Оглавление

Глава 1. Знакомство

Необходимо уметь адаптироваться к любым условиям, какими бы трудными они нам ни казались. Совсем недавно Ленинград официально стал Петербургом, что принесло немало изменений в жизни людей. Это стало временем глубоких изменений, когда город стоял на пороге новой эпохи, стремясь вернуться к своим историческим корням и идентичности. Однако пути назад уже нет — только вперед.

И в этом непредсказуемо быстро меняющемся мире жила девушка по имени Надежда Владиславовна Куликова. Пока она бежит по улице, быстро перебирая ножками, я опишу её: у неё пышные каштановые волосы, светло-зеленые глаза, прямой нос с небольшой горбинкой и круглый овал лица. Она столь миниатюрна, что зачастую в автобусах её принимают за школьницу, что ей очень льстит, ибо ей уже почти тридцать лет. Она арендует студию, где ведет свой рисовальный кружок и старается продавать авторские картины.

Декабрь. Шустрый ветер гоняет пушинки снега, поднимая их высоко-высоко. Небо затянуло свинцовыми тучами, а температура оставляет желать лучшего. После работы Надежда всегда заходила в кофейню, которую считала поистине самой прекрасной, ибо та была прямо по пути к её дому, и там продавался дешевый кофе и десерты. Под вечер в кафе практически никого нет, лишь пожилой мужчина, вечно решающий кроссворды за самым дальним столиком, какие-то студенты, искавшие теплый приют по дороге домой, столпились возле барной стойки и болтали ни о чем. Надежда, пришла сюда за чашкой любимого кофе и только за ним, ибо денег на всё остальное попросту не хватало. Она сделала свой заказ и села за столик подальше от компании студентов, дабы они не мешали ей обдумывать план, как бы лучше сэкономить и главное — на чем.

Зима, вступившая в свои права уже в ноябре, создавала в душе Нади смутные ощущения тоски, печали и даже отчаяния. Летом она оказалась обманутой любимым человеком, поэтому пришлось уйти с головой в работу — это помогает забыться. Занятия с детьми на кружках спасали её от мысли о том, что она бесполезная. Она убеждена, что нужна этому миру, поскольку каждый день получала благодарность от родителей ребят, посещающих рисовальный кружок.

Окончив университет, Надя пошла работать по распределению в одну из местных школ учительницей изо и черчения, но её не устраивал общепринятый стандарт, поэтому она поступила дополнительно в академию на два года, где её обучали строгим правилам академической живописи. Сейчас она, набравшаяся опыта и знаний, поняла, что лучше открыть свою студию, где она смогла бы объединить и академизм, и свободный полет фантазии. Да, это стоило ей больших усилий и затрат, но мечта создать что-то оригинальное и неповторимое двигала ею всю жизнь.

За большим окном кафе засеребрились снежинки. Уличные фонари начали потихоньку загораться — Петербург погружался во тьму. Надежда вытащила из сумки книгу, которую ей удалось купить сегодня на скопленные деньги. В книжных магазинах появлялся зарубежный ассортимент, который частенько цеплял взгляд Нади, но она не решалась на приобретение бульварных романов или простеньких сочинений авторов. Ей хотелось купить ту книгу, которая бы принесла ей пользу, а главное — помогла облегчить душу. И выбор пал на красную книгу без обложки с названием «Как пережить расставание?», автором которой являлся Андрей Бояркин. Надежда никогда не была сторонницей психологии, поэтому для неё это первый опыт, когда она идет за помощью к книге, которая, по словам автора, сможет помочь ей пережить расставание. Ей принесли заказ, но она пока не трогала его, желая как можно лучше ознакомиться с книгой. Фотографий автора не было, но зато первые слова так цепляли взгляд, что Надя решительно настроила себя на первые сто страниц текста в этот же вечер. Её чтиво оборвалось на том моменте, когда ей задал вопрос мужчина, неожиданно появившийся перед ней:

— Можно составить вам компанию?

— Да, конечно, — ответила Надя, хоть и не желала иметь сегодня никакую компанию, кроме книги.

Мужчина снял темное пальто, придававшее ему мрачности, и положил на диванчик рядом с собой. На нём костюм-тройка в монохромных цветах. Такое перевоплощение показалось Наде интересным, и она улыбнулась незнакомцу, закрыла книгу. Пока мужчина сидит, ожидая своего заказа, я попытаюсь как можно лучше описать его. При первом взгляде можно подумать, что он иностранец, поскольку одет со вкусом; пряди темных волос зачесаны назад; борода и бакенбарды придают ему мужественный и брутальный вид. Черты лица жесткие, немного ассиметричные; орлиный нос, большие зеленые глаза, прячущиеся за толстым стеклом очков, смотрят строго и пытливо, даже можно сказать, вдумчиво. Когда он улыбается, лицо обретает приятный оттенок спокойствия и нежной чуткости. Он еще молод — по виду ему не более сорока лет. Если бы не его высокий рост, приятная стройность тела, то он опротивел бы многим любителям красоты своей хмурой физиономией и строгим взглядом.

— Вы увлекаетесь психологией? — спросил незнакомец, указав на книгу.

— О, нет. Я эту книгу выхватила в местном книжном. Название привлекло меня.

— Неужели вы сейчас в таком состоянии, чтобы хвататься именно за эту книгу?

— На самом деле, я не очень-то и верю, что эта книга поможет мне… А как вы думаете?

— Не знаю, не читал. Может, вам она поможет, — отвечал мужчина, улыбка играла на его губах, а в глазах появился блеск.

— Так-с… С кем я имею честь? — спросила Надя, улыбаясь ему в ответ.

— Николай Владимирович Нестеркин.

— Надежда Владиславовна Куликова.

Они произвели рукопожатие. В этот момент Надя подметила перстни на его пальцах, что еще более разожгло в ней интерес. Николай тоже принёс с собой книгу, но она по психоаналитике. Он собирался выпить кофе и закусить парочкой глав из книги, но ранее затронутый вопрос про расставание вынудил Надежду рассказать некоторые подробности своему новому знакомому относительно бывших отношений, и тот с удовольствием дал ей совет:

— Вы просто должны решить для себя, что она сильный человек. Это не значит, что вы, Надежда, не будете ошибаться, не будете сдаваться и где-то отпускать руки. Вы должны взглянуть на ситуацию с адекватной оценкой положения дел.

— То есть, — прервала его в один момент Надя, — я должна сказать себе: это выше моих сил, и я отпускаю ситуацию?

— Да, иначе вы будете зря тратить свою жизнь на то, в чем у вас нет сил разобраться. Простой выйдете из ситуации смело и деликатно.

Такой умный и содержательный совет она слышит впервые, поэтому она задалась вопросом, где может работать её новый знакомый? О, ответ не заставил себя долго ждать. Николай смело ответил, что работает журналистом, но увлекается психологией, чтобы лучше подходить к работе с людьми.

— У вас, Надежда, очень благородная работа, — говорил он, когда Надя рассказала ему про преподавание в рисовальном кружке.

— Да, но денег приносит она не так много, — отвечала она с заметным разочарованием.

— Вы счастливы, что обучаете детей или что получаете за это деньги?

— Ну, разумеется, первый вариант.

— Однако хотелось бы побольше? — его лицо вновь засияло улыбкой.

— Когда видишь детей и их старания, конечно, деньги становятся чем-то… Ах, ну чего врать-то, конечно, деньги мне нужны, но я стараюсь зарабатывать тем, что мне нравится делать, а это приносит пока не так много.

— Значит, вы на правильной работе. Просто устали малость.

— А у вас есть какое-нибудь хобби, Николай? Помимо основной работы.

Он ответил сразу:

— Я играю в дартс, а еще люблю бильярд.

Надя немного смутилась, но любопытство брало вверх, она спросила:

— А что такое дартс? Я впервые слышу об этой игре.

— Это обычное метание ножей или дротиков.

— И вам это вправду нравится?

— Помогает снять стресс, — кратко и ясно отвечал он.

— А у вас есть хобби? Или вы вынуждены посвящать себя только работе?

— О, нет-нет-нет. Я люблю готовить. Конечно, я не шеф-повар и не мастер в этом деле, но моим подругам нравится, они любят, когда я готовлю.

Николай также заказал небольшой шоколадный тортик, который вскоре принесли ему. Надя почти допила свой кофе, украдкой поглядывая на вкусный десерт. Николай уловил её жадный взгляд и пододвинул тарелочку поближе к ней.

— Угощайтесь, я все равно передумал есть его.

— Спасибо, но я не могу быть такой наглой, — отвечала она, и, взяв десертную вилку, разделила пополам вкусность и отложила свой кусочек на блюдце из-под кофе. Николай с удивлением наблюдал за ней, словно её поведение — это редкость в современном мире.

— Я отдал десерт вам. Зачем же его делить? — спросил он, глядя на свой кусок.

— Просто мне неловко будет есть одной. Всегда приятнее разделить еду с кем-то, да?

Её собеседник кивнул. Его взгляд вновь опустился на красную книгу, лежащую неподалеку от локтя Нади. Николай прищурился, поджал губы, словно что-то обдумывая и решая. Надя заметила его внимательный взгляд на книгу и спросила:

— Все в порядке?

— Да, Надежда. Вы ведь серьезно заинтересовались автором… Ах, как же его, гм-м… Андрей Бояркин, верно?

— Да, но я пока не знакома ни с одной его книгой. Вот, буду знакомиться, — отвечала она, взяв в руки книгу дешевого издания.

Тихий тембр голоса Николая, спокойная жестикуляция и деликатная манера общения оказали благотворный эффект. Надежда, когда им приходилось уже расставаться, спросила, будет ли он на этом месте ещё раз?

— Как было бы хорошо, если бы я был здесь ещё раз. Но не обещаю, может, встретимся где-нибудь ещё… А сейчас, до свидания.

Николай взял пальто с диванчика и быстро вышел, оставив за собой лишь сладкий аромат одеколона. Эта встреча закончилась также быстро, как и началась. Надежда направилась домой в уже хорошем расположении духа. Разговор, состоявшийся между ней и Николаем, воодушевил и даже взбодрил её уставший от работы мозг, замотивировав на завтрашний день.

Декабрьское утро. Темно. Небо готовится к появлению первых лучей солнца. Надежда привыкла к своему графику работы и поднималась всегда раньше будильника. Организм сам уже будил её, ощущая, что пора бы уже начать действовать. Что ни говори, а работа у неё была действительно любимая, поскольку, приходя в студию, она ощущала себя на своем месте. Рано утром она готовила рабочие места для ребят, сама брала мольберт, холст, делала постановки, переделывала некоторые работы учеников, выставляла новые ценники на витрине с картинами. Большие витринные окна открывали вид на всю рисовальную комнату, в которой создавались новые произведения искусства. Многие из жителей Петербурга были зрителями преподавательской деятельности Надежды, мастерства её учеников и результата долгой работы над картинами.

Надежда вела свой бизнес лишь пару месяцев, и пока ей удавалось удержать внимание людей на искусстве, но она видела, как всё чаще и чаще люди проходят мимо; её картины становятся просто декорациями в этом большом городе, где художнице вроде неё трудно наладить свое дело в одиночку. Никто не помогал ей, она платно обучала детей, продавала картины и мечтала, что когда-нибудь её студия будет узнаваема всем городом. Но пока ей остаётся только усердно работать и копить деньги.

