Тьма оказалась теплой. Ее хотелось касаться, в ней было приятно плыть. Я не пытался открыть глаза. Наоборот, впервые в жизни такой покой был мне в радость. Если это – гибель, то я готов с ней примириться.
«Гм-гм»
быстро теряла интерес к тому, что принадлежало ей. И никогда – к тому, что принадлежало мне. Чем бы это ни было: местом за столом, игрушкой, скамейкой в саду
