Глава 2

На погосте было тихо, как и положено. Никаких разгуливающих в темноте призраков, восставших из могил мертвецов или чертей, скачущих по надгробиям. Однако сердце Бенни сжималось от тревожного чувства: что-то чудно́е творилось этим вечером, и это было не к добру.

Темнота стояла непроглядная. Ветер гонял по земле прелую листву, шелестел у самого уха, как будто смеялся над нелепой затеей. Пару раз Бенни спотыкался – о корягу и край каменной могильной плиты, – и Терри пугал его, что это мертвые хватают за ноги.

– Хорош Бенни пугать, какому мертвяку он сдался? – поспорил Рэм, снова отвесив Терри затрещину. – Сам-то вон трясешься весь от страха!

– Умолкните оба, – шикнул на них Генри. – Не то, не приведи Господи, смотрителя разбудите. И тогда мало не покажется никому.

Спор превратился в шипящие перешептывания и взаимные тычки в бок. Когда луна ненадолго вышла из-за чернильных туч, Бенни заприметил на одной из недавно закопанных могил воткнутую в землю лопату. Он вытащил ее и покрутил в руке, осмотревшись в поисках нужного надгробия.

Вчетвером они двигались по дорожке, изучая впотьмах чужие имена. Рэм громко сморкался, Терри насвистывал под нос мотивы неприличной песенки из паба, а Генри едва слышно ругался, сетуя на трудную жизнь, что привела их на кладбище. Задумавшись о своем, Бенни снова на что-то напоролся да как рухнул плашмя, чуть не набрав ртом землицы! Он поднял голову и с удивлением прочел в свете луны выгравированное на плите перед собой имя: Кларенс Блэкторн. Готические буквы почти заросли мхом, даты жизни и смерти укрывала лиана сухого и хрусткого плюща. С барельефа над именем усопшего на Бенни недобро глазел скалящийся череп с костями.

– Кажись, нашел, – окликнул Бенни друзей.

– М-да, нечасто, видать, родные могилку посещают, – усмехнулся Генри и подал Бенни руку, чтобы помочь тому встать. – Ну что, сначала молитву прочтем или решим-таки, кому копать? Лопата-то у нас одна.

Друзья задумались и многозначительно воззрились на Бенни, стоящего с лопатой в руках. Он тут же почуял заговор против себя.

– Почему сразу я?! Раз хотите сокровища разделить, то и копать нам поровну.

– Негоже как-то инструменту руку менять, – покачал головой Рэм и осклабился, шутливо пихнув Генри в бок. – Примета, говорят, плохая.

– И правда, – вздохнул Генри с напускным огорчением.

Терри тоже в стороне не остался и яростно закивал в согласии.

«Предатель».

Даже вороны в ветвях деревьев хрипло закаркали, точно засмеялись. Бенни со злобой посмотрел на друзей, после чего сжал лопату покрепче и с остервенением всадил ее в землю.

«Чтоб вас дьявол к рукам прибрал!» – поносил он друзей мысленно, но вслух ворчать не решался. Как-никак земля святая, духу не хватало Господа гневить.

Ночной холод подмораживал Бенни руки, пальцев он уж и вовсе не чувствовал. Горка земли рядом с могилой росла очень медленно, и друзья, подначивая друг друга, не забывали отпустить какую-нибудь едкость вместо того, чтобы помочь.

– Эдак мы до Рождества тут проторчим, – подгонял Рэм, но Бенни молчал, угрюмо набрасывая землицу сбоку.

– Сейчас мистер Эйкерс, смотритель, пойдет на обход, спустит на нас двух своих псов, и те ка-а-ак вопьются нам в задницы! – продолжал Генри, но Бенни по-прежнему молчал.

– С каждой минутой я всё сильнее ощущаю, как сокровища уплывают у нас из рук, – плаксивым тоном стал упрекать Терри, и Бенни вскипел: бросил комья земли прямо в ноющего друга.

Копнув еще раз, да поглубже, Бенни почувствовал, как лопата уперлась в нечто твердое. Друзья подсобрались и, обнадеженные, бросились к разрытой яме и принялись высматривать, до чего там докопался Бенни. Через пару-тройку бросков лопатой показался старый, поеденный жучками деревянный гроб.

