Это одиночество в толпе, это безнадежное отчаяние вкупе с естественными реакциями организма нарушают естественный ход болезни; нужен весьма опытный госпитальный врач, «чтобы избежать опасности ложного опыта, который, вероятно, является результатом искусственных болезней, которыми он занимается в больнице. В действительности ни одна больничная болезнь не бывает чистой» [35].
1 Ұнайды
Смерть — великий аналитик, который показывает связи, разворачивая их, и делает ясными чудеса генезиса в неизбежности разложения: и мы должны позволить слову разложение пошатнуться под тяжестью его смысла.
Процессы смерти, которые нельзя отождествить ни с процессами жизни, ни с процессами болезни, тем не менее обладают природой, способной пролить свет на органические явления и их нарушения. Медленная и естественная смерть старика воспроизводит в обратном порядке развитие жизни в ребенке, в эмбрионе, возможно даже, в растении:
При естественной смерти животная жизнь угасает первой: сначала угасают органы чувств, засыпает мозг, слабеет двигательная активность, возникает ригидность мышц, снижается их способность сокращаться, почти парализуется кишечник и, наконец, останавливается сердце [332]. К этой хронологической таблице последовательных умираний следует добавить пространственную таблицу взаимодействий, запускающих цепную смерть от одной точки организма к другой; у нее три основных этапа: сердце, легкие и мозг
Итак, смерть множественна и рассеяна во времени: это не какая-то абсолютная и исключительная точка, в которой время останавливается, чтобы повернуть вспять; как и сама болезнь, она присутствует там и тут, а анализ может распределить это присутствие во времени и пространстве.
Симптоматическое течение легочной чахотки включает: кашель, затрудненность дыхания, застой, лихорадку и иногда гнойную мокроту; но ни одно из этих видимых изменений не является абсолютно необходимым (бывают больные туберкулезом, которые не кашляют), а порядок их появления на сцене не является строгим (лихорадка может появиться сразу или только в конце развития болезни). Есть только одно явление, выступающее как необходимое и остаточное условие для возникновения чахотки: поражение паренхимы легкого, которое при вскрытии «оказывается в большей или меньшей степени усеяно гнойными очагами. В некоторых случаях их так много, что легкое кажется не более чем аль
Труп обманчив вдвойне, ибо к тем явлениям, которые смерть прерывает, добавляются те, которые она вызывает и которые она накладывает на органы в соответствии со своей шкалой времени.
На этом уровне исчезают все правила, вернее, на смену тем правилам, что определяли сущность клинического взгляда, постепенно и, по видимости, беспорядочно приходят те, что будут определять беглый взор. Они очень разные. На деле взгляд предполагает открытое пространство, и его основная деятельность заключается в последовательном порядке прочтения: он регистрирует и обобщает, он шаг за шагом воссоздает имманентные структуры, он распространяется в мире, который уже является миром языка, и потому спонтанно приобретает сходство со слухом и речью; он формирует своего рода привилегированную артикуляцию двух фундаментальных аспектов Сказывания: (того, что сказано, и того, о чем сказано). Взор, однако, не пробегает поле: он настигает точку, имеющую привилегию быть центральной или решающей; взгляд бесконечно модулируется, взор движется напрямик: он выбирает, и линия, которую он прочерчивает, проходит в единственном направлении, выхватывая существенное; тем самым он выходит за рамки того, что он видит.
Клинический взгляд — это взгляд, выжигающий вещи до их конечной истины. Внимание, с которым он наблюдает, и движение, в котором он выражает, в конечном счете воспроизводятся в этом парадоксальном всепоглощающем акте. Реальность, дискурс которой он спонтанно считывает, чтобы воспроизвести ее такой, как она есть, эта реальность не столь адекватна самой себе, как можно было бы предполагать: ее истина дается в расчленении, которое есть нечто куда большее, нежели чтение, поскольку речь идет об освобождении от имплицитной структуры. Теперь мы видим, что клиника уже не просто прочитывает видимое; она призвана раскрывать тайны.
Но что же такое плеврит?.. Это совокупность случайностей, которые его составляют. Слово „плеврит“ просто кратко повторяет их». «Плеврит не несет в себе большей сущности, нежели само слово; он «выражает абстракцию ума»; но, так же как и слово, он представляет собой четко определенную структуру, множественную фигуру, «в которой обнаруживаются все или почти все случайности в сочетании. Если отсутствует одна или несколько, это не плеврит, по крайней мере не настоящий плеврит» [282]. Болезнь как имя лишена бытия, но как слово она наделена конфигурацией. Номиналистская редукция существования высвобождает константную истину. И вот почему:
- Басты
- ⭐️Медицина
- Мишель Фуко
- Рождение клиники
- 📖Дәйексөздер