Да только в частях и гарнизонах Российской армии компьютеры строжайше запрещены. Их просто физически нет, чтоб не было возможности у солдат выйти на шпионское сообщество Запада. Чтоб не искушать русского Ваню… А то не ровен час отправит фото родной, почти секретной гаубицы прямо в Лондон или в Вашингтон – тьфу-тьфу-тьфу!
Ну… Афганистан, опыт, корпоративная этика, занятия с нашими военврачами.
И тут, как говорится, напряженная пауза! Какой опыт, откуда? Настоящих-то врачей в Америку не пустили. Поехали те, кто решил за чужой счет отдохнуть, развеяться. А когда время пришло опыт передавать – тут упс!!! Неудобняк! Американцы стерпели, но к нашим военным больше не обращались. Они нашли советских ветеранов и пенсионеров, реальных военных врачей – травматологов, хирургов и др. Тех, кто действительно прошел Афган. И ездят теперь к ним в Питер учиться, уже в гражданские заведения. Стыдобища…
И вспоминаю такую историю, как заокеанские врачи однажды обратились к российским военным коллегам за помощью накануне ввода своих войск в Афганистан:
– Подсобите, вы же доки.
– Поможем! А как?
– Приезжайте к нам в Штаты, почитайте лекции, занятия проведите практические.
Ну и поехала из России в Америку военно-медицинская делегация. Полковники и генералы. Жен с собой взяли. А что, США платят! Разместили их, стали развлекать и кормить. Но в один прекрасный момент вдруг напомнили:
– А как же лекции?
– Какие лекции?
в России, бойцам обычно не достается необходимого не потому, что в стране разруха и весь народ голодает. Нет. По разгильдяйству. Забыли паек получить со склада, забыли чай привезти, машина не туда пошла с салом и сухарями, командир оставшееся до обеда время не рассчитал.
А чуть солдат заикнется о чем-то, ему в ответ: «Ты же Присягу давал! Что в Уставе написано? Стойко преодолевать тяготы и лишения военной службы!» А это не тяготы на самом деле. Это бардак. Здесь, в Штатах, за малейшее отступление от правил отрывают голову вместе с погонами. Хорошо? Хорошо. Правильно? А как же! Вот вам и кола. С доставкой на передовую.
У нас говорят: «Запах женщины сильнее воли командира». Это я переделал чуть-чуть, чтоб матом не писать. Другой запах.
А вот прапорщики – пожалуйста. Это другое дело! Наше изобретение, наша гордость! Их как раз «вывели», чтоб заниматься солдатами, командовать людьми. И в быту, и в бою. Чтоб служили они старшинами, командирами взводов. Расползлись прапорщики из боевых подразделений по складам да хранилищам.
Мы совершили сержантскую революцию! Мы создали особый сержантский клан! Мощную социальную группу! Стальной административный кулак! Мы отдали сержантам права и с ними – ответственность за провал. – Распаляясь, Матмейфер махнул рукой, как кнутом. Он явно имел отношение к лошадям. – Да мы сержантов учили грамоте! Можете представить, нам, офицерам, писать за них приходилось! Да, у нас все раньше делали офицеры! А теперь вот они, сержанты! Это и есть наша сержантская революция. Мы имеем и академии для сержантов, и курсы. Мы их постоянно учим, доводим их знания и умения до совершенства.
Систему набора в армию у нас поменяли после Вьетнама. Призыва в армию с тех пор больше нет. Навредила нам та война. Мы, военные, сами менялись, меняли отношение к армии людей.
В США – Его Величество контракт, там все «чики-пуки». Офицер знает свою судьбу лучше гадалки на вокзале. Куда он поедет, кем будет служить и куда после этого поедет и кем будет там. Все известно.