Потихоньку в студию начали заявляться ученики и их родители. Уединение девушки развеялось, и она погрузилась в пучину разговоров о занятиях, о способностях своих учеников и их результатах. Бумажная работа ожидала её в конце дня, но сейчас нужно уделить внимание людям, которые искренне заинтересованы в ней и её работе. Она старалась изо всех сил, но всегда будут те, кто обесценит твой труд: один из родителей, который заявился сюда по просьбе супруги, напрямую сказал Надежде: «Творчество для бедных людей». Здесь в голове Надежды всплывали образы знаменитых художников и скульпторов, которые зарабатывали огромные суммы на продаже своих работ. Девушка сдерживалась, если слышала подобные речи, но внутри себя всё время приводила доводы, что её искусство — не пустой звук. Надя не спорила с этими персонами, лишь примечая для себя, что такие люди не способны взглянуть на мир другими глазами, они убеждены, что деньги — это главная цель в жизни.

Занятия начались. Родители покинули студию, обещав заявиться через пару часов за своими чадами. Надежда приступила к объяснению новых задач предстоящей работы. Она, как и её ребята, тоже брала те же постановки и писала картины вместе с ними, объясняя на своём примере, как работает глубина в трёхмерном пространстве, как строить перспективу и прочее, прочее… Это была первая группа детей, которые посетили её. Такие приливы родителей и детей было всего два. Первый — с девяти до часу, и второй — с двух до пяти. Дети младшей группы занимали первую половину её рабочего дня, а дети (или уже подростки) из второй группы приходили сами после школы, без сопровождения взрослых.

Иной раз Надежда уставала от постоянного общения и повторения одних и тех же терминов, приёмов, поэтому закруглялась пораньше, распуская учеников по домам. Оставшееся время она посвящала чтению или работе над новой картиной, которую впоследствии готовила на продажу, выставляя на витрину студии. Она весь день была занята, а после этого заглядывала в кофейню по дороге домой. В этот раз у неё не было никаких встреч, но внутри у неё остался приятный осадок от того вечера, когда она свободно высказывала свои мысли, и её собеседник внимательно слушал, давал нужные советы и делал выводы вместе с ней.

Она по-прежнему читала книгу Андрея Бояркина и удивлялась, как автор точно подмечает её душевную тревогу, старается дать не волшебную таблетку, которая якобы решит все проблемы, а ведёт её к тому, чтобы она находила ресурсы в самой себе, чтобы дальше направить их в нужное русло.

Прошло чуть больше недели. Заморозки отступили, и приятная солнечная погода всё больше и больше заглядывала в город, хотя это было почти аномально для северной столицы. Она приготовила студию. И в ожидании посетителей приступила к недописанной ранее картине — букет красных роз в фарфоровой белой вазе на фоне дымчатой драпировки. Ярко-красный цвет ей особенно нравился в этой картине, поэтому она гордилась тем, как живо прописала лепестки раскрывающихся бутонов.

Переместимся на людную улицу Петербурга и взглянем на то, как витрина привлекает прохожих. Даже люксовый черный кабриолет остановился рядом, и из окна водительского сиденья выглянул мужчина. Его привлёк один сюжет с морем, который стоял в самом центре. Выйдя из машины, он подошёл поближе, чтобы разглядеть картину, но его взгляд перешёл на художницу в рисовальной комнате. Она сидела к нему боком, волосы её собраны в пучок, а в руках порхала кисточка, выводящая изящные мазки на холсте.

Надя привыкла, что зрителей у витрины много, поэтому не обратила внимания на пристальный взгляд потенциального покупателя.

Пока Николай разглядывал картины и художницу, он слышал, как люди рассуждают о её работах: «Красиво, правда цена оставляет желать лучшего… Слишком уж дорого за такое! Мой шестилетний сын и то лучше нарисует… Талантливо, но таких денег не стоит… Здесь бы булочную открыть…»

Николай оглянул толпу зевак и прохожих, осознавая, насколько духовно неразвитыми являются эти люди. Он поднялся по лестнице и вошёл в студию. Тибетский колокольчик оповестил о приходе, поэтому Надежда поднялась, ожидая увидеть перед собой торопившихся родителей или старательного ученика, пришедшего почему-то на полчаса раньше, но перед ней выросла тёмная фигура с угрюмым, но не злым выражением лица.

Неожиданный приход такого гостя заставил художницу смутиться, поскольку она была в рабочем фартуке и с кисточкой в волосах. Однако не успел гость поприветствовать её, как она опередила его, выразив гостеприимство и предложив пройти в рисовальную комнату.

— Не знал, что ваш талант такой… Такой великий!

Николай вознёс руки над собой, показывая всем видом, как он удивлён.

— Что вы, это мои старые работы. Они заслуживают похвалы не больше, чем новые.

— Интересно взглянуть и на ваши новые творения.

Надя смутилась от такого предложения, но ей однозначно приятно, что её новый знакомый проявляет интерес к искусству практически в той же мере, что и она. Вытащив из витрины три работы, которые описал ей Николай, Надежда сделала усилие, чтобы поднять самую массивную, но руки её дрогнули, и она обратилась за помощью.

— Не стоит утруждать себя. Позвольте, лучше я.

Николай подхватил одну картину, а затем и вторую. Третью Надя взяла сама, поскольку она намного меньше, чем две предыдущие.

— В уголок администрации, пожалуйста.

— Ого, вы и администратор здесь?

— Приходится, — она улыбнулась, указывая на дверь напротив. — Вот, кладите сюда. Да, спасибо.

Надежда достала листы договора, который должен был подписывать каждый её покупатель, ибо в случае приобретения картины и её возврата клиент смог бы предъявить письменную форму купли-продажи. Были случаи, когда недовольные, совершенно незнакомые ей клиенты обращались в её студию с обвинениями в том, что картины не устроили их или краски быстро сползли с холста. Поэтому она решила, что лучше будет закреплять договор в письменной форме, ибо подобных студий в Питере достаточно, и человек иной раз ошибался, думая, что именно здесь его обманули.

— Вам не помешал бы обслуживающий персонал. Кто-то должен встречать посетителей, — говорил Николай, осматривая помещение внимательным взглядом.

— Пока у меня на это нет должных средств, — отвечала Надя, пользуясь возможностью разглядеть Николая со спины. Он очень высокий мужчина, а чёрное пальто с широким запахом придаёт его образу строгости и статности. Когда он обернулся к Наде, она резко опустила глаза на договор и спросила первое, что пришло в голову:

— Можете сказать ваше полное имя?

Договор был составлен. Осталось только упаковать товар.

— Дайте мне несколько минут, я схожу на склад за бумагой.

— Да, пожалуйста.

Пока Николай ждал, он подмечал, что студия состоит из приёмной, рисовального класса и ещё одной комнаты, объединённой с кладовой. «Не очень-то перспективно», — думал он, продолжая смотреть на всё хмуро, не выдавая своего сочувствия этой студии, нуждающейся в ремонте.

Не думайте, что он зашёл в какую-нибудь харчевню, но некоторый ремонт всё-таки требовался, и единственная нужда — сделать новое оформление стен и поменять некоторую мебель. Николай сидел на жёстком стульчике рядом с газетным столиком и понимал, почему люди так осуждают хозяйку этой студии. Первое, что человек хочет чувствовать, — это комфорт и безопасность; когда эти потребности удовлетворяются, наше сознание начинает обращать внимание на эстетическую составляющую мира — иными словами: искусство. Было бы неплохо, если бы Надежда позаботилась об удобстве своих посетителей, предлагая им не только свои картины, но и уютное помещение, в котором можно отдохнуть и провести часы досуга. С одной стороны, эта идея покажется вам оскорбительной для самой Надежды, ведь она открыла не кофейню, а художественную студию. Здесь люди обучаются искусству живописи, а не приходят судачить на удобной скамеечке. Но с другой стороны, данный ход обеспечил бы ей хорошую репутацию и новых посетителей.

По возвращении Надежды Николай пытливо взглянул на неё, словно старался угадать, о чём она сейчас думает. Принимая упакованные в дешёвую бумагу картины, он произнёс:

— Спасибо вам, талантливый человечек.

— Приходите ещё, Николай. Я буду рада обрести в вашем лице постоянного покупателя.

Ответ Нади показался ему банальным, он хотел бы вытащить из неё нежное, соответствующее её хрупкому образу, словечко, но всё тщетно. Ему уже нужно спешить. Едва ли они попрощались, как входная дверь за ним сразу же захлопнулась.

Следуя графику, дети начали потихоньку заполнять рисовальную комнату; Надежда погрузилась в работу до позднего вечера. Надя думала о случайности появления Николая в студии, но не нашла ни одной зацепки, из-за которой он мог попасть сюда по совету или наводке каких-нибудь их общих знакомых (если таковые имелись вообще). Не замечая его в автобусах, на улицах и местных магазинах, Надежда сделала вывод: он из другого района, а может, даже и города.

Глава 2. Радость встречи

Судьба была снисходительна к нашим героям, поэтому они встретились вновь. Когда Николай подошел к стойке, чтобы сделать заказ, он даже не думал увидеть Надежду, но она сидела за тем же столиком, что и в прошлый раз.

— Я думала, в такие заведения вы ходите редко, — сказала Надя, здороваясь с Николаем за руки, когда она подошел к ней.

— Почему же? Я люблю такие места. Здесь я могу побыть наедине с собой, — ответил он и сел напротив.

— Наверное, я буду мешать вашему уединению. Вы приходите в такие дешевые заведения, хотя выглядите, откровенно говоря, дорого.

— Если классика вдруг стала дорогой в какой-то степени, то с вами я согласен, — он приятно улыбался, иной раз вскидывая дружелюбный взгляд на собеседницу.

Для Николая Надежда была не просто знакомой, а настоящим открытием. Он замечал, как ее глаза светятся, когда она говорит о своем искусстве, и как она становится более уязвимой, когда затрагивает личные темы.

Беседа велась уже более непринужденно и открыто. Впервые Надежда услышала смех Николая и разглядела его лицо в момент искреннего прилива радости.

Он же отмечал, как её улыбка способна растопить даже самые холодные мысли, и как её голос напоминал мелодию, которую хочется слушать снова и снова. Иногда Николай становился задумчивым и строгим, но это не отпугивало, скорее, больше зажигало интерес и желание продолжить разговор. Несмотря на всю строготь его взглядов или выражений, какими он острил и объяснял это тем, что сейчас все еще пребывает в образе дотошного журналиста, глаза его выдавали в нем доброго и заботливого человека.

— Ваши картины имеют большой успех в моем рабочем пространстве. Неужели ваши руки способны творить не только на холсте, но и в душах людей? Вы очаровали моих коллег своим искусством.

— Благодарю вас. Мне подобного еще никто не говорил, но не берите на себя роль первенца, я уверена, что есть еще люди, ценящие мой труд по достоинству.

— Думаете, я собрался льстить вам? Вы далеко не профессионал, поскольку видели лишь академические работы и вы ограничены теми знаниями, что когда-то вложили в вашу голову преподаватели. Однако в вас есть творец, желающий одного — признания. Вам ведь оно нужно, признание?

— Мне кажется, оно нужно всем.

— Непонимающие осуждают вас, а хорошие критики молчат.

— Потому они и хорошие критики. А признание… Даже если оно появится в моей жизни, мне просто не за чем будет потом жить. Я стремлюсь стать таким художником, который бы не угождал зрителю, а писал ровно то, что у него на душе. Признание мне, без сомнений, нужно, но достигнув его, что я буду делать дальше? Пока признание не пришло ко мне, я должна искать какую-нибудь другую цель или задачу. Если вдруг оно все-таки объявится, то у меня просто не будет смысла работать дальше.

— Надежда, вам не стоит зацикливаться на одной задаче. Поставьте перед собой сразу несколько целей и достигайте их по мере ваших возможностей. Жизнь не закончится после достижения одной или нескольких целей. Вы останетесь, и люди вокруг останутся, вы будете жить дальше, но с той же силой и страстью, которую я вижу в вас сейчас? Вот в чем вопрос.

