Варвара Еналь
Мы можем жить среди людей

Моим детям: Полине, Филиппу, Яне и Алисе.

Мы будем любить всегда.

Часть 1
Я хочу жить нормально

Как вы живете без любви?

Кинофильм ((Вам и не снилось…»

 

И мы знаем, что так было всегда,

Что судьбою был больше любим,

Кто живет по законам другим

И кому умирать молодым…

 

В. Цой. ((Звезда по имени Солнце»

Глава 1
Ттаис. Охота

1

Дисплей магнитной доски торопливо мигнул и выдал: «Владелец не определен».

– Ну же, зараза металлическая, загорайся… тормоз с дисплеем… давай, – ругнувшись шепотом, Таис приложила к еле мерцающему квадратику другой палец.

Царапина уже давно зажила, но определяющее устройство путалось и не сразу понимало – хозяйкины это отпечатки или нет.

Покрытый мягкой резиной пол слабо завибрировал, и Таис нервно оглянулась. Она сидела на корточках и пробовала завести простецкое транспортное средство – если можно было так назвать магнитный скейтборд. Преследователи совсем близко, наверное, пересекли Оранжевую магистраль и уже вовсю несутся к семнадцатым туннелям. Надо делать ноги, и побыстрее.

Дисплей магнитной доски наконец засветился розовым и выдал: «Привет, мартышка».

– Привет, тормоз, – буркнула Таис, вытянула складной руль – высокую блестящую трубку с двумя небольшими рычажками по краям, – вскочила на поверхность доски, оттолкнулась.

Доска поднялась над полом, нехотя качнулась и, слегка наклонившись, как послушный космический крейсер, понеслась по узкому коридору, освещенному бесконечными рядами круглых пятачков-лампочек.

Таис удерживала равновесие с ловкостью акробата, разгоняя свой нехитрый транспорт все больше и больше. Ярко-белые светящиеся кругляшки слились в одну линию, выгнулись дугой, открывая мягкий поворот.

Где-то здесь должны быть туннели В и F – на них Федька вывел из строя тепловые датчики, и Моаг там не сможет заметить Таис.

Моаг… Слово загадочное, точно имя колдуна из сказки. Валёк рассказывал, что раньше люди не только соблюдали законы и старались быть хорошими, но еще придумывали истории, рисовали картины, сочиняли песни. Все это Валёк нашел в Сети Моага.

Таис нырнула в нужный поворот, краем уха прислушиваясь, не догоняют ли преследователи. Раньше… люди… Нет тут на станции с интеллектом, который зовется Моаг, людей. Есть только дети Второго уровня – правильные и соблюдающие законы. И есть дети подземелий – изгои, пытающиеся выжить и стать взрослыми.

Может, если они все – и Таис в том числе – выживут и достигнут возраста взрослых людей, может быть, тогда Моаг будет побежден. А пока…

Пока надо гнать как можно быстрее. «Слепой» туннель должен привести к открытым люкам вентиляции – их тоже приготовил Федька. Рано или поздно, но роботы обнаруживают «слепые» туннели, чинят тепловые датчики, привинчивают болтами решетки вентиляции, даже ставят сигнализацию. Моаг оберегает «правильных» детей от тех, кто навещает их, выбираясь из здешних холодных подворотен.

А Федька и Валёк устраивают новые и новые проходы. На этой станции, зависшей среди космоса, столько места, что можно долго прятаться. Главное – находить еду. Без еды и без воды жизни нет. И без тепла тоже.

– Вот она, мы ее видим! – раздался сзади звонкий голос.

Таис подумала, что это, наверное, рыжеволосая девчонка, белокожая и губастая. Та самая, что стояла в очереди у автомата с чипсами и шоколадными батончиками.

Тогда она стояла и улыбалась, но как только заметила грубые пыльные башмаки Таис – тут же подняла тревогу. На Втором уровне нет грязи, это вам не служебные отсеки со слоями десятилетней пыли. И как Таис могла забыть об этом? Протерла бы ботинки – не было бы проблем.

– Догоним ее! Мы догоним ее!

Таис не оглядывалась. Еще один поворот, после сразу двойная развилка – поворачивать надо направо. Пусть догадываются. Федька специально выбирает несколько развилок, чтобы, если и случится погоня, можно было бы ее обмануть.

Последний поворот направо, и Таис резко остановила доску. Одним ударом пальца по гладкой розовой кнопке заставила сложиться руль, зажала свой транспорт под мышкой, ухватилась руками за ровный край темнеющего в стене у самых ног квадрата.

Миг – и ее ловкое, худощавое тело полностью скрылось в квадратном отверстии, из которого тянуло холодом. Таис едва успела пристроить на место решетку, как темный коридорчик заполнили дети на разноцветных магнитных досках.

Яркие курточки, веселые заколки на девочках, синие и зеленые ремешки в брючных петлях мальчиков. Шумные, говорливые, эти дети развлекались погоней, но, оказавшись в неизвестном туннеле, слегка растерялись.

– Думаешь, мы туда свернули, Андрей? – спросила девочка в коротком джинсовом сарафанчике желтого цвета.

Магнитная доска под ее белыми кроссовками тоже отливала оттенками желтого, на руле поблескивали оранжевые кнопочки.

– Мне казалось, что туда. Эти подземельные – как крысы… Прячутся по щелям, в темноту и грязь. Больные, одним словом.

– Кто такие крысы? – Это спросил кудрявый светловолосый мальчуган лет восьми, не старше.

– Вы еще не проходили в классах, вы еще маленькие, – резко ответил Андрей и развернул доску.

Все правильно, про оставленную планету Земля и животных, когда-то ее населявших, рассказывают в старших классах. Андрею на вид лет тринадцать. Еще два года – всего два, – и он станет кандидатом на Третий уровень.

Торжественные нашивки, Праздник выпускников, занесение в список. После – роботы-сопровождающие. Лифт с блестящими дверями, длинный белый коридор, стены которого покрывает новенький, усовершенствованный пластик, блокирующий звук. И комната Последних Распоряжений.

Этими распоряжениями окажутся смертельные инъекции.

Почему мозг корабля решил уничтожать всех, кто достигал пятнадцати лет, этого не могла понять не только Таис, но и Федька, и даже Валёк, самый взрослый из детей подземелья. Хотя Валёк уже давно не ребенок, ему двадцать лет, и это он первый спасся когда-то от Последнего Распоряжения. Это он первый понял, что на Третьем уровне нет никаких взрослых, что взрослых вообще нет на корабле Моаг. А сам корабль когда-то был другим и назывался загадочно и нежно – «Млечный Путь».

Теперь есть только Моаг и его вранье. Красивое и яркое, как магнитные доски под ногами Андрея и его друзей. Никакого взрослого Третьего уровня, никто не вырастает и не становится большим. Смерть всем, кому исполнилось пятнадцать лет.

Таис беззвучно усмехнулась. Все-таки не всем. Она ведь жива, а ей уже почти семнадцать. Два лишних года в холоде, в голоде, в опасностях. В узких заброшенных лабиринтах технических отсеков.

Но все-таки это лучше, чем смерть. Гораздо лучше, чем смерть.

Она не двигалась, до боли в пальцах сжимая тонкий край доски. Старалась медленно втягивать воздух, чтобы даже звук дыхания не донесся до стоявших совсем рядом преследователей. Рюкзак на спине, набитый чипсами, шоколадными батончиками и пакетиками с сахаром, стеснял движения, и от неудобной позы спина заныла, точно ее пронзили крошечные холодные иглы. Скорей бы уже эти дети убрались, разве им не надо учить уроки и зарабатывать бонусы на свои планшеты? Давайте, топайте уже! Ваши няньки заждались вас, наболтают вам какао с молоком, поставят мультов, напомнят законы, хотя зачем напоминать то, что и так маячит перед глазами, стоит только выйти на Главную площадь.

При мысли о горячем какао желудок свело голодной судорогой. Когда она последний раз ела? Ранним утром похлебала жидкой каши из остатков кукурузной крупы и запила горячим кофе. А сейчас, наверное, уже третья четверть суток, самое время полдника.

Наконец в коридоре все затихло. Таис еще какое-то время полежала, прислушиваясь, потом принялась ползти, ногами вперед. Жутко неудобно, но она уже привыкла и даже управлялась быстрее Кольки Колючего. Вперед, вперед, пока ступни не повиснут над пустотой. Тогда осторожно опустить ноги так, чтобы живот оказался на самом краю вертикальной вентиляционной шахты. Повиснуть на пальцах, не забывая о доске, и прыгнуть.

Короткий полет и мягкое приземление на мешки с отходами. И тут же спокойный голос Федора:

– Ну, наконец, Тай. Я уже заждался. Ты цела, все в порядке?

Таис быстро глянула в серые, встревоженные глаза друга и зло

буркнула:

– Замерзла и жрать хочу. Девчонка какая-то, зараза, все опять спутала, и удалось достать только шнягу хрустящую. Шоколад и чипсы. Зато мальки будут рады.

