Часть первая
I
Когда-то, давным-давно, жила на Свете одна Душа. Одна целая Душа. Жила себе поживала, порхала в воздухе, как бабочка. Хотя настоящих крыльев из перьев и пуха у той Души не было. Но ей и не нужны были крылья, потому что каждая порядочная душа умеет летать и без крыльев. Просто одной силой желания. «Как это?» ― спросишь ты. Легко! Вот захотелось Душе побывать на какой-нибудь планете ― опа, и она уже там. Или вдруг возжелала она слетать на какую-нибудь, пусть даже самую-пресамую далёкую, звезду на небе ― упс, и она в одну секунду оказывается там. Однако наша Душа, о которой идёт речь, не очень любила летать туда-сюда, как самолёт, а предпочитала жить у себя в домике у зелёной Лужайки. Ах, какая же это была чудесная Лужайка! И деревья там были, и ручеёк, и даже маленький прудик, в котором на кувшинке жила зелёная в крапинку лягушка. Ты наверняка знаешь такое местечко.
Так вот, жила там наша Душа, перелетала с цветочка на цветочек и перепрыгивала с деревца на деревце (с персика на вишню, с вишни на мандаринку), играла в прятки с разными дикими зверушками и птичками, в шахматы с лягушкой и бегала наперегонки с синим Котом, который жил там же.
Надо сказать, что звери и птицы могут видеть души и даже разговаривать с ними. Раньше люди могли тоже видеть души, но потом разучились. Только совсем маленькие дети, которые и разговаривать-то толком не умеют, их видят и даже играют с ними. А как только вырастают ― забывают. Лишь немногие взрослые сохранили такую способность ― видеть и разговаривать с душами.
Однажды, в один прекрасный летний денёк, когда птицы пели свои лучшие песни, Душе стало немножко грустно. «Почему я не умею петь, как эти птички?» ― подумала она и тяжко вздохнула.
― Что случилось? Почему ты вздыхаешь? ― спросил Душу подсевший рядом на ветку Молодой Серебристый Соловей.
― Ах, если бы я умела петь так же красиво, как и вы! Я просыпалась бы по утрам и пела так, что весь Мир радовался бы моему голосу и моей песне, ― отвечала Душа.
― А! Ну так это совсем не сложно, ― сказал Соловей. ― На соседнем дереве живёт Старый Соловей ― учитель пения. Он поможет тебе научиться петь так же, как и мы.
― Чего же мы ждём? Полетели к Старому Соловью!
― Полетели! ― сказал Молодой Соловей и вспорхнул с ветки.
Вслед за ним полетела и Душа.
― Тук-тук-тук, ― постучал Молодой Соловей по древнему дубу, ― тук-тук.
Из дупла вылетел Старый Соловей в золотистом оперении и с бабочкой на шейке. Отмечу, что бабочка сама согласилась жить на шее у Старого Соловья, так как ему, как и любому другому гениальному музыканту, следует ходить с бабочкой на шее. Каждый наверняка видел таких дяденек со скрипками, флейтами, арфами и другими музыкальными инструментами. Присмотрись: у них у всех сидит бабочка на шее.
― Здравствуйте, Старый Соловей! ― хором поприветствовали Молодой Соловей и Душа.
― Здравствуйте, здравствуйте, ― сказал Старый Соловей, ― чего угодно?
― Я… я… я вот подумала, ― начала Душа, но тут Молодой Соловей так затараторил, что Душа предпочла помолчать.
― Тут, знаете ли, такое дело, ― зачирикал Молодой Соловей, ― Душа хочет научиться петь. Сама пыталась научиться, ходила на уроки к дятлу, к снегирю, к синице и к прочим птицам…
«Никуда я не ходила! Вот лгунишка!» ― подумала Душа, но ничего не сказала.
― …но никто так и не смог научить её петь. Вот я и подумал: не отвести ли её к вам. Быть может, вы научите её петь?
― Хм… ― сказал Старый Соловей, ― у дятла и синицы, говоришь… ― И он осмотрел Душу с головы до пят.
(Мы-то с тобой знаем, что у Души нет ни головы, ни тем более пяток, которые нам, людям, приходится постоянно мыть с мылом. Но для того чтобы было понятнее, вообразим себе, что у нашей Души были и ручки, и ножки с пятками, и даже зубы, которые она чистила по утрам и вечерам.)