– Открывай, – с придыханием попросил Генри сверху, присев у ямы на четвереньки.

– Нет уж, – с обидой буркнул Бенни и закинул лопату наверх. – На сей раз сам давай! Больше меня никто не заставит!

Он начал выкарабкиваться из могилы. Почва была такая неподатливая, скользкая, что рука или нога то и дело норовили соскользнуть со стенки ямы. Генри протянул ладонь, Бенни ухватился за нее, слегка расслабился в ожидании, что его с силой вытянут из могилы, как вдруг крепкое рукопожатие разорвалось, будто нарочно, и Бенни со спертым выдохом отправился в недолгий полет обратно, в яму. Он больно ударился о крышку гроба и с треском проломил ее. Улегшись по ширине гроба, Бенни застонал.

– Эй, ты там живой? – обеспокоенно поинтересовался Терри.

Спина отзывалась глухой болью в каждом позвонке. Голова кружилась. А в ноздри ударил запах гниения и затхлости. Повернув голову, Бенни нос к носу встретился с лицом мистера Блэкторна, вернее с тем, что от него осталось.

Из могилы наружу прорвался вопль.

– Да не вопи так, сейчас всю округу перебудишь! – шикнул Генри. Бенни был уверен, что тот противно улыбается, но на фоне круглого диска луны голова Генри выглядела сплошным черным пятном. – Чего разлегся? Оторви от него… чего-нибудь и нам кидай.

Бенни судорожно сглотнул и присел в гробу, убрав отломанные куски гробовой крышки. Молочно-белые кости зловеще сияли в лунном свете, череп бездумно таращился на нежданного гостя пустыми глазницами. Под ложечкой засосало. Разорять могилу колдуна казалось Бенни не самой здравой идеей, однако пустота карманов брала свое. Ему очень нужны были эти драгоценности, так что колдуну предстояло расстаться с некоторыми частями скелета.

Дрожащей рукой Бенни оборвал остатки истлевшего костюма, открепил тазовую кость и бросил ее Генри. Следом отправились берцовая и плечевая кости, которые поделили между собой Рэм и Терри. Себе же Бенни сначала присмотрел одно из ребер, но вдруг передумал: череп колдуна показался до того игрушечным, ненастоящим, что руки сами потянулись к нему и отсоединили от хребта. Череп был гладким, посеревшим, с тонкой трещиной посередь лба. Нижняя челюсть тоже имелась в комплекте – даже зубы, на удивление, сохранились получше, чем у некоторых живых. Хмыкнув, Бенни забросил добычу наверх, на траву, и принялся карабкаться на волю, на сей раз без помощи Генри.

Друзья встретили Бенни подбадривающими похлопываниями и похвалами, но он с тревогой покосился на разоренную могилу. Он ждал, что небеса вот-вот разверзнутся и молния поразит их, вероотступников, – но небеса безмолвствовали. Кладбище полнилось тишиной и наплывающим с недалекой речушки туманом. Ни Бог, ни призрак потревоженного Кларенса Блэкторна не выступили из темноты, чтобы покарать расхитителей за нечестивый поступок. Совесть быстро перестала донимать Бенни, и, обнадеженный, он вместе с друзьями покинул кладбище.

Останки Кларенса Блэкторна они спрятали под полами твидовых пиджаков. Бенни же пришлось раздеться до рубахи и обернуть череп в свой пиджак, из-за чего угораздило продрогнуть хлеще бездомной собаки.

Народ в пабе заметно поредел. До полуночи оставалась четвертинка, и все торопились укрыться в безопасности домовых стен. Один лишь старик должен был дожидаться расхитителей в углу паба, однако ж нанимателя и след простыл.

Бенни едва не выронил ношу из рук.

– Ай, будь проклят, шелудивый пес! – выругался Генри и рубанул воздух рукой. – Так и знал, что он брешет! Какие же мы идиоты…

Терри протирал кулаками глаза, не веря, что их с парнями обманули. Рэм, грозно насупившись, подошел к бармену, сыну старого Тома, в честь которого и был назван паб, и спросил, не видал ли парень старика в лохмотьях в дальнем углу. Бармен пожал плечами и вернулся к протиранию кружек.

