Глава 1
Порванные кроссовки и та, что изменила мою жизнь
Итак, тогда я был долговязым мальчишкой с карими глазами, что любил носить рубашки с подтяжками (не знаю, почему я любил подтяжки, но что-то в них меня приманивало); мальчишкой, всегда активным, успевающим участвовать одновременно в нескольких диалогах. Я учился в десятом классе и, думаю, если бы не моя тогдашняя ловкость и умение выкручиваться, меня бы уже с пинком выгнали после девятого.
Не верьте тем, кто говорит (а такие люди есть!), что десятый класс — это лучшее и самое беззаботное школьное время. Можете разочароваться. Возможно, для кого-то это было и так, но не для меня. Многие мои приятели ушли после девятого; заместо них пришли ребята с параллели. Наш класс претерпел метаморфозу, сразу стал другим. Все было уже не то. Былая атмосфера испарилась. Я и сам мог, признаюсь, уйти после девятого, я бы и ушел. Ведь велся вопрос, впускать ли меня вообще в десятый. Зачем я в принципе поперся в этот десятый класс? Точно! Я думал уехать из маленького городка, в котором жил. Мне хотелось кататься на метро, смотреть на ночные красные огонечки у высоких зданий, наблюдать за интересными людьми, коих так много в больших городах; я желал существовать там, где чувствовался ход жизни. Мое же место обитания не могло удовлетворить мои подростковые потребности. Какое-то время я до невозможности любил баскетбол. Потому пошел в школьную секцию. Я играл, совершенствовался, нас порой отправляли на региональные сборы, мы даже побеждали… Но в один момент, когда я ощутил, что дальше движения нет, что мы так и продолжим играть против одних и тех же команд таких же маленьких сибирских городков, что никто нами не заинтересован, я разочаровался. Мы с ребятами стремились к самому высокому, мечтали хоть раз сыграть в Москве и показать, что мы на что-то да способны, но нас безжалостно законсервировали. Может быть, кого-то и устраивала возможность всю молодость закольцовано бегать за мячиком, сражаясь против уже знакомых команд, порой проигрывать им, порой побеждать, затем привозить в школу никому ненужную грамоту на дешевом картоне, но я ушел с баскетбола в середине девятого класса. Зачем вам эта информация? Чтобы вы увидели законсервированность маленького городка, в котором я жил. И эта законсервированность присутствовала везде и так или иначе сказывалась на каждого моего сверстника. А это важно для дальнейшего повествования.
Я помню первую половину учебного года десятого класса. Она была такой вялой… Тянущиеся дни, постоянная зубрежка… все было абсолютно одинаковым. Нас пугали будущими экзаменами, нам говорили, что мы бездари. Учителя сами были запуганы системой. Многие из них оказывались уже откровенно стары для нее. Они просто не представляли, как правильно и эффективно готовить нас; оттого через гнев пытались передать свой страх. Скука поглощала меня. Мне хотелось, чтобы хоть что-нибудь уже случилось!
Таким образом, все продолжало идти однообразно до первых недель середины весны. Апрель на фоне предыдущих месяцев сделался сказочным, ведь в ту пору случилось событие, переполошившее меня внутренне и даже изменившее ход моей жизни. Я до сих пор думаю, при нападении на школу я выжил только благодаря тому знакомству… Занятно, я в деталях помню тот день… Спустя столько лет…
День казался абсолютно неудачным, пока, конечно же, не случился пятый урок. Возможно, неудачи были платой. Мне нужно было пережить череду плохого, дабы получить то, что позволило заслонить все гадкое и превратить гнилой день в один из самых запоминающихся за мою юную жизнь. Но все по порядку…
Утром по дороге в школу я случайно порвал свои новые кроссовки, на которые откладывал деньги целых восемь месяцев!«AdidasForumexhibitlow» они назывались. Как же мне тогда было горестно. Новенькие, такие удобные… Как же стильно и великолепно они смотрелись на ноге. Каждый раз, высматривая их в магазине, у меня слюни начинали течь. Так я хотел их! Трепетно копил, откладывал родительские деньги, врученные мне на обеды, на мелкие траты. Пока мои одноклассники после школы покупали себе в иной раз банку колы и шаурму, я отказывал себе во всем. Слюни текли, хотелось, но отказывал!.. Я так мечтал об этих кроссовках. И стоило мне купить их, как в первый же день они случайно порвались. Если бы я в нынешнее время разбил свой автомобиль, то мне бы и то было не так обидно, как тогда. А все случилось еще так нелепо… Помню: иду среди Хрущевских панельных домов. Зимняя весна. Улица облита темно-синей краской. Деревья еще голые. Холодно. Предвкушаю, как продемонстрирую кроссовки Савве. Мы с ним любили обсуждать подобное. Иду в своих мыслях погруженный, — и нога резко проваливается в мокрый снег и будто за что-то цепляется. По инерции со страху резко достаю: подошва оторвана… Угораздило же меня обуть «Форумы» в еще снежное время! До сих пор тошно. А столько лет прошло! Пришлось идти домой, сдерживая слезы в семнадцать лет, переобуваться.