Николай, наблюдая за Надеждой, понимал, что в ней есть что-то особенное. Она была не просто художницей, а человеком, который искренне стремится к самовыражению. Он видел, как её лицо меняется, когда она говорит о своих мечтах, и как её глаза наполняются светом, когда она делится своими переживаниями.

— С недавних пор пришлось самостоятельно взяться за свои финансы.

— Да? А кто же был тот, кто руководил вашими деньгами?

— Бывший молодой человек.

Надя сделала значительную паузу, что свидетельствовало о той серьезной ране на ее сердце. Николай стал еще внимательнее; скрестил пальцы в замок и замер в ожидании, пока его собеседница решится на, возможно, долгий и мучительный для нее рассказ.

— Этим летом мы расстались с ним… Я была уверена, что все мои деньги, которые я доверяла ему, он вкладывает в наше общее дело. Ну, то есть в студию, которую я так мечтала тогда открыть.

Надежда смутилась и прикрыла лицо рукой. Нахлынувшие воспоминания вызвали у нее небольшой приступ плача. Николай передал собеседнице сухие салфетки и взял её за руку. Так поступил бы каждый, но Надежда, опираясь на свои тогдашние чувства, сделала вывод, что, несмотря на грозный вид, Ничколай очень мягкий и заботливый.

Полный рассказ Надежды передавать не будем, достаточно будет упомянуть о том, что ее бывший молодой человек тратил общий бюджет на свои развлечения. И в один из дней, когда Надежда вернулась с работы пораньше, она застукала парня с другой девушкой. Это стало последней каплей в чаше терпения Надежды, поскольку она из кожи вон лезла, чтобы добыть деньги на свой бизнес, а ее партнер пользовался ее доверчивостью и добротой.

— Вам ведь не больше тридцати лет, Наденька? — спросил задумчиво Николай, вынимая из небольшой кожаной сумки блокнот и ручку.

— Мне двадцать восемь лет.

Озвучив свой возраст, девушка подумала, правильно ли она поступает, открываясь человеку, которого видит всего третий раз, но поступки Николая говорили за него, презентуя его надежную личность.

— Что вы пишите, Николай?

Небольшая пауза. Принесли еще кофе.

— Я люблю записывать свои мысли. Они очень нужны, особенно когда их забываешь.

— Вы не похожи на журналиста.

— Чем же я так выделился среди всех прочих?

— Вы скорее писатель или преподаватель. Вам идут пиджаки и жилеты, и стиль у вас такой… Нравится мне в общем.

— Спасибо, Надежда. Вы правы, я увлекаюсь писательской деятельностью, помимо основной работы.

— И на какие темы вы любите писать?

— Все, что связано с политикой.

— Так это практически и есть ваша работа.

— Я люблю свою работу, признаюсь, очень влюблен в нее.

Надежда упомянула о своем любимом кофе — гляссе. Николай выразил сомнение по поводу полезности этого напитка.

— Неужто все должно быть полезно? Иной раз следует побаловать себя.

— Ристретто — лучший выбор для сегодняшнего вечера. Мне предстоит еще много работы.

— Вы ничуть не лучше, Николай. Говоря мне о полезности напитков, вы взяли себе крепкий ристретто, который вряд ли хорошо отразится на вашем сне.

— А может, мне предстоит не спать сегодня.

— Какой вы негодяй, если позволяете своему организму так мучиться!

Он рассмеялся, лицо его прояснилось доброй благодарностью.

— Приятно, что вы уже делаете мне замечания, хоть это и наше третье свидание.

— Разве это свидание?

Николай промолчал, улыбка по-прежнему играла на его губах. Опустив взгляд на блокнот, он сделал еще пару записей, а затем спросил:

— О чем вы мечтаете, Наденька?

— Неожиданный вопрос, — она задумалась.

Было действительно о чем подумать, ведь ответить на этот вопрос не так-то просто, чем кажется на первый взгляд. Несколько глотков кофе освежили ее память, и она заговорила:

— Я бы очень хотела побывать в какой-нибудь другой стране… В теплой, а то здесь так холодно у нас.

— Прекрасная мечта. Её легко осуществить, не так ли?

— Легко? Да я за аренду квартиры и студии отдаю так много, что вряд ли накоплю на билет!

— А тогда есть что-то из более досягаемого для вас?

— В смысле?

— Назовите еще что-нибудь. Я вот, к примеру, мечтал всегда о взаимной любви, но пока не выходит.

— И у вас? И не выходит?

Надежда рассмешила собеседника.

— Не знаю, это комплимент или осуждение, но да — не нашлась после развода моя вторая половинка вновь.

— Ах, вот как, — Надежда выразила сожаление своей интонацией, но Николай ничуть не растерялся и продолжил:

— Да. Одна половинка ищет другую половинку. Такой вот закон нашей природы, что мы, мужчины и женщины, магнитимся друг к другу.

Николай вновь внес новую запись в блокнот.

— Надежда, а что для вас любовь?

— Это понимание, уважение, забота. Может, еще время, которое люди проводят вместе, и им хорошо.

— Да, но любовь, Наденька, запомните, — это умение отдавать, не требуя ничего взамен. Когда вы что-то делаете, чтобы другой человек радовался. И вам сама эта радость дороже, чем то, что вы отдаете. И эта способность отдавать и есть самое прекрасное в любви. Вот как только вы продолжаете отдавать, и вы перестали радоваться от этого — любовь закончилась.

Заметив, что Надя вдумчиво смотрит перед собой, вся погруженная в свой мир, он произнес:

— Надежда, вы не смотрите на мое лицо уже долгое время. Я же не злодей какой-нибудь. Взгляните на меня хоть разок.

— Вы дали мне новую пищу для размышления, но я все равно немного смущена. Вы приятный собеседник, ничего не подумайте, — тут она вскинула на него взгляд и поймала искру в его глазах, это заставило её вновь отвернуться. — Просто не с каждым человеком удается так интересно поговорить, как с вами, Николай.

— О, как хорошо вы подметили. Да, не с каждым сейчас можно просто и легко завести разговор, да еще и на такие интересные и философские темы.

— Сейчас еще зима, поэтому все спешат побыстрее по домам, везде опасно, холодно и мрачно.

— Да. Поэтому среди всей этой мглы нам нужны люди, которые помогут нам жить.

Николай взглянул на наручные часы, и, сделав последний глоток кофе, принялся собираться.

— Я выйду вместе с вами, хорошо? — спросила она и поднялась.

Они вышли. Улица заметно опустела, поскольку, кроме плотно припаркованных машин, падающего снега и ярких фонарей, никого не видно. Николай подметил, что мороз крепчает, и пожелал Надежде благополучно добраться до дома, на что девушка ответила ему той же любезностью. Темный кабриолет издал пикающий звук — хозяин открыл машину.

Глава 3. Трудности

Суровая зима сковала всё своим свирепым холодом. Мосты не разводятся, фонтаны не работают, но сколько прекрасного изобилия в дворцах и музеях, где царит атмосфера тепла и величия. Местные жители стараются не замечать всех изъянов мрачной погоды, быстро перемещаясь между зданиями на работу и с работы; практически нет туристов, а если они прибывают, то вмиг оказываются на самых прекрасных и сказочных местах северной столицы.

Невский проспект — главная магистраль Петербурга, украшенная множеством ярких огней; веселые шествия на ярмарках влекут своим гостеприимством и роскошью. Дворцовый Эрмитаж — величайший художественный музей, манящий своей атмосферой могущественной эпохи императоров. И множество подобных мест, перечислять которые можно долго, пока не наскучит. Однако следует запомнить: несмотря на мрачную погоду, город сияет и привлекает легендарными произведениями искусства, ожившей сказкой и богатством убранства дворцов и площадей.

Повседневные дела и обязанности так сильно окутали Надежду, что она периодически забывала о Николае. Темный кабриолет иногда появлялся под окнами её студии, но в нем никого не нет. Хозяин или покидал своё убежище намеренно до прихода Надежды, чтобы не казаться таким уж навязчивым, или имел другие причины останавливаться именно в этом районе.

Сейчас начались новогодние каникулы, улицы засияли не только яркими гирляндами, но и радостью на лицах туристов; мороз, хоть и не был уже таким цепким и влажным, но всё равно на улицу нельзя выйти без дополнительного утепления своих конечностей.

Надя приходила в студию, чтобы самостоятельно продолжать работать над картинами. Её ученики наслаждались отдыхом, а она заботилась о порядке в студии. Если Надя уставала от своей деятельности, она проводила в студии всего лишь два часа утром, а после запирала всё на ключ и уходила домой или к подруге.

Иногда, в суете людского мира Надежда теряла связь между своей целью и собой. Ей казалось, что она работает в пустую, что погода никак не может быть хорошей, что люди постоянно требуют от неё снижения цен, что никогда в её жизни не будет больше ничего хорошего. Такое состояние водилось за ней частенько, но она вынуждена скрывать это, утопая в обязанностях по работе.

В один из дней ей заказали написать зимний вид ***ельского Порта. Она ни разу не видела это место, хоть и жила в нескольких километрах от Финского залива; могла добраться до туда на метро, но сил её не хватало даже на такие путешествия. Как это бывает, она попросила заказчика описать, какой именно пейзаж он бы хотел видеть на полотне, на что художница услышала лишь скупое описание катка, яхт и голубого неба. В этот день она старалась выискать в книгах по мастерству живописи все возможные способы написания водной глади, но ясность всё равно не приходила к ней на ум, и тогда она решила импровизировать. Взяв мастихин, она нанесла несколько тёплых оттенков бурого цвета на холст, создала подмалевок, сделала некоторые очертания зданий, уже наметила палитру и вдруг услышала, как тибетский колокольчик оповестил о госте.

Девушке пришлось оторваться от работы, дабы принять посетителя, но тот сам уже опередил её, пройдя в студию. Знакомая фигура вызывала на лице Надежды улыбку, и она обратно опустилась на стул перед мольбертом.

В хорошо убранной студии не было привычной атмосферы занятий; мольберты расположились в углу возле окна, меловая доска была начисто прибрана, а витрина с картинами сияла, кажется, ярче обычного (Надежда купила гирлянду и обвила ей бортик длинной полки снизу).

— Вы как пчёлка, всё время в трудах проводите. Усердия вам не занимать!

— Я сама не представляю, как ещё способна принимать заказы, ведь скоро Новый год, а я тут вот всё вожусь. Николай, что же вы стоите? Проходите вон туда.

Напротив её рабочего места стоял небольшой желтенький диван.

— Я сделала перестановку и обновила некоторую мебель (ибо я видела, какими глазами вы в тот раз смотрели на убранства комнат).

— Я полностью поддерживаю ваше решение.

— Вешалка есть при входе, вы не заметили её? — спросила Надежда, видя, как гость кладёт пальто рядом с собой.

— Да, не заметил, — признался Николай, по-доброму улыбаясь. — Над чем вы работали и работаете? Мы давно не общались, расскажите мне всё!

Надежда глубоко и печально вздохнула, откинула руки за спину и потянулась. Её спина стала затекать всё чаще и чаще в долгие часы работы за мольбертом, а заказчики ждали своих картин, желая получить их как можно скорее.

— Даже не знаю, Николай. Столько картин, я уже думаю, что надо помощника нанять, чтобы базовые зарисовки делал. Одна не справлюсь. Тем более здесь заказали, — она вытащила листок из-под подложки мольберта и прочла: — ***бельский Порт в солнечную погоду, днём… Ещё бы знать, как он выглядит.

— Вы никогда его не видели?

— Я видела его лишь на картинках, но это не одно и то же. Я придерживаюсь принципа великих художников, которые пишут с натуры.

— А если вы захотите написать меня, я должен буду оторваться от всех дел и принять ваше предложение на позирование?