– Нужно было кому-то остаться здесь, чтобы старик не убег, – продолжил стенать Генри, обхватив голову под копной спутанных темных волос. – А все ты, Бенни! Решил присвоить себе все цацки, вот я и забылся, не подумал…

Тот лишь глаза отвел. За спиной почудился чей-то короткий смешок, но, обернувшись, Бенни никого не увидел.

– И что ж нам делать теперь? – спросил раздосадованный Рэм, когда они вышли из пивной. – Не тащить же эту гадость домой…

– Нужно обратно закопать, – предложил Терри. – Не по-божески это все…

– Да к дьяволу вашего Блэкторна и его останки! – крикнул в сердцах Генри и взмахнул костью для острастки. – Будь тот старик трижды проклят, тьфу…

Он как следует замахнулся да и выбросил кость в дальние кусты. Бенни таращился в темноту, но молчал, не зная, что чувствовать: не то дикую злобу, не то разочарование и жалость к себе.

– Чтоб я еще раз повелся на чьи-то россказни… – припечатал Генри и сплюнул рядом с собой. От него так и веяло яростью. – Я иду домой, чего и вам советую. И никому ни слова о том, что было на кладбище, понятно?

С тем друг потопал в сторону своего дома и вскоре скрылся в туманном мареве. Рэм с кислым лицом развернулся и пошел в противоположную сторону, не удосужившись даже попрощаться. Терри на прощание сочувственно сжал плечо Бенни.

– Ничего необычного, Бенни, всего лишь еще один неудачный день в долгой череде таких же, – сказал Терри, попытавшись утешить. Но слова его отдавали горькой безнадегой. – Ну, спокойной ночи тебе и счастливого Самайна! Передавай привет Эдне.

От упоминания Эдны Бауэрс, хозяйки комнаты, кровь словно застыла в жилах, а по коже пробежала толпа мурашек. Утром карга непременно спросит с Бенни ренту, и что же он предъявит ей – бесполезную черепушку с трещиной во лбу?

Со злости Бенни чуть было не забросил оную куда подальше, но что-то его остановило. Горестно вздохнув, он спрятал одну руку в привычно пустующий карман и медленно побрел домой с головой Блэкторна под мышкой.

Глава 3

Бенни и не помнил, когда в последний раз его утро бывало добрым. Но сегодняшнее выдалось в особенности злым.

Проснулся он ближе к полудню, с гудящей головой, от беспрестанного стука в дверь.

– Открывай, проклятый! – колотила миссис Бауэрс. В мутном сознании всплыло ее немолодое оплывшее лицо. – Я должников у себя не терплю, так и знай!

Несчастный Бенни заставил себя для начала сесть на постели, чтобы мир перестал кружиться и двоиться, затем сунул в башмак одну босую ногу, затем вторую и, кряхтя, как старый дед, прошлепал до двери. Эдна обрушивала удар за ударом, пока он не появился в проеме, побитый жизнью и встрепанный после попойки.

– Ага-а-а, хорош должник! – премерзко протянула миссис Бауэрс, и у Бенни аж во рту скисло. – Значит, как пива налакаться, так деньги есть, а как ренту платить – шиш? Плати немедля!

И она сунула ему под нос распростертую ладонь. Бенни подавил рвотный спазм.

– Миссис, прекрасная миссис Бауэрс! – запричитал он слащаво, сложив руки в молитвенном жесте. – Не обессудьте, но пришлось поделиться с Терренсом Бакли – у него дедушка преставился. Я помочь хотел…

– Бакли? – переспросила недоверчивая миссис. – Это из тех Бакли, что живут на окраине, за речкой? – Бенни усердно закивал. – Ах ты, враль! Да я ж его деда живого вот только сегодня утром на лодке видела! И как только совести хватает по ушам ездить…

Миссис Бауэрс накинулась на него, как курица, что защищает своих цыплят: избивала его грязной тряпкой по всем открытым местам, а Бенни бегал от нее по полупустой комнате, айкая да ойкая. Надежда, что Эдна не знает всех его собутыльников, пошла прахом.

– Нижайше прошу прощения, миссис! – кричал он, прикрываясь от устрашающего орудия пыток в руках хозяйки. – Обещаю, как только… Так я сразу же, Богом клянусь!