― Ну хорошо, ― продолжил Старый Соловей, ― предположим, я научу Душу петь. Но что будет? Вдруг эта Душа споёт песню, которая кому-то не понравится? Или же будет петь так громко, что перебьёт весь хор птиц в лесу?
― Нет-нет! Что вы! Я буду петь тихо-тихо ― себе под нос. Я буду петь только такие песни, которые будут нравиться всем без исключения!
― Ну-ну… ― покачал головой Старый Соловей. ― Запомни, Душа, нет таких песен, которые бы нравились абсолютно всем. Одним что-то нравится больше, другим меньше, а третьим ― совсем не нравится. Всем не угодишь!
― Ну пожалуйста! ― взмолилась Душа. ― Я очень прилежная ученица! Я способная! Я буду хорошо заниматься и слушаться вас во всём!
― Хорошо. Уговорили, ― проворчал Старый Соловей, ― но имей в виду: иногда красивый голос и прекрасная песня, которая нравится большинству, может кому-то не понравиться и пробудить много проблем.
― Ладно, ладно, ― засияла довольная Душа, хотя и не поняла последних слов Старого Соловья.
― А то, что Душа у кого-то училась петь, ― Старый Соловей укоризненно посмотрел на молодого, ― это ты сказал неправду. Я очень хорошо умею отличить по разговору правду от неправды. И обмануть меня невозможно. И Душу этому научу.
― Извините, господин Старый Соловей, я больше никогда не буду лгать! ― прочирикал Молодой Соловей. ― До свидания, ― сказал и улетел.
― Ну вот и хорошо, ― сказал Старый Соловей. ― Пошли, Душа, заниматься!
― Пойдёмте, ― ответила Душа, и они залетели в дупло старого дуба.
II
Долго ли, коротко ли занимались Душа с Соловьём, я не знаю. Но знаю точно, что Душа была очень прилежной ученицей (или учеником, ведь душа ― это не мальчик и не девочка, а всё вместе) и строго выполняла все предписания своего учителя ― Старого Соловья.
Через какое-то время Душа почувствовала, что может петь сама. И вот одним прекрасным утром она открыла глазки, втянула носиком чудный и чистый воздух и запела. Да запела так прелестно, что все птицы умолкли, зверьки замерли на своих местах, не в силах двинуться, ― настолько это была красивая песня. Как звон маленького серебряного колокольчика звучала она, и всякий, кто её слышал, начинал задумываться о хорошем и добром.
Долго пела Душа, но её песня не наскучила даже самым нетерпеливым птичкам и зверькам. Даже цветы раскрыли свои лепестки, чтобы лучше улавливать звуки. Даже ветерок перестал дуть, чтобы не раскачивать ветви деревьев, создавая шум. Даже облачко остановилось в небе, чтобы насладиться неслыханной доселе мелодией.
III
В это время на самом краю Земли в тёмной пещере жила одна старушка. Эта старушка никогда никого не любила, вечно на всех была сердита и всё время ворчала. Поэтому её и звали Старушка Ворчунда.
Ворчунда жила в пещере около вулкана. Почему в пещере? Да потому, что там всегда темно, а старуха ненавидела Свет. Почему около вулкана? Потому что Ворчунда была колдуньей, и грязь вулкана с лавой она использовала для своих колдовских дел, а дымом, исходящим из жерла вулкана, она курила. Эта самая колдунья придумала сделать из этого дыма сигареты, чтобы люди, которые их курят, болели и умирали.
Вместе с Ворчундой в её пещере жили только мыши и тараканы, которые темноты не боялись и могли там находиться, а также там жил её помощник ― злой и толстый серый паук. Он плёл паутину под самым куполом пещеры и ловил в неё случайно залетевших в пещеру птичек и бабочек. Звали паука Шавац.
В то самое утро, когда Душа запела свою прелестную песенку, по всей Лужайке и по всему Миру начал распространяться Свет. И этот Свет дошёл до самого края Мира и достиг пещеры, где пока ещё спала Ворчунда, и проник в неё.
Когда Свет коснулся её глаз, Ворчунда вскочила на ноги, схватила свою палку и, тряся ею над головой, начала громко ворчать:
― Кто?! Кто посмел залить Светом мою пещеру? Кто посмел разбудить меня и моих дорогих мышек и таракашек этой дрянной песней?!
Вместе с Ворчундой кричали и вопили мыши и тараканы:
― Кто это поёт? Прекратите немедленно петь! Мы не переносим Свет и добрые песни!
А толстый серый паук так надулся от злости, что чуть не лопнул.