— Именно так, Николай. Чем больше насмотренноть у художника, тем профессиональней его работы.

— А сейчас вы пишите по картинке, не так ли?

Николай наклонился вперёд и увидел, закреплённый на мольберте журнал с фотографией ***ельского Порта. Заметно, как Надежда мучается, разбирая очертания зданий, людей, катков на плохо напечатанной фотографии.

— Мне приходится писать по картинке, — нехотя ответила она.

Для художника, особенно если он желает считать себя подлинным профессионалом, стыдно признавать тот факт, что он пишет не с натуры — считала Надежда.

— Иногда натурщики приходят лишь один раз и больше не заявляются в студию, — вдруг начала она, — и тогда я пишу по памяти этого человека, каким уж он мне запомнился.

— Знаю, что просить у вас свой портрет будет преступлением сейчас, но я никогда не видел портретов в вашем исполнении.

— Они стоят в третьем шкафу, слева, — она указала позади себя, не желая ни на секунду отводить взгляд от работы.

Николай прошёл мимо художницы, посмотрел на неё ещё раз и подметил для себя, какая же она всё-таки истощённая своей работой. Он хоть и недолго, но рассмотрел её спину и увидел слегка очертания выпирающего позвоночника и ребер.

«Художник должен быть голодным», — вспомнил Николай цитату из одного фильма своей юности.

— Как их у вас много! — удивился он, наконец-то заглянув в шкаф и увидев перед собой три полки, забитые исписанными холстами. Выудив один портрет, он поставил его на пол, отошёл в сторону и продекламировал Микеланджело:

— «Я видел ангела в мраморе и вырезал его, пока не освободил».

На портрете, представленном ему, была гипсовая статуя девушки, которая держала розы, впившиеся острыми шипами в её ладони; кровь тоненькими струйками стекала по её полуобнаженной фигуре, а лицо выражало страдание.

— Интересная картина, мне бы хотелось узнать, что же она собой представляет?

— А вы разве сами не видите? — спросила Надежда, обернувшись. — Вы мне показались таким умным человеком, который способен делать анализ вещей и событий, так пожалуйста, сделайте собственный вывод об этой картине.

Надя сегодня вне настроения, поэтому на некоторые вопросы собеседника отвечала односложными предложениями или молчанием.

— Красивая, значит, грудь, выпуклая такая, хоть и одна. Черт в ступе, тут много необычных смыслов, которые я не сразу разберу. Так, а это что за портреты?

Николай потянулся к стопке повыше — это старые работы ещё со времён, когда Надежда училась в академии.

— Батю, это же мужские лица!

Он поставил несколько портретов на пол. Надежда поднялась, чтобы понаблюдать за реакцией Николая.

— Что с вами? Почему вы смеётесь?

— Эти лопоухие мужчины, Боже мой! Вы и меня таким же нарисуете?

Ирония выплескивалась из него со все щелей.

— Это старые мои работы. Если вас что-то не устраивает, то могли бы и смолчать!

Николай вложил руки в карманы брюк и с напыщенностью в голосе заявил:

— Я вовсе не говорил, что они меня не устраивают. Мне стало смешно от этих чудиков на ваших полотнах, да и всё на этом. Я не сказал, что ваше мастерство плохое, быть может, это ваш стиль изображать мужчин с такими большими ушами и огромными подбородками?

— Вы меня не сможете задеть в сфере искусства, поскольку понимаю я больше вашего.

— Даже если я буду смотреть на картины с научной точки зрения?

— Даже так, Николай. Вы технарь, не способный мыслить образами. Мне кажется, что если вы видите этих персонажей «лопоухими», как вы смеете выразиться, то это исключительно только ваш взгляд. Он никак не граничит с реальностью.

— А реальность у всех своя, не так ли? Вот, а если реальность у всех своя, то как же нам с вами быть в одном мире? Неужели, вы видите меня таким же, каким вижу я себя сам?

«Сейчас вы кажетесь мне настоящим подлецом», — ответила бы Надя, но она лишь бросила недовольный взгляд на Николая и отошла к мольберту.

— Вам к лицу, когда вы злитесь. Сразу жизнь приливает к вашим глазам. Вы становитесь такой яркой и чувственной.

Надя не поняла иронизировал ли он или говорил всерьез, поэтому ответила довольно резко:

— Вы пришли меня позлить сегодня? Кошмарный поступок, Николай. Я думала, вы гораздо мудрее будете себя вести.

Николай встал позади Надежды, опустил руку ей на плечо и торжественно объявил:

— Поедем завтра же на ***ельский Порт. Если вы не можете проявить свой профессионализм и написать по картинке, то придётся уж вам увидеть всё вживую.

— Вот уж не надо. Вы думаете я не могу написать картину по фотографии? Да как вы вообще смеете такое мне говорить?

— Вы бы ведь хотели побывать в ***ельсом Порту, да? Так почему бы мне не помочь вам?

— Но я потеряю целый день, пока мы туда доберёмся, пока я сделаю наброски на бумаге, пока то-сё, пятое-десятое и…

Надя разошлась в своих предположениях о том, что будет, если она внезапно покинет студию, оставив картину неоконченной.

Николай взял её за предплечье и аккуратно подвёл к себе поближе.

— Вы ничем не жертвуете, если посвятите один день мне.

— Вам!? — она хотела бы отойти, но он придержал её. — Да кто вы такой, Николай, чтобы я ради вас оставляла свою работу, свои дела, свою студию, в конце концов!

— Ваш друг и помощник, Наденька.

Ему так шла улыбка, что девушка сама невольно улыбнулась, но всё равно показала сопротивление в виде резкого ухода от собеседника в другой конец комнаты.

— Я хоть и посмеялась над этими товарищами на портретах, но ваш стиль и мастерство действительно заслуживают внимания. Вы, как художник, понимаете, что лучше уж один раз увидеть Порт, нежели слышать о нём россказни от ваших клиентов.

Надежда видела, что интонация Николая вполне серьёзная, и те сомнения о том, не шутит ли он — начали сходить на нет. Она стояла, скрестив руки на груди, и всё так же недоверчиво поглядывала в его сторону.

— Думаете, я обману вас?

— Обещайте, что мы вернёмся сразу же после того, как я увижу Порт.

— Я не смею давать подобных обещаний.

— Но почему? Вы разве не слышали меня? Мне нужно закончить заказ уже послезавтра.

— Так это будет послезавтра. Времени у вас навалом, дорогая.

Надя попятилась назад, словно птица от могучего коршуна. Она всем сердцем желала провести с ним целый день, ибо Николай нравился ей как собеседник и действительно хороший друг, но она не хотела потерять клиента, что было для неё невозможно, поскольку её финансы всегда оставляли желать лучшего.

— Вы даже не заглянете на каток, который такой большой и красивый? Разве вам тяжело провести время со своим другом?

— Я бы с радостью, но, Николай, вы ведь понимаете…

— Я понимаю, что вы желаете того же, что и я. Вы успеете написать эту картину, не сомневайтесь в себе. Ну, а если всё-таки нет, то все расходы я возьму на себя. Идёт?

Надежда ещё несколько секунд колебалась между ответом, но его глаза, такие добрые и радостные, говорили о том, как он счастлив сделать для неё что-то особенное.

Она подала свою руку в знак согласия — Николай пожал её двумя ладонями, пытаясь сделать это как можно нежнее.

— Завтра я заберу вас отсюда в десять утра, и мы поедем, куда только пожелаете.

— Мне только в Порт, никуда больше, — отвечала она, всё ещё бастуя против таких дерзких предложений друга.

— Вас нужно накормить, а то вы какая-то злая. Давайте зайдём в нашу любимую кофейню, и я вас угощу?

— Не стоит, я уже собиралась домой.

— Я ведь не предлагаю вам долго засиживаться. Вы должны лучше кушать, Наденька, а то злитесь, а это ведь вредно.

Несмотря на все уговоры, Надежда настояла на том, чтобы просто сегодня разойтись без «лишней траты времени». Они разошлись, но Николай чётко дал понять — завтра он намерен самым серьёзным образом, и отказов не примет.

Глава 4. Свидание?

Как было странно и неясно в эту ночь Надежде, ибо она, погружённая в мысли о предстоящем дне, не смела сомкнуть глаз. Для неё, как для самой настоящей затворницы и домоседки, поездка на каток — целое приключение, в котором она будет выкладываться на все сто из ста.

Так как сон всё-таки одолел её под утро, она успела поспать полтора часа, а затем последовали сборы. Она вытащила из шкафчика комода весь имеющийся у неё ассортимент косметики и потихоньку освежала в памяти свои познания об искусстве мейкапа.

Подведя веки чёрным карандашом, она ещё раз убедилась, что глаза — это её самая выразительная часть лица, даже карминовые губы от природы не привлекали на себя столько внимания, как украшенные пушистыми ресницами большие зелёные глаза. Честно говоря, Надежда немного боялась новшеств во внешности, поэтому минимально воспользовалась дарами для женской утонченности и пошла подбирать тёплые вещи. Погода в северной столице изменчива, как настроение юной девчонки, поэтому, вооружившись сумкой, Надя сложила туда запасные штаны, перчатки, водолазку, тёплые чулки и нижнее бельё. Подобрать одежду она старалась такую, чтобы это сидело на ней красиво, и чтобы ей не окоченеть на морозе. Белое платье в прекрасный красный горошек с бархатной лентой на поясе послужило нарядом, который пришлось скрыть под верхней одеждой.

Не думай, читатель, что она зря старается и примеряет уже четвёртый образ, в котором не решается пойти — она продумывает каждую мелочь и загогулину и даже сама не замечает, с каким усердием подходит к этому делу. Клетчатое тёмное пальто, высокие сапоги на небольшом каблуке, шерстяная белая шапка на голове со стразами и обязательно такие же белые перчатки. Образ собрался достаточно согревающий (несмотря на то, что под низ она надела лишь платье и чёрные колготки), и можно было уже выходить. Время как раз было самое подходящее — половина девятого.

Надежда практически никогда не опаздывала на встречи, поэтому, придя, разумеется, раньше, она забежала в студию и осталась ждать Николая в прихожей. Маленькое окошко, служившее ей иллюминатором в солнечное, но морозное утро, выходило прямо на парковку. За время ожидания Надежда уже продумала, как встретит Николая; а понравится ли ему её образ и подведённые глаза; сколько времени они будут добираться до Порта; а как сам Николай предстанет перед ней?

Без пятнадцати десять кабриолет уже был на месте, и его владелец приветливо махал рукой, вышедшей из студии Надежде.

— Погода шепчет нам удачу! Смотрите, какое солнце яркое, — Николай вдохнул полной грудью и оживлённо улыбнулся.

К слову, он был без шапки, чем можно сказать, поразил Надежду. Она поругалась на него за халатное отношение к своему здоровью и предложила запасную шапку, которую взяла с собой в сумке. Красный клетчатый шарф, тёмно-серое пальто и шнурованные ботинки — весь спасательный ассортимент от холода у Николая.

— Я же в машине, Наденька. Кабриолет хоть и открывается сверху, но сейчас он плотно закрыт, и мороз не доберётся до моей головы.

— Это вы сейчас так говорите. А потом, когда ваша голова загудит от свирепого ветра, тогда уж берегитесь!

Николай поправил своё пальто, воротник и оставил незамеченными слова Надежды.

— Какой вы всё-таки хитрец. К вам с добрым словом, а вы!

— Я привык быть в зданиях, поэтому шапка для меня редкий элемент одежды.

