилось работать на стройке, чтобы хоть как-то прокормить тогда только создавшуюся семью. Прошлое, где он едва не вернулся в девяностые, во времена, в которые он так не хотел возвращаться. Не пришлось. Случайная вечерня встреча с Семёном в городском парке изменила его жизнь. Семён буквально спас своего давнего товарища от того, во что он мог бы превратиться, ступив на тот путь. Семён устроил его через своих знакомых в мастерскую слесарем, а за тем он же перевёл в депо. Дмитрий это помнил и как можно спокойнее стал рассказывать:

— Три недели назад на одном из складов электрооборудования проводили ревизию. Так, внутреннюю, ничего не обычного. Но нашли несостыковки по накладным, актам и номерам. Всё это отправили на проверку. Я перехватил эти бумаги и спрятал у себя. Типа ревизии не было. Пока там на верхах разбирались, я вытащил со склада наше. Часть вывез в Шахунью, часть распределил по составам, которые работают на кировском направлении. Думал, пока поездит, а потом снимем. Сделал все документы на ремонт и отправил в рейс. Ревизию провели ещё раз, всё прошло хорошо, но через несколько дней пришло что-то вроде предписания о том, что ревизия уже была, но утеряны документы.

— Это хорошо, а тот машинист-то при чём?! — Семён уже начал приходить в себя. Его поражало спокойствие Дмитрия в то время, когда решалась его судьба.

— Ты слышал про датчик температуры? — всё так же спокойно продолжал задавать вопросы Дмитрий.

— Да! Толян рассказывал.

— Это он начал искать его и нашёл на нём следы срезанного номера.

— Он что?.. Залезал под тележку?! — просипел от удивления Головинов.

— Видимо, да.

— Что предлагаешь?

— Спрятать доки и записи, все диски с компов снять. Ещё лучше и детали. Датчик я уже поменял.

— Когда это будет заметно, если вот так раз и ничего нет?

— Не сразу, но потом вопросы возникнут. — ответил Дмитрий.

Они замолчали. Так простояли они несколько минут, пока не зазвонил телефон Дмитрия. Звонила жена, просила подняться и помочь с ребёнком.

— Насколько велики шансы? — севшим голосом после некоторого молчания спросил Семён.

— Не знаю, но надо прекращать. Это моё мнение.

— Кто виноват?

— Странный вопрос. — спокойно пожал плечами Дмитрий.

— Надо что-то думать и отводить от нас подозрение, а то мало ли. Ты хоть знаешь, чем всё это может кончиться?

— Знаю, я пойду.

Надо навестить маму. Завтра к ней поеду, — принял решение Семён. Мама жила на окраине Заволжья, в Рождественском микрорайоне. Лес рядом, чистый воздух, тишина — маме это полезно…

Глава 4. Арзамас

Настала суббота. День, когда занятия в техникуме сокращены, а студенты, уставшие и измученные за неделю страданий от учёбы, думают скорее об одном-единственном выходном, чем об уроках.

После принятия решения о поездке в Арзамас (вернее, решение принял Петька, а Николаю ничего не оставалось, как согласиться с ним) парни начали разрабатывать план путешествия. Больше всех этим занимался Петька. Его планом было пошататься по музеям и памятникам, а Николай хотел просто побродить по улицам и, по возможности пофотографировать на телефон красивые места. Но спору их быстро пришёл конец, так как раздался, вечно ненавистный звонок на урок.

Первой парой была история. В самом начале урока Петька быстро занял место на «камчатке». Новому Петькиному соседу по парте Стёпки Плотникову не понравилось такое вторжение на свою территорию. Тот любил сидеть один, потому что на гуманитарных предметах он часто утыкался в телефон и сохранял такое положение до самого звонка. И лишь изредка поднимал глаза на учителя, чтобы удостовериться об отсутствии опасности и подачи сигнала о своём присутствии на уроке.

— Братан! Нас спалят! — шёпотом «по-братски» взмолился Стёпка, — Давай хоть на место Нечагиной! Её всё равно сегодня точно не будет!

— Тихо! Всё нормально будет, если чаще на учителя смотреть будешь. У меня дело серьёзное есть, а за третьей партой это стопроцентное попадалово!