По итогу я пришел ко второму уроку. В кабинете меня сразу же ждало пренеприятнейшее известие от двух моих друзей:
— Что ж, следующим уроком годовая контрольная по физике. — сказал Никита, смугловатый, низкий и тонкий парень с умнейшими темными глазами, смотрящими почти всегда исподлобья. Сколько помню его, он всегда мало говорил, много думал и нередко философствовал. Забавна была деталь: на его треугольном лице росли жиденькие усы, которые обычно никому не идут, но Никиту они, на удивление, приукрашивали.
— Уже?! — возмутился я. Помню: физика была моим нелюбимым уроком. И учительница в этой нелюбви приняла главное участие.
— Ага! Резко ща забежала на уроке, предупредила и ушла. — подтвердил Савва. На самом деле звали его Ваней, но из-за фамилии Савельев все кличали его «Саввой» или «Саввкой». А когда его нужно было поддеть, то можно было назвать и «Шавкой». Сам тоже был ниже меня, но выше Никиты. Он любил говорить, говорить, говорить, а потом в один момент выдать какую-нибудь нелепицу, вроде шутки, но несмешной. Савва старался следить за трендами, сменял полностью свой гардероб раз в три месяца. В тогдашнем году в моду вновь вошла химическая завивка. Не сложно догадаться, Савва чуть ли не первым в городе среди парней сделал себе кудряшки; он полагал, что так он будет больше нравиться девушкам.
— Еще же только начало четверти! — возразил я.
— А ее это когда-нибудь останавливало? — спросил Никита. Уголки губ на его спокойном лице с насмешкой приподнялись.
— Даня, короче, параллельный класс уже написал эту контрольную. — сказал Савва, чуть ли не оттолкнув Никиту и почти вцепившись мне в руки, — Они сфотографировали тест и отправили девкам нашим. А девки все уже списали с интернета, а нам показывать не хотят! Ты поговоришь с ними? Мы же завалим эту гребанную физику! — протараторил Савва, чуть ли не вцепившись в мои руки.
— Там задачи, а не тест. — поправил Никита.
— Да какая разница! Душнила.
У меня сразу же в голове возник популярный вопрос, который человек задает себе ежедневно: «Что делать?». Савва был взволнован и цеплялся за меня, как за спасательный круг; а Никита прожигал своими умными глазенками. «Давай, друг, вся надежда на тебя» — читалось в них. Я решил действовать.
— У кого есть ответы, как ты думаешь? — сказал я и, прищурив глаза, окинул наш класс.
Нетрудно догадаться, у кого были ответы. Конечно же как всегда у Вики и Даши с первых парт среднего ряда. Недаром все девочки кружились вокруг них. Никита был для них душным задротом, а Савва — смешным слащавым мальчиком, которого, конечно же, любили, считали в какой-то степени символом класса, главным мемом, но всерьез не воспринимали. Только со мной они, бывало, нормально разговаривали (поэтому парни и считали меня своей надеждой). Но в тот момент я пришел к такой мысли: «Если мне придется просить ответы, то целесообразней всего будет подойти к Алине, сидящей на последней парте третьего ряда. Ей ответы всегда скидывают. А она сидит в одиночестве. Не будет лишних вопросов и приколов. Она может съязвить, но не больше, не будет в ней надменности, как у Вики и Даши. А остальные девочки? А что они… жертвы тех двух. Могут не скинуть только потому, что Вика и Даша так им сказали». Как-то так звучала эта мысль.
— У Вики, у Даши, у Инны, у Кати, у Алины… может еще у кого. — перечислил на пальцах Савва.
— Ага. Значит, действуем. — вздохнул я и пошел в сторону Алины.
Алина, щекастенькая девочка с томными большими глазами, торопясь, что-то переписывала с телефона на крохотный клетчатый листок бумаги. Она, даже не посмотрев на меня, сразу поняла, кто к ней идет и с какой целью. Я подошел и оперся руками о парту:
— Привет, — энергично сказал я, — Сегодня контрольная, да?.. по физике? — пытался я казаться наивным.