Надежда прекратила всякие попытки позаботиться о здоровье своего друга, поэтому всю оставшуюся дорогу она глядела, как машины разных марок обгоняют друг друга, останавливаются перед высоким столбом с двумя большими глазами — красным и зелёным, пропуская суетливых пешеходов на зебре. Путь до Порта увлёк её куда больше, чем она ожидала. Это самое настоящее путешествие среди потока железяк, стремящихся в одном направлении. Ещё одна вещь, привлекающая девушку, — это руки Николая, которые так красиво заносились над рулём автомобиля. Железный зверь оказывался ласковым котёнком в руках умелого хозяина. Несмотря на их молчание, они всё-таки обменивались дружелюбными взглядами и улыбались друг другу. Когда суровость и внимательность возвращались к лицу Николая, он становился загадочной фигурой, которую надо непременно разглядеть как можно лучше, чем и занялась Надежда в последние минуты их пути.

Она подметила, что возраст внёс изменения в его лицо в виде двух небольших морщин мудрости на лбу, которые придавали его облику особую выразительность. Эти морщины, словно следы пережитых событий, говорили о его жизненном опыте и вдумчивом внутреннем мире. Его чёрные волосы, густые и слегка волнистые, зачёсаны назад, открывая высокий лоб, что придавало ему интеллигентный и немного суровый вид. Его глаза зеленые, но их оттенок немного глубже, чем у неё. Эти глаза, полные жизни и энергии, могли светиться добротой и пониманием, но при необходимости они становились холодными и бесчувственными, словно глубокие водоёмы, скрывающие свои тайны. В них читалась умиротворённость, но в то же время таилась сила, способная удивить и насторожить. Надежда не могла не заметить, как в зависимости от ситуации его взгляд менялся, отражая его внутренние переживания и эмоции.

Заприметив на себе внимательный взгляд художницы, он спросил:

— Вы взяли с собой половину вашего дома? Сумка достаточно плотно набита.

Надежда отвлеклась от размышлений и попыталась как можно безучастней ответить:

— Нет, просто привыкла брать всё на всякий случай.

— Хорошо. Я не буду смеяться над вашей мнительностью, но в следующий раз, знайте, что никаких шапок я не натяну на свою голову.

— Тогда я вынуждена заявить, что в вашей благородной голове не останется и грамма ума после нашей поездки.

Николай засмеялся от всей души и положил ладонь на руки Надежды.

— Рад! Очень рад, что вы переживаете за работу моего мозга и большие уши.

Надежда прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку, которая непроизвольно прояснилась на лице.

Дорога их заняла всего двадцать минут, они прибыли на место. Надежда не спешила выходить из машины, её одолела тревога. Да, она бы хотела казаться всегда сильной, смелой и весёлой, но, когда организм не успел отдохнуть ночью и его сейчас принуждают к работе — у этого свои последствия. Её настроение было стабильным всё это время, но сейчас она ощутила беспокойство за то, что может, это всё зря и ей лучше было бы остаться в студии и закончить работу.

— Ну как вам поездка? Надеюсь, я не слишком гнал машину?

— Нет. Всё хорошо, — неуверенно ответила она приглушённым голосом.

— Что не так? — Николай взял её за руку и наладил зрительный контакт. — Наденька, не переживайте, вы всё успеете в срок.

— Да, я поэтому и переживаю. А ещё мне страшно за то, смогу ли я передать то, что увижу, на холст?

— Давайте сейчас же это и узнаем? Выйдем из машины, и вот, сразу через дорогу вид на Порт. Беспокоиться вам нечего, вдох-выдох и не забывайте, я буду вашим попутчиком сегодня. Если вдруг вы что-то забудете, я вспомню это и расскажу как можно подробнее.

Но он даже и не думал брать в лоно своих обязанностей созерцание Невского залива и катка — когда они добрались до нужного им места, всё внимание стало приковано к внимательной художнице, которая смело и усердно выводила линии в небольшом блокноте. Надежда делала записи по ходу дела, подмечая, каким оттенком дышит небо в этот день, и сильно ли слепит солнце глаза наблюдателя.

Солнце в этот день хоть и выплыло на ясное небо, но едва ли могло согреть, слегка касаясь острыми лучами реки Невы. Со стороны воды хоть и приносило тяжёлый солёный запах и жгучий, обжигающий лицо бриз, но благодаря высоким зданиям ветер путался и иной раз обходил прохожих, не беспокоя их морской стужей. В этот день нашим героям сопутствовала погода, обстоятельства и даже друг к другу они сегодня куда более расположены, нежели во все остальные дни, когда им приходилось спасать себя от тоски пасмурных дней в приевшимся для сердца и рассудка обществе. Они стояли на набережной, открывшей им вид на тот самый каток (который пока пустовал, ибо утром здесь не так много посетителей. Люди обычно стекались сюда ближе к вечеру, когда зажигались гирлянды, протянутые над всей площадью катка) и чудесные яхты, которые величаво возглавляли один из самых живописных центров Питера.

Надежда закрыла блокнот и убрала небольшой рисовальный набор за пазуху. Николай продолжал мужественно смотреть вдаль, делая вид, что ему ничуточки не холодно — уши его красны, как два рака после бани. Очки его успешно запотевали, и он из раза в раз протирал их сатиновым платком. Его можно поблагодарить за терпение, которое он продемонстрировал, молча ожидая, пока Надежда закончит работу; из его уст не вылетело и словечка с тех пор, как они пришли сюда.

— В последний раз я каталась на коньках в тринадцать. Думаю, это как с велосипедом: один раз научишься и никогда больше не забудешь.

— Давайте же попробуем встать на лёд спустя столько лет.

— А вы умеете кататься?

— Когда-то в детстве я уже пробовал. Я помню эти ощущения, но сейчас бы предпочёл более спокойное занятие, но вам нужен сегодня попутчик, и я готов потерпеть ради вас.

Она так нежно и ласково улыбнулся, что Надежда в смущении опустила голову и порывисто направилась к машине.

— Куда же вы? — спросил он.

— За кошельком. Он остался в машине.

Он преградил ей путь своей высокой фигурой и заявил:

— Не беспокойтесь сегодня о деньгах.

— Но я вам не позволю платить за мои хотелки!

— А вы бы хотели оплатить мои хотелки? — повисла пауза. — Я очень бы хотел выпить белого сухого вина и намерен это сделать в ближайшее время.

— Но мы же пришли на каток.

— Да, но я не сомневаюсь, что вы бы хотели сделать мне приятное, оплатив за меня мою, как вы выразились «хотелку», но вы не должны этого делать.

— Но я бы могла! Будь у меня больше средств.

— Не в этом дело. Будь у вас хоть лишние пару миллионов, я бы всё равно не принял от вас подобную милость.

Николай так сильно изменился в лице: мало того, его добивал жгучий мороз, так он ещё и снял очки, поскольку те в край запотели и уже не способны оказать ему должную услугу; бороду и брови начал покрывать лёгкий иней. Надежда бы осталась спорить с ним на том же месте, но сочувствие взяло вверх. Она подбежала к Николаю и произнесла жалобным тоном:

— Ну что же вы так. Давайте быстрее зайдём куда-нибудь. Вы весь уже окоченели!

Она погладила его плечи и взяла за руки, потянула в сторону ближайшей кофейни.

Поскольку они забежали в первое помещение, какое им попалось на глаза, Николай быстро оценил обстановку и понял: заказывать здесь что-либо не стоит. Подобных мест он знал множество, но конкретно это ему не нравилось уже с первого взгляда на вывеску: «Все виды кофе по одной цене!» — «обман и ширпотреб», — добавил он про себя. Он не остался бы в этом заведении и минуты дольше, если бы не нужда согреться. Пока они сидели в заведении — описывать которое я не вижу смысла, ибо наши герои быстро отправились дальше, — Николай рассказал девушке о нескольких местах, где им следует побывать. Да, они ещё вернутся в тёплые рестораны и кофейни, но после того, как вместе встанут на коньки. Надежда всё же настояла на том, чтобы взять шапку — она была уверена, что этот предмет гардероба точно понадобится Николаю сегодня.

И, знаешь, читатель, она была права: несмотря на все его возражения, она бережно надела тёмную вязаную шапку с повязочками на его голову и с радостью отметила, что на этот раз он уступил ей.

Прокат коньков стоил не так дорого, но поскольку Николай взял на себя главенствующую роль и сам предложил платить, Надежда спокойно приняла этот факт. Внутри неё ещё боролись между собой совесть и благодарность, но она подавила эту борьбу, переключилась на Николая и его способности «уверенно» ощущать себя на льду.

— Я жду вас. Давайте уже начнём кататься!

— С удовольствием, но прошу вас не торопиться.

На катке сейчас человек десять, может, чуть больше, никто не мешал нашим героям. Детский смех, болтовня подростков и радостные возгласы взрослых из-за смотровой площадки — всё это царило на льду и влекло красками жизни. Гирлянды и вправду развешаны по всей площади, но днём они не светили; играла непринуждённая музыка, опытные умельцы чертили на льду полоски, изящно подпрыгивая и делая красивые движения руками. Надежда подъехала к бортику, где всё ещё стоял Николай, держась обеими руками за перила ворот.

— Это легко, давайте я вас научу.

— Сперва! Я попробую сам.

Он действительно попытался сделать первые шаги. Они получились, но это лишь шаги, а не катание.

— Вы так весь каток собираетесь пройти?

— Вовсе нет, я прошу вас меня поддержать. Вот, возьмите меня за руку.

Надежда повернулась к нему, взяла его за обе руки и попросила сосредоточиться на главном. Подобный жест вызвал удивление и восхищение.

— Держитесь крепче, Калюня, мы взлетаем!

— Да!

— Вы ведь однажды катались?

— Да, в далекой юности своей, — пропел он.

— Вы должны вспомнить. Я буду отходить назад, а вы разводите ноги елочкой и двигайтесь на меня. Не бойтесь, смелее!

Пока наши друзья учатся кататься, я бы хотела рассказать, что Николай лишь два раза в жизни стоял на коньках: примерно в десятилетнем возрасте, когда до него впервые дошло подобное развлечение, и он тогда научился неплохо кататься, но время заставило его забыть об этом навыке; а второй — сегодня, когда это нужно было сделать ради той, которая сейчас с усердием пытается вернуть ему воспоминания о когда-то утерянном навыке.

Забота Надежды проявлялась в настоятельном учении: «Если шапки нет на голове — заболеешь! А я не хочу, чтобы ты болел, поэтому будь добр, выполни моё наставление и держись крепче за меня, ведь я не хочу чтобы ты упал!».

Сложно сейчас что-то говорить о внутреннем мире Нади, которая старается вытащить себя из трудного финансового положения и постоянного стресса из-за поиска клиентов. Она зациклена на работе, и даже в моменты, когда Николай рядом, в её голове проскакивают мысли о её повседневных заботах. Надя встречала этого мужчину раз-два в неделю и не могла понять: отчего такой состоятельный, деликатный журналист стал попадаться ей на глаза все чаще и чаще? Как так вышло, что из-за одной встречи она стала замечать его в тех местах, где бывала сама, и где быть ему просто не позволительно. Надежда видела, что у него есть деньги и даже некоторая власть, но она никогда бы не осмелилась просить помощи, ныть о том, как ей тяжело, и самой приглашать его на встречи. Единственное — она допускала Николая до своей профессии, и тот по достоинству оценивал каждый её новый замысел — что не могло не радовать. Она мало знала о его собственной жизни, ибо их разговоры велись на общие темы, перетекали в размышления о жизни и позициях, а после Николай мог рассказать девушке небольшую историю про какого-нибудь своего знакомого, изложить умные мысли, а потом смаковать, объясняя значение заумных слов или цитируя знаменитых философов и психологов. Иной раз Надежда в шутку сравнивала Николая с Андреем Бояркиным, удивляясь их схожести во взглядах. Николай, слыша про себя подобную лесть, отвечал:

— Многое в этом мире похоже друг на дружку.