– Богом он клянется… – рассвирепела миссис и снова замахнулась тряпкой. – Да ты мать родную с потрохами продал бы, если б мог! Ох, видит Всевышний, терпение мое на исходе.

Нечеловеческими усилиями Бенни удалось унять гнев хозяйки, для чего пришлось, по обыкновению, встать на колени и воспевать дифирамбы ее великодушию, и она, устало пыхтя, повесила тряпку на плечо.

– В последний раз я спускаю тебе это с рук, Бенджамин Фрауд – младший, и то лишь из уважения к твоему отцу, царствие ему небесное… – Миссис перекрестилась и глянула в потолок. – Через неделю я выставлю тебя вон и не посмотрю на то, каким человеком был твой отец, ясно тебе?

Бенни в это время целовал ей руку, не зная, как еще смягчить сердце противной хозяйки. Она вырвала ладонь и вытерла ее о засаленную юбку.

– Стыдоба, да и только, – фыркнула Эдна и с тем ушла прочь.

Бенни с облегчением захлопнул за ней дверь и упал лицом в подушку.

Когда-то его жизнь текла беззаботно: жива была мать, здравствовал отец. Фрауд-старший был сапожником, и неплохим: всю деревню обувал, ремесло свое знал и мечтал передать сыну. Но тот рос никудышным подмастерьем: портил кожу, неправильно изготовлял колодку. Отец грустно вздыхал и переделывал всю работу. А потом он и вовсе отчаялся воспитать достойного преемника.

Бенни перебивался то одной халтурой, то другой, пока отец вдруг не захворал. Мать схоронили и того раньше: от холеры слегла. Здоровье отца угасало на глазах, он, основной кормилец, был не в состоянии делать обувь, потому денег в семье заметно поубавилось. Бенни не мог наскрести даже на хорошего лекаря и звал местную знахарку, когда случались особо невеселые дни.

Бенджамин Фрауд – старший сгорел за два месяца. На похоронах собралась вся деревня, его провожали со слезами и искренней скорбью. И как сильно любили отца, так же недолюбливали сына, видя его неудачником и выпивохой. К тому моменту он знатно пристрастился к спиртному. Миссис Бауэрс сдала ему комнатушку, сжалившись, ведь свой дом Бенни проиграл в карты и жить ему стало негде.

С тех пор Бенни вел нескладную, временами очень бедную и голодную жизнь. Если бы не друзья-собутыльники, кто знает, может, и нашли бы его в какой канаве, а так хоть получалось на время забыть, насколько опротивела такая жизнь. В компании трех друзей он не чувствовал себя самым большим неудачником. Все они звезд с неба не хватали и происходили из простых ремесленных семей, где ежедневно шла борьба за кусок хлеба и лишний грош. Неудивительно, что вчера их так легко смогли одурачить, приманив сверкающими ценностями…

Снова послышался стук, и Бенни в страхе дернулся на кровати.

«Неужто мегера Эдна вернулась?»

Он боязливо поднялся, снова распахнул дверь, но никого за ней не увидел. А стук снова повторился, и лишь сейчас Бенни осознал, что доносится звук из сундука у стены.

«Что за чертовщина?» Медленно, шаг за шагом приблизившись к источнику звука, Бенни откинул покрытый патиной старый засов, поднял крышку сундука и…

– Ну и тесно же здесь, старина! В гробу и то места больше! – сказал череп и одним ловким движением прыгнул Бенни прямо в руки. Его так и парализовало от ужаса, глаза расширились, к горлу подступил крик. – Ну, чего уставился? Никогда говорящих черепов не видал?

Под инфернальный гогот черепа Бенни закричал и отбросил то, что осталось от Кларенса Блэкторна, на кровать, а сам забился в пыльный угол и зашептал под нос:

– Мне это мерещится, мерещится…

– Как в могилу лезть, так ты первый, а теперь чего? Брезгуешь? – обвинительно проклацал челюстями череп, подпрыгнув на месте. – Давай лучше познакомимся, приличия ради, раз уж на то пошло. Я Кларенс Блэкторн, ныне не живой, но, как видно, не совсем мертвый. Это твоя заслуга, между прочим, любитель коллекционировать чужие кости!

– Я н-н-не… – запинался Бенни. – Ничего я н-не коллекционирую!

– Правда, что ли? А меня в сундук зачем запихнул?