— Да тебе же Савва с Никитой все уже рассказали. — она исподлобья взглянула на меня. Очки ее скатились вниз, и она поправила их указательным пальцем. — Привет.
— Верно, но я хотел узнать подтверждение у тебя. — попытался выкрутиться я, улыбаясь, обязательно улыбаясь.
— Ну да, будет контрольная. — Алина вновь исподлобья посмотрела на меня и странно сомкнула губы, поражаясь, видимо, моей нелепости. — Тебя чего на первом не было? — она постаралась перевести тему, чтобы оттянуть заветную просьбу.
— Да так, инцидент случился. — я карикатурно поджал губы. — Кроссовки порвал. Пришлось домой возвращаться, переобуваться. Дома еще чай попил… Сама понимаешь, домой вернешься — выходить не захочешь. Это меня просто выперли на учебу. — тараторя, я улыбнулся, но за улыбкой скрывалась скорбь по новеньким «Форумам».
— Ах-ха-ха. Ну да… Хорошие ты говнотопы на смену обул. — взглядом она прожигала мои старенькие коричневые ботинки.
— Да, да… Так это, — я скрестил пальцы рук меж собой, — Я, смотрю, у тебя ответы есть. Не поделишься? — после этих слов я постарался посмотреть на нее блестящими ангельскими глазами.
— А чего сразу прямо не спросил?
Я опять поджал губы и поднял плечи, как бы сказав: «Не знаю». Грустно вздохнув, Алина заговорила:
— Данил, тебе бы я ответы с радостью дала. Ты это и сам знаешь. Но ты же добываешь ответы не только для себя, а еще ради них. — она ручкой указала на остолбеневших Савву и Никиту, которые стояли, как истуканы и украдкой наблюдали за нами. Как только на них показали ручкой, они тут же отвернулись, как будто ничего не было. — Я дам тебе ответы. Ты дашь им. Савва обязательном поделится с Родей. Родя с другими. Пройдет цепочка и ответы окажутся у всех. А если ответы окажутся у всех, то все напишут сногсшибательно и училка заподозрит что-то неладное, а после заставит нас всех переписывать. Это понятно?
— А если я присмотрю за Саввой и Никитой? Никто ответы больше не получит.
— Ты так в прошлый раз на контрольной по истории говорил. И что в итоге вышло? Помнишь?
— Ну, пожалуйста. — я наклонил голову влево.
— Прости, нет.
— Мы не выживем без ответов.
— Нет. — Алина стояла на своем. А когда Алина стояла на своем, то ее нельзя было переубедить.
Я поморщился и сказал: «Ладно, спасибо, я пошел утопать в двойках!..», а затем молча вернулся к друзьям. Савва и Никита грустно встретили меня; они даже не стали расспрашивать, как все прошло. Видимо, ответ был написан на моем лице.
— Все потеряно! — Савва схватился за голову.
Никита тем временем стал ходить вдоль ряда взад и вперед, заложив руки за спину и бубня что-то себе под нос. Для пущего эффекта ему не хватало курительной трубки. Вылитый Шерлок Холмс.
— Может попытаться попросить у Вики и Даши? Или еще у кого? — немного погодя спросил он.
— Можно, но вряд ли получится. — признался я.
— Если уж Дане не получилось убедить, то мы, походу, правда провалились. — запаниковал Савва, — А ты, Некит, разве ты ничего не знаешь?
— Мало чего. — твердо ответил тот.
— Ну да, логично, ты ведь только биологию с химией знаешь! Взглянуть бы снова на твой аттестат! Везде тройки и только по химии и биологии пятерки. — Савва скривил глупую рожицу и карикатурно воскликнул: «Взгляните на меня, я химик! Ы! И биолог!».
Несложно было отгадать природу кривляний Саввы. Он волновался. Как и я в тот день. Как и Никита. Годовая контрольная все же. Это страшно звучало в те годы… Я уже подумывал попытаться поспрашивать ответы у других одноклассников, но прозвенел звонок, и я сел за скрипучую парту. В том году я, по-моему, сидел с Машей Савичевой. Да, да, верно, с нею. Нам, во имя дисциплины, запрещали свободно садиться; поэтому весь десятый класс я уживался с Машей. Она не была плохой, даже напротив… но она была такой необщительной! Мне кажется, я ее бесил.
Весь урок я старался получить хоть от кого-нибудь ответы, но все было тщетно. Вот такой у нас класс был; он делился на небольшие груп
