Отсутствие внутренних объектов, которые можно было бы использовать, присоединяется тут к отсутствию возможностей отношений с внешними объектами. Это двойное отсутствие, предполагающее разрыв ментального функционирования, оправдывает название „депрессии без объектов“, которое мы охотно даем эссенциальной депрессии. Итак, эссенциальная депрессия отсылает нас, таким образом, не только к очень ранним феноменам, но также и к трудностям существования этих индивидов на первых годах жизни»
2 Ұнайды
клиническому различию, которое мы проводили между оператуарной болезнью и оператуарными состояниями повседневной жизни. Как мы видели, при оператуарной болезни задет именно нарциссизм, и Я претерпевает процесс дезобъективации. При оператуарных состояниях повседневной жизни нарушены уже объекты Я и они подвержены процессу дезинвестиции. Это временно больные объекты, перегруженные возбуждением. Они в определенном смысле являются местом воспалительного процесса. Их дезинвестиция и применяемый к ним оператуарный режим имеют целью восстановить их функциональную целостность в рамках Я. Данные оператуарные состояния повседневной жизни становятся своеобразными предохранительными клапанами в жизни субъекта, позволяющими периодически впитывать излишки, присущие объектной экономии, и облегчать бессознательное чувство вины. Чередование в повседневной жизни полноценной психической деятельности и оператуарного состояния напоминает другие циклы в жизни человека, как то бодрствование и сон или те, что подчиняются императиву дезинвестиции Я, согласно выражению М. Фэна.
Клиническое различие между оператуарной болезнью и оператуарной регрессией привело нас к дифференциации двух психических процессов, дезобъективации и дезинвестиции. Хотя оба этих процесса включают в себя деструктивные влечения, мы полагаем, что было бы полезно отнести процесс дезобъективации к порядку нарциссизма, а процесс дезинвестиции – к объектному порядку.
4) Оператуарная регрессия и оператуарная болезнь: место объекта
М. Фэна, можно представить две линии развития влечений субъекта:
1. Первая линия галлюцинаторная. Она ведет влечения к относительно законченной структуре, соответствующей, по П. Марти, «генитальной, высшей эдипальной точке развития». Все действующие стороны, вовлеченные в формирование первичного нарциссизма, играют свою роль на своем месте. Влечения повторяют судьбу двойного поворота, открывающего доступ к наслаждению в пассивности. Галлюцинаторная реализация желания содействует развитию аутоэротизма, фантазматической жизни и мышления. Эдипов комплекс вовремя десексуализируется, и Сверх-Я занимает свое место как психическая инстанция и депозитарий влечения смерти. Кастрация становится организатором психической жизни.
2. Вторая линия травматическая. Она ведет влечения к искаженной и деформированной структуре. Первичный нарциссизм содержит значительные дефекты, связанные со слабостью действующих сторон, вовлеченных в его формирование. В частности, влечения «дают осечку» при реализации двойного поворота, что, в конечном счете, лишает субъекта доступа к пассивности. Из-за этого галлюцинаторная реализация желания не может утвердить свое господство над психическими событиями. Возникают преграды на пути развития аутоэротизма и фантазматической жизни. Травма захватывает территорию. Я преждевременно привлекается для построения автономной системы противовозбуждения, призванной справляться с последствиями травматизма. Вскоре эстафету принимает самоуспокоительное поведение как представитель влечения к смерти с функцией нейтрализации и даже умерщвления возбуждения.
Одним из впечатлений, которое не может не сбить с толку психоаналитика при встрече с оператуарным пациентом, является выраженное однообразие его речи, ее гомогенная, линейная и повторяющаяся структура. Ничто так не похоже на оператуарную речь, как другая оператуарная речь. В такой речи описание фактов важнее повествования. Личная история излагается сухо, без эмоций, только факты. Временные категории сводятся к одному и тому же плану, плану настоящего. Слова для обозначения вещей утрачивают свою таинственную сочность. Реальность сведена к своему функциональному значению, и то, что повторение занимает все пространство, не удивляет.
Итак, в рамках морального мазохизма чувство вины остается немым, потому что оно бессознательно. Оно формируется, как мы знаем, через состояние болезни, а не через состояние виновности. В отношениях Я со Сверх-Я первенство отдается мазохистическим тенденциям Я над садизмом Сверх-Я. Таким образом, мы имеем со стороны оператуарного заболевания отсутствие чувства вины, а со стороны морального мазохизма – бессознательное чувство вины. Разница в том, что в случае оператуарности Я отсутствует, тогда как в случае морального мазохизма оно присутствует, но является бессознательным. Однако клинические наблюдения за оператуарными пациентами, пораженными серьезными соматическими заболеваниями, часто создавали у меня ощущение, что появление нового соматического приступа или даже рецидива было «воспринято парадоксально, с чувством удовольствия, мазохистическое происхождение которого не оставляло никаких сомнений».
С этой точки зрения, оператуарное состояние можно рассматривать как болезнь Сверх-Я, поскольку последнее ведет себя по-особому. Как мы уже упоминали, при меланхолии глубоко осознается чувство вины. Эта острота осознания вины связана с преобладанием садизма Сверх-Я над мазохизмом Я в структуре их отношений. При депрессии без объекта само Я теряет свои качества объекта, а потому лишается более или менее значительного количества либидо. Нарциссическая дезинвестиция Я ведет к утрате им своего объектного качества. Результатом этого процесса оказывается исчезновение Я как объекта влечений. Итак, можно сказать, что при депрессии без объекта Сверх-Я, включенное в Идеал, утеряло свой объект – Я. Такое Сверх-Я – это Сверх-Я без объекта.
Этот факт понимается как незаконченность структуризации его влечений. В этом случае Идеал Я подменяет Сверх-Я. Таким образом, грубая агрессивность, проявленная Анри Т., объясняется его неспособностью сдерживать и контролировать свои агрессивные влечения из-за отсутствия истинного интериоризированного Сверх-Я. Эти выводы, следующие из клинических данных, подчеркивают большие дефекты формирования и организации Сверх-Я у субъектов с оператуарным состоянием.
Если самообвинения Анри Т. передают его подчинение Идеалу, это происходит по причине глубокого искажения Сверх-Я, чей запрещающий аспект стерт. Тогда Идеал занимает все пространство. Сверх-Я в качестве наследника эдипова комплекса может достичь совершенства и, следовательно, целостности своей структуры лишь после десексуализации первичных объектов эротических инвестиций и преодоления эдипова комплекса. В своей Лекции XXXI Фрейд указывал, что если эдипов комплекс преодолен неполностью, то последствием этого может быть истощение силы Сверх-Я.