далеко скатиться, чуток испортило край рубашки, небрежно хватаясь за край рубашки, я пытаюсь содрать следы.
— Оставь, — звучит властный голос, баритон бога грома, от одного слова хочется встать в стойку смирно.
Он снимает мои огромные солнечные очки, вешает их на декольте платья, пару секунд всматривается в глаза виновницы, облизывает мороженное, что отдала ему, делает это так сексуально, что по спине пробегает капелька пота и, оставляя меня в шоковом состоянии проходит мимо, как нив чем не бывало, а за ним целая свита охранников, одетых в черные льняные рубахи и такие же штаны, в черных очках. По телу электрический разряд в 220, а то и больше, от его запаха и властности. Стою на месте несколько минут, прихожу в себя и плетусь к Гальке.
— Мия, а где наше мороженное, — спрашивает
