Я не нашел ведуна — наверное, не захотел мне показаться. Это означает, что мы остаемся здесь — возможно, надолго. Вокруг наши, русские люди, но другое общество. Иные законы и правила, своя идеология. У нас — марксизм-ленинизм, у них — Господь. Мы считаем, что наши идеи лучше, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Они не доросли до марксизма — так товарищ Сталин писал. Зачем спорить? Если говорят, что нужно креститься, значит, нужно. Это не больно.
— Товарищ лейтенант! — сказала Лисикова. — Я поняла. Наши разведчики в немецком тылу надевают немецкую форму и выдают себя за фашистов. («Боже! — подумал Богданов. — Где тебя воспитали, такую умную?») Но разведчиков специально готовят. Например, вступая в комсомол, учишь наизусть программу и устав. Я ничего не знаю о религии!
— Когда меня крестили, я тоже не знал, — сказал Богданов.
Она глянула удивленно.
— Мне было две недели, — пояснил Богданов. — Я понятия не имел о программе и уставе православной церкви.