– Я включаю тепловые датчики. Все, проход закрыт! – Федор протянул Таис руку, помогая подняться, снял с ее плеч рюкзак и повесил себе на руку.

После поднял с пола планшет, заботливо пристроенный в безопасное место, набрал несколько цифр. Его длинные пальцы двигались над экраном с быстротой роботов-садовников, обрабатывавших кусты и цветы на Главной площади Второго уровня.

– Все, уходим. Ты молодец, Тайка, все по плану…

– Угу, еще скажи – по Закону. Лопать вечером шоколад будем, да?

– Найдем что-нибудь.

– А между прочим, ту дуру рыжую, что разоралась сегодня, наверняка в эту ходку придется спасать. На вид ей как раз около пятнадцати.

– Зато она заработала сегодня несколько бонусов, прикинь? – не оборачиваясь, бросил Федор.

Таис вздохнула и пнула носком ботинка валяющиеся на полу остатки компьютерных плат.

2

Две длинные и узкие лампы еле-еле освещали темные стены коридорчика, не покрытые даже дешевым пластиком. Холодный металл совсем не держал тепло, да и сама станция особенно не отапливала технические помещения, потому Таис, зябко поеживаясь, поплотнее запахнула серую курточку и натянула капюшон.

В коридоре воздух нагревался не больше чем до пятнадцати градусов, а иногда температура падала и до десяти. А из одежды – только куртка без подкладки да пара футболок. Теплой одежды для детей на корабле не предусмотрено вообще. Зачем, если Второй уровень хорошо отапливается?

На базе Таис напяливала две курточки с молниями, но за продуктами не пойдешь, вырядившись, как пугало. На «охоту за провиантом» следовало надевать самое лучшее, самое новое и чистое.

Таис оглядела застегнутые на липучки края куртки и вздохнула. Грязная, вся в пыли и каких-то пятнах. Придется стирать, а стиральных машин на базе детей подземелья не было и в помине. Хорошо хоть, вода горячая текла, и за это спасибо.

Так что вечер у нее будет веселым, стирка куртки – самое классное занятие.

– Мерзнешь? – спросил Федор и приобнял за плечи.

Взрослым ребятам вообще приходилось несладко – одежды на больших детей роботы не производили. Потому что пятнадцать – это жизненный рубеж, и больше никто не живет. Для старших одежду шила подруга Валька – Ника, которую все называли Ниткой. Выкраивала из нескольких детских курток одну взрослую. Выходили такие себе вещи из кусков, разноцветные и нелепые.

Федька как раз шагал в такой – один рукав из розовой и серой джинсы, другой из серой и синей. Отвороты на рукавах Нитка обшила черной тканью и шнурки сделала черными. Спинка и перед тоже из разных лоскутов, и все это похоже на какое-то пятнистое одеяло.

Но когда хочется согреться, то уже не имеет значения внешний вид, лишь бы было тепло.

А когда-то Таис очень любила красивые вещи и каждую семидневку заказывала у роботов-нянек что-нибудь особенное. У нее к каждой куртке полагалась своя пара кроссовок, а к каждому сарафану – пара туфель. И такие милые футболки у нее были, с присборенными рукавчиками и узенькими кружевами на манжетах.

Эх, а сейчас на ней серая застиранная футболка, а поверх нее такая же, только с длинным рукавом, но уже коротковатая. Вторая футболка постоянно выскакивала из брюк, и это страшно раздражало.

Только серая курточка на Таис выделялась новизной и чистотой, пока не пришлось пробираться по вентиляционным шахтам.

– Как уже надоела грязь, – буркнула Таис, обращаясь скорее сама к себе.

– Думаешь, стоит помыть полы в коридорах? – невозмутимо спросил Федор.

– При чем здесь полы? Мне вообще надоели эти коридоры!

– Ну, не заводись, Тай. Хочешь шоколадку? У меня тут их знаешь сколько? – И Федор демонстративно качнул рюкзаком.

– Погоди, сейчас мальки налетят на шоколад. Ты им рюкзак не отдавай, неси сразу Нитке и Машке, пусть распределяют.

– Опять злишься? – В голосе Федора еле заметной ноткой прозвучала тревога.

Таис сжала губы. Не стоило портить другу настроение, но ей самой вдруг стало так тошно, что захотелось орать и ругаться…

Вот именно ругаться.

– Если бы не эта зараза, дура рыжая, мне удалось бы раздобыть хлеба и сыра. Ну и, может быть, булочек каких-нибудь. Какая ей разница, что я беру из автомата лишнее? Она же голодной не останется, она даже не знает, что такое голод!

– Скоро узнает, – невозмутимо ответил Федор.

– Угу, если получится ее вытащить. А то она может и упереться, она ведь хорошая девочка и хочет стать взрослой, хочет писать программы на Третьем уровне и планировать бартерные операции.

– А ты этого не хотела?

– Я и сейчас этого хочу.

– Так кто тебе мешает? Хочешь, хоть сегодня вечером залезем в корабельную сеть и пошуршим. Взломаем опять торговые файлы корабля, потырим денег.

– Что с деньгами будем делать? Если бы можно было купить на них хоть немного одежды для тебя. Или для Валька, Нитки и Машки.

– Таис, ты же больше всего хотела бы для себя новой одежды? – Федор добродушно усмехнулся и поправил рюкзак на плече.

– Да, прежде всего себе, – жестко ответила Таис, рванулась вперед и, миновав поворот, вышла к двойным металлическим дверям, толстым и тяжелым.

Рифленый геометрический рисунок на двух створках представлял собой эмблему корабля, но не новую, изображающую созвездие Гончие Псы. Старый квадратный знак, состоящий из двух треугольников, – знак «Млечного Пути». Когда-то на этом корабле были совсем другие правила и знаки.

Федор догнал ее, вытащил из кармана узенькую, не толще карандаша, флешку, вставил в щель у края дверей.

С тихим шипением створки разошлись в стороны, открывая темный коридор. Потянуло холодом и кукурузной кашей.

– Что, овальные на ужин каши наварили? – фыркнула Таис, заглядывая в огромную круглую трубу, ведущую в правый проход.

– Какая разница? У нас-то будет шоколад! – Федор взял Таис за руку и потянул в противоположную сторону.

Овальными называли ребят со второй базы, той самой, к которой вела большая труба. Всего так называемых баз на нижнем уровне станции было три. Та, на которой жили Таис, Федор и Валёк, называлась Темной – из-за того, что в дальних закутках коридоров не хватало лампочек. Третью базу населяли мальчишки, которые вообще делали что хотели, не подчинялись старшим и лазили по всему кораблю. Этих просто звали дикими и старались с ними не общаться.

От диких можно было ожидать какой угодно глупости или гадости, потому связываться с ними никто не хотел. Да и они сами ни с кем не желали связываться. Их было четверо, и каждый сам решал, что ему делать.

На Овальной жили в основном девочки. Это была девчачья база, и только одного мальчишку они терпели рядом с собой – младшего брата Риты, вихрастого Сеньку.

На Темной базе жило всего девять ребят, считая и Таис. Самым старшим был Валёк. Это он первый сбежал от Моага, и удобное место для базы нашел тоже он. Нитке и Федору недавно исполнилось девятнадцать. Смуглой Маше, неразговорчивой и медлительной, совсем чуть-чуть недоставало до семнадцати, так же как и Таис.

На вылазки за продуктами, которые Федор шутливо называл «охотой», Маша давно уже не ходила, она на целую голову переросла Таис, и никто бы не принял ее за четырнадцатилетнюю девочку. Широкие плечи, длинные крепкие руки с большими ладонями, высокая грудь.

Машка вымахала настоящей дылдой, правда симпатичной и на удивление спокойной. Глаза ее казались похожими на черный космос – такие же глубокие и загадочные.

Зато Таис ростом точно не могла похвастаться: Федору она едва-едва доставала до плеча. Темно-русые волосы заплетала в две косы, чтобы не мешали, длинную челку откидывала набок и постоянно кусала губы, точно школьница, забывшая выучить урок и боявшаяся, что за это снимут бонусы с планшета.

Вот и приходилось на охоту ходить Таис да Кольке Колючему. Кольке еще не исполнилось шестнадцати, и к детям подземелья он присоединился по доброй воле, никто его не убеждал.

Просто в одну из охот проследил за охотником, а у вентиляционного люка вцепился Федору в плечо – тогда это был Федор. Спаси меня, мол, а то я тут натворил делов и боюсь, что достанется мне хорошенько от нянек-роботов.

Федька его тогда вывел, а на базе уже объяснил, что к чему. И даже на Третий уровень сводил, показал настоящую правду. Кольке тринадцать лет было, когда он попал на нижний, технический уровень к детям подземелий.

Еще на Темной базе были мальки, то есть совсем малыши. Восьмилетние Вовик и Ромик и девятилетняя Кристинка, которую все называли просто Мелкой. Их уже Колька вывел, стукнула ему в голову глупость: мол, лучше детей совсем маленькими выводить. Тогда их точно можно убедить в том, что Моаг не тот, за кого себя выдает. Просто, когда они маленькие, они больше верят старшим.