На самом деле Бенни и сам не знал, для чего сохранил череп Блэкторна. Возможно, им все еще управлял хмель и эта затея тогда показалась забавной… Но, глядя сейчас в пустые глазницы Кларенса, Бенни хотел одного: закопать трофей обратно, и как можно глубже.

– П-почему ты разговариваешь? – осмелился он спросить.

– Это как раз ничуть не странно, если знать, кого ты раскопал, – ответил Кларенс. – На твоем месте я бы задал более существенный вопрос, например «Что мне за это будет?» или «Сколько мне осталось?».

Бенни нервно сглотнул.

– Что? В каком смысле?..

Череп как будто все время улыбался, хотя голос его был серьезнее некуда.

– Потревожить мертвеца в самый Канун значит навлечь на себя беду. Если не вернешь все мои косточки на место до полуночи, отправишься в преисподнюю.

Бенни вскочил на ноги и, схватившись за лохматую голову и нечесаную бороду, забегал по комнате.

– Но… почему я?! Мы ведь вчетвером были на кладбище! И это была не моя идея…

– Но кости-то мои трогал ты, как там тебя… Джимми?

– Бенни!

– Ну да, – клацнул челюстью Кларенс. – В общем, раз ты в мой гроб залез, тебе и отдуваться, хе-хе.

Паника нарастала с каждым словом колдуна, и вскоре Бенни завладел настоящий ужас. Что же теперь с ним будет? Как он мог так влипнуть?.. А когда он вспомнил, как Генри запульнул кость куда-то в кусты, то обессиленно сел на край кровати.

– Да как же я теперь все кости-то соберу? – печально вздохнул он.

– У своих приятелей спроси. И поторапливайся, время уходит! – сказал Кларенс и прыгнул Бенни в руки. – А меня с собой возьми: я свои косточки чую, когда они рядом. Глядишь, и помогу отыскать.

Это придало немного надежды. Он обвязал вокруг черепа тряпицу и повесил ее через плечо, как нательный мешок, чтобы иметь возможность слышать Кларенса. Бенни покинул дом миссис Бауэрс, порадовавшись, что не застал ее снова в коридоре, и вместе с попутным ветром полетел в сторону паба.

Глава 4

Не меньше двух часов Бенни потратил на изучение кустов возле паба, куда забросил кость обозлившийся Генри. Под руку попадалось всякое: дырявый башмак, пуговица, дохлый голубь, даже два пенни! – но только не тазовая кость Кларенса.

– Нет его здесь, – заключил череп Кларенса и снова с присвистом втянул воздух в широкие пазухи. – Нужно спускаться в овраг.

Послушавшись указаний Кларенса, Бенни бочком спустился в овраг, куда жители деревеньки полюбили складировать ненужные вещи и прочий мусор. Зловоние затопило Бенни так, что глаза заслезились: сюда же из «Старого Тома» сливали отходы и нечистоты. Представлялось сомнительным, что Кларенс учует в таком смраде хоть что-нибудь кроме протухших овощей.

Бенни долго ковырялся среди выброшенных вещей, а неподалеку откапывал что-то облезлый бродячий пес. В какой-то момент Бенни одним глазком посмотрел на собаку и заметил, что кобель вытащил из-под горки старого тряпья широкую кость…

– Кларенс, так это ж твоя!..

– Чего стоишь как истукан? Хватай его скорее, пока не убежал с моим тазом! – рявкнул Кларенс из мешка на спине.

Стоило приблизиться, как пес почуял неладное. Пасть оскалилась, послышался угрожающий рык. Тазовая кость была зажата двумя зубастыми челюстями, и Бенни очень не хотелось бы испытать, насколько они остры.

– Тише-тише, дружок, – он выставил перед собой руки и сделал парочку осторожных шагов к кобелю. – Я не собираюсь тебе вредить! Только заберу кое-что…

Резким выпадом Бенни успел ухватиться за одну часть кости, вторую же пес потянул на себя, как игрушку. Кларенс из мешка подбадривал Бенни, пока тот не одержал верх: со всей силы крутанул кобеля в воздухе и отбросил в сторону.

– Ага-а, так-то, блохастый! – возрадовался Бенни, но ликовал он недолго.

