Есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: пламя, текущая вода и то, как другие работают.
Лакс хохотнул, а я, развивая успех, добавила:
– Вот поэтому так много зевак сбегается на пожар, ибо сие великолепное зрелище сочетает в себе все три компонента.
Так вот, этот кошак мог шляться черт знает где неделями, но стоило появиться в доме парному мясу, как Васька объявлялся на кухне и с громким мявом требовал законную порцию.
Прямо на меня смотрела хитрая морда Дэлькора. Конь, рыжий хулиган с черным фингалом под глазом, стоял посреди магазина, тело по контуру светилось искристым сине-зеленым цветом, а вокруг и… сквозь него как ни в чем не бывало сновали люди
Любой пес рано или поздно нуждается в роздыхе, любой человек, если он не тупица, а Дерг, разумеется, не из таких, рано или поздно задумывается, что и во имя чего творит
«Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу…»
Пей, не бойся, козленочком не станешь!
– Поздно предупреждаешь, магева, – бросил Кейр, деловито заткнув флягу. – Не знаю уж, из какого такого родника твой приятель напился, но только было это еще в далеком детстве, так что сейчас он вполне состоявшийся козел!
– Не надо мне рассказывать сказки про чудовищ, жаждущих моей девической плоти, – выдвинула я встречное предложение, доставая из сумки самое большое полотенце. – Если там кто и был, все равно давным-давно с голодухи без регулярного прикорма помер
Лакс! Мерзавец, вскружил девушке голову, вот я о необходимости самообороны и позабыла, но впредь буду…
– Осмотрительнее? – подсказал Кейр.
– Нет, не то чтобы осмотрительнее, вы строите нереальные планы, товарищ телохранитель. Быть осмотрительным, бдительным и дальше по списку положено тебе, а не мне
И через пять минут любой, оказавшийся на улице Дужной, где, собственно, и располагался трактир, мог увидеть почти типичную ночную зарисовку на бытовую тему. По мостовой сумасшедшими зигзагами, пьяно покачиваясь, по траектории, сравнимой лишь с причудливостью проложенных в государстве дорог, двигались трое. От двух мужчин и дамы, обвисшей тряпочкой в братских объятиях кавалеров, истошно разило дешевой выпивкой, свежие винные пятна расцвечивали растрепанные одежды. И вдобавок, – последним штрихом я горжусь особенно, – мы пели, нет, вы не поняли, мы пели! Солировала я, а Кейр и Лакс задушевно подтягивали глубоким баритоном и тенором. Никогда еще эта песня не звучала столь проникновенно и, самое главное, громко:
Жили у бабуси два веселых гуся!
Один серый, другой белый,
Два веселых гуся-я-я!!..
– В данном случае использовался прием риторического обобщения, указывающий не на конкретную персону, а на расу людей, – менторским тоном, скопированным у преподавательницы политологии с профессорским званием и тонной веса, уточнила я.
– Тебе не кажется, что ты слишком умная? – фыркнул Лакс не то насмешливо, не то почтительно.
– Почему кажется? – изумилась тут же. – Я это знаю!
Эльфы, смешливый Фаль да и вор заразительно расхохотались