Угу, а кормить как эту ораву? Об этом Колючий вовсе не подумал своей коротко стриженной башкой. Каждый новый житель баз – это новый едок. А большие ребята – такие, как Валёк и Нитка, – за продуктами ходить уже не могут, не пролезут в вентиляционные шахты, да и слишком заметные они. Порядочные детишки тут же подымут крик, лишь бы им за это начислили бонусы.

Вот и приходится отдуваться Таис и Кольке – только они могут тащить еду для Темной базы. А сегодня была очередь Таис, и ей не повезло. Шоколад и чипсы – вот и вся охота.

– Есть хочется ужасно, – пробормотала Таис, поправляя под мышкой магнитную доску.

Металлические поручни, приделанные к металлическим стенам, оказались такими холодными, что пальцы застыли окончательно. Но на этих заброшенных базах не было нормальных ступенек, только железные лестницы, где перекладины – это длинные трубы, тонкие и до блеска отполированные детскими руками.

Три железные перекладины – и вот она, дверь на Темную базу.

Таис взялась за ручку и потянула в сторону тяжелую створку. Та отъехала, ворчливо и добродушно поскрипывая, и открыла небольшой овальный проход.

– Наконец я дома, – выдохнула Таис, переступая высокий порог и втягивая воздух, наполненный запахами кофе, выстиранных вещей и – совсем немного – нагретого металла.

Посреди небольшого овального помещения стоял низкий стол, а рядом с ним возвышался странной формы обогреватель. Из нижнего отверстия прямоугольной черной штуки выходил теплый воздух, а вверху на плоском экране плясали искусственные языки пламени.

– Хорошо тут у вас, тепло. – Таис протянула к отверстию ящика озябшие ладони и вгляделась в экран.

– На огонь любуешься? – Рядом оказался Вовик, он шмыгнул носом и добавил: – Что принесла? Хлеб есть?

Вовик постоянно мерз и непрерывно шмыгал носом. И какая была необходимость выводить его в эти трущобы? Еще несколько лет он мог бы жить в тепле и сытости. В красивой, удобной комнате, а не на страшных базах. Несколько лет нормальной жизни для этого малька. Да и беглецам на базе было бы гораздо легче. А теперь вот делись с этими тремя сопляками, стирай их вещи, выслушивай их нытье. Ромик – тот постоянно скучает по старшему брату: «Давайте выведем его, давайте выведем…»

Ага, а кормить их кто будет? Если она, Таис, подрастет и не сможет пролезать через вентиляционные шахты, то уже Ромику и Вовику придется за едой ходить. Можно себе представить, что принесут эти охотнички… Да роботы сцапают их в два счета и усыпят как неблагонадежных. Вот и вся охота будет…

– Хлеб принесла? – снова спросил Вовик и вытер нос рукавом.

– Отстань от меня, малой, – нервно огрызнулась Таис, – чтоб оно все провалилось вместе с этим придурочным кораблем…

– Нельзя ругаться, запрещено. В Законе написано: не говори плохих слов, – наставительно произнес Вовик.

Он стал совсем серьезным и даже шмыгать перестал.

– Успокойся со своим Законом. – Таис говорила, не оборачиваясь к мальчику. – Тут тебе не Главная площадь, нянек тут нет, и бонусов тебе никто не отсыплет. Так что можешь не стараться.

Ругайся сколько влезет, все равно еды получишь ровно столько, сколько принесли с охоты. Вон Нитка сейчас разделит.

– А что ты принесла? Кого видела? – несмело приблизился Ромик.

– Ну что вы, пацанва, как прилипучие жвачки пристали? – Федор легко шлепнул обоих по затылку и велел: – Мойте руки, сейчас чай будем пить. Есть чипсы и шоколад. Есть сахар к чаю. А овальные отдали свой должок, поэтому есть хлеба буханка и немного яиц. Нитка сделает гренков. Живем, пацанва, да?

Федор говорил весело и словно нехотя. Медленно выговаривая слова, он улыбался так, будто не в темной холодной дыре сидел, а на диване в уютном салоне, и на ужин ему полагалось несколько изысканных блюд с мясом и овощами.

– Пойду в душ, – буркнула Таис. – Гренки и шоколад – это все же лучше, чем чипсы и шоколад.

– Зачем ты вообще полезла в автомат с чипсами? – все так же добродушно спросил Федор.

– Ну, я же не думала, что так быстро все сорвется… Надеялась, что повезет.

– Еще повезет, вот увидишь. – Федор как будто невзначай дотронулся до руки Таис, и пальцы у него оказались неожиданно теплыми и твердыми.

От этого прикосновения стало немного легче, точно свалился с плеч тяжелый и неудобный рюкзак.

– Где Колька? Завтра его черед идти, – сказала Таис уже на ходу, ставя ногу на перекладины узкой лесенки, ведущей в крошечную спальню.

– Играет на Овальной в карты. Азартный парень, ты же знаешь…

3

Некоторые вещи начинаешь ценить только тогда, когда их лишишься. Вот, например, горячая вода. На Втором уровне она есть всегда, каждый день, каждый час, каждую минуту. Просто открываешь краны в ванной – и пожалуйста, пользуйся, сколько влезет.

Или отопление. Оно просто есть, и Таис никогда не обращала внимания на мощные кондиционеры, подающие теплый воздух, на очистители этого самого воздуха. Даже теплые полы в уютных спальнях считались чем-то само собой разумеющимся. Хочешь ночью в туалет – можно сгонять прямо босиком, по теплым плиткам, по пушистым лоскутам ковриков.

Вот попробуй пройдись босиком в туалет на базе. Ноги отвалятся от холода. А воду горячую так вообще надо строго экономить, потому что греют ее в специальном баке с тэном, и она быстро в этом баке заканчивается. Потому намылился, живенько так, смылся и уступил место следующему.

И это еще хорошо, что есть база, а на базе бойлер, старый и пузатый, с фирменным знаком – двумя треугольниками, соединенными вместе. Старый знак «Млечного Пути». А если бы не этот бойлер, не эти заброшенные отсеки – где бы они все мылись? Где бы вообще жили? Прятались бы по вентиляционным шахтам?

Таис зло тряхнула головой, разбрызгивая теплую воду, и, набрав в ладони шампуня, принялась яростно тереть волосы. Это пока ты живешь на Втором уровне и каждый день меняешь туалеты, главной твоей заботой являются бонусы на планшете и новые линии одежды. И еще сумки и браслеты к всяческим обновкам. И ты даже понятия не имеешь, сколько всего в жизни нужно и как ты зависишь от этих послушных, расторопных роботов.

Чтобы стирать вещи, нужна горячая вода, мыло и стиральная ерунда такая, жидкая и тягучая. Ее называли на базе стиральным шампунем. Чтобы мыть голову, нужен шампунь для головы. Чтобы почистить зубы, нужна зубная паста и щетка. А еще расчески, резинки. А еще веники, чтобы мести пол, и веревки, чтобы развесить то, что постирали.

А главное – каждый день нужна еда. Каждый день утром, в обед и вечером всех одолевала только одна мысль: что поесть? И если хочешь жить – придется вертеться и добывать все самой. Все самой…

Стуча зубами от холода, Таис выбралась из тесной душевой кабинки, торопливо натянула на себя чистую футболку, трикотажные коротковатые штаны, носки. Ноги еще не высохли как следует, Таис их только слегка потерла полотенцем. Как же все-таки неприятно напяливать носки на мокрые ноги!

Но тщательно вытереть их ну просто невозможно – слишком холодно тут в ванной комнате. Широкая и просторная, покрытая гладкой плиткой, эта ванная больше напоминала какую-то лабораторию. Ни красивых зеркал, ни удобных ковриков под ногами, ни деревянных полочек, полных шампуней, кремов, порошков и гелей для душа. Голо, холодно и неудобно.

Таис сунула руки в рукава чистой, в нескольких местах заштопанной толстовки, потом снова включила душ и кинула в поддон серую курточку, серые брюки, носки и пару нижних футболок. Вещи надо выстирать и развесить тут же в ванной на веревке. Правда, сохнут они долго, но тут уж ничего не поделать.

Гадостное это занятие – стирка, ничего не скажешь. Трешь, трешь эту мокрую ткань, а она еле отстирывается. Пальцы от воды краснеют, спина болит – стоять-то приходится согнувшись в три погибели.

– Чтоб он сдох, этот Моаг, – пробормотала Таис, встряхивая выстиранные вещи.

Кинула их на металлическую спинку стула и взялась за ручку двери. Повесит после ужина, никуда одежда не денется.

– Я тебе принес кофе и гренков, копуша, – встретил ее Федор.

Он сидел на пороге спальни и что-то высчитывал на своем планшете. Отросшие темно-русые волосы закрывали всю шею и немного загибались по краям. Вообще на базе почти все мальчишки ходили лохматыми: стричь-то их было некому. Нитка укорачивала волосы Вальку, Маша недавно обкромсала Ромика и Вовика, да так неровно, что и смотреть на этих сопляков стало неловко. Оборвыши какие-то, а не мальчики, знающие Закон назубок.