Вдруг невесть откуда появилась еще одна псина, а за ней подошла и третья. Троица четвероногих показывала зубы и утробно рычала. По спине Бенни покатились капельки пота.

– Ох, не к добру это, – заключил он и медленно попятился.

– Что там такое? Вынь меня, ничего ж не видно!

Но вместо этого Бенни рванул вдоль оврага, лавируя между кучами мусора. Псы с диким лаем ринулись следом. В какой-то момент показалось, что звери уже покусывают пятки, и Бенни набрал скорости, какой прежде не развивал. Главное – добежать до реки, а там его блохастые не достанут…

Достигнув спасительного берега, Бенни зашел в ледяную воду, крепче прижал к себе мешок, куда закинул тазовую кость, и отошел как можно дальше от песчаной отмели, где в бешенстве наперебой лаяли собаки. Бенни знал, что в воду они не зайдут, а караулить на берегу псам не хватит терпения – рано или поздно голод возьмет свое. Оставалось просто постоять в реке и выждать время.

Но воды реки сковали тело холодом в первые же минуты. На счастье, на середине Пом-ривер рыбачил в лодчонке Терренс Бакли. Бенни окликнул его:

– Эй, Терри! Помоги!

Терри с удочкой в руках обернулся на зов и погреб в нужную сторону. Бенни шел навстречу, передвигая онемевшие ноги по илистому дну. Достигнув лодки, он с кряхтением в нее забрался.

– Ты чего тут делаешь? – удивился Терри.

– Скажи, куд-д-да ты вчера подевал свою к-к-кость? – стучал зубами Бенни. Ноябрь вцепился в него морозными шипами. Друг за другом он снял с себя башмаки и вылил из них воду.

Терри почесал затылок, как будто вспоминал.

– Да, кажись, в реку и бросил, когда мост переходил. А тебе зачем?

Из тряпичного мешка вдруг раздался приглушенный голос недовольного Кларенса:

– Ему, может, и незачем, а вот мне кости еще нужны, остолоп!

Терри от неожиданности едва не выронил весло. Бенни перехватил осоловелый взгляд друга и решил познакомить его с мистером Блэкторном: развязал тряпицу и взял череп в руки.

– Господи Иисусе, – взмолился Терри и задрожал. – Так это… Так он…

– Где моя нога, тупица? – Кларенс явно не собирался церемониться.

– Откуда ж мне знать, река большая… – проблеял друг с кислым лицом.

Бенни окинул взглядом гладь сине-зеленой воды. Чем больше он смотрел, тем сильнее ощущал подступающее отчаяние.

– Хм, а ну-ка, парень, подгреби-ка к мосту поближе, – командовал Кларенс, посвистывая темными пазухами. – Вроде как я ее чую…

Весла рассекали стылую темную воду, а Бенни гадал: как же они станут искать кость? Нырять еще раз в такую холодину он бы не решился. Вместо этого он состряпал другой план.

– Давай-ка посмотри на дне, Кларенс, – сказал он.

Не успел череп возразить, как его окунули в реку. Спустя пару минут настойчивого бульканья Кларенса Бенни вытащил черепушку и спросил:

– Ну как, нашел?

– Нашел, будь она проклята! – клацнул зубами череп и прыгнул на руки к Терри – тот по-девчачьи взвизгнул. – Прикрепи меня к своей удочке и спусти поглубже, сам достану.

Друг выполнил указания и погрузил череп в воду. На мгновение Бенни испугался, что болтуна утащит какая-нибудь крупная рыбина, и тогда плакали останки Блэкторна, как и собственная шкура, но утешился мыслью, что Кларенс себя в обиду не даст, с такими-то зубами. Леска удочки вдруг задребезжала, и Терренс принялся наматывать ее на рукоятку весла. Когда снаружи показался череп с длинной костью в зубах, у Бенни отлегло от сердца.

– Меня немного объели рыбы, но в целом я все еще пригоден для упокоения, – выплюнув кость, сказал Кларенс. – Дело осталось за малым!

Но Бенни не спешил торжествовать. Если знать Рэма, малым дело обойтись никак не могло.

