Далеко-далеко, там, где северный ветер точит свои ледяные зубы о скалы, стоял замок короля Фредерика. О, это был великолепный замок! Стены его были сложены из гранита, такого серого и твердого, как кулак самого короля.
Внутри замка было так тихо, что слышно было, как паук в углу плетет свою паутину — хотя, по правде сказать, пауков там не было. Король Фредерик не терпел ничего живого, что не платило бы налоги. Слуги ходили на цыпочках, боясь скрипнуть половицей, ведь полы были натерты воском так сильно, что на них можно было поскользнуться и уехать прямиком в следующее королевство.
Сам король Фредерик, прозванный Железным, больше всего на свете любил цифры. Он любил их больше, чем запах роз, больше, чем улыбку ребенка, и уж точно больше, чем глупые песни соловья.
— Соловей поет бесплатно, — говорил король, хмуря брови, похожие на мохнатых гусениц. — А то, что бесплатно, не имеет цены. А что не имеет цены — бесполезно.
Он целыми днями сидел в тронном зале, где висели тяжелые гобелены из Фландрии. На них были изображены битвы и пиры, но нитки были так плотно сплетены, что казалось, будто людям на картинах нечем дышать. Повсюду стояли зеркала из Венеции — огромные, в золотых рамах. Но странное дело: когда король смотрелся в них, зеркала отражали его корону, его бархатный камзол, расшитый жемчугом, его перстни… но никогда не отражали счастья в его глазах. Может быть, потому что зеркала, как известно, не умеют лгать.
Король смотрел в окно на свои владения и не видел ни зеленых лугов, ни серебряной реки.
— Этот лес, — бормотал он, водя пальцем по казначейской книге, — это двести тысяч корабельных мачт. А эта река — это налог на рыбную ловлю. А эти горы… эх, жаль, что нельзя продать снег, который на них лежит!