Федор не подпускал к себе девчонок с ножницами, ходил заросший и лишь изредка сам подстригал волосы – ровнял края и убирал длину.

И Колючий Колька стриг себя сам – очень коротко. Черные волосы после стрижки торчали короткими иголками, потому и звали его Колючкой или Колючим Колькой.

Таис волос не стригла. Заплетала в косички и убирала под бандану. Так было проще и легче. Да и не до модных стрижек теперь стало. Теперь все упиралось только в еду и необходимые вещи.

Тряхнув мокрыми волосами, Таис села на кровать, застеленную коричневым шерстяным одеялом, взяла с табуретки кружку с горячим кофе и почувствовала, как блаженное тепло передается посиневшим пальцам.

– Спасибо тебе за кофе. Устала ужасно и есть хочу.

– Да, давай ешь. Ты же не обедала. – Федор торопливо поднялся, кинул планшет на кровать и присел рядом.

Железные пружины койки обиженно скрипнули, словно возмущаясь тем, что их, таких старых и почтенных, до сих пор беспокоят. Сморщилось толстыми складками одеяло, и Таис вдруг отметила про себя, что Федор уже совсем большой. Но тут она увидела горячие гренки на блестящей нержавеющей тарелке и больше уже ни о чем не думала.

Всего два восхитительно горячих кусочка, поджаристых и ароматных. Они закончились так быстро, что у Таис невольно слезы на глаза навернулись. Ужасно хотелось еще.

Три шоколадных батончика в зелено-синих обертках и маленький пакетик чипсов. Вот и вся еда. Стараясь жевать как можно медленнее, Таис покосилась на друга и спросила:

– Ты сам ужинал?

– Ужинал, не переживай. Еще когда ты мылась, вместе со всеми.

– Надо завтра опять идти на охоту. Федь, может, к складам полезем, а? Запасов-то совсем не осталось.

– Может, и полезем. – Федька говорил медленно, растягивая слова и постоянно вертя в пальцах тонкую флешку.

От флешки к поясу Федора тянулась цепочка, натертая до блеска. Таис машинально дотронулась до прыгающих звеньев, быстро взглянула в глаза друга, уточнила:

– Меня опять не возьмете?

– И не проси. Это не поход за шоколадом к школьному буфету, сама знаешь.

– Тем более, Федь, я вам пригожусь. Я могу караулить, могу стрелять…

– Ага, стрелять. Из чего, Тай? Из пальца? – Федор добродушно улыбнулся, сунул флешку в карман и вытащил еще один пакетик чипсов. – На вот, припас специально для тебя.

– Я не буду есть твою долю, даже не упрашивай. Тебе тоже надо выжить, как и всем тут.

– Это не моя доля. Мы делили на всех поровну, как всегда, и четыре пакетика оказались лишними. Малькам и тебе.

– Давай поделим? – Таис взялась за шуршащий край и легко разорвала обертку.

– Да ешь уже. У меня, по правде говоря, полно работы. Надо продумать маршрут, по которому будем выводить новеньких.

Вернее, попробуем вывести. Не хотелось бы, чтобы получилось, как в прошлый раз.

– Прошлый раз детки сами не захотели выходить. Это не наша вина.

Федор согласно кивнул головой, поскреб заросший щетиной подбородок. После сказал, не глядя на Таис:

– Мы должны сделать так, чтобы они захотели.

– Да ничего мы не должны! Мы никому ничего не должны! – Злость на мгновение полыхнула горячим, и сдержать ее уже не хватило сил. – Все новенькие – это новые едоки, ты ведь знаешь. Кто их будет кормить, когда тут и самим не хватает? Кто их будет учить, одевать? Это лишняя головная боль, вот что это такое!

– А иначе они умрут, Тай, – невозмутимо ответил Федор и положил планшет на колени.

Его легкие, неторопливые движения были точными и аккуратными, планшетик свой он очень берег. Тут каждый берег свой планшет – единственное развлечение в стылых и пустых базах. Не считая мусорки, конечно. Там тоже можно было нарыть уйму нужных вещей, факт.

Планшет Федора загорелся неярким светом, заставка – черный звездный космос – замигала значками программ. Вся карта Второго уровня вместе с тепловыми датчиками, лестницами и вентиляционными ходами хранилась в одной из папок на планшете, нажмешь – и она выскочит в 3D-голограмме. А если зайти во внутреннюю корабельную сеть, то можно попасть и в файлы управления тепловыми датчиками.

Федор и Валёк пробрались когда-то в технический отсек Второго уровня и оставили там флешку. Маленькую такую, замаскировали ее. Мозг корабля до сих пор эту флешку не обнаружил, потому что Валёк прописал на нее родные для корабля коды. Вот через нее ребята и проникали в файлы управления, расчищали пути, продумывали новые ходы. Работа для мозгов – как любил говорить Валёк. Хотя говорил он мало, все больше зависал над планшетом. И как только Нитка с ним общается?

– Федь, мне их очень жаль, поверь. Но не надо быть такими дураками, не надо верить Моагу.

– Это значит, что не надо верить всему. Ты ведь знаешь, Тай, так? – Федор по-прежнему оставался невозмутимым.

Такие разговоры случались довольно часто. Ответов Таис особо и не ждала, их просто не было. Но хотелось хоть немного избавиться от горечи и боли, что порой плескались внутри, точно горячая вода в бойлере.

Все, чему их учили на Втором уровне, все, что они старались запомнить и воплотить в жизнь, – все оказалось враньем. Нет ничего – ни взрослых, ни работы на Третьем уровне. И соблюдение законов ничего не даст, эти законы вообще полная лажа. Все на Втором уровне ненастоящее, даже цветы, которые так заботливо выращивают проворные роботы.

Правды нет и никогда не было. Вернее, она есть, эта правда, но такая темная, холодная и пустая, что при мысли о такой правде хочется рыдать и биться головой о железные стены.

– Я не знаю. Я ничего не знаю. Дай вытащу одеяло, хочу спать.

Федор подвинулся. Тай завернулась в коричневую шерсть с квадратной эмблемой корабля «Млечный Путь», пристроила голову на подушке. На наволочке темнела такая же эмблема, вышитая коричневыми нитками. Веки стали тяжелыми, точно мешки, набитые кукурузной крупой. Вот бы поесть еще немного горячей желтой каши…

Глава 2
Эмма. Экзамен

1

Верхний ящик комода снова начал заедать. Перекосился немного и цеплял за верхнюю крышку. Эмма несколько раз подергала его, потом выглянула в коридор и позвала: – Лонька, иди посмотри, что там с ящиком.

С кухни доносилось легкое посвистывание и слышался стук расставляемых на столе тарелок. Лон занят приготовлением завтрака и разворчится, чего доброго. Но ящик не выдвигался, а в нем лежали трусы и майки.

Сегодня важный день, чуть ли не самый важный день в жизни, и Эмма собиралась выглядеть безупречно. Конечно, на последнем экзамене не станут проверять, насколько у нее трусы соответствуют цвету маечки, но уже давно подмечено – чем безупречнее внешний вид, тем удачнее день. Да и, в конце концов, душ принять надо, и чистое белье тоже надеть необходимо. Так что придется лону оторваться от своих тарелок.

– Лон, у меня не открывается ящик с бельем! – уже громче позвала Эмма.

Свист прекратился, мягко застрекотали колесики, и из кухни выкатился отливающий белым робот. Он повернул к Эмме блестящую голову и, не открывая узкой полоски рта, выдал:

– Поднялась на полчаса раньше, чтобы подобрать одежду? Думаешь, дон-двенадцать оценит твой прикид?

– Посмотри ящик комода. Ты с ним справишься, я уверена! – Эмма вздохнула и повернулась к зеркалу.

А ведь раньше был робот как робот. Лишнего не спрашивал, на подростковом сленге не разговаривал и бестолковых песен не насвистывал. И зачем Коле понадобилось лезть в его программы?

После того как Николай пропал, а роботам-учителям, которых называли донами, стало известно, что он взломал школьную базу и выправил все свои плохие оценки, Эмма хотела заявить, что и домашний робот-нянька теперь существует сам по себе, независимо от интеллекта корабля. Пусть бы взрослые сами решали, что с этим роботом делать.

Хотела заявить, но не заявила. Во-первых, младшая сестра Соня распереживалась: мол, что теперь будет с ее любимым лоном и как же она будет без него? А во-вторых, Эмма просто побоялась, что за испорченный механизм – а робота с полностью замененными программами по-другому никак не назовешь – с нее снимут бонусы. А бонусы с Эммы еще ни разу не снимали.

У нее ведь самые высокие оценки в выпуске этого года. Хотя выпускается всего три человека, но все равно. И в прошлом году никого не было с такими высокими оценками. Все безупречно: и количество бонусов, и сумма баллов. Сегодня последний экзамен по языкам программирования, а через семь суток Праздник выпускников и Последние Распоряжения.