Глава 5

Рэма Бичема всегда можно было найти в двух местах: на рынке или у паба «Старый Том». Сегодня друг горланил на базаре, продавая мясо из лавки своего отца. Плотную фигуру видно было издалека. Рэм стоял у входа в лавку, скрестив ноги и опершись о дверной косяк, и зазывал народ:

– Мясо, свежайшее мясо, еще вчера бегало!

Бенни слегка отжал сырые рукава пиджака и, дрожа от холода, подбежал к другу.

– Здорово, Рэм. – Бенни пожал мощную руку. – Пожалуйста, скажи, что кость колдуна все еще у тебя!

– Кость все еще у меня.

– Что, правда? – оживился Бенни. – Где?

– Нет, я ее продал.

– Что?!

Левый глаз задергался в преддверии скорой истерики, руки затряслись, как у заядлого пьяницы, каким Бенни, впрочем, и был.

– Ну ты ж сам попросил сказать, что кость у меня, я и сказал, – поправил Рэм клетчатое кепи на круглой голове.

– Рэм, ну и баран [4] же ты, в самом деле! – выругался Бенни, притопнув от досады. За спиной едва слышно похихикивал Кларенс. – Кому ты ее продал? Кому вообще понадобилась человеческая кость?..

– Полегче, ишь раздухарился! – смутился Рэм. – Да подумал вот вчера перед сном, что, может, хоть по дешевке смогу кость сбыть, авось кому в суп пойдет, с виду ж так и не различишь, чья она. Но пришла ко мне с утра женщина, что работает поварихой в доме лендлорда и его женушки, и сразу наметанным взглядом определила, что к чему. И нет чтоб говяжью взять, аромату ради, а сразу пальчиком на человечью указала и спросила: «Откуда у вас это?» Ну, я ей наплел, мол, собаки принесли, а я, дурак, не распознал. А она не испугалась, не скривилась, а спросила цену и купила кость вместе с говяжьей вырезкой. Повариха еще шепнула мне по секрету, мол, какой-то спиртический сеанс у них этим вечером и такая находка весьма кстати для хозяйки дома. Совсем, видать, дорогой алкоголь приелся, раз из такой гадости бодягу стали гнать…

Бенни сразу понял, что Рэм имел в виду спиритический сеанс, но поправлять недалекого друга не стал. Не попрощавшись, Бенни отошел в проулок, где не было людей и любопытных глаз, и вынул Кларенса из мешка, чтобы посоветоваться.

– Мне нужно пробраться в дом лендлорда.

– И за чем дело стало? – поинтересовался череп. – Вперед и с песней. Скажи на входе, что несешь что-то очень важное для вечера их госпожи, наверняка впустят. А там я их внимание-то отвлеку, будь спокоен.

Осмотрев себя, он понял, что в таком виде лучше не появляться в богатом доме, и зашел домой переодеться во что-нибудь поприличнее. Не то чтобы у Бенни имелся целый парадный гардероб, но кое-какие нарядные вещи перешли к нему от покойного отца. Добытые кости Бенни временно сложил в сундук, а череп упаковал в картонку, точно праздничный торт, прихватив тонкую ленту на кухне миссис Бауэрс. Оценив внешний вид в заляпанном зеркале, Бенни пригладил топорщащуюся бороду и отправился к особняку лендлорда.

Сэр Говард Пауэлл со своей женой слыли личностями незаурядными. Как поговаривали служанки, работающие в их доме, хозяева любили ездить по экзотическим местам, привозить из далеких стран диковинные вещицы и выставлять их гостям напоказ, как трофеи. Поэтому-то Бенни и не удивился, услышав про сеанс спиритизма: это было весьма в духе Пауэллов.

Еще на подходе к воротам Бенни оценил, как ухожен сад, уснувший до следующей весны, как вычищена от палой листвы подъездная дорожка. У входа уже стояли несколько экипажей, из которых выходили приглашенные из города гости в пышных платьях и модных костюмах. На их фоне стыдно было даже показаться на пороге, но отступить Бенни не мог – на кону стояла его жизнь.

– Чем могу помочь? – сухо спросил его дворецкий.

– Прошу прощения, – вежливо начал Бенни. – Меня пригласила миссис Пауэлл. Я принес ей ценную… вещь для сегодняшнего вечера.

Он потряс запакованной коробкой перед лицом дворецкого, подкрепив свои слова. Тот со скепсисом окинул гостя взглядом и