Знаете, а Николай неплохо уже начал кататься, пока мы с вами болтали о их нечастых встречах и взаимоотношениях.

— Ну вот, вы почти готовы! — произнесла Надежда, радуясь, что смогла внести свою лепту в обучение.

— Так. Теперь я сам, сам.

Николай отпустил свою поддержку и прокатился вперёд.

— Ногами! Ногами двигайте!

Николай следовал совету и вроде бы уже держался на льду уверенно, не ходил, а ехал! Это было достижение!

— Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо, — всё повторял он, не зная, куда деть свою радость.

Пальто его развивалось по ветру, он набрал хорошую скорость и уже готов вновь обменяться счастливым возгласом с Надеждой, но, не зная, каким способом затормозить, просто ухватился за ближайший бортик.

Честно, он был горд собой, поскольку не упал, а смог грамотно вырулить к месту своего пит-стопа. Довольно быстро Надежда добралась до него и похлопала по предплечью с ясной улыбкой и словами:

— Я вами горжусь, так быстро научиться — просто чудо!

— А то! Это ведь только начало, а дальше будет легче, не так ли?

Надежда вместе с ним ухватилась за бортик, но ничего не ответила. Её взгляд резко отличался от того, каким он был там, на набережной. Этот — глубокий и задумчивый, словно она погружена в бескрайний вакуум, наполненный мыслями. В его глубине читалась некая загадка, отражающая её внутренние переживания.

— С вами всё в порядке? — осведомился Николай. — Вы минуту назад радовались моему успеху, а сейчас вот снова вздохи-охи.

— Откуда вы знаете, что меня тревожит?

— Что конкретно вас тревожит, я знать не могу, но что-то явно не так.

— Наверное, я просто не выспалась сегодня.

— Почему же вы не спали? Работали всю ночь поди, и совсем забыли про наш уговор! — он сделал надзирательный тон в шутку.

— Как раз наоборот, помнила, но почему-то сна не было ни в одном глазу.

— Надежда, посмотрите, пожалуйста, на небо. Благо, каток открытый, поэтому мы можем видеть красочное небо!

Они подняли головы.

— Ведь как оно хорошо! А теперь, снова на меня, — она рассмеялась, но тут же стала серьёзен. — Давайте, Наденька, получать удовольствие от простых вещей. Вы меня научили кататься, разве плохо? Небо-то какое прекрасное, плохо разве? А вы, какая талантливая и усердная, даже сейчас не расстаетесь с мыслями о работе. В общем, научитесь получать удовольствие от любого процесса в вашей жизни.

Они пробыли на катке два часа, и за это время Николай практически полностью вспомнил искусство уверенно держаться на льду. Да, он не был так хорош в этом, как Надежда — она скользила по гладкому льду, словно изящная бабочка, перелетавшая с лёгкостью и грацией с цветка на цветок. Но зато ему открылись новые яркие впечатления и мысли, о которых он ранее даже не подозревал. Будучи человеком флегматичным и сдержанным, он позволял себе сегодня смеяться вдоволь, перенимая оптимистичные порывы своей весёлой спутницы, которой катание приносило истинное удовольствие.

Испытывая теплое чувство благодарности и множество ярких, приятных впечатлений, Надежда вновь и вновь отдавала своё предпочтение Николаю, стараясь делать это как можно неприметнее, но при этом так, чтобы он понял — всё не зря. Иной раз она хваталась за его руку во время разгона, и они вместе пробовали кружиться на льду, изображая что-то вроде вальса; порой он сам пытался кружить её в танце, но чаще эта система рушилась, и Николаю приходилось из раза в раз контролировать своё равновесие вместо того, чтобы уделить внимание Надежде. Окончив кататься, они направились обратно к набережной.

Пока они шли по просторной, залитой светом улице, Надя подмечала, что Николай словно опасается кого-то или чего-то, постоянно оборачиваясь и настороженно поглядывая в разные стороны. Сославшись на то, что Николай просто немного взволнован от их встречи, Надя не стала спрашивать о его немного странном поведении.

Погода менялась, и со временем на место ясному, безоблачному небу пришли грозные тучи. Крупными хлопьями повалил снег. Это был мягкий, пушистый и, как показалось тогда Надежде, очень красивый снегопад, поскольку снежинки, словно маленькие звёздочки, падали на асфальт, заполняя его серость чем-то светлым и прекрасным.

Николай вооружился зонтиком, ранее добытым из кабриолета, и предложил пройти к ресторану, где, по его мнению, подавали лучшую грузинскую кухню. Добирались они туда пешком, поскольку это куда быстрее, а лишняя прогулка только бы разыграла в них ещё больший аппетит. Они отправились по Таврическому саду, который в это время года по-прежнему славился сказочными, зимними видами, хоть растения там были припорошены белоснежным снегом.

— Как же я рада, что вы смирились с тем, что на вашей голове шапка, — вновь завела тему Надежда.

— А вам, я вижу, не терпится, чтобы я вас похвалил за подобную услугу. Спасибо, Надежда, что ваша шапка станет причиной моей растрепанной гривы.

Сад показался царством мерцающего льда и снега, где чистились только тропинки, по одной из которых и проходили наши герои. Николай вёл под руку Надю и слушал её впечатления от катка.

— Мне так приятно, что вы катались вместе со мной, Николай.

— По правде говоря, ведь без вашего участия ничего бы не вышло. В смысле, я бы не вспомнил, как кататься.

— Тоже верно. Но всё равно вы молодец. Так быстро вспомнить — не каждый сможет.

— В юности я неплохо катался, даже в дворовой команде по хоккею был, поэтому мне не чужды ваши премудрости на катке.

— Какие уж там премудрости. Берёшь и катишься себе куда глаза глядят, и всё на этом. Вы, можно сказать, гений, и хорошие, правильные вещи говорите, и вот даже как кататься вспомнили.

— Напрасно вы так нахваливаете меня. Мужчины те ещё прохвосты, поэтому я мало чем отличаюсь от своих собратьев.

— Тогда вы, как и другие мужчины, придерживаетесь только одной цели, оплачивая за меня всё и вся?

— Это исключительно деловой подход к вам, поскольку вы разбираетесь в искусстве, а мне нужны такие усердные люди, как вы. И да, вы далеко не красавица, чтобы возжелать вас.

Эти слова ранили бы нашу героиню, если бы она была робкого десятка, но тут Николаю пришлось столкнуться с куда более сильной натурой. Она промолчала, но хорошенько запомнила эти его слова. Её натуру уязвили, поэтому она вынуждена будет отомстить.

В какой-то момент они шли под зонтиком, не сознавая, что снег давно уже закончился. Разговор так увлёк их, что они заметили отсутствие осадков только через некоторое время.

— Теперь можно и свободно добраться, без зонта! Как хорошо, — заявил Николай, приятно улыбаясь.

Читатель, я не зря подмечаю, что у Николая приятная и дружелюбная улыбка, это в действительности так и есть, а главное — эта улыбка нравится Надежде.

— Вашу шапку я тоже уберу в сумку.

— Ах! — для Нади это словно преступление, и она сменилась в лице. Глаза её злобно засверкали, а брови смежились.

— Да-да, мне опротивело, что я постоянно стиснут этими резинками, всё теперь ужасно чешется!

— Вы как маленький ребёнок, честное слово!

Шапка уже в сумке Николая, вместе с зонтом.

— Вот вы какой… Какой же вы…

— Какой… — он не успел докончить фразу, как в него полетел ком снега, пропавший ему в грудь.

— Вот вам! Вот! — Приговаривала Надежда и набирала новые снаряды для стрельбы.

— Даже не думайте! Я не стану пуляться снегом с вами!

— А почему бы и нет? — она резко остановилась. — Могли бы вы хоть раз не быть таким напыщенным и просто повеселиться?

Это прозвучало как чистосердечное признание. Николай оставил сумку на уютной скамье и быстрым шагом приблизился к девушке, а та, весело смеясь, отскочила в сторону заснеженного газона, где снежные сугробы возвышались вдвое. Когда ботинки Николая погрузились в снег, он вдруг ощутил новую атаку снежками, летящими со стороны Надежды. Стараясь увернуться от её метких бросков, он не мог настигнуть её и не успевал атаковать в ответ, поэтому, смеясь, принял решение — отступить.

— Куда же вы?

Она во мгновение ока оказалась рядом с ним, обняла его за шею, и он окончательно потерял равновесие (ноги его едва отошли от испытания на льду), упав при этом крепко стиснув девушку в объятиях.

Приземление удачно — в мягкий сугроб. Надежда затихла, упираясь личиком в закутанную шарфом шею Николая.

— Вот вы и доигрались, Наденька, — прошептал он. — Я теперь здесь так и останусь. Вы такая маленькая, что едва ли утащите моё длинное окоченевшее тело в машину, поэтому оставьте меня здесь.

К слову, он упал на спину, а тело девушки, хоть и лёгкое по природе, но обременённое тяжёлой зимней одеждой, стало как дополнительный груз, и Николай издал усталый вздох.

Смех Надежды оживил Николая, и он широко раскрыл глаза, поднялся и вопросительно посмотрел на девушку. Она лежала в снегу и махала руками, очевидно добиваясь, чтобы на снегу был изображён ангелочек. Когда её потеха закончилась и она увидела возвышающуюся над ней фигуру Николая, то протянула руку с радостным возгласом:

— Поднимайте!

Николай с лёгкостью выполнил просьбу, и они вместе увидели несуразного ангелочка на снегу. Её азарт развеселил Николая, поэтому на радостях они добрались до ресторана

Благо, ресторан — это такое место, где ты можешь скинуть верхнюю одежду и предстать перед людьми в совершенно ином образе. Надежда с восхищением заметила чёрную жилетку и яркий красный галстук в оранжевую полоску, которые гармонично сочетались с белоснежной рубашкой Николая. Внутри неё вспыхнуло странное, но приятное чувство влечения к нему, словно искорка, пробуждающая давно забытые эмоции.

Николай, в свою очередь, прежде никогда не видел девушку в таком лёгком и изящном платье, которое струилось по её фигуре, как нежный шелк. Его взгляд задержался на ней, и он не мог не заметить, как её глаза светятся радостью и игривостью, наполняя окружающее пространство теплом и очарованием.

— Что за прелесть? Куда делась Надежда? Я вижу на её месте Княгиню Келли!

Он взял её за руки, удивлённо подняв брови, и внимательно разглядел её наряд.

— Надежда всё ещё с вами, Николай. А вашу Келли я сегодня видеть не хочу, ведь это наш вечер, не так ли? — с игривой улыбкой произнесла она, скользнув рукой по его предплечью и подходя ближе, пряча от него лицо, которое пылало краской, словно она вновь перенеслась в восемнадцать лет, когда всё казалось новым и захватывающим.

Как оказалось, столик на две персоны был забронирован ещё со вчерашнего вечера. Надежда про себя похвалила Николая за такую предусмотрительность, но в тот же миг ощутила досаду, ибо ему удалось довести её до сюда, а она планировала уехать сразу после того, как сделает первые наброски Порта. Всё шло по его плану!

Высокий потолок, украшенный изысканными лепнинами, стены, выполненные в элегантном стиле модерн, белоснежная мебель с изящной позолотой и мягкие, уютные кресла вместо обычных стульев создавали атмосферу утончённой роскоши. Внушительных размеров люстра, воцарившаяся посередине зала, мерцала сотнями тёплых жёлтых огоньков, словно звёзды, спустившиеся с небес, чтобы осветить этот великолепный интерьер. За прозрачными стеклами виднелся соседний зал, похожий на этот, но уже наполненный посетителями. В то время как зал, в котором расположились наши герои, ещё не успел наполниться людьми, лишь официанты в чёрных костюмах, подобные теням, поправляли аккуратные салфетки и занимались уборкой столов, придавая пространству ощущение ожидания и предвкушения.