Эмма лучшая, и она уже получила приглашение работать на командном посту с бортовыми компьютерами. Это значит, что она будет писать программы для самого Моага и даже сможет управлять полетами. Файл с набранным золотистыми буквами текстом пришел на ее почтовый ящик в планшете два дня назад. Управление корабля не стало дожидаться, когда Эмма сдаст последний экзамен. Ведь и так ясно, что лучше и талантливее ее в этом выпуске никого нет.

Кроме нее, выпускается Катя Туне, худенькая девочка с грустным лицом и неуверенным взглядом. Катя вполне себе симпатичная девчонка, вот только волосы у нее никуда не годятся. Какие-то бесцветные, прямые, точно соломинки. Катя стригла их по самую шею и никак не укладывала, не завивала. Так и лезли в глаза постоянно.

Но Илья, третий выпускник этого года, на празднике будет танцевать с Катей. Чем она его привлекла – непонятно, но эти двое редко показывались врозь.

Вот если бы Коля тогда не занимался всякой ерундой и не нарушал все законы подряд, они бы встретились на Третьем уровне всего через несколько суток. И было бы здорово поболтать и вспомнить детство и школу.

Эмма досадливо посмотрела, как лон орудует тоненькой отверткой, схватила щетку с овальной полочки у зеркала и принялась расчесывать длинные, немного золотистые волосы. Где теперь Колька, не знает никто. Прячется с этими сумасшедшими по техническим отсекам и мусоркам, наверное. Достойная жизнь, ничего не скажешь. Вместо того чтобы приносить пользу родному кораблю, который вырастил и выучил, он ворует и бездельничает.

А началось все с нарушения законов. Сначала по мелочи, дальше – хуже. Когда-то Колька жил вместе с Эммой и ее младшей сестрой Соней. Вот в этих каютах. Его спальня, до сих пор пустующая, в самом конце коридора, около кухни. Когда-то Эмма играла с ним и надеялась, что придется работать вместе на Третьем уровне.

И зря надеялась. Колька вырос хулиганом и бездельником. Вместо уроков – корабельная сеть и игры на планшете. Потом – вранье и попытки выкрутиться. А Закон преступать нельзя, это знают даже малыши. Закон добр и помогает подготовиться к важной миссии.

– Готов ящик, – присвистнул Лонька, легко повернулся на своих черненьких колесиках, блеснул полированными боками и спросил: – Помочь выбрать нижнее белье или справишься?

Вот после таких вопросов Эмме больше всего хотелось сдать Лоньку на металлолом или на переплавку (она точно не знала, что делают на Третьем уровне с глючеными роботами). Что можно было сотворить с программой, что эта железяка выдает теперь такие вопросы? И не спросишь сейчас у Кольки, его уже несколько лет нет среди нормальных детей.

– Не задерживай с завтраком, – сказала Эмма и, проводив взглядом Лоньку, выдвинула злополучный ящик до упора.

Пробежала глазами по аккуратно сложенным стопочкам нижнего белья, не спеша перебрала несколько маек. Наконец вытащила беленькую, тоненькую, с кружевными прошвами. К ней узенькие трусики с такими же белыми кружевами. Вот это, пожалуй, то, что надо. Теперь в душ, после завтрак. И можно будет одеваться.

Эмма каждое утро вставала на полчаса раньше общего подъема. Ей необходимо было время, чтобы продумать свой внешний вид, не спеша, не нервничая, что опоздает. На уроки Эмма вообще ни разу не опаздывала. И ни разу не приходила одетой как попало. Все вещи должны тщательно сочетаться.

Если на ней красная трикотажная футболка, узенькая, с рукавами-фонариками и белым тоненьким ремешком на талии, то к ней никак не пойдут белые кроссовки. И вообще кроссовки не пойдут. Нужны черные туфли и строгого покроя брюки, а еще лучше черные джинсы. А если белая широкая спортивная футболка с эмблемой Моага, то кроссовки будут кстати. И сумку для планшета надо подобрать. И браслеты, и заколки.

В обязанности лона входил присмотр за обувью – каждая пара должна быть чистой и стоять в коробке в шкафу, даже если Эмма забыла ее под кроватью. И за вещами Сони лон тоже обязан был присматривать: сестренка постоянно разбрасывала одежду и обувь где попало.

Выйдя из душа, Эмма заглянула в спальню к сестре. Все-таки Сонька – милая и добрая девочка. И Закон старается исполнять. Ну, а к аккуратности еще приучится. Жалко с ней расставаться. От мысли, что всего через несколько дней она навсегда покинет детский Второй уровень, сердце Эммы забилось, точно поршень робота-садовника. И страшно, и интересно, и необыкновенно.

Как жаль все-таки, что по правилам корабля взрослые не общаются с детьми. Соньку свою Эмма увидит теперь только через несколько лет.

Присев на край широкой кровати с деревянными узорными спинками, Эмма легко погладила узенькие плечики сестренки, прошептала одними губами:

– Старайся изо всех сил, и мы с тобой увидимся. Только держись подальше от этих детей подземелья. Держись от них подальше, Сонь. Тебе еще пять лет расти, и ты перейдешь на Третий уровень. Через пять лет мы будем вместе.

Сонька сонно дернула плечом и ничего не ответила.

Ну и правильно. Еще слишком рано, детям надо высыпаться. Так что спи…

Как-то не очень верилось, что в школьные классы Эмма собирается последний раз в жизни. Последний раз выбирает короткую юбочку с узкими складочками, последний раз примеряет белую трикотажную кофточку с кружевными рукавами и кружевным воротником. Можно было бы и сарафан надеть – в шкафу висят четыре школьных сарафана с такими же узкими складочками на подолах.

Повернувшись несколько раз перед зеркалом, Эмма решила, что все-таки юбка для экзаменов лучше всего подходит. Еще сюда надо «счастливый» кулон. Невесомая цепочка, свисающая с края шкатулки, казалось, улыбалась, обещая непременную удачу. На серебряной цепочке висела крохотная божья коровка – такие жуки живут на земле. У них красные, жесткие, как панцирь, крылышки и черненькие точечки на этом панцире.

Кулон подарил Коля, давно, когда Эмма пошла в первый класс. Кулон на удачу – так он тогда сказал. Эмма не верила в волшебство и в удачу тоже не очень верила, но это украшение было на ней все восемь лет учебы. А училась она лучше всех. И даже лучше Кольки. Еще тогда она шутила и говорила, что зря он отдал такой ценный кулон ей, а сам остался без удачи.

– Теперь тебе не на что рассчитывать, если не выучишь уроки. Даже талисмана никакого нет, – шутила она.

Эх, если бы можно было встретить на Третьем уровне Колю, вот кому бы она по-настоящему обрадовалась.

Эмма приблизила лицо к самому зеркалу и, сузив глаза, сказала сама себе:

– Нечего ныть. Каждый выбирает сам для себя, и каждый отвечает сам за себя.

Это было ее правилом, и оно, это правило, помогало двигаться вперед. И вот она достигла многого, и очень скоро наступит ее Праздник. Взрослая жизнь – вот что ее ждет. И это на самом деле здорово.

2

Тонкие пальцы роботов-садовников рассыпали легкие щелчки, добавляя в утреннюю тишину немного суеты и хлопот. Чуть дрожали низкие круглые верхушки лимоновых и апельсиновых деревьев, от простенького фонтанчика тянуло свежестью.

Эмма переступила порог своей каюты, расправила плечи, подняла подбородок. Весело блеснули черные лаковые туфли, качнулась на руке черная сумка для планшета.

– Удачи на экзаменах, – просвистел в спину Лонька.

Эмма не ответила, лишь аккуратно закрыла за собой дверь. Дотронулась до божьей коровки на груди, после легко провела рукой по гладким, чуть поблескивающим перилам, огибающим всю галерею второго этажа. Широкий, привычный круг галереи, внизу – Главная площадь и сад, в котором без устали трудились низкие машины с длинными пальцами, безглазыми головами и крошечными колесиками вместо ног.

Прямоугольные ковровые покрытия на ступеньках смягчали шаги, но Эмме хотелось бежать и подпрыгивать. Доброе утро улыбалось ей блестящими брызгами маленького фонтанчика, огоньками на Зеленой магистрали, огромным кругом огибавшей Главную площадь. И даже какая-то девчушка из младших классов, куда-то спешащая в такую рань, тоже улыбнулась Эмме, с восторгом оглядев ее новенькую сумку для планшета.

Сумка действительно дорогая – деньги начисляют за бонусы, а этого добра у Эммы всегда хватало. Поэтому в ее гардеробе имелись дорогие и стильные вещи.

Сразу за лестницей длинным туннелем темнел проход, ведущий на Оранжевую магистраль. А за ним – любимые магазинчики Эммы. Еще и поэтому она любила выходить пораньше: уже давно подмечено, если с утра купишь что-то в этих магазинчиках, день непременно будет хорошим.

Сегодня, как никогда, нужна удача. Хотя ей ли жаловаться, наверняка все пройдет отлично. Но традиция должна быть соблюдена. Эмма любила свои нехитрые традиции, любила прозрачные витрины, полные всяких мелочей вроде ярких сумочек, кошельков и пенальчиков, забавных точилок в виде гипсовых девочек и мальчиков. Любила яркие ручки с блестящими колпачками и старательные резинки в форме зверюшек с выпуклыми, бегающими глазами.

