Один из посетителей Эрмитажа в 1933 году проигнорировал почти все вопросы предложенной анкеты, написав лишь: «Темно. Ввиду холода торопились».
5 Ұнайды
Ответом служил ленинский лозунг «Искусство принадлежит народу», выбитый на бюсте вождя, установленном у входа в галерею. В 1939 году бюст был заменен на памятник Сталину. «Москва глазами туриста» (реж. Эдуард Тиссэ, 1934). Кадры из фильма. РГАКФД
2 Ұнайды
Все они — рабочие, умственного или физического труда, которые объединились для того, чтобы защищать один идеал: распространять культуру по земле
1 Ұнайды
Многие музеи в США сходились на том, что бессмысленно просто читать детям лекции и куда эффективнее побуждать их к самостоятельному наблюдению и размышлению530. Об этом же говорило и проведенное в середине 1920-х исследование в Мет: оно показало, что музейные занятия достигают большего эффекта, если выступление педагога сведено к минимуму и бóльшую часть времени дети занимаются самостоятельно531.
Посещение мастерской Аристида Майоля членами APAM. 1938. Le Musée Vivant. 1938. IIe année, septembre-octobre
В просветительской деятельности музеев принимали участие и сами художники: в США они часто писали картины или ваяли скульптуру на глазах у зрителей476. В 1930-х в Третьяковской галерее проводили встречи с художниками, например с Игорем Грабарем и Верой Мухиной. Возглавлявшая ассоциацию APAM художница Мадлен Руссо отмечала: рабочие, вступив в организацию и начав приобщаться к искусству, открывали для себя, что жизнь художника — такой же непростой труд477. Посещая мастерские Ван Донгена, Липшица и Майоля, они из первых рук узнавали, что художники — люди более простые, чем может показаться на первый взгляд:
Майоль, наш самый великий скульптор, — художник с человеческим лицом, а встречается это довольно редко. Он доказал это в Марли, когда, по-товарищески болтая с посетителями из APAM, охотно преподал один из самых красивых уроков человечности и заодно раскрыл ее секреты: «Мое искусство? Моя работа? Да я развлекаюсь. Ничто не вечно. Что это за мания у людей творить себе кумиров? Если не получается работа, не убивать же себя. Делаешь другую»478.
В США музейщики скорее сходились на том, что музейному сотруднику нет необходимости получать специальное педагогическое образование, — куда важнее знания, энтузиазм, чувство такта и сильная личность468. Считалось, что музейный педагог — человек, который постоянно изобретает новые методы работы, понимает психологию разных социальных групп и умеет побудить их к размышлению. Звучали, однако, и более развернутые требования — например, экскурсовод должен был контролировать осанку, четко говорить, не жестикулировать слишком энергично или, наоборот, слишком элегантно и утонченно, в духе системы движений театрального педагога Франсуа Дельсарта469. Появлялись и программы подготовки музейных сотрудников: в 1925 году в Музее Ньюарка был запущен 8-месячный курс, на который набирали выпускников колледжей, не достигших 30 лет470.
Судя по отзывам зарубежных визитеров, лишь в СССР национализированные собрания стали по-настоящему доступны для пролетариев, тогда как за границей, несмотря на социально ориентированные декларации западных музеев, ситуация была иной. «В галерее было больше народа, чем я когда-либо видел, много экскурсионных групп крестьян, рабочих и солдат», — записал в дневнике свои впечатления от визита в Эрмитаж в феврале 1928 года Альфред Барр, будущий директор MoMA323. «Нигде в мире такого не увидеть», — повторял вслед за ним педагог Джон Дьюи, восхищенный «крестьянами, рабочими, взрослыми мужчинами и женщинами, которых было даже больше, чем молодежи, и которые приходили группами по 30–50 человек в компании энергичного и собранного гида»324 (в том же 1928-м он приехал в СССР по приглашению Наркомпроса). В докладе на Первом музейном съезде Крупская ссылалась на Дьюи, утверждая, что «советские музеи с их количеством экскурсий стоят гораздо ближе к массам, чем может показаться по американским статьям и книжкам»325. Визиты иностранцев в СССР организовывал «Интурист», и в 1933 году в письме Третьяковской галерее он рапортовал о том, что всех иностранных гостей «поражает размах работы музея в деле приобщения новых социальных слоев к пользованию культурными ценностями»326.
Музеи продвигали работу со зрителем и как воплощение американских идеалов: считалось, что искусство способствует улучшению качества жизни, развитию гражданских свобод и демократических ценностей, объединяя в музее людей из разных слоев общества219. Если раньше, рапортовал первый номер бюллетеня Художественного музея Филадельфии в 1903 году, жители города оказывались в музее лишь заодно с заезжими друзьями, то теперь, благодаря ремонту и оптимизации экспозиции, они «испытывали гражданскую гордость за институцию, которая оказывает столь облагораживающее и образовывающее влияние на сообщество»220.
Альтруизм и прагматизм
Почему именно в США музеи оказались в авангарде просветительской деятельности? По опросам в конце 1930-х (где были задействованы более 200 музейщиков) возникало ощущение, что образовательный поворот был продиктован в основном альтруистическими соображениями: музей был призван приносить пользу обществу, помогать школам наглядными пособиями, образовывать массы и повышать интерес к искусству. Среди основных целей образовательной деятельности также упоминались необходимость показать ценность музея для местного сообщества и налогоплательщиков и таким образом стимулировать поддержку музея меценатами210. Музеям США было проще начать с чистого листа: акцент на образовании объяснялся и тем, что их коллекции в конце XIX века были еще довольно скромными и содержали немало копий211.
Способствовала развитию работы со зрителем и щедрая поддержка меценатов.
просветительскую работу подстегнул неуклонный рост посещаемости, наметившийся к середине 1920-х годов206: «наплыв» был столь велик, что музеи отказывали в записи на экскурсии и обращались с просьбами увеличить свои площади207. После 10-летия Октября, когда власти стали подводить промежуточные итоги революции, а затем и с началом «культурной революции» все чаще ставился вопрос о том, «что выносит из музеев посещающая их десятимиллионная масса» и являются ли они «наравне со школами и клубами, средствами просвещения широких масс и содействия социалистическому строительству»208. Музеи стали рассматривать как удобные площадки для политпропаганды, и тогда же в них активизировалась работа со зрителем: спешно начали создаваться просветотделы, сотрудниками которых нередко оказывались радикально настроенные выдвиженцы снизу. «Осенью 1928 года, когда руководителями музея становятся коммунисты, просветительная работа музея выдвигается на первый план», — констатировала сотрудница ГМИИ Александра Каминская209.