Космонавт, страдающий ностальгией по будущему
Меня зовут Алексей, и я тоскую по тому, чего никогда не было.
Звучит как болезнь. Так оно и есть. Врачи называют это «антеградной ностальгией» — тоской по событиям, которые ещё не случились. Обычно это встречается у пожилых людей с деменцией. Но мне всего тридцать четыре, я космонавт, и я нахожусь на борту межзвёздного корабля «Терра-Нова» на расстоянии полутора световых лет от Земли.
Мы летим к системе Проксима Центавра уже семь лет. Осталось ещё тридцать три. Я не увижу Земли никогда. Мои родители умрут до моего возвращения. Мои друзья состарятся. Та девушка, которую я поцеловал на прощание в космопорту, уже, наверное, вышла замуж и родила детей. Я для неё — красивая легенда, которую она рассказывает внукам: «А я целовалась с космонавтом, который улетел к звёздам».
Я не вернусь. Я знаю это. Но тоскую я не по Земле.
Я тоскую по дому, которого у меня никогда не было.
Это началось не сразу. Первые годы полёта были заполнены работой, тренировками, научными экспериментами. Мы, четверо на борту, жили как семья — ссорились, мирились, праздновали дни рождения в тесном отсеке. Я был счастлив. Или убеждал себя, что счастлив.
А потом, на четвёртом году, я вдруг поймал себя на мысли, что смотрю в иллюминатор на звёзды и представляю… дом. Не тот, что остался на Земле, а другой. Какой-то идеальный дом, которого никогда не существовало. Дом с верандой, где пахнет деревом и дождём. С книжными полками от пола до потолка. С камином, в котором трещат дрова. С женой, которая ждёт меня к ужину. С детьми, которые бегают по траве босиком.
Я никогда не жил в таком доме. Моя квартира в Москве — типичная однушка с пластиковыми окнами и звуками соседей за стеной. У меня не было жены. Не было детей. Но эта картинка была такой яркой, такой реальной, что я просыпался по ночам с ощущением, что только что оттуда вернулся. И плакал. Потому что понимал: этого не будет никогда.
Психолог на борту, Ирина, сказала, что это защитный механизм.
— Твой мозг не может принять, что будущего нет, — объясняла она, разливая по кружкам травяной чай. — Ты не вернёшься на Землю, у тебя не будет семьи в привычном смысле, ты умрёшь в космосе или на чужой планете. Это слишком страшно. Поэтому мозг создаёт иллюзию: «Вот оно, будущее, которого ты ждёшь. Оно прекрасно. Но оно недостижимо». И ты тоскуешь по нему, как по потерянному раю. Но рая не было. Есть только тоска.
— И что мне делать? — спросил я.
— Принять, что будущего нет. Есть только настоящее. И настоящее — это этот корабль, эти люди, эта работа. Если ты перестанешь ждать идеального дома, может быть, ты заметишь, что дом уже здесь.
Я не поверил ей. Как может быть домом железная банка, летящая в пустоте? Как могут быть семьёй люди, которых ты не выбирал?