На мгновение застыв перед ровными рядами полок за прозрачным стеклом, Эмма вытащила тоненькую пластинку нейтфона, на котором держала электронный кошелек. Торопливо набрала номер магазина и перечислила нужную сумму. Мигнуло подтверждение, что перевод получен, и тут же сбоку заиграл оранжевой подсветкой дисплей магазина. Можно вводить код товара – и он тут же выскочит из ближайшего окошка.

Три браслета с бусинами-звездочками непременно должны понравиться Соне. Будет что-то на память у младшей сестры об этом экзаменационном дне.

Вот теперь надо торопиться. Оранжевая магистраль, по которой обычно двигалась толпа детей на магнитных досках, в это время почти пустовала. Высокий андроиддон с вытаращенными глазами и длинными ногами неподвижно стоял у края магистрали, как раз напротив туннеля, из которого вышла Эмма. Особой работы у него сейчас не было, над оранжевым резиновым полотном дороги за все то время, пока Эмма покупала подарок, пронеслась одна-единственная магнитная доска с лохматым мальчишкой. Видать, решил встать пораньше и погонять на скорости, пока дорога свободна.

Помещения классов – сразу за магистралью. Но сегодня Эмма прошла чуть дальше, она миновала еще один, последний туннель и оказалась перед двойными стеклянными дверьми с изображением герба корабля. Колючие звезды, соединенные тонкими линиями, изображали созвездие Гончие Псы.

Вот с этим знаком было много непонятного. Станция раньше называлась по-другому, и знак тоже был другой. Знак принадлежал Гильдии, отправляющей корабли в космос и организующей на них производство. Ведь с Земли, после того как суши осталось совсем мало и поднявшийся после потепления океан поглотил огромные куски континентов, с Земли все производство убрали в космос. И Моаг – не что иное, как большая производственная станция. Правда, дорогая и престижная, выпускающая роботов и техническое оснащение для космических лайнеров.

А если знак поменяли, то, выходит, они теперь не принадлежат этой Гильдии. Кому же они теперь принадлежат?

Эту информацию Эмме так и не удалось откопать: в корабельной сети ее попросту не было. А если и хранилась где-то, то, судя по всему, была строго засекречена. Но Эмма – не дотошный Колька, рыться в запрещенных вещах не собиралась.

Главное – это сдать все экзамены и перейти на Третий уровень. Вот тогда и станет все ясно и понятно.

Улыбнувшись, Эмма ступила на покрытый черной резиной прямоугольник у двери, и створки бесшумно разошлись в стороны.

Широкий, светлый холл пустовал, было еще слишком рано. Но через пару минут входные двери вновь разъехались, и на пороге появилась Катя. Она остановилась, шумно выдыхая воздух, нерешительно оглянулась. Короткие соломинки ее волос, убранные за уши, едва доставали до тонкой белой шеи. Воротник простой белой рубашечки делал бледную Катину кожу еще бледнее, а худые коленки только усиливали сходство с замухрышкой-младшеклассницей.

– Фу, хорошо, что не опоздала, – протянула Катя, прижимая к боку планшет.

Эмма ничего не ответила, лишь слегка повела бровью. Конечно, хорошо, кто ж спорит. Было бы верхом глупости опоздать на последний, решающий экзамен.

– Боюсь страшно, – начала жаловаться Катя, зачем-то одергивая плиссированную короткую юбочку, – на прошлом экзамене я все напутала.

Эмма слегка кивнула в ответ. А что говорить? Меньше надо по вечерам лазить с Ильей в туннелях. Учи уроки, занимайся, а не гуляй. Тогда точно ничего не напутаешь.

– Но ведь все равно переведут, даже если не сдам, – уже чуть тише добавила Катя и села на одно из кресел, длинным рядком стоявших у стены.

– Конечно переведут, – хмыкнула Эмма, – никого старше пятнадцати не оставляют на Втором уровне. Будешь доучиваться вместе со взрослыми.

Катя шумно выдохнула и расправила плечи. Будто с лишним воздухом выбросила из себя жесткое напряжение.

Появился наконец робот-учитель дон. Сухими щелчками зазвучали четкие шаги, потом бесстрастный голос произнес:

– Добро пожаловать на последний экзамен, выпускники. Не хватает еще одного человека?

И тут же задвигались входные двери, и веселый голос произнес:

– Всех хватает, железяка. Посчитай внимательно. Щас ответим на все вопросы и через неделю свалим отсюда. Свобода от роботов, ты слышал?

Дон ничего не ответил, роботы вообще редко реагируют на ребячью болтовню, если только эта болтовня не нарушает законы. А Илюха умел балансировать на самом краю. Вроде бы и не опоздал, но и вовремя не пришел. Вроде бы ответил грубо, но никого не оскорбил. Робот-дон не в счет, Законом не запрещается называть робота железякой.

– Каждый заходит в кабинку со своим именем на двери, – невозмутимо продолжал дон. – Как только планшет на вашем столе идентифицирует вас, каждый получит свои вопросы. Во времени вы не ограничены, но ваши личные планшеты придется отключить. Бортовой компьютер следит за работой ваших планшетов, включенный планшет будет считаться грубым нарушением, и работа будет считаться невыполненной.

Робот говорил ровным, бесстрастным тоном. Информация выливалась из него металлической рекой, без цвета и запаха. Все как обычно, ничего нового или особенного.

Для троих выпускников приготовили три кабинки. Эмма без труда нашла свою, плотно закрыла дверь, села за удобный стол со встроенным в столешницу рабочим планшетом и выключила свой мини-компьютер.

После этого приложила ладонь к экрану, слабо поблескивавшему в обрамлении деревянной столешницы. На экране тут же высветилось:

– Удачного экзамена, Эмма Раум.

Пришел ряд задач по информатике, сначала легкие, после более сложные. Высветилась широкая сенсорная клавиатура для двух рук, чтобы было удобнее. Привычная работа, которая приносила радость и удовлетворение. Работа, для выполнения которой Эмма столько училась и так старалась.

Задачи по информатике – это самое важное. Именно их предстоит решать на Третьем уровне, ведь Эмма собиралась стать программистом. Пальцы легко запрыгали по гладкому экрану, сложные задачи разложились на четкие схемы, знакомые компьютерные значки сложились в нужные формулы.

Время пролетело незаметно. И, лишь закончив последний пример и отправив ответы на проверку, Эмма посмотрела на часы. Ей хватило двух часов на решение всех задач, даже сверхсложных, описывающих, как функционирует оборудование корабля. Решая их, Эмма подумала, что теперь, пожалуй, сама смогла бы отформатировать Лоньку, да только духу для этого ей не хватило бы.

«Поздравляем тебя, все ответы правильны, экзамен сдан. На твой планшет начисляются десять бонусов. Эмма, капитан корабля Моаг лично желает обратиться к тебе».

Вот он – миг, ради которого Эмма столько трудилась, которого так ждала. Этой фразы: «Капитан корабля желает лично обратиться к тебе» – ждет каждый ребенок на Втором уровне. Это заветная цель, самый большой бонус, самая желанная награда. Кто-то из взрослых наконец-то замечает тебя, обращается к тебе, называет по имени. И ты уже не один из нескольких десятков детей, а кто-то особенный. Кто-то, у кого есть имя, ценный и известный.

Ты – настоящий человек, взрослый или почти взрослый.

Эмма замерла, сжав ладони в кулаки и стараясь не прислушиваться к стуку собственного сердца. Экран стал ярко-синим, заиграл гимн корабля – медленная и торжественная музыка. Золотые звезды пробежали по темному экрану, выстроились в знакомое созвездие. Потом появилась просторная рубка – светлая, полная голографических мониторов и специальных приборов. И темноволосый человек с короткой бородой и добродушным взглядом. Светло-серая форма, золотистые погоны, черный ремень с пряжкой.

«Рад приветствовать вас на корабле. Теперь вы – член нашей команды, и мы несем за вас ответственность. Надеюсь, наша совместная работа принесет вам удовольствие и вы не пожалеете, что выбрали нашу станцию. Пусть будет удача с вами и с нами».

Экран погас, и Эмма счастливо вздохнула. Все сбылось, и, наверное, это и есть счастье.

Она выскочила в пустой холл и чуть ли не впервые за несколько лет позволила себе вприпрыжку пробежаться по учебному коридору. На дверях соседних кабинетов все еще горели таблички с именами Катерины и Ильи – значит, эти двое еще не закончили работу. Пусть заканчивают, пусть и у них все получится. Сегодня такой радостный день, что хочется пожелать удачи даже такой недотепе, как Катька. И что у них с Ильей общего? Неорганизованность и безалаберность, наверное…

3

У автомата с шоколадными батончиками и чипсами топталась худенькая девчонка с нелепыми косичками под черно-белой банданой. Окно автомата исправно выбрасывало один батончик за другим, а проворные руки девчонки ловко кидали их в раззявленное брюхо рюкзака.