Но чудесная мелодия продолжалась. И тогда Ворчунда зашла в самый дальний угол своей пещеры и начала колдовать.
― Абра-бабра! Сабра-швабра! ― бормотала она волшебные заклинания. ― Шумбра-юмбра, явись ко мне немедленно тот, кто поёт эту песню!
Вдруг рядом с ней поднялось огромное облако чёрного дыма, и когда оно рассеялось, Ворчунда увидела Душу.
Душа стояла перед старухой и дрожала от страха. Ещё бы! Представь себе, если тебя посреди песни вдруг выдёргивает непонятно кто и неизвестно куда и ты оказываешься в ужасно вонючем дыму. Кстати, это был сигаретный дым, который страшно вреден и детям, и взрослым. А посему, если кто-то из твоих знакомых курит, посоветуй ему немедленно бросить.
― Ты кто такая? ― спросила Ворчунда.
― Я Душа, ― ответила Душа.
― Это ты пела эту ужасную песню?
― Я пела. Но эта песня вовсе не ужасная! Она понравилась всем добрым существам.
― И даже зверям и птицам? ― спросил Паук. ― Ты знаешь их язык?
― Язык живых понятен всем живым, ― ответила Душа.
― Какое мне дело до добрых существ и до живых?! ― закричала Ворчунда. ― Я злая и ворчливая! Я не люблю никаких песен!
― Но как можно не любить красивых песен? ― удивилась Душа.
― Мамба-карамба! ― воскликнула колдунья и сказала: ― За то, что ты сделала так, что в мою пещеру попал Свет, за то, что ты сделала, чего я не люблю, за то, что ты такая добрая, я наказываю тебя: теперь ты больше не будешь одной целой душой, как была раньше! Я разбиваю тебя на три равные части! Две части останутся вместе, а третью я спрячу во времени и пространстве, чтобы две другие не нашли её! Только если вы найдёте третью часть, вы сможете стать обратно одной целой душой. Но этому никогда не бывать! Ха-ха-ха!
― Ой! Нет! Пожалуйста, не надо разбивать меня на три части! ― взмолилась Душа. ― Как же мы будем без нашей третьей части? Мы будем скучать по ней! Без неё нам будет плохо! Пожалей нас!
― Не жди пощады! ― заорала Колдунья.
― Заколдуй её! ― закричали хором мыши и тараканы. ― Разбей!
― Разлучи их! ― завопил старый серый Паук и так зашипел и задёргался в своей липкой паутине, что прорвал её и плюхнулся в кувшин с водкой.
― Абра-кадабра! Мера-бера! Карики-марики, ― начала колдовать злая Ворчунда и взмахнула своей волшебной шваброй.
― Ах! ― только и смогла произнести Душа… и распалась на три равные части.
Две части остались на небе, а третья часть попала в наш Мир, в котором мы с тобой сейчас живём. Спустилась прямо из созвездия Близнецов. А в этом Мире души не могут жить просто так. Они получают тело. То есть тело ― это как одежда для души. Все люди, которых ты видишь, ― это души, облачённые в тела. Через тело душа видит глазками, слышит ушками, нюхает носиком, чувствует кожей и разговаривает языком. Поэтому так важно правильно и хорошо разговаривать и учить в школе чтение и письмо, чтобы душа могла лучше выражать то, что она думает и чувствует. Но это ты и так знаешь.
Итак, эта самая третья часть Души оставила две остальные части на небе и спустилась в этот Мир, где и нашла для себя подходящее тело. Это был маленький мальчик, который вот-вот должен был родиться. Вошла эта часть Души в него, и стал мальчик живым и родился на Свет. Мальчик был рыженький, как львёнок, и прозвали его Львёнок.
IV
Рос Львёнок с папой и мамой и очень их любил. Ни братика, ни сестрички у него, к сожалению, не было. Зато у него был кот. Львёнок очень любил кота, а кот любил Львёнка.
― Мы с тобой оба семейства кошачьих, ― говорил Львёнок коту. А кот смотрел на него и отвечал: «Мяу-мурр!» Кота звали Семён. В общем, Львёнок был вполне обычным мальчиком. Любил бегать, прыгать, играть в футбол и в шахматы. По секрету скажу, что в школу он не очень любил ходить, но зато любил петь и любил готовить и кушать. Короче, он любил делать всё, что любишь делать ты.
Рос Львёнок, рос и наконец вырос. А вместе с ним росла и его часть Души. Душа-то, конечно, всегда знала, что она не целая и на небе живут две остальные её части, но сам Львёнок этого не знал.
Душа у Львёнка была очень добрая, и мальчик решил пойти учиться на самую добрую и милосердную профессию в Мире ― на врача.
Врач всегда помогает людям, лечит их и облегчает их страдания.
И стал Львёнок хорошим врачом.
И работал доктором в больнице.
V
Однажды зимним вечером захотелось Львёнку прогуляться по парку, подышать свежим морозным воздухом. Он тепло оделся: шапка, меховой полушубок, тёплая обувь ― и вышел в парк.
Он шёл по белому, искрящемуся под светом луны снегу. Снег поскрипывал у него под ногами: скрип-хрысь, скрип-хрысь, скрип-хрысь…
Вдруг Львёнок заметил, что он почему-то не в том парке, куда пришёл изначально. Посмотрел направо ― сугробы, посмотрел налево ― снег… Огляделся по сторонам ― какое-то безлюдное поле… Куда ни взгляни, всюду снега, тёмное небо, и никого вокруг.
― Вот это да… ― сказал сам себе Львёнок. ― Куда же это я попал? Как же мне выбраться отсюда?
Львёнок ещё раз осмотрелся.
― Эгегей! ― закричал он. ― Ау!
― Эгегей! Ау! ― ответила ему вьюга…
VI
В это время злая Колдунья Ворчунда сидела в своей тёмной пещере на краю земли, в её самом тёмном и дальнем углу, и разговаривала со старым толстым пауком ― её помощником. С тем, который искупался в кувшине с водкой. С Шавацем.
― Прошло уже двадцать лет, ― сказала Старуха, ― моё колдовство начинает терять силу. Две оставшиеся части Души должны уже скоро спуститься в Мир Людей. А если они встретят там свою третью часть, то Душа вновь станет целой и будет счастлива. Они все вместе будут жить-поживать и добра наживать. А я ненавижу счастье. Я хочу, чтобы всем было плохо!
― Да, ― согласился с ней Паук. ― Души вот-вот должны спуститься. Родятся дети и встретятся с тем, кто родился двадцать лет назад. Кстати, как его зовут?
― Львёнок, ― процедила старуха сквозь зубы, ― тоже мне, лев нашёлся… Я все эти двадцать лет пыталась сделать ему плохо, и даже убить, но у меня ничего не получилось. Я хотела сделать его плохим человеком, но у меня опять ничего не вышло. Ишь! На врача выучился! Людям помогает! И даже, ты представляешь, Паук, петь выучился так, как пела раньше целая Душа.
― Надо сделать так, чтобы эти две Души не родились, ― сказал Шавац.
― Предлагай, Паук! Как это можно сделать?
― Ну, можно, например, убить этих детей, как только они начнут рождаться.
― Хорошая идея, Паук. А как это сделать?
― Проще простого! Ты же знаешь, Ворчунда, что, пока дети не родились, они получают от мамы еду по трубке, которая находится у малышей в животе.
― Через пупок, что ли? ― уточнила Ворчунда.
― Да, через пупок. Так вот, когда они будут рождаться, обвяжи им эту трубку вокруг шеи. Пусть они задохнутся при рождении!
― Ай да Паук! Ай да молодец! Вот придумал так придумал! Отличная идея! Так… Для этого колдовства нам потребуется большая кастрюля, много грязи и лавы с вулкана. Пойду пособираю…
VII
И тут Львёнок почувствовал, что что-то начинает меняться. Неожиданно исчез и без того слабый свет луны. Только звёзды продолжали в изобилии блестеть на бесконечном чёрном небе.
Завывавшая как волк вьюга вдруг умолкла, и стало совсем тихо.
Львёнок оказался в темноте и тишине.
VIII
— Арарат-арафат! Ардебалет-кардебалет! ― заговорила Старуха-Колдунья над большой кастрюлей, в которой пенилось и бурлило грязное колдовское варево.
― Кардебалет-ардебалет! ― подвизгивал противным голосом Паук.
― Валики-балики! Ярики-комарики! ― ворчала Старуха.
― Хи-хи-хи, ― захихикал Паук, ― «комарики», хи-хи-хи.
― Тише ты там! Ты мне мешаешь колдовать! Лучше посмотри в волшебное зеркало, где сейчас находятся эти Души. Давай, Шавац, быстрее!
― Ладно, посмотрю. ― Паук достал маленькое пыльное зеркальце. ― Ой! Они уже начали свой спуск вниз!!!
IX