Николай сначала пригласил Надежду, затем сел сам. Надежда заправила за ухо непослушный локон шелковистых волос и прилежно сложила тонкие руки на коленях. Ей была непривычна столь торжественная и изысканная обстановка. Заведения, которые она обычно посещала, отличались колоритом, людьми и подачей, а здесь — всё будто бы из другого, чарующего мира.

— Вы смущены? Правильно, Наденька, смущайтесь, так хотя бы вы не смотрите на мои большие уши и не смеётесь надо мной.

— Николай, перестаньте. Те портреты — академические работы, и это не значит, что все мужчины, которых я пишу, обязаны быть с подобной чертой внешности.

— Думаете, я пытаюсь добиться, чтобы вы написали меня? Разочарую вас, мне это не нужно.

Меню лежало на столе, и девушка, последовав примеру Николая, стала вчитываться в изысканные названия блюд и выбирать.

— У вас есть карманное зеркало? — неожиданно заявил Николай.

— Для такого «красавца», как вы, зеркало не нужно. Уверенный мужчина и без него знает, что он прекрасен.

— А? — он недоумевающе поднял тёмную бровь. — Вы… А, ну разумеется!

Он хитро улыбнулся, видимо, припомнив свои же слова.

— Не знал, что из-за одной фразы вы способны превратить человека в снеговика, напялив на него эту дурацкую шапку.

— Эта «дурацкая шапка» сегодня спасла вас от нового приступа замерзания вашей благородной головы. Если вы халатно относитесь к своему здоровью, то мне оно далеко небезразлично, Николай.

— Вы сердитесь, хоть и проявляете заботу обо мне. Как быстро вы изменились.

Он рассмеялся, чем вызвал досаду девушки, и та, насупившись, отвернулась.

Она молчала, бегая изумрудными глазами по затейливому ковру, приятно освещённому тёплым сиянием хрустальной люстры. Пока Николай пытался смехом снять напряжение, она делала вид, что его и вовсе нет рядом. Задав несколько вопросов относительно того, что бы она хотела заказать и как ей в целом заведение и атмосфера, Николай столкнулся с двойным ударом молчания.

— Так, Надежда. Давайте, заканчивайте молчать и скажите, в чём дело? Успокойтесь, придите в себя. Поймите, я не хотел ничего плохого.

В один момент замолчал и Николай, тогда она подняла на него взгляд, полный пылкого восхищения. Склонив благородную голову в этих очках в чёрной оправе, с задумчивым видом, в прекрасной жилетке, которая так соблазняюще облегала его широкие плечи, — он стал для неё по-настоящему привлекательным. Надежда видела истинных красавцев и общалась с подобными личностями, но все они быстро забывали о мужестве, терпении и нежности, ставя свои потребности и желания на первую ступень развития отношений. Николай, хоть и выглядел сейчас суровым и черствым мужчиной, но он оставался рядом с ней, несмотря на то, что она испытывала его терпение.

Увидев, что ладонь Николая лежит тыльной стороной на столе и открыта, она вложила в неё свои тонкие пальцы, чем растопила их железное молчание.

Описывать все изысканные блюда, которые наказывал Николай не имеет такого большого значения. Но скажу, что в этот вечер Надежда удивилась, как Николай способен съесть так много и при этом оставаться при стройном теле.

«Я работаю головой, Наденька. А мозг требует подпитки!» — объяснял он, уплетая очередной сочный кусок, чем подавал пример, как надо есть и не стесняться. Конечно, Наде поначалу неловко так сразу набрасываться на еду, но долгое пребывание на свежем морозном воздухе, активные движения и их снежное побоище сделали своё дело — Надежда с аппетитом съела несколько искусных мясных блюд и ещё раз поблагодарила себя за то, что помада всё-таки не оказалась на её губах в этот день.

Настала пора прощаться, поэтому наши герои, закончив свой пир, условились на том, чтобы Надежда добралась до студии точно таким же способом, каким она покинула её. Надежда подмечала в Николае за этот день как его добрые качества, так и те, над которыми стоит задуматься, прежде чем полностью довериться ему. При первой встрече он показался ей более суровым и сильным. Однако, когда они катались на катке, Надя заметила, что он достаточно щуплый и не блещет крепкими мышцами и координацией движений. Это открытие заставило её задуматься о том, что за строгим взглядом и высокой фигурой может скрываться уязвимость.

— Мне очень приятно, что вы устроили нашу встречу, — говорила она ему, когда они стояли возле студии и прощались. — Мне этот день пошёл на пользу.

— Это лишь малая часть того, что я мог бы для вас сделать. И вот, возьмите, — он протянул ей ту самую шапку.

— Ах да, чуть не забыла.

— Приятный вечер выдался. Никогда ещё так энергично не отдыхал.

Он расхохотался.

— Вот, пожмём руки, — она вытянула тонкую руку без перчатки.

Николай заключил в свои большие ладони её изящную ладошку и крепко, но заботливо пожал.

— По-моему, люди могут прощаться иначе.

— Например?

— Не знаю, научите меня.

Он открылся для объятия. Его тело вдруг ощутило на себе нежное прикосновение — Надежда обняла его, кладя голову ему на широкую грудь. Прошло секунд десять, Николай с неохотой отпустил от себя девушку; он желал бы и дальше наслаждаться тонким ароматом её шелковистых волос, струившихся из-под прелестной шапочки, но им нужно уже расходиться. Их запахи смешались, и она унесла на себе тяжёлый, сладковато-острый одеколон, а он ещё на протяжении долгого времени ощущал рядом с собой лёгкий бриз цветочных ароматов.

Глава 5. Клиника

Рабочее пространство психотерапевтической клиники Андрея Бояркина, как и любая другая клиника, включает в себя уютную стойку администрации, рядом с которой располагается длинный диван приятных светлых тонов, на котором обычно клиенты ожидают своего приема. Небольшие стеллажи с книгами для создания антуража и две изящные ажурные лампы, мягко освещающие пространство сверху. Скромно, но со вкусом, и ничего не рябит в глазах. Лестница из благородного красного дерева на второй этаж устелена белым ковром, а вдоль всей стены развешены минималистичные картины, которые добавляют изысканности. Второй этаж включает в себя несколько кабинетов, где пациентам с самыми различными психологическими заболеваниями оказывают профессиональную помощь.

Екатерина Владимировна Узербацкая — врач-психотерапевт, специалист по лечению различных невротических расстройств, в частности фобий и зависимостей. Ей чуть больше тридцати лет, она полненькая брюнетка с очаровательной улыбкой и добрым взглядом. Она предпочитает офисный стиль, часто надевая элегантные блузки пастельных тонов и классические юбки, которые подчеркивают её пышную фигуру.

Екатерина заботится о своём внешнем виде: её волосы аккуратно уложены, а украшения добавляют образу нотку женственности. Она излучает уверенность и тепло, создавая атмосферу доверия, что помогает пациентам чувствовать себя комфортно во время сеансов.

Однако у Екатерины есть и недостатки. Иногда её желание сплетничать отвлекает от профессиональных обязанностей, и она может задавать вопросы, не всегда уместные, особенно о личной жизни коллег. Несмотря на это, её искреннее желание помочь пациентам остаётся главным приоритетом.

В её кабинете сейчас проходит сеанс, на который явился мужчина с тяжелейшей проблемой алкогольной зависимости. Следующий пациент явится к ней только через час, у которого не менее серьёзная проблема — нозофобия, иными словами: страх заболеть. Этот пациент во всём видит угрозу, поэтому каждый его визит сюда проходит с определёнными трудностями: он боится касаться даже дверных ручек, если не оботрет их спиртом.

Другой её пациент — мужчина, переживающий развод. Он судится с женой за право видеть детей хотя бы раз в неделю по выходным, а та наотрез отказывается допускать подобное развитие событий. Доктор Узербацкая — понимающая, добрая и просто ангел в человеческой плоти, по словам этого пациента, ибо она даёт ему такие дельные советы по тому, как справляться с паническими атаками, зависимости от алкоголя и бессонницей — чудеса, да и только!

Михаил поначалу сомневался в реальной пользе психотерапии, поскольку пришёл сюда по совету своей сестры, которая не могла больше терпеть запои своего братца. Иной раз людям достаточно самостоятельно убедиться в пользе той или иной процедуры, и они уже сами не могут отказаться от этого. Так и с Михаилом, который не только нашёл в психотерапии чудотворный способ борьбы с проблемами, но и обрел новую, как ему казалось, полноценную любовь.

Любовь? Именно так, ибо доктор Узербацкая принимала его с такой теплотой и пониманием, что ему казалось — это и есть идеал женщины! Конечно, сама доктор не смела и намекнуть на какие-то романтические чувства к пациенту, но что мог сделать Михаил, который неправильно истолковал образ понимающего доктора. Уже месяц Михаил приходил на сеанс с букетом цветов и широкой улыбкой на лице. Подобная любезность не осталась незамеченной среди коллег Узербацкой.

Другой доктор: Александр Дмитриевич Серебряков — врач, специализирующийся на лечении пациентов с приступами паники и хронической усталостью.

Серебряков крепкий мужчина сорока лет с русыми волосами, чисто выбритый и постепенно лысеющий. Он хорошо сложен, высок и широкоплеч. Серебряков отличается прямой осанкой и уверенной походкой, что подчеркивает его статус и профессионализм. Он всегда носит медицинский халат, даже несмотря на то что в клинике это необязательно. Этот привычный атрибут придаёт ему дополнительный авторитет и подчеркивает его серьёзный подход к работе.

Его лицо, с четкими чертами и выразительными глазами, излучает спокойствие и уверенность. Несмотря на свою работу в клинике, Серебряков иногда высказывает недовольство своей профессией. Это проявляется в его критических замечаниях о трудностях, с которыми сталкиваются психотерапевты, и о том, как сложно порой помогать пациентам, особенно когда результаты работы не всегда видны сразу.

К нему чаще всего приходят люди, работающие с большими проектами, бизнесом и в офисных планктонах, но иногда встречаются и простые домохозяйки, которые устали от своих повседневных забот. Самая частая жалоба: люди всё время откладывают дела на потом, почему-то концентрируясь на совершенно бесполезных вещах.

В практике доктора, конечно, нет пациентов, которые приходили бы к нему с букетами цветов, но он ни раз получал письма с откровенными признаниями в чувствах от благодарных пациенток. У него тоже образовался своеобразный букет, но из женщин, которые тщетно пытались добиться его как мужчину. Как доктор — он всегда готов помочь и выслушать, но не может же он изменить своей жене с какой-нибудь нервной шопоголичкой, которая скупает все сапоги по скидке в двадцать процентов.

Андрей Владимирович Бояркин — врач-психотерапевт, психолог и автор популярных книг о психотерапии. Он лечит пациентов с совершенно разной глубиной проблем: начиная от тех, кто потерял близких в автокатастрофе, и заканчивая неуверенностью в себе. Кроме того, Андрей Владимирович преподает в академии, делясь своими знаниями и опытом с будущими специалистами. Он также ведет телепередачу о здоровье, что позволяет ему донести важные аспекты психотерапии и психологии до широкой аудитории, делая их более доступными и понятными для людей.

К нему мы вернемся немного попозже, поскольку именно сейчас он принимает у себя посла Королевства Нидерландов в России — Берелда Брауэра, приехавшего специально для того, чтобы договориться с доктором о своём собственном приёме и нескольких своих коллег на психотерапевтические сеансы.