Серая курточка с капюшоном и просторными карманами казалась немного коротковатой, но это сейчас так принято – короткие штаны, короткие майки, короткие куртки. Эмма и сама заказала себе пару похожих вещей. Серые бриджи у девчонки спускались ниже колен и заканчивались широкими манжетами, отделанными черными шнурками. Немного потрепанные края огромных карманов по бокам смешно оттопыривались. Штаны уже можно и выбросить, даже если они любимые.

Разве что у девчонки не хватает бонусов на новые. Кто она вообще такая? С другого края Главной площади, что ли? Тамошних детей Эмма плохо знала, они учились в классах на той стороне. А ботинки на девчонке – вообще ужас. Потертые, пыльные…

Стоп! Откуда здесь пыль? Маленькие роботы-уборщики каждый день утром и вечером тихо гудели под ногами, неустанно подбирая даже самый мелкий мусор и самую невидимую пыль.

– Эй! Девчонка! Ты кто такая? Тебе что здесь надо? – закричала Эмма и замахала рукой близстоящему дону.

Около автоматов торчал кудрявый Андрюшка, сосед Эммы. Мальчик подпрыгивал, сжимая в руках пластинку нейтфона. Округлив глаза, он завопил:

– Это дети подземелья! Лови их!

На его призыв откликнулось еще несколько ребят, и вот уже яркая толпа понеслась за темным рюкзаком, подпрыгивающим на спине девчонки.

Ну, теперь справятся и без Эммы, нет никакой необходимости носиться как угорелой по дальним коридорам станции. Малышню вроде Андрея это забавляет, но Эмма уже взрослая. Надо будет на Третьем уровне обсудить проблему сбежавших детей, это непорядок.

Но зато ей полагается еще несколько бонусов за то, что подняла тревогу, не забыть бы напомнить дону свое имя и номер планшета.

Эмма заторопилась. Дон, так и оставшийся стоять на своем месте, – пост рядом с Оранжевой магистралью покидать нельзя, слишком много здесь детей на магнитных досках, – дон заверил, что бонусы непременно будут начислены, а в дальние коридоры уже направлено несколько роботов для поимки сбежавшего ребенка.

К дверям своей каюты Эмма буквально прилетела на крыльях радости. На полученные бонусы можно закатить пир на весь мир. Пригласить друзей Соньки, Катерину и Илью. Вместе посидеть, посмотреть старые фильмы, которые снимали еще на Земле, послушать музыку, поиграть в разные игры. Глупые шутки Лоньки будут как раз кстати. Между прочим, Илюха очень завидовал тому, что перепрограммированный робот Эммы отличался некоторыми особенностями, и все порывался проделать что-то подобное и со своим. Да никак не мог подобраться к машине, боялся, что нянька успеет подать сигнал Моагу.

Соня уже успела уйти на последние в этом учебном году уроки. Последняя семидневка – и шесть семидневок отдыха. Гуляй, сколько хочешь, смотри мультики, играй. Каждый успевающий ученик сможет выгодно реализовать свои бонусы, а у Сони их тоже накопилось достаточно.

Жаль, что Эммы не будет рядом с ней на этих семидневках отдыха.

– Как успехи? Речь капитана прослушала?

– Ты это должен знать? – вопросом на вопрос ответила Эмма, скидывая обувь и кидаясь с разбега на диван в гостиной-столовой.

Дон проворно подобрал разбросанные туфли, с блестящего бока тут же откинулась крышка, выехала щетка. Начищая модные туфельки хозяйки, лон отчитался:

– На обед два салата – королевский и куриный. Есть печенье с шоколадом, засахаренные фрукты и зефир. Вечером заказываем что-нибудь особенное?

– Любимый Сонин торт обязательно, с грецкими орехами и шоколадом. – Эмма повернулась на бок и напомнила: – И вторую туфлю не забудь. И сложи, пожалуйста, не в разные коробки, как прошлый раз, чтобы мне не пришлось искать. И еще знаешь что?

– Не знаю, но догадываюсь, – с присвистом ответил Лонька, медленно ставя начищенную туфлю на покрытый ковровой дорожкой пол.

– Кроссовки мои достань, желтые с оранжевыми полосками. Они слишком далеко в шкафу, мне неохота за ними лезть.

– Без проблем, – тут же отозвался робот и покатил к комнате Эммы.

– Эй, лон, а туфли захватить? Доделай одно дело, после возьмешься за другое. И как Соня будет с тобой управляться без меня? – Эмма вздохнула, поднялась и побрела в ванную.

Илья пришел сразу после обеда. Эмма, открыв дверь, только взглянула ему в лицо и сразу посторонилась, пропуская. Зеленые Илюхины глаза казались чуть ли не черными, а лицо, наоборот, было белым и каким-то злым.

– Что случилось? – тут же спросила Эмма.

Илья прижал палец к губам, торопливо выдал:

– Тихо, пошли на кухню. Я знаю, что твой Лонька надежный, при нем можно говорить.

– Да уж, надежный… Да что случилось-то, не могу понять… Что, планшет свой потерял? Или Закон какой нарушил?

Илья уселся на кухне перед холодильником, почему-то облизал узкие губы, взъерошил короткие светлые волосы.

– Ерунда какая-то, Эмма. Только я прошу тебя, не предавай ты ради этих бонусов. Я тебе, если что, своих могу отсыпать. Ты не расскажешь, Эм?

– Смотря что… Зачем ты пришел, если боишься меня?

Почему-то от Илюхиного недоверия стало неприятно, будто кто-то указал на грязные пятна на одежде. Будто она, Эмма, ходила испачканной и сама не замечала этого. Можно подумать, она такая предательница и все докладывает донам. Да больно надо…

– Я пришел, потому что у тебя лон, и он может помочь. Катька попалась со своими шпаргалками. Она же хитрая, взяла и просто распечатала на бумаге формулы. Приклеила суперклеем к коленкам. Наверное, из-за этих шпаргалок, я не знаю точно. Но из кабинета ее не выпустили, куда-то перевели. Она только успела отправить мне сообщение по нейтфону, что ее уводят и ей страшно. И все, и тишина…

– Да ну, не паникуй. Из-за шпаргалок бумажных никто не станет ее изолировать. Приведут. Почитают лекцию и приведут.

– Эм, вот ты у нас умная, а таких простых вещей не понимаешь. Тебя спрашивал дон на входе в кабинку: выполняешь ли ты правила экзамена?

– Ну спрашивал.

– И что ты ответила?

– Что выполняю. А что тут отвечать?

– Вот и Катя ответила, что выполняет. А сама не выполняла. Мухлевала, понимаешь?

Глава 3
Таис. Закон

1

Из темного туннеля тянуло сыростью и ржавчиной. Стены, покрытые засохшими потеками, уходили куда-то вверх и терялись во мраке. Лениво мигали уцелевшие лампочки. Осторожно продвигаясь, Таис прижимала локти к бокам, чтобы ненароком не дотронуться до этих стен, не коснуться потеков и не испачкаться. Что тут могло течь? Что тут произошло? Почему большинство ламп зияет острыми осколками, точно по ним колотили железным ломом?

Туннель заканчивался дверью. Металлической, тяжелой, скрипучей. Она открывалась медленно. Очень медленно раздвигались створки, словно стеснялись того, что скрывалось за ними. Скрежет дверных механизмов разрывал тишину, будто вспарывал тупым ножом.

Таис чувствовала, как ее охватывает ужас, как леденеют пальцы на руках и сводит спазмом гортань. Надо бежать, бежать, пока не откроется эта дверь. Спасаться, уносить ноги.

Опасности не видно, непонятно, чего стоит бояться, но от этой неизвестности становится еще страшнее. А двери все двигаются и двигаются, открывая проход во тьму. Ей надо пройти туда, за эти двери. И тогда…

Что тогда, Таис так и не поняла. Проснулась, точно от толчка, и, лишь приподнявшись, увидела, что лежит на собственной кровати в собственной спальне. А рядом, на полу, на толстом матрасе растянулся, завернувшись в одеяло, Федор и тихо посапывает.

На родной базе царит тяжелая ночная тишина, лишь слабо мерцают лампочки в общей комнате да мигает ненастоящий огонь в самодельном обогревателе. Все эти кошмары, видать, снятся от голода или от холода. Или от того и другого сразу. Сейчас бы поесть картошечки с вареной кукурузой и горячих гренков с сыром. И кофе горячего тоже неплохо…

Таис поплотнее запахнулась в одеяло, потянулась за планшетом к металлической полке, висевшей сбоку от кровати. Сколько времени? Почти утро, через два часа на Второй уровень начнут завозить продукты на сегодняшний день. В кафешки и магазинчики. Вот где можно раздобыть еды…

Таис протерла глаза, осторожно опустилась на матрас рядом с Федором, потрясла его за плечо. Пальцы нащупали жесткий шнурок от капюшона с пластиковой насадкой. Тай осторожно провела им по щеке друга.

