книги «Твердь и посох» (переписки Виктора Петровича с его другом и критиком Александром Николаевичем Макаровым)
Но я понимал, что переписка этих двух замечательных людей, за нас несущих крест бесконечных поисков причин бед и горестей, происходящих с нами, поисков ответов на вопросы, мучающие нас, будет важна не только литературоведам. Она будет важна, может быть, в первую очередь простым людям, пока ещё что-то читающим, над чем-то ещё размышляющим в этой слетевшей со всех колёс и опор жизни.
книга переписки В. Астафьева и В. Курбатова «Крест бесконечный»,
мальчик, который долго во мне удобно жил, весёлый, глазастый и неунывающий.
У меня до войны была редкостная память, – писал он в одном из писем Валентину Курбатову, – которая меня избаловала до того, что я ничего другого делать не хотел – ни учиться, ни трудиться – мне всё давалось «просто так». Маленький, совсем малограмотный, я уже сочинял стихи и разного рода истории, за что в ФЗО и на войне меня любили и даже с плацдарма вытащили, но там, на плацдарме, осталась половина меня – моей памяти, один глаз, половина веры, половина бездумности, и полностью остался маль
Видел много чудес, в том числе и пирамиды, был в Иерусалиме у Гроба Господня и считаю, что каждому русскому человеку надо бы там побывать. Тогда бы он очистил душу от скверны, смахнул бы с себя шелуху и суету, успокоился бы немного, просветлел сердцем и взором и не тянул бы руки в сторону такой мрази, как Жириновский, поганец Зюганов и совершенно законченный шизофреник Тихонов.
Виктор Петрович явился на свет 1 мая 1924 года, в день памяти воина-мученика Виктора, а пройдя через сиротство, бездомность, кровь, раны и грязь войны, через цепь нескончаемых наших «гражданских» войн, перенеся всю боль и каторжные муки писательского труда, оставил нас поутру 29 ноября 2001 года, в день памяти евангелиста Матфея.
Когда-то красавец Симонов, умевший угождать советскому читателю, устами своих героев сказал – немец: «Мы всё-таки научили вас воевать», а русский: «А мы вас отучим!» – так вот моя доля отучивать не немцев, а наших соотечественников от этой страшной привычки по любому поводу проливать кровь, желать отомстить, лезть со своим уставом на Кавказ, ходить в освободительные походы.
Литература про «голубых лейтенантов» и не менее голубеньких солдат, романтизировавшая войну, была безнравственна, если не сказать круче. Надо и от её пагубных последствий отучивать русских людей, прежде всего этих восторженных учителок наших, плебейскую полуинтеллигенцию, размазывающую розовые слёзы и сладкие сопли по щекам от умиления, так бы вот и ринулись она или он в тот блиндажик, где такая преданность, такая самоотверженная любовь и дружба царят…
Носом, как котят слепых, надо тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слёзы – иначе ничего от нашего брата не добьёшься. Память у россиян так коротка, сознанье так куце, что они снова готовы бороться с врагами, прежде всего унутренними. Не успев возродиться при попустительстве вчерашних партократов, современные перерожденцы уже вякают: «Мы скоро вас перевешаем!» Нас?! А потом друг дружку. Если они, как Наполеон, пусть и ненадолго придут к власти – России конец, всему тогда конец, и им – этой заразе, навязавшейся на российское тело, тоже конец, но уж с такими потрясениями, от которых и мир может содрогнуться и рассыпаться в прах.
Мало кто, в том числе и коммунисты, чёрт знает во что переродившиеся, уцелеют. Вот напасть так напасть на Россию, самими нами и вскормленная, и взращённая.