На это Плотников ничего не ответил, к тому же у него на экране появилось новое сообщение, и он быстро принялся втыкать на него ответ. Петьку это устроило, так как учитель уже начала вести скучный рассказ на тему первой революции в России 1905 года… Дальше Петька уже ничего не помнил… Он вовсю выполнял свою миссию: поиск расписания электричек на Нижний Новгород и на Арзамас:

— Так, автобус отпадает. Пересадка на другой вокзал. А это не катит. К тому же дорого: 350 рэ в один конец, но едет два часа… — рассуждал про себя Петька.

— …На Путиловском заводе в декабре тысяча девятьсот пятого года произошло увольнение рабочих… — доносились обрывки лекций.

— В принципе неплохо. Если на первой электричке едем из Заволжья, то в 10:25 уже в Арзамасе. Но где этот Средной рынок с автостанцией? — несмотря на урок, продолжал размышлять Петька.

— …В конце тысяча девятьсот четвёртого года в стране обострилась политическая борьба. Провозглашённый правительством Святополка-Мирского курс…

— На Белинского?! Да это же верхняя часть Нижнего! Ещё полчаса до него добираться! Не… Так не пойдёт. Если электричкой, то вообще супер: в 10:21 уже будем на месте. А вот с пересадкой косяа-а-ак… две минуты только есть! А-а ладно! Добежим! Хорошая утренняя пробежка! А это еще что за мультимодальные перевозки? Нет, дорого. Электричкой всего 260 рублей! Обратно тоже на ней: 16:40 газ с Арзамаса, а в 19:42 уже в Нижнем. Супер!

— …Своей критической точки беспорядки достигли в декабре тысяча девятьсот пятого года…

— Там и на последнюю заволжскую успеваем! Всё ок! — довольно прошептал Петька и развалился на стуле. Задача выполнена и доведена до идеала! Но тут он почувствовал взгляд на себе со стороны соседа по парте.

— Чё? — шёпотом по блатному буркнул Петька.

Но Стёпка только молча мотнул головой и продолжил списывать даты с доски.

— Расписание, конечно, отстой, но всё же шесть часов у нас будет. — на перемене докладывал Петька.

— Во сколько из Заволжья выезжаем? — задал давно мучивший Николая вопрос.

— В пять тридцать утра. — улыбнулся Петька.

У Николая аж глаза на лоб полезли. В пять утра! Это же ему, любящему, как и любому нормальному человеку, поваляться в тёплой кровати в выходной, придётся просыпаться в четыре утра!? На такое он явно не рассчитывал.

— В пять тридцать??? Попозже, что электричек нет? — взмолился он.

— Есть! Но я всё просчитал. — Петька улыбнулся и достал свои записи. — Вот смотри: если мы поедем из Заволжья на самой первой, то приезжаем в Нижний в семь ноль восемь. И у нас будет только две минуты на пересадку на арзамасскую электричку. Она отваливает уже в семь десять, а приезжает…

— Петь! Пожалуйста! Другие варианты! — умолял Николай.

— Других нет. — отрезал Петька.

— Да как это нет!? — развёл руками Николай.

— Арзамасская приезжает в Арзамас только в десять двадцать один! Следующая идет в двенадцать пятьдесят семь.

— Она три часа, что ли, едет?

— Целых три часа и одиннадцать минут! — хвастался своими записями Петька, будто он стоял у доски перед учителем и доказывал свою правоту в выполнении задания.

— Ладно, другие не катят. — согласился через какое-то время Николай. Он никак не мог смириться с тем, что в единственный выходной придётся подниматься ещё раньше, чем вставать в будний день на учебу. Чёрт бы побрал эту затею.

На второй паре, на литературе, Петька пытался найти достопримечательности. Арзамас — небольшой город, и о каком-либо большом количестве интересных объектов говорить не приходилось. Всё же он сумел отыскать некоторые интересные места, которые записал в тетрадь рядом с лекцией, посвящённой Льву Толстому, когда учительницу уводило в далёкое рассуждение о биографии писателя вперемежку с обсуждением жизни техникума.

На перемене всё это он показал Николаю. Коля был удивлён результатами изыскательной деятельности Петьки: