Кітаптан алынған дәйексөздер Истории районного секс-шопаавтор Ген Тарасов
Потому что бабло — это настроение, это философия, это смысл жизни. Оно — божество, религия, властвующая над душами избранного народа. Избранного не по национальному признаку, а по глубине проникновения и степени преданности. Божество, алчущее жертвоприношений. И прежде всего жертвоприношения любовью, ведь недаром смежное название бабла — лове, что суть искаженное английское слово love, любовь, прочитанное по-нашенски и получившее нашенское значение с большим налетом изначального смысла. Любовь — но не вообще, не к чему-то абстрактному, не к людям в целом, не к конкретному человеку. Лове — любовь к баблу.
Иными словами, если вы не ощущаете в себе этой всепоглощающей любви к баблу, если не чувствуете где-то в мозгу или в каком другом причинном месте жжения того огонька, что в любую секунду готов превратиться во всепожирающее пламя страсти — лучше вам бросить и думать о том, как бы завладеть баблом.
2 Ұнайды
Как вы здесь оказались? Простите, я не видел, как вы вошли.
— Это же совсем не важно, — сказала девица. — Но если вам непременно хочется знать, я уйду отсюда тем же путем, которым пришла. И вы сможете проследить. Однако же, я к вам совсем по другому вопросу.
А татары все друг другу родня — близкая, дальняя, по духу, по вере, через тетю, дядю или соседа, — все. Даже если друг с другом не знакомы и никогда прежде не виделись, стоит им поговорить полчаса, и общие предки непременно найдутся. Может быть, поэтому они всегда улыбаются и вежливы со всеми, — опасаются обидеть невзначай свояка. Славик поначалу удивлялся тому, сколько у него после свадьбы — да, кстати, уже и на свадьбе — сородичей объявилось. А потом привык, и даже радовался таким возникшим обстоятельствам. Чувствовать свою причастность к большой семье, это, как ни крути, здорово. Даже круто.
Мысли его были строги, и казался он себе демиургом, с неприступной высоты утеса взирающим на мир под ним, и руководящим действиями людей, и передвижением шариков. Так оно и было, если в общем.
Для начала неплохо было потянуть время, а там либо ишак отвяжется, либо падишах уснет
За что мне все это? А ни за что, в том-то все и дело! Нас, каждого, в любой момент вот так может взять в оборот за то лишь, что мы живем на белом свете. Каждого. И зачета за это испытание не бывает, то есть каждого может колбасить столько раз, насколько у него хватит сил и терпения. Хотя, быть может, я ошибаюсь. Может быть прав тот, кто утверждает, что наказания без вины не бывает. Тогда виной может служить лишь сама жизнь или способ ее проживания. Живешь — плати, страдай. И встряски нам устраивает мастер встрясок для того, чтобы мы поняли, осознали, наконец, для чего живем. Мы для того и живем, чтобы понять, для чего живем. Но я, кажется, еще не понял этого. Значит, не избежать мне другой веселой ночки.
Это ожидание пытки было страшней самой пытки, было самой пыткой, цепляло за живое и выворачивало наизнанку
осознали, наконец, для чего живем. Мы для того и живем, чтобы понять, для чего живем. Но я, кажется, еще не понял этого
Но ощущение такое, что это их ежегодный День Победы, про который никто не вправе забывать. А тем более уж тот, кому эта победа всю жизнь выходит боком