Федька уже зарастает щетиной, и ему надо каждый день бриться. Или через день хотя бы. А то колючий, не хуже Кольки. Спит так крепко, что сразу и не разбудишь. Играл, наверное, в игры полночи. Ну, сам виноват, а проснуться все равно придется.

– Что такое? Что, уже утро? – невнятно пробормотал Федор и перевернулся на живот.

– Ты все проспал, Федька! – Таис слегка повысила голос. – Моаг бонусы всем выдает, а мы дрыхнем. И жратвы целую кучу. Особенно хакерам-программистам вроде тебя и Валька. Слышишь?

– Моаг? Что ты сказала?

– Вставай, мне нужна твоя помощь.

– Начинается… Прямо сейчас, что ли?

– Сейчас самое время. Идея у меня появилась. Давай протирай глаза. Ну, Федь, просыпайся.

Федор наконец сел на матрасе, натягивая на плечи такое же одеяло, как и у Таис. Зевнул, полез за планшетом. Утро всех программистов начинается одинаково – включил планшет, проверил сеть станции.

– Что ты там напридумывала, Тай? – Пальцы уже бегают по экрану, запуская объемную графику.

– Я хочу добыть еду. Просто сейчас завезут продукты, и, пока дети не проснулись, есть чуть больше часа времени. Можно взломать кафешку и вытащить хлеба и молока. Федь, я ужасно хочу хлеба.

– Не выйдет. Я не успел приготовить новый путь.

– Давай по старому, по вчерашнему.

– Нас вычислят в два счета. Ты не уйдешь оттуда, Тай. Даже не проси. Иди спать, утром что-нибудь придумаем.

– Вот, я уже придумала! Паникер ты какой-то! Будем дохнуть тут от голода, да? Да какая тогда разница, от чего умирать?

Федор невозмутимо поднял брови и медленно протянул:

– Давай я тебе шоколадку дам, я припас на утро, но могу и сейчас. Поешь сладкого, и тебя отпустит. Разработаем маршрут, и днем пойдет Колька, его очередь.

– Значит, я пойду сама, и ты меня не удержишь. Утром у всех будет еда, и у мальков тоже. Терпеть не могу, когда они ноют.

– Вот же ты как заноза, Тайка, – ворчливо проговорил Федор и поднялся с матраса, – вечно тебе неймется… Ладно, пойдем по старому маршруту. Только надо принять кое-какие меры безопасности. Надо нейтфоны взять с собой.

– Так ведь по нейтфонам нас быстрее всего найдут.

– А надо сделать так, чтобы не нашли. В общем, слушай меня. Нейтфон сунешь в карман, наушники будут в ушах. Я буду позванивать – сразу отвечай. Если не получится выйти по вентиляции, у меня есть другой путь. Я подскажу тебе и буду ждать там. Только слушай меня, понятно?

– Конечно понятно. Что тут непонятного? Значит, собираемся?

– Да, идем. Еще одна охота, значит, елки-палки… И, как всегда, вовремя…

Одевались тихо. Сейчас Таис особо не подбирала одежду. Во-первых, приличная куртка еще не высохла, а во-вторых, если все пойдет по плану, ее никто из детей и не увидит. А доны хоть в одежде и разбираются и фасоны новые на корабль завозят, но особо приглядываться вряд ли будут. Тем более что они и так поймут, что девочка, орудующая в кафешке ни свет ни заря, – отнюдь не благонадежный ребенок.

Поэтому, заправив в обтрепанные штаны теплую футболку, Тай натянула любимую темно-синюю толстовку с глубокими карманами, заплела волосы, спрятала голову под капюшоном и ловко зашнуровала ботинки. Другой обуви, кроме этих страшных ботинок, у нее не было. Надо бы сделать вылазку и за одеждой, но это сложнее. Это надо лезть на склады, а там роботы не церемонятся, потому что детей, которых надо оберегать, на складах нет. Можно стрелять на поражение, что роботы обычно и делают. Именно так погиб год назад Сашка…

– Никого предупреждать не будем? – спросила Таис, останавливаясь у входной двери.

– Я отправлю сообщение Вальку на планшет. Если проснется – не пустит, сама знаешь.

– Ага, разорется, как прошлый раз.

– Ну… победителей не судят. Знаешь такую поговорку?

– Главное, чтобы у победителей была еда…

– Магнитную доску берешь?

– Нет, наверное… Не буду брать. – Таис посмотрела на плоский край передвижного средства, прислоненного к стене у входа, и решительно мотнула головой.

Ее косички при этом сердито метнулись по спине.

– Утром дети спят, гоняться за мной некому будет. А с доской только возня лишняя. Прошлый раз она еле загорелась, ерунда магнитная…

– Смотрю: оптимизма у тебя полно, – хмыкнул Федор, вставляя флешку в специальное отверстие у двери. – «Гоняться некому будет…» Всегда найдется тот, кто побежит за тобой на Втором уровне, не забывай это правило, Тай. Есть законы, которые всегда будут соблюдаться.

– Только давай не будем сейчас о законах, – тихо проговорила Таис и первая выскочила в дверной проем.

2

Подслеповатые туннели встретили холодом и тишиной.

Ровные стены, редкие лампочки, низкий потолок, выгибающийся полукругом.

– Интересно, почему тут, на Первом уровне, нет тепловых датчиков? Ведь при таком раскладе корабль этот уровень не видит, – проговорила Таис, слегка дотрагиваясь до руки Федора.

Федор тут же согрел теплой ладонью замерзшие пальцы и дернул плечом. После задумчиво сказал:

– Да кто ж знает. Тут много странностей, на этой станции. Много странностей и много нерешенных вопросов. Поди разберись. Станция нижний уровень не видит, но отапливает. И благодаря тому, что тут нет датчиков, мы можем нормально жить.

– Ничего себе нормально. Это ты называешь нормальной жизнью?

– Ну, по крайней мере это настоящая жизнь, без обмана.

– Тогда я скажу тебе, что настоящая жизнь хуже ненастоящей. Просто отвратительная эта настоящая жизнь, вот что я скажу тебе.

– Я понял. – Федор слабо улыбнулся. – Нет еды, нет классных вещей, нет тепла. Тай, но мы ведь живые, здоровые люди. И между прочим, даже взрослые. Мы все это можем раздобыть.

– Да какие мы взрослые? И какие мы люди, Федь? Мы дети, а дети – это еще не люди. Ну, так думают наши роботы-наставники. Может, они боятся, что мы повзрослеем и заберем командование корабля в свои руки?

– Видишь, Тай, ты тоже можешь нормально мыслить. – Федор улыбнулся еще шире и ловко уклонился от руки Таис.

– Опять издеваешься?

– И не думал. Но ты попала в самую точку. Мы именно этого и хотим с Вальком. Найти слабое место в системе и забрать управление в свои руки. Когда-то ведь этим кораблем управляли люди. Значит, можно вновь вернуть себе управление. Как тебе идея?

– Утопична, как и придурочные законы Моага. Кораблем могут управлять только идеальные люди, не забывай. А идеальных людей не существует. Всех детей отбраковывают и усыпляют. А особо неудачных отбраковывают еще раньше, называя это «изоляцией».

– Все, мы пришли, – прервал ее Федор.

Повернули за угол и оказались около знакомой горы мусорных пакетов.

– Готова? – спросил Федор и склонился над планшетом.

Несколько движений, и Таис поняла, что тепловые датчики уже отключены. Дальше все привычно и быстро.

Она забралась на плечи друга, ухватилась за квадратные скобки на краю вентиляционного отверстия, подтянулась и залезла внутрь.

– Тай, – тихо прозвучало снизу.

– Что еще?

– Ты поняла. Мы на связи. Слушай нейтфон.

– Угу. Поняла.

Дальше – работа для рук и ног. Упереться в гладкие стены, подтянуться. Еще немного. Ругнувшись сквозь зубы, Таис нащупала край верхнего горизонтального поворота, уперлась носками ботинок в стенку, еще раз подтянулась. Наконец, неловко изогнувшись, сумела подняться в вентиляционное отделение Второго уровня. Теперь дело за малым. Охота началась.

Теплый воздух окутал Таис, хлынул знакомыми запахами, добрыми и родными. Удобное резиновое покрытие под ногами смягчало шаги, гладкий пластик на стенах чуть поблескивал в ровном свете ламп.

Таис не торопилась: на охоте были свои правила, и она их соблюдала. Торопиться нужно только тогда, когда убегаешь с добычей. А в самом начале охоты спешка может только помешать.

Оглядываясь и прислушиваясь, Таис выбралась к Оранжевой магистрали. Здесь все тихо, и даже донов не видно. Приглушенный свет окрашивал бежевые стены туннелей в оттенки оранжевого, но зато ярко полыхали витрины – огромные, неповоротливые роботы-доставщики сгружали продукты. То, что надо.

Лучше всего добраться до внутренних кафешек, там и проход внутрь просторный – это не узкий ящик-автомат, выплевывающий шоколад и чипсы. Для этого Таис быстро пересекла Оранжевую магистраль и скрылась в туннеле. Вот она, внутренняя Зеленая магистраль.

Здесь, на этом уровне

...