Четвёртый кабинет на втором этаже служит личным убежищем Андрея Бояркина и переговорным пунктом для важных персон и докторов. Атласные тёмно-зелёные шторы, словно густой лес, окутывают широкие окна, создавая атмосферу уединения. Стол, щедро усеянный бумагами и книгами, а также фигурками носорогов, которые считаются философскими животными, придаёт кабинету уникальный характер. Если приглядеться, то в каждой комнате можно столкнуться с этими забавными фигурками, которые словно наблюдают за происходящим.

В кабинете также имеется камин, который, хотя и не рабочий, но придает интерьеру солидность и уют. Над камином висит круглая черно-зелёная мишень, в которую уже воткнуто несколько дротиков, добавляя элемент игривости в это серьёзное пространство.

Администрация, где сидит Вера Павловна — секретарша и местный магнит для мужчин. Её высокая фигура, прекрасные формы груди и бедер, длинные каштановые локоны волос изящно спадают ей на покатые плечи. Вера очень эффектная, но лишена всякой естественности: у неё блестящий ум, но, к сожалению, черствое сердце. У неё скверных характер, в ней есть натянутая любезность и скупой на чувства профессионализм. Зачастую пациенты, ожидавшие приёма, пытались завести с ней диалог, а она, пользуясь полномочиями администратора, грубо ставила их на место. Казалось, от административной стойки можно было сразу без записи проследовать в кабинет психолога, поскольку травма уже нанесена. Лечите!

Николай Владимирович Нестеркин — студент и помощник доктора Бояркина, практически его правая рука. Он блондин с голубыми глазами, что придаёт ему дружелюбный и открытый вид. Нестеркин ответственный и рациональный, всегда готов прийти на помощь своему шефу и выполнить поручения. Однако иногда он может халтурить, что говорит о чрезмерной усталости сразу на двух должностях: студента и помощника. Нестеркин безмерно благодарен доктору, который оплатил ему учёбу в институте. Николай мечтает стать профессиональным журналистом, но пока он только профессионально пропускает пары, бегая по поручениям шефа.

Были также ещё помощники и работники, но они нам не сделают никакой службы, поэтому оставим всех остальных в тени.

Рядом с администрацией появился мужчина лет тридцати пяти с великолепным букетом ярко-красных роз и коробкой изысканных конфет.

— Вам кого? — спросила секретарша, оторвавшись от большого пузатого экрана компьютера.

— Ну, я по записи, как обычно, — быстро ответил мужчина.

— Екатерину Узербацкую ищите? Нет её сегодня, уехала по срочному вызову.

— Как нет? У нас же запланирован сеанс!

— Ну так, перенесем, значит. Ваше имя?

— Михаил Николаевич Лукин.

Вера с недовольным лицом полезла в нижний ящик стола и выудила оттуда карточку с именем пациента.

— Лукин, значит, — произнесла Вера со вздохом, а потом иронично улыбнулась и продолжила: — Вам бы в ЗАГС в таком виде, а не на сеанс психолога. Оставьте здесь, — она указала ладонью на стойку, — я передам.

— Точно передадите? Я ведь ещё приду.

— Точно-точно, — она потянулась к цветам и получше устроила их, а конфеты припрятала в шкафчик.

Влюблённый ушёл, глубоко вздыхая. Уже много раз ему приходилось сталкиваться с подобными побегами своего любимого психотерапевта: то у неё срочный вызов, то она заболела, то у неё другой пациент, то время сеанса вдруг становилось короче обычного, и ей срочно нужно было покинуть неизменное место их встреч.

Мимо разочарованного Михаила на выходе проскочил парень с растерянным видом и барсеткой в руках.

— Доктор у себя? — резко спросил он, подходя к приёмной стойке.

Не спеша Вера поджала губы, которые усердно подкрашивала, глядя в зеркало, и ответила:

— Принимает посла. Занят.

— Значит, у себя, — ответил парень и быстро взобрался по лестнице на второй этаж. Это Нестеркин, который сейчас поспешно оглядывает пустующий коридор. Он взглянул на наручные часы — они показывали без двадцати пять вечера, поэтому, не теряя времени, он мигом заглянул к Серебрякову. Доктор сейчас один и с увлечением читает книгу, которая, по всей видимости, захватывает его.

— Александр Дмитриевич, — обратился парень, выглядывая из-за двери, — я зайду к вам?

— Входи! Приём у меня уже как полчаса назад закончился. Сегодня только двух отработал как следует и вышли, как новенькие.

— Хорошо бы всем так, ну, как новенькие, — ответил Нестеркин, осторожно проникая в кабинет.

— Андрея ждёшь?

— Да, он мне вчера вечером позвонил, сказал, чтобы я здесь был. Дела какие-то появились.

— Дела, — важно сказал доктор, не отрывая взгляда от книги, — у всех свои дела. Сейчас он там посла голландского перепрошивает. А недавно картины к себе в кабинет притащил. И откуда он их взял, ума не приложу…

— Картины?

Нестеркин удивлённо вскинул брови, понимая, что на шефа это не похоже, и о каких именно картинах идёт речь — непонятно.

— Да, ещё и красивые такие, дорогие, наверное. Видно, что от руки написаны.

Нестеркин вздернул плечами и перевел тему, восхищаясь тем, что Андрей Владимирович принимает у себя таких серьёзных персон, как посол Нидерландов.

— Всё намного проще, чем ты думаешь, — отвечал ему Александр. — Послы тоже люди, им помощь, как и нам, обычным кривозубым крестьянам, нужна. Хотя, если бы они поработали денёк так, как обычный русский мужик на заводе, тогда бы никаких проблем и не было.

— Рассуждаете вы не как психотерапевт, Александр Дмитриевич, — осмелился заявить парень.

— Я для них психотерапевт, а для обычных людей, которые привыкли работать руками и не перекидывают на голову все проблемы, я — обычный русский мужик. А ты, Коль, как считаешь? Дело мы делаем с Бояркиным, или же дураки мы последние?

— Вы профессионалы своего дела, это всё, что я могу о вас сказать.

— Скучный ты парень. Бегаешь вот по приказам Андрея, а он тебя ведь ни во что не ставит, как с собакой обращается.

— Ну, это вы преувеличили. Я делаю своё дело, а деньги не пахнут.

— Тоже верно, — ответил доктор и вновь погрузился в чтение.

Разрешив парню переждать в своём кабинете, пока столь серьёзное лицо не покинет здание клиники, Серебряков, задумчиво хмыкая, вынул карандаш из кармана халата и начал что-то подмечать в книге.

Глава 6. Посол

Перенесемся в кабинет доктора Бояркина и посмотрим на работу психотерапевта.

Мужчина довольно пожилого возраста с сединой в бороде и зачесанными назад темными волосами сидит напротив Андрея Бояркина в мягком белом кресле и задумчиво глядит на пол. Его привело сюда довольно распространенное для многих жителей нашей планеты явление — проблемы в личной жизни. По словам посла, он устал слышать в свой адрес упреки: какой он черствый и все время уделяет лишь работе или своим друзьям и коллегам.

Сейчас господин Брауэр размышлял над вопросом доктора: «Когда вы в последний раз проводили вечер наедине со своей женой?»

Андрей не торопил пациента с ответом, лишь делая все новые и новые пометки в блокноте, который держал на коленях.

— Не могу вспомнить, помню лишь, что благодаря таким вечерам у нас появлялись дети с Каролиной, — ответил с голландским акцентом и улыбкой на лице.

Бояркин оторвался от записей, поправил очки в черной оправе и серьезно заявил:

— Господин Брауэр, вы, без всяких сомнений, нужный государственный деятель, но тема отношений внутри вашей семьи очень важна. А вы давно интересовались у супруги, как обстоят ее дела? Как ее работа и, в целом, в каком мире она живет? Ведь, как всем нам известно, мир для каждого человека строится свой, и может случиться такое, что вы, мистер Брауэр, могли не заметить изменения в мире своей супруги. Я понимаю, разговор с женой — это не то, что вам всегда дается легко, но осознайте, что женщины видят заботу совершенно в ином ключе. Обсудите, что каждый из вас вкладывает в понятие любви.

— Доктор, но я то люблю ее, а она на днях сказала мне, что я черствый эгоист!

— Но она чувствует вашу любовь? Важно понять, что для нее понятия любви — это нечто другое, нежели для вас. Тогда я спрошу по другому: что ей нравится? Это может быть красивая посуда, цветы, украшения и так далее.

Посол вновь задумался. Казалось, его голова сейчас гудела, как рой пчел в улье. Только доктор вновь хотел заговорить, как Брауэр занес указательный палец вверх и, насупившись, произнес:

— Ей нравится персидская сирень. Это я точно помню. Когда мы в восемьдесят восьмом году приехали в Россию, она побывала на ярмарке цветов в Москве. Она еще была недовольна, как неумело высаживают тюльпаны в грунт, но эта сирень ее поразила. Тогда помню, она принудила меня купить эти чертовы кустарники для нашего загородного дома. Лишняя работа для садовника, но как она радовалась!

Доктор улыбался, пока слушал этот рассказ, но его долг принуждал к серьезному анализу, и он продолжил наставление:

— Вам ведь будет не сложно купить букет персидской сирени для нее и попросить домработницу украсить ею стол перед ужином?

— Средств теперь предостаточно на это… Все средства есть, кроме времени.

— Самое важное сейчас — это понять ценность времени, которое у вас есть. Как сказал Соломон: «одному ведь никак нельзя согреться». Поэтому, действительно, постарайтесь быть чуть мягче, отложите газету, когда будете завтракать, и лучше спросите что-нибудь о ее делах. Самое главное — это время, которое люди проводят вместе. Разве чтение утренней газеты стоит на одних весах с вашей личной жизнью?

Посол подпер подбородок кулаком и многозначительно хмыкнул. Это значило его согласие и довольство ясностью мыслей доктора.

— Я посоветовал бы вам отвлечься еще раз от своих профессиональных задач и изменить вектор в сторону семьи. Ваша дочь, Линда, ведь уже взрослая и видит, что родители холодны друг к другу?

— Да, ей в этом году исполняется двадцать два! Она хоть и съехала от нас, но по-прежнему выслушивает жалобы матери на меня.

— Чтобы этого не происходило, выделите хотя бы час, который вы и ваша супруга смогли бы провести вместе, если не в день, то в неделю. Сделайте первый шаг, а потом она сама подтянется к вам, вот увидите.

— Женщины любят инициативных джентльменов… Но это время прошло, и я уже не так молод.

— Но ваша супруга не должна становиться для вас слепым пятном на фоне всего остального. Вы можете сказать, почему вы женились на ней?

— О, да! Она была моим спасением, когда в студенческие годы я провалил экзамен по высшей математике.

Андрей сделал записи в блокнот и посмотрел на свои наручные часы, которые уже показывали шесть часов — время поджимало. Посол, заметив, что доктор глядит на часы, и решив не ставить никого в неловкое положение, торжественно заявил:

— Чудесный сеанс вы мне провели! Еще раз спасибо, что оказываете положительный эффект своей бесценной терапией. Пожалуйста, напишите мне ваши советы, а то я в порыве обязанностей, как всегда, позабуду, что к чему.

— Да, разумеется, — ответил он и принялся быстро вносить на бумагу все необходимые рекомендации.

— Чудесный психотерапевт, и такой прекрасный кабинет! — продолжал посол с довольной ухмылкой на лице. — Удивительные картины на стенах, особенно вон та слева, там, кажется, поле с ромашками или что-то другое? Мне нравится, как прописано небо — натуральное, и как это у вас говорится, гм, живописное!

— Да, и именно поэтому я и привез их сюда. Автор этих произведений — очень хороший человек и мастерица на все руки.

— Вы говорите, «мастерица»? Значит, автор этих шедевров — женщина?

Доктор посмеялся и ответил, что не только Рафаэль с Микеланджело были великими творцами.